Текст книги "Талант новичка (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зимина

Соавторы: Дмитрий Зимин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 15 страниц)

Глава 22

Потолок вертелся в темпе вальса, вызывая тошноту.

Огни люстры отбрасывали дёргающиеся тени, и буквально отовсюду на меня скалились жуткие морды...

Я закрыл глаза.

Да, так намного лучше.

Но даже в темноте голова моя продолжала кружиться.

С чего я так напился, спросите вы?

Отвечаю: это входило в план. А кроме того, меня заперли. Я под домашним арестом в своей спальне, без обеда и сладкого.

А всё из-за того, что я наотрез отказался использовать Оружие. Собственно, я даже к витрине не притронулся – упирая на то, что там, в хрустальном гробу, всё равно ничего нет.

Сначала генерал не поверил своим ушам.

Ну как же?.. Человек, вся полезная функция которого заключается в том, чтобы открыть крышку и достать Оружие – отказывается эту функцию выполнять! Уму непостижимо.

Затем бравый вояка попытался настаивать.

Потом уговаривал. Соблазнял такими плюшками, что любой Карлсон позавидует.

Я был твёрд, как чугунная сковородка.

И тогда генерал осерчал. Орал, страшно дёргая белёсым шрамом, топал ногами и потрясал мускулистыми кулаками у моего лица.

Я только улыбался. Загадочно, как Мона Лиза.

К сожалению, Люпус Мортиферус не был знаком с культурным наследием эпохи Возрождения, и вся загадочность прошла даром.

Ничего не придумав, генерал оттащил меня – хорошо ещё, не за ухо, – в мою спальню, и посоветовал размышлять о своём поведении – до утра. Потому что ровно на десять часов назначена война, и уж на ней-то мне присутствовать придётся, даже если ему, генералу, предстоит тащить меня силой.

Ожидая развития событий, я пил.

Спиртное подносил Похмельный – у него была такая кружечка... Словом, напитки в ней никогда не заканчивались.

Выпьешь – и она тут же наполняется по-новой.

Единственный минус: напитки почти никогда не повторялись. И заказать было нельзя – что налили, то и пей.

Но мне ли перебирать харчами.

Вот я и не выпендривался. Пил и ждал гостей...

Первой заявилась Зара.

Выпила со мной за компанию, посочувствовала тому, что у меня пороху не хватило активировать Оружие...

– Я тебя понимаю, Макси, и полностью разделяю твои страхи. А вдруг не получится? Вдруг ты не Избранный, а такой же никчёмный шпендель, как и все остальные. Пока витрина закрыта, мы этого не узнаем. А война?.. Ну, подумаешь, победят драконы. Мы-то с тобой всегда можем смыться в другое измерение.

Реверсивная психология. Плавали, знаем...

Но если сестрица всерьёз думала, что сможет поймать меня на такой простой фокус – то она ошибалась.

Продолжая улыбаться, я проводил её за дверь.

Ещё приходил Захария – просто посидеть в кресле. Выпил со мной...

Перед уходом, правда, подмигнул, и взглянул на меня – эдак, с подковыркой.

– Божья Коровка всё ещё на ходу, – изрёк братец. – Просто помни об этом.

И вышел.

Я продолжал улыбаться.

Приходила Лилит. Предлагала скрасить моё одиночество, но я отказался.

Вслушайтесь: Я. Отказался. От общества красивой, не обремененной комплексами девушки...

Аж самому стыдно.

Но тому, чем мне предстояло заняться ночью, свидетели были не нужны.

Даже такие хорошенькие, как личная ведьмочка.

Последним заглянул господин Фаберже.

К этому времени я уже набрался так, что если бы мне сказали, что мой мозг – это долька лимона, плавающая в бокале с мартини, я бы поверил.

Казначея я помнил смутно.

В памяти застряли лишь маленькие и пронзительные, как булавочные острия, глаза и чёрные, словно приклеенные к лысине пряди волос.

А ещё улыбка.

Хрупкая, словно разбитая, и заново склеенная фарфоровая чашка...

Казначей ни о чём не просил. Просто предупредил, чтобы я не слишком усердствовал со спиртным – боевые единороги совершенно не переносят запаха алкоголя.

И не забыл с утра пораньше примерить парадный мундир.

