Текст книги "Правила эксплуатации ведьмы (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зингер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 18 страниц)

Внезапно ведьма остановилась. Она, неуклюже вскинув унизанную безделушками руку, рассмотрела моё запястье с болтающимся на нем железным браслетом. И начала отступать.

Покалывание спало. Я тупо уставилась на камешек. Он, как и прежде, блестел, искрился и

выглядел сокровищем, которое хозяйка так и не смогла оценить по достоинству.

Злость разливалась по каждой вене, артерии, жилке. Перекатывалась по костям. Во мне

ожило небывалое могущество. Я чувствовала его. Нечто новое, неуправляемое. Сила текла

вместе с кровью, подобно горячему потоку лавы, сносящему любые преграды. Она требовала

выхода наружу. Один удар, и чернокнижница могла превратиться в горстку пепла.

Но удара не понадобилось. Зрачки ведьмы неестественно расширились, наполнив собой всю

радужку глаз. Ногти впились в ключицы, будто пытаясь что-то вырвать оттуда. Женщина

закричала, бешено, пронзительно, и пала, словно подкошенная косой.

Радислав опомнился первым. Он медленно встал и, добредя до тела, прильнул ухом к груди.

– Мертва. – Слово прозвучало со злорадной жестокостью.

– Как?

Я, переборов боль в разодранной ноге, уселась на коленки и осмотрела ведьму.

Переплетенные на шее цепи амулетов против сглаза и порчи смотрелись наивно и

бестолково. Её определенно прокляли, да кто?

– Разве причина кроется не в тебе? – Охотник с омерзением отстранился от покойницы. —

От тебя исходило нечто такое, что меня чуть не вырвало.

– От меня? – глупо переспросила я. – Был момент, когда её чары направились ко мне, я

тоже почувствовала мощь. Но та испарилась.

– После того, как уничтожила это отродье?

– Нет. Взяла и исчезла.

Ответ прозвучал неубедительно. Но что я могла сказать, если такова правда? Всесилие

иссякло, не успев выплеснуться наружу. Может, оно притаилось глубоко внутри, а

возможно, просто поняло, что забрело не в то тело, и спешно ретировалось подальше от

неуклюжей ворожеи.

Глаз зацепился за талисман-цепочку. Та красиво извивалась на белой, почти мраморной коже

и была украшена восьмью красноватыми камешками. Во всем сверкающем великолепии не

хватало только центрального граната. Я, озаряемая новой идеей, пугливо дотронулась до

серебра. Теплое.

– Теперь ясно, как она умерла.

– Не пояснишь?

– Скорее всего, ею питалась другая ведьма, – путано объяснила я. – По-настоящему

могущественная чернокнижница способна подчинять волю других и управлять ими. Не

смотри на меня так, я не обладаю и третью нужных способностей.

– И-и-и? – протянул Радислав, без особого интереса рассматривающий мою продранную

штанину, на которой расплывалось крупное буро-алое пятно.

– Что «и»? – Я, прихрамывая, доковыляла до лежащего Лиса. – Ведьма питается

возможностями жертвы, руководит ею, смотрит за неё её глазами. И может убить одним

щелчком. Как сейчас.

– А, по-моему, ты лжешь. Слишком легко всё вышло. Оп, и во всем виноват некто другой,

– Радислав взвалил ведьму на себя и зачем-то потащил к мусорной куче. Браслеты печально

позвякивали на раскачивающихся в такт ходьбе кистях покойницы.

– Не, – вместо меня отозвался очнувшийся варрен. – Славка никогда не обманывает. Ик!

Она честная. И поэтому впутывается в неприятности. Ик!

После глубокомысленного высказывания Лис засопел.

Что-что, а юный пьянчуга прав. Мне нет смысла врать. Всех нас мог разорвать в клочья тот, кто управлял чародейкой. Но он исчез и даже замел следы. И перемены в настроении

произошли из-за камня.

Чувствую, не всё так просто, как казалось раньше.

Ч2. Пункт шестой. Ни при каких обстоятельствах не помогайте ведьме; помните, её смерть

угодна богам.

Пока охотник старательно закапывал ведьму, я молотила Лиса по щекам. Друг разлепил один

глаз, ошеломленно уставился на меня и беззаботно закрыл его, словно ничего и не

случилось.

