Текст книги "Чтица Слов"
Автор книги: Татьяна Зингер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 6 (всего у книги 16 страниц)
– Да ладно! – воскликнул комендант непонимающе. – Быть того не может, чтоб от баб была какая-то польза для вашего брата.
– Увы. – Иттан отдернул ворот рубахи. Пот градинами катился со спины. – Отправьте запрос в академию, коль не верите.
Комендант сомневался, но не находил, к чему зацепиться. А запрос отправлять не собирался – чтобы не прослыть глупцом.
– И что тебе нужно? – с неудовольствием уточнил он совсем слабым голосом.
– Снимите с неё обязательства по сделке. Кстати, разрешено ли пользоваться, кроме официального направления, ещё и магическим кристаллом для удержания работниц? – Иттан спросил вроде как из праздного интереса, но въедливо. – Получается, хозяин Дома утех ведет двойную игру, и эти девушки трудятся не во благо гарнизона, а на него лично?
Ну а что, вся строгая система распределения по направлениям рушилась под этой маленькой хитростью. Хозяин выставлял свои требования, то есть возвышал себя над комендантом и установленными правилами.
– Любопытный вопросец. Позови его, – сдался комендант тоскливо. – Докатились, бабы необходимы магам...
Вскоре комендант дал четкое указание хозяину Дома: разорвать контракт с Таей. Тот заламывал руки и канючил взять с неё хоть какую-то плату («Ну давайте прилюдно высечем её, чтоб неповадно было»), напоминал о неукоснительном исполнении закона и о том, что она занесла нож над воином гарнизона. Даже вставил фразу про то, что вообще-то Таю отмыли казенным мылом – а она, неблагодарная, отплатила членовредительством.
Голос коменданта затих и срывался, дыхание было тяжелым, но он сказал окончательное:
– Исполнять мой приказ. Ах да, никаких больше кристаллов в быту, – после чего обратился к Иттану, скромно замершему в дверях подобно лакею. – Направление подпишу ей завтра. Пусть зайдет сама, больно уж интересно посмотреть на шлюху-девственницу. А теперь уйдите... все...
Комендант, упав на подушку, заснул быстрее, чем закрылась дверь за спинами поздних гостей. Хозяин Дома утех угрюмо молчал, но сопел и косился на Иттана недобро, с поистине детской обидой. После откланялся так театрально, склонившись аж до пола, чем вызвал невольную усмешку.
– Благодарю вас за то, что позаботились о моей женщине! – окрикнул его Иттан. – Если хотите, заплачу за потраченное мыло.
Хозяин засопел ещё громче, но ничего не ответил.
Осталось порадовать Таю маленькой победой, которой Иттан, признаться, гордился. Давненько ему не удавалось убедить кого-то в своей правоте – ни ректор, ни преподаватели академии, ни родной отец, ни даже Агния не слушали его речей. Кивали и соглашались, но делали по-своему.
Иттан, задумавшись, свернул в незнакомый коридор. И застыл, принюхиваясь, глубоко втягивая ноздрями воздух.
Воняло жженым сеном и прокисшим молоком. Так пахла необструганная магия, чистая и неловкая, не знающая ограничений.
Самоучка.
Откуда тут взяться второму магу, если первого-то не жалуют? Почему он скрывает свою личину? Или потому и скрывает, что храмовники не жалуют тех, у кого есть истинная сила?
Иттан взял след. Он двигался бесшумно, как дикий зверь, настигающий жертву. Прислушивался к чутью, останавливаясь на короткое мгновение, на цыпочках пробирался вглубь, и луна выстилала лучами ему под ногами золотой ковер.
– Вам помочь, господин маг?! – Писклявый голосок разорвал тончайшую тишину.
Молоденький храмовник-целитель, нагруженный коромыслом и согнувшийся под тяжестью того, пугливо заморгал.
След смылся. Самоучка ускользнул.
Ничего, отыщется позже.
... Тая крепко спала. Связанная по рукам и ногам, скрючившаяся в узкой постели, замерзшая донельзя, но спала. Оковы контракта бесследно исчезли, измотав её до предела. Иттан аккуратно разрезал путы, накрыл тяжко вздохнувшую сквозь сон девушку пледом.