"Вы должны выглядеть великолепно, милорд. Шествие двинется по главному проспекту, чтобы все желающие могли попрощаться с героем. Увидеть наследника в последний раз и внести посильную лепту на его похороны золотыми слитками, в заранее расставленные несгораемые ящики для пожертвований".

Я обещал не подкачать.

И выпил за это, утвердив казначея в общем мнении: наследник так испуган, что напился в зюзю, и боевому единорогу, по всей видимости, придётся заткнуть нос, потому что шибать от него будет не хуже, чем из пушки.

К полуночи меня оставили в покое.

И вот оно настало, это последнее утро. А меня мучило жесточайшее похмелье...

Нет, ночью я уже не пил – некогда было. Только успевал прыгать из портала в портал: туда-сюда, туда-сюда...

Умаялся страшно. И часов в шесть, ввалившись в свою спальню, отрубился.

А потом проснулся.

Прошло минут десять, не больше, – так мне показалось.

Попытавшись бодро вскочить, я потерпел сокрушительное поражение.

Как только голова оторвалась от подушки, череп треснул. А его содержимое выплеснулось на кровать и разбрызгалось неаппетитной лужей.

– Э...

Вот и всё, что я мог сказать.

На груди возникла уже привычная тяжесть.

– Что, – Похмельный сочувственно поцокал языком. – Плохо, да?

– 'а.

– Рюмочку наливки по рецепту бабки Зарембы?

– 'а.

Буль-буль-буль...

Кажись, отпускает.

– В'но, – выдавил я сквозь набитый бумажными полотенцами рот. – Из б'ли'теки. Г'стое. Ч'рное.

Похмельный честно задумался.

– Того, что хранилось в старом глиняном кувшине? От которого хочется взлететь?

Я хотел кивнуть, но побоялся, что голова отломится и просто сказал:

– 'а.

– Нет, не найдётся.

– О...

– Не то, чтобы его СОВСЕМ не находилось, – ковыряя пальчиком дырочку в моей майке, сообщил Похмельный. – Но лучше тебе его не пить.

– П'чему?

– Ну, в первую очередь потому, что это довольно забористая штука, – рассудительно пояснил мужичок у меня на груди. – Даже для тебя. Может, ещё кувшинчик настойки?

– Н-нэ...

Ну как ему объяснить, что без этого напитка, чем бы он ни был, я просто не встану с кровати?

А мне ещё пари выигрывать.

К счастью, Похмельный меня всё-таки пожалел.

Вздохнув, он щелкнул пальчиками и протянул мне свою волшебную кружечку.

Буль-буль-буль...

Помните, в мультике показывают, как у кота Тома пар идёт из ушей, а крышка черепа отскакивает и издаёт свист закипевшего чайника?

Так вот: со мной это случилось на самом деле.

Похмельный аж скатился с моей груди – от греха...

Ну вот, теперь можно и встать.

Воздвигался я долго и медленно, как Пизанская башня. Только наоборот.

Значит, мало выпил. Надо бы ещё кружечку...

В дверь постучали.

– Хто там?.. – Похмельный, чтоб его, тут же испарился.

– Это я, милорд. Помпадур. Ваш мажордом.

Дверь отворилась. На пороге возникла груда чего-то золотого, с позументом и аксельбантами. Я прищурился – так слепило глаза.

– Што это? – вопрос вырвался сам по себе, когда груда золотой мишуры угрожающе придвинулась к кровати.

– Ваш мундир, милорд, – откуда-то из-под груды ответил мажордом. – По распоряжению господина Фаберже.

Я протянул руку и потрогал ткань. На ощупь она была словно акулья шкура – такая же жесткая и негнущаяся.

Это не мундир, – подумал я, со страхом оглядывая монументальную конструкцию. – Это крепость какая-то. И его не шили. А проектировали, а потом воздвигали. На пьедестале с колёсиками.

Приглядевшись, я понял, что на мундире живого места нет от драгоценных камней.

– И что, все настоящие? – благоговейно восхитился я. Золото – золотом, а ТАКОГО количества брюликов видеть мне ещё не приходилось. Даже с похмелья.

– Как можно, милорд, – мажордом сгрузил сияющие "доспехи" рядом со мной. Они так и остались стоять, сами по себе. – Я же говорю: личный проект господина Фаберже...

