Текст книги "Талант новичка (СИ)"

Автор книги: Татьяна Зимина

Соавторы: Дмитрий Зимин
сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 15 страниц)

Глава 19

Когда мы вышли из башни, было раннее утро.

– Точно не хочешь, чтобы я тебя проводила? – спросила Зорька.

Я криво улыбнулся.

– Давай не будем рисковать.

Приятно было чувствовать на коже тепло солнечных лучей, лёгкий ветерок, ощущать запах свежей сдобы – лавочники открывали ставни, выставляя на прилавки горы свежих батонов, булочек и румяных, с пылу с жару ковриг.

Тут же, на небольших жаровнях, варили кофе, жарили ветчину и яйца, пекли сырные палочки...

Солнце отражалось в чисто вымытых цветных стёклах домов, на крышах трепетали разноцветные флажки, и вот уже через площадь, сверкая галунами и стальными спицами, мчится на велосипеде почтальон.

Я вдохнул тёплый ароматный воздух и вновь улыбнулся.

– Чего ты лыбишься? – тут же насупилась Зорька.

– Да ты только посмотри, какая красота вокруг! – меня переполняли эмоции. – Какой прекрасный, волшебный город!

И мне вдруг до рези в животе, до зуда в пятках захотелось пройтись через этот город пешком.

Почувствовать его дыхание, зарядиться его энергией.

– Город, как город, – буркнула хмурая, словно с похмелья, Зорька. – Вон, дохлая кошка в канаве... Наверное, это её непередаваемый аромат ты и учуял.

– Тьфу на тебя три раза, противный ребёнок, – обиделся я. – Не даёшь душе развернуться.

– Пить надо меньше, – авторитетно заявила добрая девочка. – Тогда и разворачиваться будет нечему.

– Ничего-то ты не понимаешь, – в голове всё ещё приятно шумело.

Тут Зорька была права: напились мы с Золтаном знатно. Его и впрямь страшно расстроило то, что ни словом, ни делом он не может помочь моему горю. Я пытался убедить его, что это пустяки, дело житейское. Но он не верил. Вот и пришлось доказывать обратное.

И честно говоря, пока мы с братом предавались мировой скорби, кое-какой план у меня созрел...

Но для его осуществления нужно вернуться в Златой Замок – для начала.

– Тебя ищут гвардейцы, – предупредил Золтан перед тем, как я вошел в лифт.

Он вышел из-за стола меня проводить. Высокий, прямой, красивый... Чего ему это стоило – мама дорогая.

– Подозреваю, что половина из них имеет приказ доставить тебя в замок, – продолжил брат. – А другая – убить.

– Ничего, – я обнял его и очень осторожно похлопал по спине. – Как-нибудь доберусь.

– Тогда удачи тебе, брат, – лицо Золтана осветилось чудесной улыбкой. Вспыхнуло – и погасло. – И... Прости за то, что хотел тебя убить.

– Давно простил, – отмахнулся я. – Ведь ты же не со зла.

Голубые глаза его прищурились, в них запрыгали недобрые смешинки. Стало быть, иронию братец уловил... Это радует. Значит, мы на одной волне.

Ведь я человек не злопамятный. Отомщу – и забуду.

– Ну... я пошел, – сказал я Зорьке, проводив взглядом почтальона на диковинном трёхколёсном чуде высотой с пианино.

– Ты заблудишься.

Я посмотрел вдоль одной из расходящихся от площади улиц. Там, вдалеке, в прозрачном голубом мареве, просвечивали высокие башенки Златого Замка.

– При вашей архитектуре это довольно сложно.

– Значит... Тебя схватят. Не гвардейцы, так повстанцы.

Повинуясь порыву, я притянул Зорьку к себе, потрепал по стриженной макушке и чмокнул в щеку.

– Я знал, что ты ко мне неравнодушна, дитя моё.

Зорька вырвалась, демонстративно вытирая щеку.

– И вовсе я не... А может, я тебе не доверяю!

– Волнуешься, к бабке не ходи.

– Э... К какой бабке?

Я моргнул.

– Фигура речи. Ну типа, к гадалке ходить не надо, чтобы понять...

– А, ты имеешь в виду ведьму. А зачем к ней ходить? Я тебе и сама погадаю. Мало не покажется, – я закатил глаза. – Нет, правда. Я всегда предсказываю правильно. Ну, почти всегда.