Необычная она. И не просто потому, что воровка. Разве бывают темноволосые рынди? Такие хрупкие, тонкие? Ладные.
Разве играют они на скрипке, да так мастерски, словно обучены этому с младенчества?
Разве могут вызывать жалость и нестерпимое желание оберегать?
– Холодно, – то ли во сне, то ли наяву всхлипнула Тая.
Иттан, не раздеваясь, плюхнулся рядом и, заключив новое свое приобретение (сколько же денег и сил в то вложено!) в кольцо рук, попытался забыться.
18.
18.
Моросил дождь, и мелкие капли лупили по высохшей траве часто, надрывно. В нестройный рядок по плацу выстроилась пятерка «избранных», тех, с кем Иттану предстояло идти бок о бок навстречу неизведанному. Не зная ни имен, ни отличий, мысленно он окрестил их: четверо длинных и один короткий. На длинных форменная черная солдатская куртка перекосилась и жала в подмышках, на коротком же свисала точно на пугале.
Почему именно они отобраны в числе так называемой элиты? Поисковикам разрешено отсиживаться во время наступлений, их обед и ужин богаче на целую краюху хлеба. О них говорят с придыханием. Чем же отличились эти пятеро?
К слову, коротышка, рыжеволосый и кособокий, толстый и оттого похожий на шар, переминался с ноги на ногу и выглядел наиболее враждебно.
– Долго коня тянуть за яйца будем? – гундосо возмутился он.
– Недолго, – ровно бросил Иттан. – Ждем последнего члена отряда.
Тая улизнула с утра, клятвенно пообещав прийти на встречу, чтобы познакомиться с остальными поисковиками. Пока Иттан вводил её, сонную, растрепанную, перепуганную, в курс дела, она грызла нижнюю губу – догрызла до трещины – и чесалась словно вознамерившись вытащить из головы все волосы до последнего. А выслушав, проронила короткое:
– Спасибо.
Она была признательна – и взгляд её с пляшущими искорками, и ямочки на щеках, и губы, на которых заиграла робкая улыбка, – но сказать ничего не сумела. Правда, на секунду показалось, что обнимет – но нет. Лишь тряхнула волосами и заверила, что сходит к коменданту, соберет свои вещи, а после завтрака явится на сбор.
Иттан ждал, хотя остальные его терпением не обладали. Коротышку поддержал крайний левый, высоченный лысый мужчина, вся растительность которого, по-видимому, ушла в бороду, которая была заплетена в толстую косу.
– Нам что, заняться нечем?
– Вы в моем подчинении, – напомнил Иттан, поглядывая на казармы. – Потому если я приказываю ожидать – ждите.
– А если ты, маг, прикажешь вылизать тебе зад – что нам делать? – сплюнул парень со шрамом, что пересекал правый, заплывший глаз. И слово «маг» из его уст прозвучало как оскорбление. Это была ещё не ненависть, но уже глубочайшая неприязнь.
Склонив голову набок, Иттан ответил:
– Лизать. Есть претензии?
Парень набычился, и вена на его шее надулась синим червем. Но третий из длинных, простоватый юнец, чьи щеки украшали веснушки, худой до изнеможения, зато с живыми синими глазищами, остановил его.
– Кай, затихни.
– Ты слышал, что этот грязный чернокнижник сказал?!
– Что ты спросил, то и сказал, – передернул плечами худющий.
Четвертый длинный молчал и выглядел он настолько неприметно, что это пугало. Ни единой черты, за которую можно было бы зацепиться, в нем не обнаружилось. Волосы темные, щетина темная же, глаза серые, черты лица – типичные. Иттан отводил от него взгляд и забывал напрочь.
Коротышка, не устояв на месте, взялся ходить по плацу, заложив пухлые ручонки за спину. Иттан не останавливал его, лишь отсчитывал про себя шаги.
– Назовитесь хоть, – внезапно опомнился он, мысленно обозвав себя придурком. Столько лет обучал детей, знакомился с ними на собраниях первокурсников, а здесь позабыл о самом главном. Сам-то представился, но, встретившись с кислыми мордами собравшихся, замешкался.
– Я Арно, – представился худощавый доброжелательно. – А это Локк, он у нас вспыльчивый, но не вредный, – ткнул пальцем в коротышку как в старого товарища, а тот лишь отмахнулся.