– Эй! – закричала я прямо в ухо посапывающего негодяя. – Просыпайся, пьяница!

– Напрасно ругаешься, я ответственный, – прогундосил Лис. – Подошел к делу с

серьезностью.

– И нажрался, как свинья. Да ну тебя! – Внимание перешло к Радиславу. – Чем

занимаемся?

– Заметаем следы, – равнодушно ответил тот. – Лежащий посреди улицы мертвец, по

меньшей мере, вызывает подозрения.

Торчащая из мусорной кучи рука тоже не вселяла особого спокойствия, но коли новому

знакомому захотелось почувствовать себя кладозарывателем – пускай. Я не стала

распространяться о том, что, судя по чистоте проулка и приторному запаху, ведьма – не

первый забытый тут покойник.

– Поднимайся! – Я ущипнула Лиса за бок, но варрен застонал и лягнул меня. – Или ты

встаешь, или я никуда не поеду. А камень отдам сироткам. И пусть тебя мучает совесть, когда ты будешь отбирать у них единственную драгоценность!

В движениях почти свернувшегося в клубочек друга появилась оживленность. Он повторно

приоткрыл темные очи и… показал кукиш.

– Ты сама посоветовала заказать пива.

– А мозг варрену на что?! Я не говорила, что ты должен вылакать полтаверны.

– Но и не утверждала обратного!

– Давай его сюда, – вмешался подошедший Радислав. – Куда его положить?

От него крепко несло тухлятиной. Я, поднеся рукав к носу, чтобы зажать ноздри,

передернулась – моя одежда пахла тем же, – и передала Лиса в горячие объятия охотника.

– На любую скамейку.

– Или сразу – в дом?

– Которого у нас нет. – Я почесала затылок.

– Но ты показывала какой-то? Возле болота?

Меж нахмуренных бровей охотника образовалась глубокая морщинка. Судя по всему,

улыбался он нечасто.

– Вчера был, но мы выселились.

– Так попросите хозяина пустить вас на постой повторно.

– Сомневаюсь, что он откликнется на просьбу, к тому же некогда нам засиживаться в

Выгодске. Отнеси пьянчугу на площадь. Пускай его осуждает народ.

Я брела по извилистым дорожкам первой. Кровь запеклась, и штанина прилипла к ноге.

Движения приносили боль в разодранной голени.

Позади Радислав нес Лиса, словно влюбленный юноша – возлюбленную. Тонкие руки

варрена обвились вокруг шеи охотника. Лис похрапывал, а Радислав заковыристо матерился.

За три проулка я узнала больше неприличных слов, чем за много лет жизни. Прилежный

охотник на ведьм начинал вселять сомнение в чистоте его «неоскверненного бесовщиной

духа». Кроме того, Радислав имел приятную внешность – огромнейший недостаток любого

воина. И умудрялся кутить, искать женщин да тонуть в болотах. И общаться с

сомнительного вида чародейками. Иными словами, нарушал все пункты кодекса.

На выездную дорогу, вымощенную мозаикой из брусчатки, мы вышли довольно скоро.

Брусчатки хватало ровно на пять саженей, зато в начале и конце аккуратно уложенной

дорожки высились красочные столбы с полными завитков буквами: «Сей щедрый дар

передан Выгодску за верную службу Рустии великим Говеном Могучим». По-моему,

правитель, выстроив дорогу в столице, отправил остатки туда, где местные до сих пор

восхищались его добротой.

Все скамейки были заняты. Но только мы приблизились к одной, сидящие с неё и

ближайших двух сбежали. Вот и достоинства неопрятного внешнего вида да едкого запаха.

Лис улегся с ногами, растянувшись подобно умершему воину, с почестями сжигаемому на

прощальном костре. Я умостилась на свободном кусочке и в сотый раз почесалась. Срочно

требовалась помывка да, желательно, с теплой водой и мылом.

– Я забыл уточнить, – Радислав, наплевав на правила приличия, плюхнулся у скамьи, —

отчего ты уверена, будто кто-то кем-то управлял?

– Помнишь амулеты покойницы?

– Да.

– В одном из них не хватало камня.

– Ну… – подумав, подтвердил охотник. – Потеряла. И что?