– А, понял, – я выдал мудрую улыбку. – Зачем тратить настоящие бриллианты, когда можно обойтись стекляшками? Никто ведь не заметит...

– Вы слышали, милорд, как он это говорил?

– Да нет, сам догадался.

– У вас государственный ум, милорд. Хотите водички?

– Спасибо.

Не знаю, в какую химическую реакцию вступили стакан воды и вино, но я смог подняться, и даже сходить в душ.

И на этом приятные новости заканчиваются.

Начинаются интересные.

Облачившись в негнущийся мундир, я почувствовал себя имперским штурмовиком – так и тянуло оглядеться в поисках верного плазменного ружья.

Шествовать в таком виде я мог, только гордо расправив плечи и высоко задрав подбородок – чтобы не порезаться о жесткий воротничок.

Мажордом хлопотал вокруг меня, как курица вокруг треснувшего яйца. Подтягивал невидимые ремешки и шнурочки, расправлял складки мантии, наводил последний лоск на сапоги...

Проходя мимо стены с камином, я ещё раз остановился возле гобелена. Того самого, под названием "Инцидент". На котором были мой предок Золтар Шестирукий и дракон.

Ещё раз вгляделся в сцену охоты, оценил реалистичность, с которой были выписаны отдельные, леденящие душу подробности и усмехнулся.

А теперь насчёт обострения: давно, ещё на первом курсе, я понял, что сдавать экзамены с похмелья – самое оно. Мозг, погруженный в пучину из серотонина и этилового спирта, просто перестаёт воспринимать посторонние раздражители.

Он сосредотачивается на главном.

И главное здесь – чётко определиться с тем, что именно считать главным. Но если это удаётся...

Словом, ни один экзамен, на который я пришел с похмелья, не был провален.

На поле боя мне предстоит ни что иное, как очередной экзамен.

И если вы думаете, что надравшись накануне самого важного дня в жизни, я поступил по-идиотски – таки вы не правы.

Попробуйте как-нибудь сами.

Вы жутко удивитесь, каких высот находчивости и изобретательности может достичь человек, который желает только одного: вернуться домой, выпить бутылку холодного пива и рухнуть мордой лица в подушку.

Так вот, гобелен.

– Э... Ларри, подойди на секунду.

– Да, милорд.

– Скажи, что ты видишь? – и я ткнул пальцем в гобелен.

– Сцену знаменитой битвы вашего прославленного предка, Золтара Шестирукого и Князя Драконьего Двора, Литопса Каменнокрыла. Вышила её, стежок за стежком, его дражайшая супруга, Аурика Коммод.

– Э... Супруга дракона вышила гобелен?

Перед глазами развернулась эпическая картина: громадная дракониха, зажав в когтистой лапе иголку, остервенело тыкает ею в тряпочку, размером с носовой платок...

– Да нет же, сир, – только этикет не позволил мажордому закатить глаза. – Вышиванием увлекалась супруга вашего прадедушки Золтара.

– И звали её Аурика Коммод, – я кивнул своим мыслям.

Что ж. Это многое объясняет.

– В девичестве, сир. Выйдя замуж, она взяла фамилию мужа.

Ну конечно. Как же иначе.

Развивать тему я не стал. Просто указал мажордому на интересующий меня фрагмент.

Хотел кое-что проверить...

– Слушай, Ларри, это копьё такой интересной формы, или на него наколот глаз?

– Не могу знать, милорд.

– Не можешь, или не хочешь?

– Согласно этикету, не могу. Но по-сути... Да, это драконий глаз. Простите, милорд, но создавая полотно, королева Аурика придерживалась исторической правды.

На мажордома было больно смотреть. Сегодня он блистал желтым париком, таким же камзолом и панталонами. Высокие ботфорты – бездна вкуса! – были позолочены, и украшены золотыми кисточками.

В моём похмельном разуме мажордом представлялся упитанной канарейкой, которая зачем-то напялила парик.

– Ладно, пошли, – решив больше не мучать мужика, я царственно склонил голову, и тут же поморщился от боли в затылке. – Пари само себя не выиграет.

– Разрешите вопрос, сир.

– Валяй.

– Вы правда собираетесь выиграть?