– Рей, – лысый мужчина с бородкой не сказал, но выплюнул свое имя.
Оставшиеся двое не торопились представиться. Пришлось поторопить их.
– Ну же. – Иттан изогнул бровь, выжидая.
– Называй меня Каем! – громко ответил мужчина со шрамом.
Четвертый молчал. Его лицо не выражало ни единой эмоции. Пустое незапоминающееся лицо.
– Представьтесь! – Уже не миролюбивая просьба. В голосе Иттана зазвенел металл.
Тут-то из дверей казармы и выбежала Тая. Сначала её приняли отрешено – мало ли зачем приперлась баба, – но когда поняли, что она и есть тот самый недостающий член отряда – четыре разъяренных рыка разнеслось по воздуху. Приличными в негодовании поисковиков были только предлоги. Но Тая не стушевалась, отвесила шутливый поклон:
– Приятно познакомиться, господа.
– Уж не та ли это шлюха, что угробила нашего Карта? – присмотрелся Кай, и белесый шрам на его глазу задрожал как при нервном тике.
Тая улыбнулась лучисто и радостно:
– Та самая. Тая.
Но за улыбкой её скрывалась ершистость. Дикое желание казаться значимее, чем она есть на самом деле. Доказать всем и каждому, что она не безымянная дворняжка, но разумное существо. Что у неё есть имя. Что она способна убивать.
Да только этой пятерке, как и мужчинам всего мира, безразличны имена и возможности. В их понимании единственная женская обязанность – ублажать их, выполнять малейший каприз и никогда, ни при каких обстоятельствах не иметь своего мнения.
Ибо думающая женщина опаснее любого врага. Бородатый Рей кинулся бы на Таю, но молчун преградил ему путь. Без единого слова покачал головой, а коротышка почему-то подчинился. Вжал голову в плечи и, выругавшись, встал на прежнее место.
Иттан поблагодарил внезапного помощника кивком. Тот ничем не ответил. Что ж, не хочет называться – пусть молчит. Лучше молчаливый союзник, чем болтливый враг.
– Заткнитесь и слушайте. Она – с нами. Нет, её нельзя трогать, её нельзя выгнать, её нельзя изнасиловать на привале. Иначе, – Иттан запнулся, потому как не любил и не умел угрожать; но заминка сошла за нагнетающую паузу, – я вздерну вас на первом же дереве. Любого. – На истеричный смешок присмиревшего коротышки он ответил бесстрастно: – Не забывайте, я – маг.
В довершении было бы неплохо поднять небольшой ураган или пустить огненную волну как в легендах о величайших колдунах, но чем наградили боги, тем и приходилось пользоваться. То есть ничем. Иттан хрустнул пальцами и окинул долгим, сумрачным взглядом свой отряд. Нет, они не боялись. Но он и не пугал. Ставил в известность. Предупреждал. Обрисовывал перспективы. Но не пугал.
А Тая посмотрела на него со смесью уважения и признательности. Наивная дурочка, поверившая в героя-спасителя, который защитит её от всех невзгод. Зря. Если она не перестанет вести себя так вызывающе, ей не пережить первого похода.
– Готовьтесь. – Иттан глянул на затянутое тучами небо. Быть грозе, яростной и ненастной. – Через час мы отходим.
– Я всегда готов, – юнец любовно погладил рукоять кинжала, что торчала из кожаных ножен.
Остальные промолчали. Иттан ушел с плаца первым, и за ним поспешила Тая.
– Скажи, чем мне помочь тебе? – Горячий шепот её сбивался.
– Первое: соответствуй статусу невинной дурнушки. – Иттан пригладил мокрые от дождя волосы. – Второе: больше не вздумай опаздывать. Третье: очень прошу тебя, помалкивай. И четвертое: не подведи меня.
– Так точно! – отчеканила Тая. – Я тебе пригожусь, клянусь.
Ага, кто бы сомневался. Пригодится.