– Камень принадлежал жертве и помог установить тесную связь с ней – это я помню по

книжкам. К тому же серебро раскалилось. Представляешь, какая должна быть погода, чтобы

оно обжигало? Нет, дело в волшбе.

Радислав помрачнел пуще прежнего.

– Откуда тебе известны все подробности, ведьма?

– Ты сам ответил на свой вопрос, охотник, – легко парировала я.

– Допустим. И почему та чернокнижница пялилась на тебя перед смертью?

Я тряхнула железным браслетом. Он всё так же оставлял после себя зеленые следы и

выглядел дешевой безвкусицей. От которой варрен сошел с ума, а ведьма лишилась жизни.

– Собственно, из-за него я и плутаю незнамо где. Лис убежден, что камень особенный. Мы

решили узнать, откуда он взялся, поэтому едем…

– Куда?

Всем бы подобную лаконичность.

– К одной моей знакомой. Именно она передала мне браслет. Ну а дальше – как укажет

судьба.

– Не боги? – переспросил темноволосый охотник.

Ах, я уколола в непоколебимую веру ловца? Их братия свято верит в божеств, почитает их и

наизусть помнит все молитвы.

– Бес знает, есть ли они. – Голос наполнился загадочностью.

К моему удивлению, Радислав не накинулся на безбожницу с кулаками. Лишь хмыкнул.

– И не надоедает мотаться по городам?

– Нет, – уверила я, устраиваясь рядом с развалившимся Лисом. – Куча впечатлений. Сам

видел, какой выдался денек.

Потеснить Лиса оказалось непосильной задачей, посему пришлось укладываться прямо на

него. Охотник жеста не оценил.

– Твой любовник? – сухо поинтересовался он.

– Друг, – смущенно промямлила я, не спеша слезать с похрапывающего варрена.

– Как скажешь. И совсем не хочется спокойного существования, дома, в конце концов?

– Уж без них я точно не страдаю.

Практика доказала, что подобные диалоги оканчиваются вытиранием мужской рубашкой

собственных соплей. Но плакать я не собиралась, ибо относилась к тому виду перелетных

птиц, для которых каждая ветка – жилище.

– Странная ты, ведьма. Помогаешь «другу», – с издевательским нажимом сказал Радислав,

– без собственной на то выгоды?

– Почему? Все тумаки – поровну. А от тебя противно пахнет.

– От тебя – тоже.

Это вошло в привычку, но наши глаза встретились. Но на сей раз чужая синева была

лукавой, смешливой, с примесью ехидцы. Без злобы.

– Слушай, а вам компаньон не требуется? – первым сдался Радислав.

– Кто-то есть на примете? – слабо возликовала я.

– Я.

– Ты? Огласишь причины?

– Ну, начнем с того, что я обязан тебе жизнью. – Охотник загнул большой палец. – Вроде

как имею долг, к тому же закрепленный кровью.

– Принимается. И всё?

– Нет. Мне бесовски скучно, – уныло сказал Радислав. – Свезет, если отловишь одну

ведьму в полгода. А так попусту проматываешь дни. А где ещё встретишь столько проблем, сколько обещает наше сотрудничество?

– Деловые отношения? – съязвила я.

– И только. Я и заплачу, если надо. Возьмешь?

– Если где-нибудь отыщешь меч или наловчишься носить все сумки разом, то я не против.

А мне-то что, в самом деле? С пеной у рта убеждать Радислава в неразумности поступка?

Так сам понимает, чай, не младенец. А лишние руки пригодятся. Жаль, что к ним

прилагается дополнительный рот, требующий пищи, но с этим мы что-нибудь придумаем.

– Меч куплю прямо сейчас, – уверил охотник, оттягивая короткие штаны до лодыжки.

– Богатый?

– Не жалуюсь.

– Ты точно принят.

На его тонких губах промелькнула змеиная улыбка.

– Раз мы товарищи, то вытягивай ногу. Есть у меня настойка против твоей царапины.

И он достал из внутреннего кармана куртки маленькую прозрачную бутылочку. Я, помедлив, закатала штанину, содрав едва запекшуюся корку. Бесцветная капелька упала на рану, которая опять закровоточила. Затем ещё одна. И третья.

Удивительно, но боль стала спадать, а кровь – сворачиваться.