Я вздохнул. А потом не удержался, и закатил глаза. Глазные яблоки, пока я спал, какой-то шутник обернул влажной туалетной бумагой, так что удовольствия от процесса я не получил.

– Посмотри на меня, Ларри.

– Великолепно выглядите, милорд. Стеклянные бриллианты почти не отличить от настоящих.

– Да, спасибо. Но... неужели ты думаешь, что я строю из себя клоуна, заранее зная, что проиграю?

– Вы правы, милорд. Благодарю за напоминание. Золотовы всегда выигрывают.

– Вот видишь!

– Кроме тех случаев, когда им случается проиграть.

И тут послышалось громкое, и довольно злобное ржание...

Забыл сказать: за этой непринуждённой беседой мы покинули мою спальню и гобелен, и буквально через пару минут оказались во внутреннем дворике, очень милом, тенистом, с живописным фонтаном и кустами в кадках.

И я бы с удовольствием присел отдохнуть на гостеприимную лавочку, в тени струй, если бы...

Ах, это всемогущее "если бы".

В моём случае оно воплотилось в довольно крупную скотину белой масти, с позолоченными копытами, золотыми нитями в хвосте и гриве и с золотым рогом между злобных, налитых отборным гранатовым соком, глаз.

Мышцы перекатывались под белой шкурой, как шары для боулинга.

Да, вы уже правильно догадались.

Это был боевой единорог, на котором я, горемычный, должен продефилировать через весь город.

Сие деяние представлялось мне не менее трудным, чем своеобразное наказание, имеющее практику в белогвардейской армии, и именуемое "сквозь строй".

Происходило это так: провинившийся офицер, в одних кальсонах и даже без сапог, прогонялся сквозь двойную шеренгу солдат, каждому из которых по такому радостному случаю выдавался гибкий, вымоченный в рассоле шомпол. Надо понимать, что любой подчиненный, на законных основаниях, будет только рад хлестнуть начальство, – а учитывая, какие отношения царили между солдатами и офицерами в царской России...

Я взглянул единорогу в глаза.

Тот напрягся, поднял хвост и выдал большое и ароматное конское яблоко. А потом улыбнулся.

Я горько вздохнул.

Нет, я умею ездить на лошадях. Бабуля, вероятно в рамках подготовки к карьере правителя Заковии, несколько лет гоняла меня на Лосиный остров. Я этого терпеть не мог, но обманывать бабулю совесть не позволяла, так что в седле я держался, как Д'Артаньян.

И могу сказать, по опыту: лошадь, которая улыбается – замышляет что-то недоброе.

И тем не менее, нам НАДО подружиться... А как ещё добраться до позиций?

Нет, воевать я всё ещё не собираюсь.

Но там, на позициях, будут наши противники – то есть, драконы. А вот они-то мне и нужны.

– Привет, Лютик! – со всей отпущенной мне смелостью я подошел к единорогу и улыбнулся. А что? Ему можно, а мне нельзя?

Единорог опешил.

Эта холёная, откормленная чистым сливочным маслом скотина знала себе цену. Наверняка имела родословную длиннее, чем мой... Впрочем, не важно.

И звали его, судя по всему, Сокрушитель, или Зубодробитель – как-то так.

А я ему:

– Привет, Лютик! – и, пока он не опомнился, подошел – аккуратно избегая морды, передних копыт, задних копыт и хвоста... – и сказал, в самое ухо: – Слушай, чувак. Мне и самому всё это не нравится. Но видишь ли, у нас с тобой есть работа. И мы должны её выполнить. Зато потом – обещаю – я найду лужок, где пасутся самые симпатичные непарнокопытные девушки, с задницами, как две свиньи, завёрнутые в одеяло, и рогами, настолько тонкими, что на них можно жарить шашлык... Доступные, не обременённые моральным кодексом и приличиями... И я отпущу тебя к ним. Идёт?

Налитый гранатовым соком глаз на мгновение прикрылся белым бархатным веком.

А потом единорог фыркнул.

Я счёл это фырканье знаком согласия и попытался легко и непринуждённо вспрыгнуть в седло...

С третьей попытки удалось. А всё проклятый негнущийся костюм – словно картон, хорошенько намазанный клеем и высушенный до полной невменяемости.

И вот, наконец, я появился перед парадной лестницей Златого Замка.