... Завеса позвала, едва отряд переступил черту леса, и деревья протянули когтистые ветви-лапы, силясь дотянуться до спин, голов, плеч. Поисковики двигались сообща, сбившись в кучку. За спиной Локка висел топор, доходящий коротышке до пояса. Мальчишка Арно под нос напевал колыбельную, и пальцы его не сходили с рукояти кинжала. Кинжалами был вооружен и Рей, чей полный ненависти взгляд лопатками ловил Иттан, идущий вперед. Кай предпочел короткий меч из гарнизонных запасов. Молчун же не был вооружен вовсе. За всю дорогу от ворот гарнизона он – по уже сложившейся традиции – не приговорил ни слова.
Тая тянула шею, прислушивалась. Но ни она, ни остальные не слышали просьб завесы. Не словами, но потоками истинной силы, чистой вибрацией она молила навестить её. Умоляла Иттана откликнуться. Вплетала свою энергию в его резерв. Тянула за собой.
– Правее, – подсказал Арно, уже сталкивающийся с завесой. В составе поискового отряда он ходил тринадцатый раз, отчего чувствовал себя едва ли не вожаком.
– Нет, – сказал Иттан.
Завеса просила взять левее у поваленного дуба, который давно порос шубой из мха. Спуститься на дно оврага и идти по нему, не сворачивая никуда.
– Она вас заманивает, – вздохнул Арно. – Нашего прошлого мага вот тоже заманила, и тот сгинул. Тела мы его не нашли, но, думаю, твари или сожрали его, или растерзали на части. Будьте осторожнее. Пойдемте правее, и выйдем прямиком к завесе.
Говорил он быстро, глотая окончания слов, двигался шустро, но неловко. Чувствовалась в этом пареньке молодость и неопытность. А ещё он крутился возле Таи, чем невероятно раздражал Иттана. То ручку подаст, то предупредит о выступающем корне – словно они не в боевом походе, а на прогулке. К слову, Тая знаков то ли не понимала, то ли не принимала. Её полностью увлекла дорога. Она дотрагивалась до стволов, словно оставляя на них свой запах. Припадала к земле, рассматривая кочки, выискивала следы.
Тая походила на мышку, рыскающую в поисках добычи. На маленькую, темненькую норушку, что смешно водила носиком, когда чуяла аромат сыра.
– Как скажешь, – согласился Иттан, жестом руки предлагая Арно вести поисковиков за собой. Тот загордился до невозможности. Надув щеки, он сказал:
– Господа, пойдемте же.
Господа не среагировали, видимо, привычные к его мальчишеству. А вот Тая негромко цокнула, явно неодобрительно. И вдруг, делая шаг, замерла на одной ноге. Упала на четвереньки и надолго замерла.
– Здесь кто-то живет, – сказала она, очерчивая пальцем низенький кустик с набухшими черно-синими ягодами. – Я имею в виду, человек.
– Почему? – Иттан не видел ничего, указывающего на присутствие разумного существа. Но ему передался её азарт. Даже остальные поисковики, настроенные против "тупоголовой бабы" присмотрелись к несчастному кустику.
– Вот тут есть ягоды, – она сорвала одну и отправила в рот, ничуть не заботясь, что ягода может быть ядовита. – А вот тут – нет.
На соседнем кусте, и правда, не было ни единой спелой ягодки. Только зеленые или сморщившиеся почерневшие.
– Животное, и только, – предположил Арно. – Пойдем же, ну.
Потянул за рукав.
– Которое ест выборочно? – Тая отмахнулась от него как от назойливой мухи. – Скорее он съел только один куст, чтобы позже прийти за вторым. А вот это, – её пальчик тронул ямку в земле, – след босой ноги. – И это.
Она, ползая на коленях, показывала то на примятую траву, то на просевший мох. И поисковики, заинтересованные горячностью её пояснений, бродили по пятам, исследовали неприметные отметины. После, впрочем, Кай отошел справить нужду, Рей заскрежетал зубами, недовольный заминкой, а коротышка-Локк безостановочно пыхтел.
– Он ногу подволакивает, – сказала Тая. – Правый шаг всегда чуть смазан.
– Ну хорошо, допустим, кто-то есть. – Иттан огляделся, будто этот "кто-то" уже стоял за спиной. – Он мог выйти из завесы.
– Не-а, – влез Арно. – Нога человеческая, у тварей она в разы больше и когтистая. Значит, он свой.
Тая благодарно улыбнулась.
– Свои тоже бывают врагами, – не согласился Иттан.