– Ладно, проехали, – я улыбнулся ей ещё раз и подмигнул. – Встретимся через пару дней.

– Если тебя не заберут в рабство драконы, конечно.

Я покраснел.

– Что, Учитель проболтался?

– Ну вот ещё, – фыркнула добрая девочка. – Помнишь, мы вчера ужинали на лавочке? Пока ты хомячил, я вытащила из твоего кармана пергамент, прочитала и сунула обратно.

Я поёжился. Эта девчонка определённо имеет огромное сходство с одной драконицей... Просто пугающее, я бы сказал.

Несмотря на сытный ужин, я опять хотел есть.

Интересная штука: в Сан-Инферно я вспоминал о еде лишь по мере необходимости. Или к слову.

Это было очень удобно: не надо тратить время на еду, сон и другие глупости, которые только отнимают драгоценное время...

А здесь мой организм принялся своевольничать. И вот поди ж ты: вокруг, как назло, одни соблазны!

Углубившись в переплетение улиц, буквально через пять минут я понял со всей пугающей неотвратимостью: дело плохо.

Воздух был наполнен ароматом свежих булочек с корицей. На жаровнях шипели и шкворчали крупные, как удавы, сосиски. Из широко открытых окон доносился стук ножей и звон посуды...

"Смелее, товарищи, щелкайте челюстями" – советовал один из философов, постигнув сию мудрость на собственном опыте.

Ноги мои сами собой остановились у одного из прилавков.

Прямо под носом, в строгом боевом порядке, располагались шеренги румяных, присыпанных сахарной пудрой пончиков. Дальше шли ромовые бабки – украшенные шапочками из разноцветной глазури, они шибали вишнёвой наливкой так, что глаза слезились от умиления. Выше стратегически располагались корзинки с круассанами и рогаликами. Они были ещё горячими, и вообразив, как тонкая пропеченная корочка хрустит на зубах, как тает на языке шоколадная начинка, я чуть не упал в обморок.

– Чем могу помочь, милорд?

Лавочник был под стать своему товару: такой же румяный, пышный и сдобный. Хоть маслом его намазывай.

– Да вот, залюбовался произведениями вашего искусства. Шел-шел, и залюбовался.

– Не мудрено. Аромат-то какой, а? – и добрый лавочник помахал в мою сторону белой льняной салфеткой, чтобы аромата стало ещё больше. В животе забурчало.

– И вот стою тут теперь... Слюнки глотаю...

– Это вы зря. Вредно на пустой желудок.

– Сам знаю. А что делать?

– Как что? Взять, да и попробовать!

– Не могу. Денег нет.

– А вы примите в дар.

– Да ну, неудобно как-то.

– Вам – удобно, – осклабился добрый лавочник. – Через неделю состоится городской конгресс кондитеров и хлебопёков. Так вот, когда ребята узнают, что я угощал самого принца Максимилиана...

Есть внезапно расхотелось. Захотелось тревожно оглянуться и юркнуть в ближайшую подворотню.

– А... Откуда вы знаете, кто я такой?

– Прощения просим, милорд, – обиделся лавочник. – Ваши портреты второй день во всех газетах на развороте. Дочка моя, дура безмозглая, даже на стенку повесила, над кроватью. И вздыхает, и вздыхает...

– А почему дура-то? – обиделся я.

– Мы, милорд, потомственные хлебопёки, – приосанился лавочник и гордо задрал все четыре подбородка. – Медали имеем. За отвагу и за необыкновенно лёгкую текстуру теста для блинчиков. И место своё знаем. На кого вздыхать, а на кого лучше не надо. А то, не ровен час, нагрянет господин Фаберже... Но этого я не говорил.

Тараторя, как заведённый, лавочник в то же время доставал из-под прилавка большой лист коричневой упаковочной бумаги, сворачивал кулёк и бросал в него пончики, круассаны и ромовые бабки.

– Отведайте, милорд, – протянул он мне объёмистый и тёплый свёрток. – И когда ринетесь в бой, вспомните доброе имя булочника Кваши – это я, – и вам сразу полегчает.

– В бой? – обняв кулёк, спросил я. Булочки внутри аппетитно похрустывали, и это почти примирило меня с реальностью.