– Заживляет даже те ранения, при которых обычно готовят могилу, – хвастливо отметил

Радислав. – Побаливать будет, да и кровоточить может. Но самую малость. Этот бутылек

обошелся мне в целое состояние, и польза его неоценима.

– Спасибо, – поблагодарила я, наконец-то расслабившись.

Мужчина, кивнув, ушел, а я слезла с Лиса и помассировала виски.

Наверное, стоило уточнить, что спешим мы к жуткой болотной ведьме, поубивавшей за свой

длинный век не меньше десятка таких вот целеустремленных недоумков. Ладно, объяснения

подождут. Воин – это хорошо; воин с оружием – изумительно. Только лошадь бы нашел, иначе Тучка подломится от сидящего на нем народа.

Я сомкнула саднящие веки и насладилась давящей темнотой. По телу расплывалось

умиротворение. Людской шум расплылся и исчез. Но ненадолго. Кто-то ткнул меня в живот

палкой.

– Девушка. – Донесся грубый голос. – Именем нерушимого закона, коим наделена

выгодская стража, приказываю проснуться.

– У?

– Чем вы занимаетесь?

– А как вы думаете? – ласково вопросила я.

– Уничтожаете городскую дисциплину.

– А вот и неправда, – я прищурилась. – Вляпываюсь в неприятности. Понимаете, я крайне

невезуча и несчастлива.

Обомлевший от честности дружинник смешался и, после небольшой перебранки, ушел.

Заметив напоследок, что вообще-то неблагосклонно относится к нищенкам, но надеется, что

я найду жилье и работу, поэтому не будет сажать меня в темницу. На прощание дружинник

вложил в мою ладонь медянку. Я, удивившись доброте стражей Выгодска, спрятала её в

карман.

Стороннее мельтешение утихало. Сон пробирался под отяжелевшие ресницы. Время

безудержно неслось, снося любые преграды. День плавно перетекал в вечер, сменял ясное

голубое небо розоватой пеленой. В воздухе чувствовался запах приближающейся ночи: тревожный, но легкий аромат свободы.

За много томительных часов ожидания Радислав так и не появился, и во мне ожило смутное

сомнение насчет его храбрости, а так же нарастающая уверенность в том, что охотник

предпочел невероятным приключениям малодушный побег.

Лис безостановочно ворочался и постанывал, словно не набрался пива в трактире, а был, как

минимум, серьезно болен, посему переживал последние мучительные мгновения перед

неизбежной кончиной. Горожане поглядывали на нас опасливо, но не нарушали покоя

умирающего и почему-то не рыдающей возлюбленной, которая изредка пихала «беднягу»

под ребра.

Сумерки покрывали горизонт. Ожидание опротивело, но, когда я вознамерилась отправиться

за Тучкой, вернулся запыхавшийся Радислав. Охотник переоделся во вполне приличный

походный костюм, состоящий из легких тряпичных брюк с несколькими широкими

карманами и льняной блузы с зашнурованной горловиной. За плечами Радислава виднелся

эфес меча. Судя по размерам простецкой крестовидной рукояти, оружие было громоздким и

неудобным, но мужчина не выглядел утомленным от добровольной ноши.

– Фух! – Он подошел ко мне и картинно смахнул пот со лба.

– Устал, бедненький? – сочувственно поддержала я нить разговора.

– За каждый медяк торговался в трех лавках, зато оружие отхватил – гордость!

Радислав плавным движением вынул меч из ножен. Длиннющий клинок пролетел рядом с

моим носом, прорезал воздух в пальце от травы и, описав замысловатый круг, вернулся в обе

ладони хозяина. Охотник, оскалившись, провел по сверкающему острию подушечкой

пальца. Я опасливо прикоснулась к лезвию и попросила подержать оружие. Любопытство

когда-нибудь добьет меня, потому как я чуть не рухнула на подкошенных коленках от веса, напоминающего мой собственный.

– Как ты носишь эту махину?

Кряхтя, я передала меч обратно, и Радислав закрепил его за спиной.

– Не всем дана бесовская сила, ведьма, – с укором сказал он. – Иногда приходится

надеяться только на себя.

– На себя – вещь полезная, но я не смогу и поднять его…

– Главное – могу я. Остальное не должно тебя волновать.