– Не на войне с монстрами.
– И что, нам гоняться за ним по всему лесу?
– Я его выслежу. – Тая облизнулась, разгоряченная предстоящей погоней.
Но Иттан одернул её.
– Не вздумай. У нас другое задание, а человек выйдет сам. Если захочет.
– Или сможет, – напомнила Тая. – Ногу-то подволакивает. Я быстро, честно. Примерно вижу цепочку следов.
Она вновь показала на примятую травинку.
– Ты никуда не идешь.
– Ага, – согласилась она, явно пребывая в своих мыслях.
– Тая!
– Да-да...
Шепоток пополз по отряду. Их перебранка напоминала семейную ссору, в которой муж-подкаблучник пытался хоть как-то надавить на сумсбордную женушку. За тем исключением, что авторитет Иттана как командующего падал с каждым новым ответом Таи.
Пришлось действовать решительно. Встряхнуть её за грудки и отрезать по слогам:
– Я не пущу тебя, слышишь? Я запрещаю тебе уходить.
– Хорошо, – буркнула она обиженно и надула губы.
Вылитая маленькая девочка. Только бы не разревелась.
Знал же, что женщина в походе – к беде. Что их удел – готовить и убираться. Нет, поддался на обещания и просьбы.
– Чего расселись?! Идем, – рявкнул Иттан на отряд, посматривающий на него безо всякого уважения.
Арно держался востока. Завеса звала, требуя угодить её просьбам. Локк бубнил под нос, Кай и Рей о чем-то шушукались. Молчун, в общем-то, молчал. Не хватало Таиных шажков-перебежек.
Иттан оглянулся, но неугомонной девицы поблизости не было. Ушла!
– Бесов котел! – ругнулся он и хотел было двинуться за Таей, чтобы после прилюдно высечь её ремнем, как заговорил молчун:
– Нас окружают.
Всего два слова хриплым, надорванным голосом. Но волосы на затылке встали дыбом. А поисковики обнажили оружие, готовясь к худшему.
Твари надвигались с северо-запада, и палая листва встревоженно шумела под их лапами.
19.
19.
Тая
Тем дождливым утром Тая узнала, что отныне не принадлежит Дому утех. Теперь у неё новый повелитель. Человеческий граф, маг-командующий, светловолосый мужчина из верхних.
Капли молотили по стенам, а Тая осознавала новую роль: невинная девица, основное занятие которой – не высовываться. Любопытно. Иттан хмурился, когда объяснял, в чем ведении она находится. Даже пригрозил быть строгим командиром, но лучики морщинок в уголках глаз выдавали его с потрохами. Не строгий он.
Тая должна отблагодарить его, но простого «Спасибо» недостаточно. А чем может быть полезна крыса Затопленного города?
Разве что одним...
О, как на неё пялились обитатели гарнизона, пока она пересекала жилую часть. Как на прокаженную. Точно на лбу Таи выжгли позорное клеймо. Солдаты шептались о том, как бедняга-Карт (да уж, несчастный страдалец) загибается в лазарете, пока она здравствует и спит со всеми подряд. Но держались в стороне, а Тая скалилась и здоровалась нарочито вежливо, если сталкивалась с кем-либо взглядами. Она боялась – до жути, до сведенного судорогой позвоночника, – но виду не показывала. Слабых забивают. Сильные выживают всем назло.
Комендант гарнизона, совсем ослабший и находящийся на последнем издыхании пред мучительной агонией, встретил её в своем кабинете, одетый по форме, застегнутый на все пуговицы, даже под горлом – шею его до синевы стягивала ткань.
– Так вот ты какая, – с явным огорчением изрек он, подписывая изрядно затасканное за несколько дней направление Таи. – Благодари командующего поискового отряда. Если бы не он, качаться тебе на виселице. Свободна.
И, выхватив из дрожащей руки направление, Тая дала деру прочь от кабинета, пропахшего кислой кровью и близкой смертью. Предпочтя завтраку библиотеку, она обложилась книгами – справочниками и учебниками, научными талмудами толщиной в пять сложенных пальцев – и вчитывалась в них. Слова – не магические, но самые обычные, выписанные вручную – давались тяжело, а значение многих Тая не понимала. Да ей и не надо было. Те Слова, которые она искала, рождались сами по себе, сплетались из имеющихся букв и высвечивались золотистым, точно обрамленные лунным ореолом.