– Ну да, в бой, – ласково кивнул лавочник. – С драконьим супостатом. Послезавтра.

– А вы... точно уверены?

– В газете всё точно, – лавочник достал из кармана белоснежного фартука желтоватый листок и протянул мне. – Да вот, сами почитайте, милорд. Газета врать не будет.

Немеющими пальцами я схватил свёрнутую вчетверо прессу и поспешил восвояси.

Не хотелось, чтобы добрый лавочник догадался, НАСКОЛЬКО я зол.

Устроившись на каком-то крылечке, я развернул газету и кулёк, и остервенело вгрызаясь в хрустящий рогалик, принялся читать...

"НАЛОГИ БЫЛИ ПОТРАЧЕНЫ НЕ ЗРЯ" – сообщал заголовок статьи.

Репортаж занимал весь разворот. По бокам располагались плотно упакованные столбцы слов, а в центре, сияя в три краски, был напечатан мой портрет.

В белом мундире. С такими широкими погонами, что на них запросто развернётся авианосец.

Золото в этом портрете играло доминирующую роль. Золотыми были волосы, погоны, аксельбанты, пуговицы, фон, на котором я якобы стоял... Даже зубы в широкой, как река Волга, улыбке, были покрыты благородной золотой патиной.

И хорошо, что потрет был поясной. А то страшно подумать, что больная фантазия авторов могла устроить со мной ниже...

"Налоги были потрачены не зря, – повторяла заголовок первая строчка статьи. – В свете обострения конфликта с драконами, народ Заковии принял решение наконец-то поставить вопрос ребром.

Доколе, спрашивает он (народ), ДОКОЛЕ мы будем терпеть неподъёмное иго крылатого супостата? Разве нет у нас совершенного Оружия, способного покончить с чешуйчатым монстром одним – мы не побоимся этого яркого эпитета, – махом?

Осталось недолго, – отвечает ответственное, пекущееся о своих гражданах правительство. – Открыты порталы, разосланы герольды, и гонцы спешат доставить радостную весть: Он найден!

Найден наследник Золотого трона, Избранный. Тот, кто сможет одним махом решить все наши проблемы!

Максимилиан Золотов. Вот он, наш храбрый голубоглазый герой. Рыцарь без страха и упрёка, паладин в сверкающих доспехах. Услышав о бедах своей многострадальной родины, Он явился на зов, и приняв близко к сердцу невысказанный народный стон, взялся за меч.

И вот уже послезавтра, сев на белого боевого единорога, принц Максимилиан поведёт в бой прославленные полки "Оборотней Зартака", "Великих Грифонов" и "Яростных Мантикор".

Конечно же, наступление возглавит головной полк "Отчаянных головорезов", набранный, как помнит наш просвещенный читатель, из беспризорников и сирот, мечтающих отомстить за поруганную честь родителей, безвременно павших на полях сражений с жестоким и холоднокровным противником, для которого человеческая жизнь – всего лишь краткий проблеск, яркая искра на фоне беспросветной ночи.

Веди нас! – воскликнем и мы, вслед за нашими прославленными войсками. – Веди нас, принц Максимилиан! Мы – кровь и плоть, мы – кости нашей страны, готовые грудью встать на защиту Златого Замка и Златого Града, проложить тебе дорогу в стан врага и дождавшись, пока ты активируешь Оружие, уничтожить врага под корень, а потом с победой вернуться домой, раз и навсегда покончив с крылатым чешуйчатым демоном, несущим ужас на крыльях ночи..."

Святой Люцифер, – шоколадная начинка на языке вдруг сделалась пресной и невкусной, как мокрый картон. – Какая безграмотная чушь... Кто это мог сочинить?..

Взгляд мой устремился в конец статьи, где обычно ставят имя автора. Но вместо него там располагался постскриптум:

"Как может догадаться наш понимающий читатель, это была лишь первая волна военного налогообложения. После победоносной кампании от нас с вами потребуется всё мужество, вся самоотверженность – в особенности, в отношении золотых запасов, которые, унция к унции, собирает и копит каждый рачительный гражданин нашей любимой Родины.

Поднимемся же в едином порыве, не забыв прихватить золотые слитки, которые так удобно сдавать в казну..."

Я закрыл глаза и помассировал веки.

Вот сукин сын!

Не успел я появиться в стране, а моя судьба уже определена во всех душераздирающих подробностях, обнародована и вывешена на просушку.