Я не нашлась, что ответить и бесхитростно вручила обескураженному охотнику подаренную

дружинником монету. В благодарность. Побольше бы подобных мужиков попадалось на

моем пути. Чтобы резанул фразой, и всё – не беспокойся, девочка. А то некоторым нельзя

поручить даже напиться, уж молчу про нечто ответственное.

– Отправляемся? – Радислав разом поднял все сумки и начал примеряться к тому, чтобы

заодно прихватить Лиса.

– Нам бы помыться.

Я расчесывалась до кровавых царапин.

– Ну, если найдешь свободный дом или хотя бы пустующую общественную баню —

помоемся.

– У тебя есть другие предложения?

– Да. – Он мотнул хвостом. – Потерпишь до речки.

Обидно, но он прав. Чистота – дело полезное, но Тучку нужно забрать до полуночи, иначе

конюх не пустит поздних гостей внутрь конюшен. Я спросила, имеется ли у Радислава

лошадь, и получила кивок. Удивительно, но проблемы испарялись, хотя обычно они

накапливались, сваливаясь в одну кучу наподобие той, в которой я недавно искупалась.

Не обошлось без трудностей. Лиса мы расталкивали долго, тот упорно отсылал нас то к

лешему, то к бесам, то к моим родственникам, но вскоре поднялся, робко взглянул на мир

из-под опухших век, потер красноватую полосу на щеке и неровной походкой побрел

следом.

Когда я увидела жеребца, обмерла. Он напоминал охотника: осанистый, вороной,

породистый, на морде – отвращение, в глазах – неутихающая хитрость. Орден оснащал

послушников великолепно обученными лошадьми, которых выводил сам, тайно и под

особой строгостью, дабы никто сторонний не узнал секретов. Стоимость одного такого

красавца зашкаливала за все нормы приличия. Но он того стоил. Конь стоял как по струнке и

ожидал приказа.

– Что будем делать? – Я в сомнениях уставилась на привалившегося к валуну варрена. —

Он ровно сесть-то не сумеет.

– Можно перекинуть его, как мешок, – без тени шутки ответил охотник.

– Не свалится?

– Привяжем.

– Я против мешка! – потряс кулаком Лис.

– Кто тебя спрашивает? – возразила я, усаживаясь верхом на Тучку. – Закидывай его ко

мне.

Радислав издал некое подобие сочувственного вздоха, но водрузил варрена за моей спиной.

Судя по тому, как спешно Лис схватился за мою куртку, он все-таки сидел. Главное, чтоб

держался. Иначе придется ему добираться до ведьмы пешочком. Хороший выйдет урок в

пользу трезвого образа жизни.

Увы, сбылись худшие предположения. Отличающийся непокорством Тучка отказывался

идти, фырчал и мотал гривой. Ворон – конь охотника – умчался вдаль, поднимая копытами

столб светлой пыли. Я умоляла Тучку, просила, гладила и угрожала, но тот оставался

недвижен. Действо напоминало жреческие пляски: густой туманный вечер да девка,

скачущая вокруг непокорной лошади и напевающая той хвалебные речи. Не хватало разве

что гуслей.

– Вам помочь? – высунулся из-за ближайшего булыжника бесцеремонно подглядывающий

конюх. Оставалось лишь догадываться, как долго он просидел там, содрогаясь от

беззвучного хохота.

– Каким образом?

– Садитесь. – Он услужливо помог взгромоздиться на Тучку, маленько подумал и звонко

шлепнул коня по крупу.

Удар получился великолепный. Подобной наглости изнеженный жеребец не ожидал. Он

заржал от обиды и понесся, не разбирая перед собой пути. Я не могла остановить животное

– оно обезумело в припадке ужаса и ярости. Единственное, до чего я додумалась, – обняла

мускулистую шею и прижалась грудью к спине коня. Иначе бы свалилась в первый же куст.

Лис сразу протрезвел и сжал мою талию куда основательнее прежнего. Во всех прелестях

скоростной верховой езды нашлось одно весомое «но»: я Тучкой так и не руководила. Он

бежал сам, перемахивая через ограды, овражки, канавы и ошалевших собак.

Вместо выезда из Выгодска слабо различались центральные площади да знакомая вереница

домов, за которыми находилось злополучное болото. Направления «лучше» Тучка выбрать

попросту не мог.