Все были в сборе: и любимые родственнички, и придворные в ассортименте, и Розарио с Крючкотворсом.

Тигр, как всегда, блистал сногсшибательным костюмом, законник – его отсутствием.

В смысле, он как всегда был в своём затрапезном, лоснящемся на локтях лапсердаке, а на смазку сапог у него ушел такой крошечный кусочек сала, что им побрезговала бы даже церковная мышь.

Лилит поражала своим отсутствием.

Это тоже входило в мои планы, так что я не удивился.

Но самое главное, отсутствием поражал и генерал Мортиферус.

Я ожидал увидеть: стройные когорты гвардейцев, полки Бесстрашных Грифонов и Яростных Мантикор, ополчение, наконец...

Но замковая площадь была пуста. Как колено.

– Эм... – я подозвал Захарию. – А где все?

– Честно говоря, сам в шоке, – ответил брат.

– Значит, война отменяется?

– На этот вопрос могу ответить я, – к нам торопливо подошел господин Фаберже. К сожалению, запомнившийся мне колюще-режущий взгляд никуда не делся. – Конечно же, война не отменяется.

– А... Где войска?

Не то чтобы я ГОРЕЛ ЖЕЛАНИЕМ повоевать. Но ведь так положено, да? Если назначено мероприятие – должны быть и участники. Иначе, какие же это боевые действия?

– О, все уже на позициях, – улыбнулся господин Фаберже. Как пиранья, убеждающая маленькую наивную рыбку, что они – большие друзья. – Генерал Мортиферус выступил ещё на рассвете, чтобы к вашему появлению, мой принц, подготовить всё как можно лучше. Расставить войска, занять выгодные позиции... Ну, всё в таком духе.

– То есть, я там как бы и не нужен?

– Ну что вы, сир. Как вы могли такое подумать? Вы на этой войне – главное действующее лицо, – улыбка казначея стала ещё более зубастой, а выражение лица сравнилось по жизнерадостности с черепом, пролежавшим пять тысяч лет в фамильной усыпальнице. – Не беспокойтесь. Без вас не начнут.

– Вы меня утешили.

– А пока... – казначей взмахнул рукой в сторону широкого проспекта, который начинался прямо от ворот замка. – Небольшая рекламная акция, сир. Как я уже говорил, народ должен видеть своего героя. Разумеется, вас будет сопровождать свита, – казначей окинул взглядом моих друзей и родственников. – Открытый экипаж повезёт их прямо за вами.

Я вновь посмотрел на Захарию. Тот просто пожал плечами, мол: – а что я могу поделать?..

В этот момент, словно повинуясь мысленному приказу Фаберже, громадные позолоченные ворота замка медленно разошлись, а за ними...

За ними был весь город.

Глава 23

Помните, я рассказывал, что познакомиться со мной вышел чуть ли не весь город?

Так вот: сейчас у ворот замка собрался не только весь Златой Град, но и несколько сопредельных населенных пунктов в придачу. И несколько небольших, но густонаселённых соседних стран...

Восемнадцать миллионов подданных? Охотно верю.

Но в отличие от знакомства – цветов, серпантина, восторженных криков, – сейчас стояла мёртвая тишина.

Все, как их было, восемнадцать миллионов, уставились на меня в диком напряжении.

Каждый взгляд колол, подобно иголке.

Развернув Лютика мордой к толпе за воротами, я посмотрел на казначея и улыбнулся.

– Я смотрю, вы поработали на славу, господин Фаберже. Имейте в виду: Я этого никогда не забуду.

Всё-таки приятно произносить подобные фразы, сидя на спине громадного единорога...

Потом я тронул поводья и Лютик, сознавая важность возложенной на нас миссии, медленно и торжественно двинулся к выезду из замка.

Хороший ход, – думал я о казначее. – Выпустив нашу компашку отдельным эшелоном, Фаберже как бы намекает народу: смотрите, от кого зависит ваша жизнь...

"Я не дам вас в обиду" – хотелось мне крикнуть в толпу.

Но боюсь, что в данный момент мне никто не поверит...

Как только последние дома скрылись за живописными зелёными холмами, я остановил Лютика и первым делом избавился от клоунского наряда.

Веселить народ – это одно, я и сам временами люблю посмеяться над собой.

