Текст книги "Рассветная мечта"

Автор книги: Татьяна Голубева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 17 страниц)

Глава 18

Первым на звонок Андрея откликнулся, конечно же, Цезарь. Его писклявый голосишко был почти не слышен сквозь тяжелую толстую дверь. Не собака, а мышь какая-то, но зато с ним легко управляться. Впрочем, Андрей считал, что его мать, при ее-то характере, без труда договорилась бы даже с кавказской овчаркой.

Но вот мягко щелкнул замок, звякнула цепочка – и дверь распахнулась.

– С Новым годом, мама, – сказал Андрей, перешагивая через порог и целуя мать в макушку. – Опять ты не спрашиваешь, кто пришел.

– А зачем? – удивилась Лидия Кирилловна. – С Новым годом, сынок. Думаешь, кто-нибудь явится меня грабить? Ну и пусть! Хоть какое-то развлечение! Да и вообще у меня всегда наготове орудие самозащиты.

И она показала на здоровенную кухонную скалку, лежавшую на полке за дверью.

Андрей рассмеялся и вручил матери новогодние подарки. Величественно поблагодарив сына, Лидия Кирилловна жестом предложила ему пройти в гостиную, а сама отправилась в кухню – поставить на плиту чайник и заняться розами.

Едва Андрей опустился в старое кожаное кресло, любимое с детства и, к счастью, привезенное матерью на новую квартиру, как Цезарь, конечно же, сразу прыгнул к нему на колени и полез целоваться.

– Отстань, – строго сказал ему Андрей. – Вечно ты мне весь нос обмусолишь! Неужели тебе больше заняться нечем? Иди лучше мух ловить!

– Откуда же зимой взяться мухам? – донесся с кухни голос Лидии Кирилловны, не упустившей ни слова. – Как Новый год встретил?

– Как обычно, – откликнулся Андрей. – В Пушкине были, в ресторане.

– Не надоело каждый год одно и то же? – поинтересовалась мать, выходя в гостиную с огромной банкой в руках. В банке красовались розы.

– У тебя что, ни одной вазы не осталось? – недоуменно спросил Андрей, рассматривая трехлтровую емкость. – Давай сбегаю, куплю! – Он даже привстал с кресла.

– Сидеть! – рявкнула на него Лидия Кирилловна. – Надоели вазы. Хочу банку.

– А, ну тогда конечно.

Он подумал, что ему бы следовало сразу догадаться, в чем дело. Любой нестандартный сосуд для цветов всегда означал одно и то же; Лидия Кирилловна чем-то довольна и хочет отойти от общепринятых стандартов, чтобы отразить таким образом новый виток жизненной нити.

– Похоже, ты неплохо повеселилась ночью, – высказал он свою догадку вслух.

– Да, – согласилась мать, водружая банку на журнальный столик у окна. – Обзавелась новой подругой. И она мне безумно нравится.

– Отлично, – решил Андрей. Новые знакомства – это всегда хорошо. А знакомства приятные – это просто великолепно. Хотя, надо сказать, его матушка никогда не жаловалась на недостаток друзей. – Чая дашь?

– Дам, когда чайник вскипит. Как твоя лучшая половина? Опять надралась?

– Мама… – поморщился Андрей. – Ну, сколько можно…

– Мне нужны внуки! – драматическим тоном воскликнула Лидия Кирилловна. – Толпа внуков!

– У тебя уже есть целых три штуки, – напомнил ей Андрей.

Лидия Кирилловна отмахнулась от его слов:

– Они далеко. И вообще австрийцы. А я хочу своих, родных, русопятых. Где они, сын мой? Где твое потомство?

Андрей не выдержал и рассмеялся. Театр, всю жизнь театр, и какой отличный!

– Надеюсь, появится рано или поздно, – уклончиво произнес он. – Не век же так будет продолжаться.

Лидия Кирилловна заинтересовалась. Но тут в кухне засвистел чайник, и ей пришлось остановить лавину вопросов, явно рвавшихся из ее груди на волю.

Андрей пошел следом за матерью и предложил:

– Давай здесь чай пить, на кухне, а?

– С удовольствием, – тут же согласилась Лидия Кирилловна. – Куда удобнее. Не надо посуду таскать взад-вперед. Итак, докладывай, дитя чрева моего. Во-первых, почему ты так долго не заходил? С августа, насколько я помню. А склероза у меня точно нет, проверено. Во-вторых, что означает твой намек? Неужели твоя роковая красавица решила обзавестись младенцем? А как быть с ее пьянством? Или она предполагает, что дитя будет пить коньяк с момента рождения?

– Ну, мама… Опять ты…

– Разумеется, опять. Опять и снова, – кивнула Лидия Кирилловна. – Я тебе уже на третий день после твоей свадьбы сказала: пора разводиться. А ты до сих пор тянешь. Ты, конечно, уже большой мальчик, сам решаешь, как тебе жить, но… но я не стала бы возвращаться к этой теме, если бы видела, что ты счастлив.