«Неужели мудрые всякий раз перелопачивают с ног до головы библиотеку в поисках незнамо чего?» – думала Тая, зажмуриваясь. Нет, наверняка им известно нечто большее. Но где мудрые страны рынди, и где оборванка-Тая, жизнь которой висит на волоске с того самого дня, как она умыкнула кольцо. Интересно, а куда Иттан его подевал?
После короткой встречи с поисковым отрядом Тая вновь уселась за книги. Ей попалась какая-то совершенно невозможная вещь, в которой не то что смысл было не уловить – предложение не читалось с первого раза. Ре-вер-сив-ный – что это за зверь такой дикий и как с ним бороться? Тая представила чудовище с десятком глаз на мохнатой башке и изогнутыми клыками, торчащими изо рта. Чудовище, моргнув всеми глазами разом, поплелось по своим делам на шести паучьих лапах, а Тая отогнала плод буйной фантазии мотанием головы. Вчиталась глубже.
То ли книге понравился образ чудовища, то ли боги были благосклонны к неумелой чтице, но буквы заплясали по желтой странице. Налились светом, и вскоре среди незнакомой белиберды высветилось Слово.
«Пещера».
Чуть-чуть поколебавшись, оно начало расплываться, но намертво врезалось в память. Тая продолжила пробираться сквозь чехарду букв и рунических символов. Неожиданно ей понравилось: тянуть за невидимую нить, влезать в дебри из предложений и, окунувшись в текст с головой, очищать тот от шелухи.
Если слово не давалось, Тая пропускала его без сожаления. Будет другое, проще и понятнее. Она, гонимая азартом, перелистывала страницы, и те хрустели под пальцами. Многие из них не открывали десятилетиями. Другие слиплись.
Молния осветила библиотеку холодной синевой. Отвлекшись, Тая оперла щеку на ладонь и засмотрелась в окно. Накрапывал дождь, и воздух наполнился сладкой свежестью. Природой. В Затопленном городе всегда было затхло и тухло, а вода, ручьями текущая с потолка и стен ниш, воняла гнилостью. Всякий раз выбираясь в верхний город, Тая старалась надышаться вдоволь, но у неё кружилась голова. Она настолько привыкла к больному воздуху подземелий, что не могла дышать другим.
И в путешествии до гарнизона ей было тяжело. Виски сдавливало, в глазах крутились пятна. Но сейчас она привыкла.
Интересно, чем занят Иттан? Как готовится к первому походу он? Наверное, обдумывает мельчайшие детали, мрачнея – и ему идет эта сосредоточенность. Лицо – правильное, аккуратное – делается суровым. Глаза сужаются, и вокруг них выступают нити морщин. Губы сжимаются в линию. Он скрещивает руки на груди и постукивает каблуком по полу.
Он красив словно мужчина из любовных баек, а задумчивый – красив вдвойне. И Тае не нравилось, что её сердце на секунду замирало, когда Иттан обращался к ней.
Он видел её без одежды. Он обрабатывал ей рану. Тая тронула повязку на боку.
Ему, единственному из всех, она рассказала о детстве.
Доверилась. Открылась.
Обнажилась.
Хотела ещё вставить словцо о Кейбле, но не смогла. Почему-то показалось неправильным вспоминать о бывшем любовнике. Какая Иттану разница, кем был единственный в её жизни мужчина? Уж не решила ли она, что он, аристократ и маг, позарится на неграмотную девку из Затопленного города?
Решила!
Дуреха.
По щекам расползлась предательская краснота, какая бывает у городских девиц, что хихикают, если кавалер берет их под ручку. Раньше Тая терпеть не могла это жеманное хихиканье и ужимки, и трепещущие реснички, но теперь отчасти понимала наивных дурынд, населяющих верхний город.
Ей самой хотелось нарядиться в платье со шнуровкой на спине, напялить на ноги туфли, закрутить волосы в замысловатую косу и в таком виде подойти к магу-командующему.
– Спасибо за всё, – сказать ему томным голосочком.
Коснуться кончиками пальцев щеки. Вглядеться в серые глаза с темными прожилками у зрачка.