Но предстать в таком виде перед драконами – увольте.

Моя задача и без того выглядит достаточно непростой.

Оставшись в комбезе, наколдованном для меня Лилит – Похмельный припряг знакомых домовых, и комбинезон теперь сиял, как новенький, – я уже собирался бежать со всех ног, но взгляд зацепился за карнавальный мундир, который я оставил мирно отдыхать на траве.

Следующие пара минут были потрачены на то, чтобы "посадить" доспехи обратно на Лютика. Они были такими жесткими, что прекрасно держались и сами по себе, без человека внутри.

К этому времени подоспел открытый экипаж с моей свитой, и взгляд, который бросил сначала на костюм, а потом на меня Захария, убедительнее всего доказал, что затея не так уж и плоха.

– Всё путём, – бросил я брату, – Следуйте прежним курсом. Но не слишком торопитесь, ладно?

– Правильно, Макси, – Зара качнула бокалом с чем-то игристым. И где она их всё время берёт?.. – Сваливай. Исчезни. Сделай вид, что тебя тут не стояло, – она глупо хихикнула, и я понял, что сестричка с утра хорошенько набралась. – Я предупреждала, что из этого ничего не выйдет. Так что лично я на тебя не обижаюсь. Честно говоря, сама бы слиняла, но не могу.

Я вздохнул.

– Спасибо, что так обо мне заботишься, сестра. – Об этом я ТОЖЕ никогда не забуду...

Поздравляю, Макс. Обзаведясь списком людей, которых нужно "упомянуть" в завещании, ты сильно повзрослел.

Обменявшись взглядами с Розарио и Крючкотворсом, я потрусил обратно к единорогу.

Поднявшись на цыпочки, приблизил губы к пуховому белоснежному уху и прошептал:

– Слушай, Лютик. Помнишь, я обещал тебе лужок с привлекательными девушками? Удваиваю ставку: лужок, девушки, а когда соскучишься – столько приключений, сколько ты захочешь. Я возьму тебя в Сан-Инферно, самый лучший город во всех измерениях.

Рассуждал я так: если бы мне предложили кувыркаться в кровати с кучей красивых девчонок – я бы обрадовался. И радовался бы примерно дня три... Ну, в смысле, нельзя питаться одним шоколадом. Не спорю, он ОЧЕНЬ вкусный. Но иногда неплохо бы поесть и котлеток...

По-моему Лютик рассуждал аналогично. Прикрыв гранатовые глаза, он слегка качнул тяжелым позолоченным рогом и негромко фыркнул.

От избытка чувств я чмокнул его в морду и похлопал по шее.

– Спасибо, друг. Ты не пожалеешь. А теперь, сделай вот что...

Помните, я упоминал, что не слишком люблю лошадей? Но не говорил, ПОЧЕМУ?

Так вот: они нервные. Спокойная с виду лошадка может испугаться в любой момент. Испугаться листика, веточки, похожей на тень и тени, похожей на веточку... Есть даже такое выражение: "лошадь понесла" – это именно тот случай.

Но единорог оказался совсем другим. Он был РАЗУМНЫМ. Не как собака или тот же дельфин, которым приписывают вполне человеческие качества.

Мой единорог был спокойным и рассудительным, а ещё крутым, как... как... мифическое волшебное существо, заполучить которое в друзья мечтает каждый ребёнок.

Итак: Лютик неторопливым шагом побрёл к позициям. Мой костюм возвышался на его спине, и со стороны казалось, что это я – вместо головы пришлось соорудить шар из травы и просто воткнуть его в воротник...

Экипаж со свитой двигался следом.

Захария сохранял ледяное спокойствие, Зара предавалась дегустации напитков, а Розарио и Крючкотворс скрашивали скучное путешествие тем, что умели лучше всего: подсчитывали в уме будущие прибыли.

Махнув на прощание, я скрылся в ближайшей рощице, а потом сунул два пальца в рот и громко свистнул.

Через пару секунд с неба спикировала метла, на которой сидела моя любимая ведьмочка.

Наскоро кивнув Лилит, я критическим взором оглядел транспортное средство.

Обыкновенная метёлка. Черенок, пучок веток... Перевязанный, кстати, не самым крепким шнурком.