– Только не утверждай, что ты все поняла уже на третий день после свадьбы! – возмутился Андрей. – Что ты уже тогда увидела, какой я несчастный!

– Нет, ты был счастлив, как последний дурак, – усмехнулась Лидия Кирилловна, разливая чай по старинным зеленым чашкам. – Однако я уже сто раз тебе объясняла: я наблюдала за твоей сногсшибательной красоткой и видела, что ей на тебя глубоко плевать. Она просто хотела сесть кому-нибудь на шею. Чтобы ее кормили и поили… в основном поили, конечно. А тут ты подвернулся. Вот и вся история. Я не удивлюсь даже тогда, когда она начнет тебе изменять. Если уже не начала. Андрей насторожился. У матери на такие вещи нюх, как у лисицы.

– С чего ты взяла, что она будет мне изменять? – осторожно спросил он, отхлебнув чая. И как матери удается такой вкусный чай готовить?

– Да с того, что это естественный результат пьянства, – пожала плечами Лидия Кирилловна. – Уж поверь, сынок, я за свою жизнь такого навидалась. Театр есть театр. Даже оперный. И солисты квасят иной раз не меньше, чем какой-нибудь вспомогательный состав. Или даже больше. А пьяный человек теряет контроль над собой, и ты это знаешь не хуже меня. Так что я в свое время просто не обращала внимания, если натыкалась где-нибудь за кулисами на очередную парочку. Дело житейское.

Андрей внимательно посмотрел на мать. Конечно, он все это знал. Он еще в детстве с восторгом слушал рассказы матери о разных смешных происшествиях в ее родном театре, хотя в присутствии детей Лидия Кирилловна говорила в основном иносказаниями. Но уже лет в двенадцать-тринадцать Андрей прекрасно понимал, что она имела в виду. А вот у отца в цирке такое случалось чрезвычайно редко. Наверное, в связи с повышенным риском работы цирковых актеров. Напьешься – и что дальше? Вниз головой с трапеции?

– Ладно, мама, давай все-таки оставим эту тему. Расскажи лучше, как у тебя дела, что новенького?

Слушая мать, Андрей то и дело возвращался мыслями к идее частного сыщика. И еще он не мог не думать о том, что Наташа живет в этом самом подъезде…

Лидия Кирилловна сразу заметила рассеянность сына, но делала вид, что все в порядке. Однако она была уверена, что в новогоднюю ночь красотка Нелли снова выкинула какой-нибудь мерзкий фокус и сын теперь сгорает от стыда за свою жену. Когда же наконец этот наивный лопух созреет для развода? Но нажимать на него, разумеется, было нельзя. Андрей унаследовал отцовский характер: стоит поднажать – и получается только хуже. Зато когда сам примет решение, его уже ничто не остановит и не заставит передумать.

В четвертом часу Андрей начал собираться домой. Лидия Кирилловна его не удерживала, только напомнила, что нельзя так надолго забывать родную мамашу. Андрей клятвенно пообещал, что впредь такое не повторится, и ушел.

Но, спустившись к выходу и постояв несколько секунд в раздумье, он вернулся в подъезд и поднялся на пятый этаж.

И понял, что лучше было этого не делать.

Перед дверью Наташиной квартиры стояла огромная корзина цветов…

Глава 19

Уже в десять часов утра второго января в дверь позвонили. Наташа бросилась в прихожую. Алла! Как это здорово! Наташа приготовила подруге новогодний подарок и немножко волновалась – вдруг не понравится?…

Алла влетела в квартиру как буря. От нее пахло морозом, духами, она источала радость и веселье.

– С Новым годом, с новым счастьем, здравствуй, Дедушка Мороз! – выпалила она, одновременно целуя Наташу, сбрасывая шубку и кидая на стол под вешалкой два огромных пакета. – Меня Петенька на весь день отпустил! Он к тебе такими нежными чувствами проникся, что я скоро ревновать начну! – И Алла расхохоталась.

Наташа тоже засмеялась от всего сердца. Это же невозможно представить, чтобы Петр Николаевич обратил внимание на кого-то, кроме своей горячо любимой жены. Для него на свете существовала только она, и никто больше.

Подхватив пакеты, Алла рванулась в гостиную – и замерла, едва перешагнув порог.

На полу возле окна стояла корзина с цветами, перевитыми белой атласной лентой.

– Наташа! – выдохнула Алла. – От кого это?

– Ай! – сердито бросила Наташа. – Сосед по подъезду дурака валяет.

– Ничего себе – дурака валяет! – всплеснула руками Алла. – Да ты хоть представляешь, сколько стоит такая корзина?