Люди разбегались с воплями, потерявший последние крохи рассудка Тучка сносил всё: будь

то торговые палатки или массивные бочонки, полные кваса. Кто-то особо неразумный

попытался остановить коня на скаку, но ничего хорошего у него не вышло. На

простодушные крики: «Эй, дурная, придержи лошадь» я отвечала нечленораздельным ором.

Я почти уверовала в богов и попыталась вспомнить молитвы о пощаде. Но в одну линию с

Тучкой выстроился темный силуэт с наездником на нем. Им, к моему счастью, оказался не

предвестник смерти – того всегда изображали в виде черной кобылы с огненно-рыжими

зрачками и наездником-мертвецом, – а Ворон и Радислав. Охотник уверенно лавировал

между людским потоком; он вплотную приблизился к Тучке и закричал:

– Прыгайте!

Лис моментально исполнил требование. Он не то, чтобы перебрался с нашего седла на

Ворона, скорее – перекатился и был подхвачен Радиславом. Я не сумела выдать и похожего, потому как от страха словно приросла к Тучке.

– Ведьма! – рычал охотник, силясь сохранить расстояние между лошадьми и не врезаться

в густо натыканные березки.

– Нет, – слабо пискнула я, вжимаясь в гриву.

Тучка сменил маршрут; теперь он направился к необходимым нам воротам из города. Да

пользы от маневра было мало – ломать позвоночник одинаково неприятно везде.

Рассерженные крики смешались с шумом ветра в ушах и тяжелым дыханием коня. Сердце

невыносимо билось в горле.

Радислав не сдавался. Он четырежды требовательно протягивал мне руку, но я отрицательно

мычала. Тогда охотник обернулся к Лису и вручил тому поводья.

– Не отрывайся от Ладиславы! – приказал мужчина.

Если варрен и хотел возразить, то слов у него не нашлось. Я не видела друга, но примерно

представляла всю смесь чувств, испытываемую им в тот момент. Он, наверное, поседел.

Правильно, если умирать, то скопом. Так веселее.

Охотник невозмутимо вымерял расстояние. И пока он боролся за мою жизнь, я тихонько

скулила, понимая, что начинаю сваливаться. Вспотевшие пальцы скользили по взмыленному

загривку Тучки. До стыдливого падения оставались считанные мгновения, а молитвы, побери их бесы, так и не вспоминались.

Мужчина сменил ругань громким отсчетом цифр; на «пяти» он с виртуозной грацией

поднялся с седла, встав на стременах и удерживая равновесие с помощью рук, после

перемахнул через Ворона и непонятным образом очутился прямо за мной.

Новый наездник не понравился бунтующему жеребцу. Он попробовал подняться на дыбы, но

Радислав, словчившись, схватил болтающийся ремень и потянул поводья на себя. Тучка, к

всеобщему удивлению, замедлился, а вскоре и вовсе перешел на легкую трусцу. Ворон

послушно шел рядом, не теряя прежней величественности. Казалось, это он управляет

Лисом, потому как друг, чуть заикаясь, бормотал: «Умничка, лошадка, так и иди».

Я оторвалась от шеи и не сдержала глухого аханья. Зрение затуманили слезы. Вроде и

взрослая женщина, и чародейка, и вляпывалась в беды похуже, но пробежка по Выгодску

верхом на обезумевшем коне уничтожила любое смирение. Сказалась недавняя стычка с

ведьмой. Я обессилела. Выдохлась. И зарыдала.

Радислав недоуменно уточнил:

– Ты в порядке?

– А сам как думаешь? – всхлипнула я.

Ответа не последовало. Охотник предпочел брать не успокаивающими речами, а

поступками; его тяжелая рука грубо обхватила мою талию и прижала к хозяину. Я,

покорившись непонятному порыву, откинулась назад, вжавшись затылком в грудь спасителя, и искоса поглядывала на его подбородок.

– Не прогадал, поставив на приключения, ведьма, – подмигнул Радислав.

Повинуясь плавному жесту его кистей, Тучка убыстрился. Ворон со свойственной ему

элегантностью двигался подле нас. Впереди показалась извилистая полоса тракта, а

«спокойный торговый городок», Выгодск, оставался позади, отдаляясь с каждым новым

ударом сердца.

– Нам на запад, – почти неслышно шепнула я.

– Как скажешь, – ответил мужчина.