Война, значит, назначена на послезавтра. Как раз тогда истечёт срок моего пари с драконом Тибериусом...

И хошь ни хошь, а я в ней участвую.

На белом боевом единороге, что бы это ни значило.

"Тебе попросту НЕ ПОЗВОЛЯТ прекратить войну", – сказал мой старший брат.

Машина уже запущена, и тебе остаётся только подчиниться... – не знаю, кому принадлежал ЭТОТ голос, но точно не мне.

Я не собираюсь сдаваться.

Война или не война, а никаких белых единорогов.

Я их боюсь.

А статьи... В конце концов, можно написать и новые. Вызову из Сан-Инферно парочку хороших пиарщиков, и они от господина Фаберже даже рожек не оставят.

А кстати... Это отличная мысль.

Тщательно сложив экземпляр газеты, я сунул его в нагрудный карман комбеза, застегнул магнитный замок, и... воровато оглядевшись, закрыл глаза. Что там говорила Зебрина? Просто представь место, в которое хочешь попасть. И шагай.

Океюшки.

Представляю себе барную стойку в родном "Чистилище", и...

– ОТОРВА!

Я с облегчением выдохнул. Была, была некоторая вероятность, что я потеряюсь в межзвёздной пустоте...

Но Зебрина говорила, что в занятиях магией главное – это правильный настрой.

А после этой статьи, после того, как я понял, что господин Фаберже собирается попросту разыграть мою персону на поле боя, как обычную пешку, настрой у меня был что надо.

– Оторва! Что ты здесь делаешь?.. – раздался громкий, как упавшая на пол кастрюля, такой милый голос.

– Рад тебя видеть, Лола. Слушай, будь добра, позови Ариэль. Надо перетереть.

– Ух ты, – горгонида упёрла мощные руки в фундаментальные бёдра. – А я, значит, уже не гожусь.

Я критически оглядел авантажную Медузу. А хорошо бы было напустить её на придворных...

Объявить, что это – будущая королева, прошу любить и жаловать, ха-ха-ха.

– Не сейчас, Лола. Тяжелую артиллерию я приберегаю на крайний случай.

– Ладно, как скажешь, – горгонида удалилась, печатая шаг. В мягких плетёных сандалиях это было проблематично, но у неё получилось.

– Ничего так прикид, – первым делом чмокнув меня в губы, заявила Ариэль. На этой неделе волосы её сияли цветом морской волны, и в их глубине даже проскакивали крошечные золотые рыбки... – Лилит постаралась?

Прижав к сердцу свою самую любимую девушку, я показал ей статью и коротенько обрисовал ситуацию.

– Ничего сложного, – закусила нижнюю губку русалка. – Я знаю парочку ребят из Гильдии Газетчиков. Сделают всё в лучшем виде.

– Но никаких лозунгов типа "Война – это плохо", – уточнил я. – Всё должно быть тонко.

– Конечно, любимый, – улыбнулась красавица. – Легко и непринуждённо запустим диалог о роли личности в истории. А потом укажем имя, фамилию и адрес этой самой личности... – она плотоядно улыбнулась и облизнула губы. – Как ты говоришь, его зовут?

– Господин Фаберже. Казначей и сборщик налогов в одном флаконе. Может, тебе на бумажке записать?

– Уж это имя я запомню, – сверкнула улыбкой Ариэль.

– Ну... Тогда я побежал?

Получив ещё один глубокий, доставший до самого сердца, поцелуй, я снова открыл портал. И вернулся в то же самое место.

А мне это начинает нравится...

– Здравия желаю, милорд!

– А? Что?..

– Разрешите отрапортовать. Гвардии капрал Пыпец к службе готов!

Я моргнул.

Чтобы обрисовать представшее моим глазам зрелище, понадобится мастерство художника.

Не слишком ошибусь, если предположу, что человеку передо мной лет было сто двадцать.

Одетый в потрёпанный, посеревший от времени, но любовно заштопанный и выглаженный мундир. Позолота почти осыпалась, оставляя некрасивые проплешины на погонах – впрочем, лысина с лихвой компенсировала недостаток блеска.

Также, как и сияющие непримиримым блеском глаза и начищенные сапоги... Точнее, сапог.