– А ничего более удобного ты найти не могла?

Нет, я человек широких взглядов. Но как-то не представляю себя верхом на метле...

– Титул принца бьёт тебе в голову, Макс, – ведьмочка изящно соскочила с черенка и обняв меня за шею, поцеловала. – Начинаешь капризничать.

– Просто беспокоюсь за свои причиндалы, если ты понимаешь, о чём я...

Отвечать на её поцелуй было ОЧЕНЬ приятно. Но как говорят, делу время – потехе час.

– Летающих байков в этом измерении нет, – пожала плечиками Лилит. – Я было нацелилась стащить вертолёт, но подумала, что тебе нужна незаметность... А что может быть незаметнее, чем метла?

– Особенно, когда на ней сидит парочка придурков.

– Эй, побольше уважения, – она чувствительно двинула меня кулачком в бицепс.

– Прости, я просто немного нервничаю.

И полёт на метле не добавит мне спокойствия...

– Всё готово, Макс, – успокоила Лилит. – Тебе осталось там появиться, окинуть всё хозяйским взглядом и... победить.

Я прерывисто вздохнул.

Вряд ли Лилит знакома с Гаем Юлием Цезарем. И то, что она почти точно воспроизвела его слова – простое совпадение. Тьфу, тьфу, тьфу...

Процесс полёта на метле со стороны выглядел страшнее, чем на практике.

Мы с Лилит оказались в невидимом коконе – точно такой умела создавать вокруг себя и Зебрина.

Ни ветра, ни силы тяжести в нём не ощущалось. Мы словно парили в воздухе, а метла служила скорее, направляющим вектором.

До гор Зартак мы добрались довольно быстро, и сделав мёртвую петлю над круглой, окруженной неприступными пиками долиной, приземлились у того её края, где высился большой, обсидианово-чёрный шатёр.

Здесь надо кое-что пояснить.

Несмотря на алкогольные пары, скопившиеся в моём черепе, подобно пару в паровом котле паровоза, я успел провести тщательную рекогносцировку.

Это случилось ещё вечером – сразу после посещения меня, любимого, господином Фаберже...

Как я уже упоминал, Похмельный водил дружбу и с другими представителями маленького народца, населяющего Златой Замок, подобно тому, как мыши населяют амбар, доверху набитый отборным зерном.

Так вот: парочка домовых занялась чисткой моего костюма, а несколько Библиотечных, вооружившись тележкой, скрытно доставила в мою спальню рулон карт и объёмистый фолиант, озаглавленный:

"Бальшая Книга Драконовъ. Или. Как Пабедить Непабедимага Пративника"

Сей труд принадлежал перу всё того же Золтара Шестирукого – моего прославленного пра-пра-пра... Ну, вы поняли.

И я проштудировал его от корки до корки.

И внима-а-ательно изучил все предоставленные Библиотечными карты.

Теперь я знал о войне заковианцев с драконами если не всё, то очень многое.

Например: конфликт обострялся примерно каждые двадцать лет, и обычно воплощался в одну яростную, кровопролитную, широкомасштабную битву.

Мероприятие проходит всегда в одном и том же месте: на этой самой обширной равнине, окруженной высокими пиками.

Как она называется? Сюрприз-сюрприз...

Ядоносная Пустошь!

Место было выбрано с умом: достаточно близко от городской черты – чтобы не изматывать войска долгими марш-бросками, а также не слишком тратиться на транспорт и припасы.

Высокие горы предоставляли отличную защиту, выступая природным поглотителем магии.

Обставлено всё было очень культурно: сначала на поле выходили высокие договаривающиеся стороны, и за рюмкой горячительного обсуждали ход сражения.

Затем давался сигнал, боевые маги снимали магический щит, и... в Заковию проходили драконы.

Ровно столько, сколько было оговорено – ни больше, ни меньше.

Затем, на поле выходили представители – их называли Правые Руки, – высоких договаривающихся сторон, сиречь – правителей. И устраивали показательный бой. Кто выигрывал – армия того и делала первый ход...

Почему в битве не участвовали сами правители – в книге Золтара тоже было. Но об этом я скажу немного позже...

После поединка "Правых Рук" начиналась битва.

Вы скажете: и что здесь такого?

Повоевать один день, раз в двадцать лет – чего напрягаться-то?