Изучить.
Запомнить.
Но Тая была иной. Она мыла волосы дешевым мылом, вонь от которого намертво въедалась под кожу. Никогда не носила каблуков и пышных юбок. Не умела говорить о своих чувствах.
И была не нужна светловолосому графу.
Тая с остервенением вчиталась в текст, только бы забыть о своем желании, несбыточном и нелепом. Пока перед глазами не встали непрошенные слезы. Пока жалость к себе не разъела изнутри.
И Слово явилось сразу, точно выжидало, когда Тая будет достаточно опустошена, чтобы добить её.
«Ранен».
Желто-рыжее, почти красное. Пугающее. Неужели Иттан?! В груди перехватило судорогой. Тая оцепенела от страха. Слово начало уползать струсившим тараканом, но она, сощурившись до боли в глазах, не выпускала его. Кто ранен, ну?
Лучина чадила, и вонючий дымок её заплетался в распущенных волосах, лез в ноздри, чтобы осесть там горечью и жжением. Но звуки и запахи растворились, и Тая приблизились к листу вплотную, мазнула его кончиком носа, отдалила. Приблизила вновь. Она силилась разглядеть в Слове нечто сверх, запрятанное в толще мерцающих букв.
С чем связано ранение? С Иттаном? Нет, не с ним – Слово уплывало, покачиваясь, словно в отрицании. Значит, с пещерой?
Похоже на правду.
В пещере кого-то ранили? Или чье-то ранение приведет поисковиков в пещеру? Или в пещеру лучше не ходить, потому что там можно сломать себе шею?
Ну же!
Слово, насмешливо вспыхнув, исчезло, и Тая саданула кулаком по столу. Раздражение наполнило её до краев. Бесовы книги! Почему человеческим магам посильно наводить пургу и излечивать полумертвых, а ей приходиться возиться с тупыми буквами, от которой пользы – чуть. Ну, ранен, ну, пещера – и что с того?
Недовольная, она вскочила из-за стола и, не расставив книги по местам, направилась к месту встречи. Дождь утих, прохладный ветер обдувал разгоряченное лицо. Несмело выглянуло солнце. Тая пришла первой, но следом за ней подтянулись остальные. Они переговаривались меж собой (все, кроме молчаливого человека, от которого веяло чем-то настолько недобрым, что Тая поежилась), а на неё косились с неодобрением и даже злобой.
Плевать на их одобрение! На всех плевать, кроме командующего поискового отряда. Тая обязана ему жизнью, и она постарается не облажаться.
... Иттан не захотел отпустить её на поиски существа, что подволакивало ногу и ело с куста ягоды. Он уперся рогами в землю – баран! – начал трясти за плечи, а глаза пылали бешеным пламенем. Нет, и всё тут.
Ну и пес с ним, сама разберется, чай, на маленькая. Докопается до истины, разгадает тайну пещеры, а после придет к Иттану вся такая победительница. Она – не бесполезный придаток, а полноценный поисковик. Тая довольно улыбалась, пробираясь меж деревьев. Лес мало отличается от катакомб Затопленного города, петляющих что в пьяном бреду. Если знать, откуда пришел, заблудиться невозможно.
Не пещера, но нора в холме земли, выкопанная лапой какого-то дикого зверя, обнаружилась спустя несколько минут. Искалеченное существо далеко не уходило, держалось подле убежища. Следов перед норой было так много, что они запутывались и соединялись, разбегались на десятки в разные стороны.
На секунду внутренний голос воспротивился идее залезать внутрь. Мало ли кто обитает в темных глубинах. Порою лучше не соваться незнамо куда – мало ли, на что наткнешься. На нижних уровнях Затопленного города, к примеру, обитали подводники. Самого жутчайшего вида, клыкастые и когтистые существа; никто – даже Кейбл – не представлял, откуда они взялись. Плодились и множились сами по себе, пыхтели, хрюкали как свиньи, глазели бусинами-глазами, а любой, кто заявлялся к ним, пропадал без вести.
Но то Затопленный город, а это пещера в лесу. И ранение. Всё складывалось удачно.