Тут надо пояснить, что стоял сей господин на одной ноге – штанина другой была аккуратно подвёрнута и зашпилена, а вместо неё землю попирал могучий костыль на кованой пятке.

– Э... Простите? – конструктивно высказался я.

– Капрал Пыпец, – повторил старикан. – Ветеран четырёх кампаний против Благора. Решил поучаствовать в пятой. Тряхнуть стариной. Поделиться опытом с зелёными новичками.

Я выпучился.

У него не было ноги. На правой руке, насколько я мог заметить, не хватало трёх пальцев. Левое ухо представляло собой некрупный огрызок.

– Вы хотите пойти... на войну? – тупо переспросил я.

– Хороший капрал в армии на вес золота, уж простите за каламбур, милорд. Так что мы с ребятами – орлы, ветераны Головного полка... Мы с ребятами подумали, и поняли: ну кто ещё, кроме нас? Кто научит новобранцев держать штык примкнутым и правильно заправлять портянки? Победа за нами, милорд, газета врать не будет. Но ведь подстраховаться не повредит? Вот вы, милорд, умеете правильно заправлять портянки?

– Нет, не умею.

Никогда я ещё не был таким искренним, таким честным. Аж самому страшно.

– Вот то-то же, – довольно осклабился старикан одной половиной лица. Вторая у его не двигалась – вероятно, мешал шрам, идущий от уголка глаза через щеку, и исчезающий под жестким воротничком.

– Это у вас что?.. – спросил я, указывая на шрам.

– Ранение, – бодро вытянулся во фрунт капрал. – От когтя среднего пальца передней лапы Сатанаха Огнекрылого. Палец я ему таки отрубил, за что и получил медаль, – он указал куцей рукой на крошечную звёздочку, приколотую к груди.

Приглядевшись, я вдруг понял, что таких звёздочек на выцветшей ткани целая галактика...

– И... Где вы хотите воевать? – спросил я, стараясь не показать этому милому старику своё невежество и полную свою растерянность.

– Предлагаю восстановить меня в прежнем звании капрала и отправить в родной Головной полк, – отрапортовал Пыпец. – Ну сами подумайте, милорд: последняя кампания была как раз четвёртая, в которой я и получил эту царапину, – он дотронулся до щеки. – А после неё ничего. Скучно, милорд. Аж зубы сводит. В полку одни новички, драконьей мочи не нюхавшие. Ну, и ребят моих, уж не побрезгуйте – на ключевые руководящие посты... Уж вы распорядитесь, милорд. А мы вам поможем.

– А вы в курсе, что у нас есть Оружие? – я потряс перед коричневым лицом деда газетой.

– Пхе, милорд, уж простите за фамильярность. Кто его видел, это оружие, а? Кто испытывал, кто пристреливал?.. А вдруг – осечка? Головной полк Великой Заковии – сам по себе оружие. А уж мы не подведём, сир. Так и знайте.

Дальше я смалодушничал. Наложил чары личины, и без помех и прений добрался до замка.

В глазах было темно, сердце глухо бухало где-то в пятках, а перед внутренним взором стояло лицо капрала Пыпеца.

Ну я им устрою военную кампанию.

– Боже мой, сир! – как только я снял чары личины и принял свой привычный облик, на меня налетел некто в розовом парике и таких же ботфортах. – А мы вас потеряли. Генерал Мортиферус объявил всеобщий траур, господин Фаберже пишет некролог, а граф Капканс подсчитывает смету на похороны.

– Э... – я оглядел нелепое существо с ног до головы. – Как тебя?

– Мажордом, – охотно откликнулся розовый парик. – Господин Помпадур, к вашим услугам, – он отвесил церемонный поклон. – Так я пойду, сир, обрадую всех... Они там, в Зале Приёмов.

– Спокуха, – я оскалился так, что мажордом отшатнулся. – Не надо никого радовать. Я сам.

Глава 20

Но сразу в зал приёмов я не пошел: разрушать планы неприятеля лучше всего, когда они достигнут апогея.

Пошел в свою комнату, по-совместительству, спальню действующего монарха.

Путь был длинным, и топая мимо гобеленов, пустых, выставленных в простенках доспехов, ваз с цветами и картин, по большей части отображающих победоносные сражения с драконами, я немного остыл.

Даже пришла в голову такая мысль: не зря во всяких государственных учреждениях коридоров – что кишок у коровы с пятью желудками.