И я было так подумал.

Пока не дочитал книгу прославленного предка до той главы, в которой скрупулёзно перечислялись условия битвы, трофеи и контрибуции.

Итак, во-первых: битва продолжалась до тех пор, пока на поле не оставался всего один дракон или десять человек.

То есть, вдумайтесь: все остальные – и драконы и люди – должны были пасть смертью храбрых.

Во вторых: ВСЕ павшие забирались победителями в качестве трофеев...

На этом месте познавательного чтения меня чуть не стошнило. Стоило только представить: Замок Благор, такая же точно круглая приземистая башня Арсенала, по-совместительству – музей естественной истории. А в нём – любовно выполненные чучела людей на мраморных пьедесталах; отдельные конечности и органы в стеклянных витринах; и всё это снабжено скромными познавательными табличками с подробным указанием: кто, когда и кого...

Нет, мне правда стало плохо.

Но нужно быть справедливым: если в Златом Замке хранятся трофеи, добытые моими славными предками на поле брани, то почему бы таким же трофеям не храниться и в Благоре?..

Но всё равно тошнит. Уж извините.

В-третьих – контрибуции. Победившая сторона получала от проигравшей груды золота в течении следующего периода затишья...

Ну, тут я слишком огорчаться не стал.

Размер контрибуций не менялся на протяжении всех полутора тысяч лет, а так как побеждала то одна, то другая сторона – с переменным успехом – то сдаётся мне, это была ОДНА И ТА ЖЕ ГРУДА ЗОЛОТА.

Её просто передавали победившей стороне на временных основаниях.

Ну, кажется, теорию я изложил. Осталось перейти к практике.

Повторюсь: мы с Лилит сделали мёртвую петлю над равниной, где располагались войска.

Расстановка сил к началу битвы выглядела так: со стороны Заковии, на её половине – фаланги, манипулы, когорты и батальоны.

На стороне драконов – только чёрный, украшенный изящными складками, шатёр.

В нём, я так понимаю, дожидается своего часа командование: Князь Драконьего Двора – чтобы лично спланировать с королём Заковии предстоящее развлечение.

На стороне Заковии никакого шатра не было.

В отсутствии меня, любимого, Люпус Мортиферус, на чёрном, как ночь, боевом единороге, гарцевал вдоль переднего ряда войск, и судя по жестам, толкал прочувствованную, хотя и скуповатую на слова речь.

Главное, как я с облегчением убедился, центр долины оставался пустым.

А значит, мне оставалось сделать ровно то, что и сказала Лилит: прийти, увидеть и победить.

Наша мёртвая петля и для противника, и для союзников прошла незамеченной – Лилит применила простое, хотя мне и недоступное заклинание невидимости.

Но как только мы приземлились, заклинание спало. Хорошо, что в это время мы находились позади драконьего шатра...

– Ну... Я пошел, – наскоро чмокнув ведьмочку в румяную щечку, я направился к занавешенному чёрными складками входу.

– Помни: ты не должен выпустить Князя из шатра, пока я не подам сигнал, – Лилит улыбнулась и оседлав метлу, взмыла в небо.

Подготовка мероприятия требовала времени непосредственно на месте событий.

Мы с Лилит рассудили так: пока я буду заговаривать зубы Главному дракону Благора, она всё подготовит, а затем даст мне знать.

Оставался, правда, ещё генерал Мортиферус... Но ведьмочка обещала, что за ним присмотрят.

К тому же, я подстраховался: попросил Лютика добираться до арены военных действий как можно медленнее.

Повесив на лицо широкую, располагающую к себе улыбку, я шагнул в пасть дракона.

Фигурально выражаясь: шатёр противника был изобретательно оформлен под громадную драконью голову, где пасть, соответственно, и являлась входом.

– Здрасьте, здрасьте, а вот и я. Спешил, как мог, торопился – нельзя же опаздывать на собственную войну...

Кресло, в котором сидел дракон, медленно, с театральным скрипом развернулось ко мне.

Ну вот. Вот мы и встретились... Я и он. Князь Драконьего Двора, Марк Тиберий Коммод.

Интересно: почему в прошлую нашу встречу царедворцы не потрудились донести до меня этого простого, но основополагающего, в каком-то смысле, факта?