Тая вползла на карачках в узенький ход. Мелкие камешки царапали кожу ладоней. Засаднила рана на боку. Темнота, густая и непроглядная, обволакивала, покрывала глаза непроницаемой повязкой. Невдалеке кто-то завозился, но двинулся не в сторону Таи, а от неё. Взвыл тихонечко, но по-человечьи. Завозил руками-ногами.
– Ты кто? – спросила Тая в никуда.
– У-у-у...
– Ты кто?! – повторила она громче. – Отвечай!
– Я – Рейк, – проскулило существо надорванным голосочком. – А ты?
– Тая, – отозвалась она храбро. – Член поискового отряда.
– Я тоже... тоже... поисковой... маг...
Он полез вперед, быстро перебирая конечностями, чуть не стукнувшись лбами с Таей, но та вовремя попятилась и выкатилась наружу. Существо – человек, ну точно человек! – выбралось за ней, пытаясь уцепиться за штанину. Это был парень, тощий до изнеможения. Сквозь прорванные рукава рубахи выглядывали руки, болезненно желтые, худые, словно кости, обтянутые кожей. Уголки пухлых губ покрылись язвами. Глаза слепо щурились от солнечного света. Правая ступня его гноилась, синюшная, вздутая, она была похожа на земляного червя. Чернота перебралась на лодыжку.
В следующий миг, не успела Тая опомниться, парень раскинул руки и в прямом смысле рухнул в её объятия.
20.
20.
Иттан.
Тварей из завесы было немного, с два десятка, и, кажется, они удивились не меньше поисковиков. Даже наоборот, поисковики, предупрежденные загодя, к атаке кое-как подготовились, а вот гады, вблизи совершенно омерзительные, с осклизлой кожей и дурным запахом разложения, завизжали и бросились кто куда. Самые храбрые – нападать, другие – то ли звать подмогу, то ли бесславно драпать, поджав тонкие, похожие на тростинку хвосты.
Зато поисковики боролись как единое целое. Прижавшись друг к другу плечами и образовав своими телами защитный круг, внутри которого оказался Иттан, они двигались словно в танце. Делали мелкие шажки то влево, то вправо, живым организмом продвигались вперед, били и отражали неумелые удары. Стало ясно: эта отлаженная схема предназначалась для охраны мага – при всей своей нелюбви к «чернокнижнику» отряд опасался за его сохранность.
Среди тварей колдунов не оказалось, потому Иттан скорее наблюдал за процессом, нежели творил что-либо дельное. Поисковики справлялись без него. Выпад – ранение. Выпад – смерть. Бой кончился, не успев начаться, и Иттан понял, почему именно этих людей избрали элитой. За реакцию, слаженность и нечто третье, невидное глазу, но ощущающееся в движениях. Наверное, это зовется талантом. Они – прирожденные убийцы, и столичный маг Иттан на их фоне казался бесполезным, почти ребенком.
Арно сдул со лба челку.
– Живучие гады. – Он стряхнул с кинжала налипшую каплю крови. – Обычно после атаки убираются восвояси, а тут расхрабрились, видите ли.
Иттан, наклонившись, рассматривал поверженного врага. Высунутый язык того был розово-желтый, глазенки, лишенные ресниц, закатились. Твари не утруждали себя одеждой, а снаряжение носили на набедренных повязках из цепей и кожи.
– Завеса близко, не так ли? – спросил он, мыском перекатывая тварь на бок и изучая спину с выступающими позвонками. Вонища стояла как от залежавшегося в жару мертвеца
– Совсем рядом, – подтвердил коротышка Локк. – От берега реки на восток.
Невдалеке, и правда, бормотала река, встревоженная непогодой. Ветер предвещал новую грозу, разносил палую листву. Зашумели ветви вековых деревьев, что доставали кронами до небес и кутались в плотную шаль из туч.
Идти прямиком к завесе или разыскать Таю? Дурная девчонка, бес бы её побрали.
Но не успел он озвучить предложение разделиться, как захрустели палые ветки на северо-западе.
– О, а вот и наша потеряшка! – обрадовался Арно и заулыбался так широко, что захотелось дать ему в зубы.
Тая бежала, не разбирая дороги, постоянно озираясь. Тяжелая коса раскачивалась как маятник, цеплялась за сучья, и Тае приходилось отдирать её, не сбавляя шага.