– Славка, я так испугался. – Донесся пристыженный голос Лиса.

Я угукнула. Одеяло из усталости накрыло тело, и я погрузилась в приятные потемки

глубокой закатной дремы, прижимаясь щекой к теплой коже охотничьей куртки.

Ч2. Пункт седьмой. Не вздумайте спать, коли ведьма близко; она учует вас по дыханию.

Сны с детства строили мне козни. Давным-давно ведьма-учительница говорила, что каждый

чародей видит сновидения, в которых таится особый смысл. Она умудрялась выковыривать

таковой из своих, а я ночами усердно погружалась в бессвязный бред. Сейчас, например, убегала от Радислава, который пытался огреть меня по затылку табуретом. Проснуться

пришлось от похлопывания, и я со злостью – потому как табурет настиг темечко —

уставилась на охотника из-под опущенных ресниц.

За горами разгоралась заря. Она, как крохотная искорка пламени, попавшая на ветки, неторопливо росла, постепенно покрывая всё небесное пространство. Тучка весело скакал к

светлеющему полотну рассвета.

– Доброе утро, – без улыбки сказал охотник.

– Я с тобой не общаюсь, – категорично заявила я.

Радислав подавился на зевке.

– С какой радости? Я её, значит, спасай, вези на себе, уберегай от падений…

По-моему, он передразнивал мою речь.

– Ты меня ударил.

– Да я легонько похлопал по спине.

– Нет, табуреткой, – с обидой объяснилась я.

– Как?! – Голос мужчины стал совсем недоуменным.

– Я не знаю. Но больно!

– Тебе это снилось? – с надеждой переспросил Радислав.

– Разумеется. – Я изогнула бровь. – А ты о чем подумал?

Охотник облегченно выдохнул. И судя по раскатистому хохоту слева от меня, Лис

окончательно оправился от недавней попойки.

– Здравствуй, пьянчуга.

– Ха-ха-ха, – пробубнил тот. – Встала и, не продрав глаз, лезешь оскорбляться. Мы

вообще тебя разбудили для того, чтобы сказать, что пора остановиться на привал.

– А что мешало сделать это раньше?

– Куча озлобленных торговцев, гнавшихся за нами от самого Выгодска, – со смешком влез

Радислав.

– Да, Славка, прости, но вряд ли ты стала почетным гостем города.

– Нет, почему, – продолжал зубоскалить охотник. – Она – персона номер раз для

каждого. Ух, сколько златцев они сдерут за перевернутую вверх тормашками площадь!

Радислав спрыгнул с остановившегося Тучки. От неожиданной потери опоры я не удержала

равновесия, но спешно вцепилась в седло и слезла пусть и кривобоко, но без сторонней

поддержки.

Тракт в ранний час пустовал. По обоим его краям возвышались древесные полосы лесов, а

вместо живых существ, хотя бы назойливой мошкары, – тишина и отчужденность. В знак

протеста где-то каркнула ворона. Я поежилась, но храбро поспешила за ведущими лошадей

вглубь чащи спутниками.

– Зачем так далеко уходить от дороги?

Нас окружили угрюмые силуэты сосен и пушистых елей, нижние ветви которых подметали

ковер из мха.

– Не люблю быть на виду, – объяснил Радислав. – К тому же тут есть речушка. Она

делает изгиб и протекает совсем рядом с нами.

Обрадовавшись возможности искупаться, я ускорилась и остановилась только тогда, когда

Радислав оповестил, что подыскал отличный пятачок для стоянки. Наше понимание идеала

различалось, ибо неровный, полный ямок, клочок земли, поросший бессмертником, не

вселял особого восторга. Я почти возмутилась, но вспомнила о реке.

Радислав указал на север, и я понеслась туда, подгоняемая вонью собственной куртки и на

ходу перерывая содержимое сумки в поисках чистой одежды. Раненная нога ощутимо

саднила и чесалась, и я сдерживалась от того, чтобы разодрать засохшую корку.

Близость к воде почувствовалась скоро. Воздух смягчился и посвежел. Зажужжали

противные комары, окружившие меня, и, не мешкая, покусавшие за лоб и под брови. После

поредели деревья, уступив место рваному, словно небрежно вырванному клоку бумаги, берегу. С противоположного края речушка напрочь заболотилась и поросла зеленой тиной с

вкраплением белых кувшинок. Ближняя сторона отличалась прозрачностью и мелким

каменистым дном.