Пока доберешься до пункта назначения – так умаешься, что забудешь, зачем шел. Очень способствует охлаждению политической обстановки.

Проходя мимо одной из дверей, я услышал приглушенный смех и звон бокалов.

Ага. Значит, не все в замке пишут некрологи и подсчитывают расходы на мои похороны.

Кто-то уже во всю празднует поминки.

Распахнув дверь, я смело шагнул внутрь и оказался...

Нет, этого не может быть.

Не может быть та же самая библиотека, из которой я вышел рано утром. Просто её родная сестра.

За исключением того, что высокий сводчатый потолок украшен стеклянным куполом, сквозь который виднеется голубое, в облаках, небо.

– Макс, братишка! Ты как раз вовремя.

На лице Захарии не было ни тени удивления. Словно он меня ждал.

– Заходи, Макси, налей себе выпить, – сестрица была заметно навеселе. Но держалась профессионально прямо, ювелирно оперируя высоким бокалом, наполненным чем-то игристым.

– Не рановато ли, с утра? – спросил я, кивая де Сигоньяку и Розарио, склонившимся над обширным столом, на котором была расстелена карта.

– Для кого утро, а для кого и вечер ещё не закончился, вьюноша, – и хотя эльфа видно не было, по недовольно-скрипучему тону безошибочно угадывался господин Крючкотворс.

Вся компания в сборе, – отметил я. – Не хватает только Лилит, бесстрашной ведьмы – авантюристки... Но что-то мне подсказывает, что она где-то здесь.

"Что-то" – это аромат парфюма, который я уже научился отличать от любых других: ландыши, кладбищенские лилии, щепотка вожделения, капля ужаса и ванили...

– Ты эту карту искал, Рэмбо? – а вот и она. В ярко-красном платье с декольте, плавно перетекающем в разрез на ноге, с ноготками в тон и уложенными на одну сторону завитыми волосами.

Картинка, да и только.

В ноготках картинка сжимала объёмистый свёрток старинных, обтрёпанных по краям листов бумаги...

– О, привет, Макс, – я удостоился мимолётного поцелуя.

– Приятно видеть, что вы, друзья мои, не пребываете в скорби и печали, как прочие царедворцы.

– По какому поводу? – флегматично спросил де Сигоньяк и развернул поданную Лилит карту, водрузив её поверх предыдущей. В воздух взметнулось облачко пыли, и хорошенькая ведьма сморщила носик.

– Ну как же... – присев на край стола, я плеснул в чистый бокал чего-то тёмного, тягучего, и отхлебнул. – Мои похороны.

Неплохо... Чуток мешает металлический привкус и странная сладковатость, но это всё равно лучше, чем коньяк Золтана.

– А, ты имеешь в виду то, что Мортиферус потерял тебя вчера, в процессе возвращения с переговоров? – понятливо кивнул Захария.

– Мне сказали, что в прессе вот-вот опубликуют некролог, – я сделал ещё один глоток.

Мутная тяжесть, которая перекатывалась под сводом черепа весь последний час, внезапно приказала долго жить.

Взор очистился, с языка словно сняли посудную тряпку...

– Это запасная мера, – пояснила Зара. Поставив свой бокал на край карты, она удержала её от сворачивания. Де Сигоньяк кивком поблагодарил сестрицу. – На случай, если тебя не удасться отыскать.

– Они решили, что ты сбежал, любимый, – пояснила Лилит. А потом обняла меня за талию и положила голову мне на плечо. – Ах, моё бедное сердечко...

– Сбежал?.. – от возмущения я растерял все слова.

– Вы заключили невыполнимое пари, милорд – вклинился в разговор Сигоньяк, меряя расстояния на карте указательным и большим пальцами. – И со стороны политиков было закономерно предположить, что осознав всю глубину э...

– Задницы, в которой ты оказался, – помогла донести мысль Зара.

– Я хотел сказать, ситуации, – выкрутился культурный барон. – Вы решили пойти на попятный, и предоставить управление им.

– То есть, со спокойной совестью начать войну, вопреки желанию официального наследника, – пробурчал я.

И вот теперь на меня уставились пять пар глаз...

Зара так и не донесла до рта бокал, Крючкотворс вылез из тёмного закутка, в котором возился с огромным гроссбухом, Розарио и де Сигоньяк синхронным жестом приподняли брови, выражая вежливое недоумение, а Лилит подняла голову – её огромный накрашенный глаз с вертикальным зрачком оказался на переднем плане.

И только Захария так и сидел в удобном кресле, на губах его блуждала мягкая мечтательная улыбка, а когда наши взгляды встретились, он послал мне "салют" бокалом с чем-то прозрачным, больше всего похожим на минералку.

– Что?.. – спросил я остальных.

– Уточню за всех, вьюноша, – законник, оставив гроссбух, присоединился к кампании. До стола он доставал только кончиками ушей, поэтому ловко взгромоздился на свободный стул и выпрямился во весь рост. – Ви не хотите воевать с драконами, и это ваша окончательная позиция.

– Я и сам бы не выразился лучше.

Шутливо поклонившись, я вновь отхлебнул тягучего пойла. С каждым глотком я чувствовал себя всё лучше, в теле образовалась необычная лёгкость, и оставалось лишь надеяться, что я не взлечу под потолок.

– Но вы заключили с драконами сделку, – добавил де Сигоньяк.

– Именно.

– В которой говориться, что вы, принц Максимилиан, берётесь выиграть войну в трёхдневный срок. Говоря иными словами, устроить блицкриг.

– ЧТО-О-О?.. – я захлопал глазами, как заведённый и взмахнул руками. Хорошо, что напиток был густым, иначе в густых тягучих брызгах оказались бы все. И добрая половина библиотеки в придачу.

– "Блицкриг", вьюноша, это такой специальный термин, – ласково пояснил законник. – Он означает, что вы берётесь устроить победоносную военную кампанию в предельно сжатые сроки.

– Я ЗНАЮ, что такое блицкриг, – вот здесь можно подумать, что я сорвался. Но нет. Тёмный густой напиток открыл во мне новые горизонты спокойствия, и вывел сознание на следующий уровень терпения. Я очень вдруг понял, что кричать, размахивать руками и брызгать пеной – просто не нужно. Нужно улыбаться. Просто делать это так, чтобы у остальных по спине бежали толстые когтистые мурашки. – И так же знаю, что между выражениями "выиграть войну", и "выиграть пари" – на первый взгляд, схожими – разница всё-таки имеется. И она ПРИНЦИПИАЛЬНАЯ.

– Но Мортиферус... – начала Зара.

– Военная косточка, – перебил я. – На таких не обижаются. Но суть дела не в том, чтобы ВЫИГРАТЬ войну. А в том, чтобы её ПРЕКРАТИТЬ.

– Войны не прекращают по своему желанию, Макс, – ласково, но грустно улыбнулась Лилит. – Это же не ремонт в квартире.

– То есть, вы не верите, что у меня получится.

Не скажу, что я СОВСЕМ этого не ожидал. Но на некоторую поддержку всё же надеялся.

– Исторический опыт... – начал барон.

– К чёрту историю, – неожиданно рыкнул Розарио. – Давайте поговорим об экономике, – и тигр потряс в воздухе пачкой исписанных мелким почерком листочков. – Война приносит Заковии столько денег, что ни один политик, в здравом уме и твёрдой памяти, не согласится её прекратить.

– А сколько Заковия на войну ТРАТИТ? – прищурился я.

– Хороший вопрос, – Розарио пролистал свои заметки, затем, выхватив из-за острого уха перо, что-то почиркал на полях, а потом выпучил на меня свои янтарные удивлённые глаза. – Столько же! – сообщил он. – Плюс-минут тонна.

Я посмотрел на Захарию.

– Так и есть, – подтвердил тот. – Это не афишируется, но и генерал, и казначей, разумеется, в курсе. Причём, со стороны драконов наблюдается та же картина.

– Откуда ты знаешь? – быстро спросил я.

– Тамберлен, казначей Князя Драконьего Двора, частенько бывает у нас, в Златом Замке, – фыркнула Зара. Словно сообщала что-то общеизвестное, такое, что и упоминать-то не стоит в приличном обществе. – Они дружны с Фаберже. А ещё он имеет пожизненный абонемент в нашу библиотеку.

– Почтенный казначей Драконьего Двора коллекционирует комиксы, – ядовито добавил Захария. – И так как у них, в Благоре, с прессой как-то не сложилось, король Золтар Шестирукий, наш общий предок, даровал ему такое право. И обязал библиотекарей бессрочно выписывать все серии "Приключений Капитана Зорка" и "Покорителей космоса".