Вещи полетели на траву; я вошла в холодные утренние воды. Ступни с непривычки онемели, но дрожь прошла, и неудобство сменилось наслаждением. Я до отупения намыливалась

кусочком мыла, но противный запах никак не смывался – наверное, он успел въесться под

ноздри.

Солнечный желток угнездился над кронами деревьев. Я устала натираться и вернулась к

спутникам. Те явно страдали без завтрака – напоследок они вручили мне котелок, куда

следовало набрать воды, о чем я, разумеется, вспомнила нескоро. Мужчины успели развести

огонь и создать подобие постели, состоящее из наваленных еловых веток. Лис лежал в

привычной позе: на боку с поджатыми коленями – всегда удивлялась его пониманию

удобства. Радислав, сцепив руки за головой, всматривался в светлеющее небо.

– Всю кожу соскребла? – проворчал охотник. – Нам можно помыться?

– Будто я запрещала.

Немного поругавшись о том, как «нехорошо долго мыться, когда находишься в лесу с

товарищами», мы утихли. Я повесила котелок над костром и всерьез задумалась, где бы

добыть пищи. Помощники, насилу захватив с собой лошадей, сбежали. Намек понят.

Стряпать буду одна и из пустоты.

Я вывалила в воду остатки крупы и посмотрела на неаппетитное жидкое варево. Удача не

заставила себя ждать: парочка худощавых мух подлетела к каше и, застряв в ней лапками, пала смертью не шибко храбрых, но излишне любопытных. Белое с черными точками месиво

смотрелось странновато, но немногим хуже моих обычных кулинарных изысков. Нет,

готовить я умею. Если захочу и постараюсь. Или мне угрожает голодная смерть.

Смирившись с безысходностью положения, я нерадостно помешивала кашу ложкой и

размышляла о том, что будет, выйди я замуж. И как не повезет предполагаемому муженьку, раз я умудрилась испортить даже пшено. На аромат жалоб не возникало – слюнки текли

исправно. Но они испарялись, когда я видела котелок. Дабы не огорчаться, я и вовсе

перестала туда смотреть, поэтому каша пригорела да намертво прилипла к стенкам.

Вернувшиеся мужчины застали меня, усердно отдирающую коричневатые ошметки от

стенок. На моё – и их – счастье кушать перехотелось. Лис сразу лег спать. Охотник, греясь

перед огнем, разглядывал меня с особой пристальностью, а потом с неясным сожалением

выдал:

– Объясни, почему от тебя не пахнет ведьмой? Точнее – не всегда.

– Я помылась, – смутилась я, заглядывая в костер. Лицо припекало,и глаза щурились от

жара.

– Дело не в наружном запахе. Внутренний. Знаешь, нас в ордене с детства поили

снадобьями, после которых вонь ваших способностей стала особо различима. А ты не

пропахла ею насквозь, разве что изредка… он будто чадит. Иногда тухнет; после —

разгорается. Если такое возможно.

– Так плохо, что я не пахну всякой мерзостью?

– Нет, просто неправильно.

И на сей непонятной ноте короткая беседа завершилась. Радислав пожелал мне «спокойного

утра» и заснул, едва устроившись на лежанке.

Я осталась в одиночестве. Очистила котелок с помощью чар, развернула карту дорог и

придавила её уголки камешками.

Вчера мы находились здесь. Ноготь уткнулся в восточную часть. По Торговому тракту путь

займет день-другой. Палец прочертил линию от точки с надписью «Выгодск» до примерной

остановки. Чуть помедлив, добрался до участка, где придется оставить широкую дорогу и

съехать к тропинкам. После – в лес. И напоследок – к болоту. Его зеленоватая клякса

образовалась около западного края страны. За болотом находились лишь высоченные

Пограничные горы, которые оправдывали название, потому как проводили граничную

полосу с варренской Галаэйей.

О принадлежности данных гор к какому-либо государству столетиями спорили жадноватые

соседи, но в итоге те плюнули на высоченную гряду камней, начисто лишенную полезных

ископаемых, и щедрым жестом вручили их нам. Правитель Рустии старательно размышлял, что делать со свалившимся на него «подарком», да так и не определился. Работы в горах не