Я даже не удивился. Более того: новая информация просто ИДЕАЛЬНО укладывалась в разрабатываемую мною концепцию.

– Но это ничего не меняет, милорд, – вежливо напомнил о себе де Сигоньяк. – Как военный консультант, а вы ведь пригласили меня именно в этом качестве... Так вот, как военный консультант, я могу со всей ответственностью заявить: ни та, ни другая сторона не откажется воевать только потому, что это не приносит прибыли. Я имею в виду, в денежном эквиваленте.

– Существует множество других "плюшек", – пояснила, как всегда доходчиво, Зара.

Я кивнул.

Разумеется, я и сам прекрасно понимал, что война – это не только война и не СТОЛЬКО война. А ещё и национальная гордость, чувство превосходства над противником, яркая и стремительная карьера... А также отличная возможность в старости, сидя у камелька, пересчитывать уцелевшие конечности и хвастаться внукам своими подвигами.

– То есть, вы считаете, что у меня ничего не выйдет, – уточнил я.

– Ну, не то чтобы НИЧЕГО, – честно пошевелил ушами законник. – Не выйдет прекратить военные действия, вьюноша. Я тут полистал их приходно-расходные книги... Не представляете, сколько состояний было сделано на поставках в армию. И хорошо, что не представляете, потому что я уже тихо плачу в уголочке. От зависти.

Я посмотрел на Сигоньяка.

– Ну а вы что скажете, Рэмбо?.. Я же вижу: вам война не доставляет никакого удовольствия, а уж тем более, никакой прибыли.

Благородный барон пожал плечами.

– Как вы помните, я окончил военную академию, милорд. С отличием. Признаться, я больше ничего не умею, кроме как... – он указал на карту, где чёрными жирными стрелками были обозначены наши позиции, а красными – позиции противника. – От судьбы не уйдёшь, – продолжил он. – Вы свидетель, милорд, я пытался, – он усмехнулся, указав на свой потрёпанный наряд. – И мой вам совет: идите как можно скорее в Арсенал и узнайте наконец, что такое это Оружие. Потому что без него у нас нет шансов.

Я моргнул.

– Заковия и Благор воюют полторы тысячи лет, – напомнил я. – И всё это время как-то сохраняли паритет. Что же изменилось на этот раз?

Сигоньяк вздохнул. А потом сдавил переносицу – словно не в силах вразумить неразумных младенцев, которые так и рвутся поиграть в песочнице, наполненной порохом. Хоть кол у них на голове теши...

– Заковия лишилась монарха, – сказал барон. – С исчезновением короля Зиновия шансы на победоносную кампанию стремительно упали.

– Но... – нет, право слово. Я даже растерялся. – А как же я?

Сигоньяк устало вздохнул.

– При всех твоих неоспоримых достоинствах, Макс, у короля Зиновия было несколько сотен лет на то, чтобы отточить искусство управления государством. Он был настоящим лидером. Это касается и его отца, деда – и всех, кто стоял за ними, в череде венценосных предков. Война у них В КРОВИ, Макс.

Ну вот. Меня только что обозвали двортерьером. И сделали это так изящно, что тявкать было не на кого.

– Хочешь сказать, – я мило улыбнулся, постаравшись сверкнуть глазами так, как это делал мой папаша. – Что мне на этом фамильном деревце отведена самая низкая, лишенная листьев веточка?

– При всём моём уважении, милорд, – приложив руки к груди, барон поклонился. – Вы – прирождённый пацифист. Я это понял сразу, как только столкнулся с вами на улицах Сан-Инферно. Я видел, что вы богаты, и что я не слишком разгневаю богов, если позаимствую у вас на безвозмездной основе некоторую, чисто символическую сумму, которая поможет мне выжить. Но увидев ваши глаза... И заглянув вам в душу... Я понял, что обокрасть вас – это всё равно, что пнуть котёнка. Ты этого не заслуживаешь, Макс, – сказал он совсем другим тоном. – Война – это грязное дело. Это ложь, предательство и смерть. Стань ты правителем в счастливые и тихие времена – Заковию ждал бы небывалый подъём. Но сейчас нам нужен другой лидер.