– Нет, а что, очень дорого?

– Уж поверь, недешево. – Алла подошла к корзине, внимательно рассмотрела цветы, ленту, композицию. – Да, это, похоже, из салона «Гиацинт». Один из самых дорогих цветочных магазинов в городе.

– Не может быть, – испугалась Наташа. – Зачем это он?

– Письмо было? – деловито поинтересовалась Алла.

– Да, вон лежит, за занавеской на подоконнике.

– Можно?

– Конечно, смотри.

Алла взяла элегантный конверт с золотым тиснением. Да, действительно, салон «Гиацинт»… В конверте лежал простейший листок бумаги, явно выдранный второпях из записной книжки. И всего несколько слов: «С Новым годом, соседка!»

– Ой, Натка! – Алла засунула листок в конверт и аккуратно положила на прежнее место. – Он тебя окучивает! Вот здорово! А что за парень, где работает?

– Не знаю, – небрежно ответила Наташа. – Да какая разница? Зачем он мне?

Алла внимательно посмотрела на подругу и спросила:

– Ну а если у него серьезные намерения?

– Да какие намерения? – удивилась Наташа. – Я с ним пяти минут не разговаривала! Вообще в первый раз встретились!

– Это ты так думаешь, что в первый, – задумчиво произнесла Алла. – Вы же соседи, ты забыла? Он мог давно на тебя глаз положить. Мой Петенька вот так же в свое время… я его и не видела. А потом р-раз – и явился просить руки и сердца! И покорил, представь! Сразу и навсегда!

– Да ну его! – отмахнулась. Наташа. – В смысле соседа, а не твоего мужа. Твой Петенька – совсем другое дело, он человек серьезный.

– А этот парень – несерьезный?

– Не знаю. Я же говорю – пяти минут с ним не общалась! Он с другом был, и они мне помогли пакеты до квартиры донести, вот и все. Болтали всякую ерунду, ничего больше. Приглашали Новый год вместе встретить. Ну, они были немножко навеселе, так что удивляться нечему. Кого угодно могли пригласить.

Алла решила, что тема пока что не созрела. Наташа, похоже, до сих пор не до конца избавилась от своей замкнутости и страха перед людьми. Ничего, всему свое время.

– Ладно, это все само собой решится, – сказала она. – А чем мы с тобой заниматься будем? Ты что-то говорила о ремонте. Горю желанием оказать посильную помощь.

– Ой, что ты! – смутилась Наташа. – С какой стати ты будешь на меня пахать?

– С такой, что мне этого хочется! – сообщила Алла. – Дома мне ничем таким не разрешают заниматься. Вот я и ищу промыслов на стороне!

Наташа рассмеялась и предложила сначала выпить чайку или кофейку, а в процессе этого действа и решить, чем они займутся, раз уж у них так много времени.

Поскольку в порядок была приведена только одна из комнат, а все остальное до сих пор пребывало в состоянии революционной разрухи, выбор у подруг был достаточно большой. Наташе хотелось начать с кухни, однако тогда пришлось бы выбрасывать древний буфет и страшненький стол и сразу покупать что-то новое, поскольку в кухне без минимального количества мебели никак не обойтись, это не спальня, в которой пока что просто нет особой необходимости. То же касалось и гостиной. А для ванной комнаты нужно было сначала купить кафельную плитку и что-то такое, что настилают на пол. Поэтому Алла предложила начать с прихожей.

– Гостиную ты за выходные точно не сделаешь, – пояснила она. – Кухня тем более великовата, и заменить весь этот хлам прямо сейчас ты не можешь. А прихожая… ну, конечно, она у тебя как настоящий холл, но все-таки не двадцать же метров, как кухня! А вот ванную комнату я тебе не советую трогать самостоятельно. Там надо трубы менять, и вообще… это – дело специалистов.

– Сколько они сдерут, эти специалисты? – поинтересовалась Наташа. – Ты имеешь представление?

– Имею. Не слишком много. Я тебе дам телефон тех мужиков, что у нас ремонт делали. Качественно и в разумных пределах в смысле стоимости.

– Ладно, – согласилась Наташа. – Но это уже весной. А пока… пусть будет прихожая.

Оставив чашки на столе, подруги вышли в прихожую и стали внимательно изучать поле предстоящей деятельности.

– Если честно, – хмуро сказала Алла, с подозрением всматриваясь в громоздкую конструкцию над головой, – я бы эту антресоль снесла к чертовой бабушке. На чгто она тебе сдалась? Снова всякое барахло туда запихивать? А если ее убрать – смотри, как все получится замечательно! Тут сколько встроенных шкафов… Четыре! Блеск! Стены привести в порядок, повесить картины или большие фотографии в красивых рамах… кстати, могу тебе порекомендовать одного замечательного фотохудожника, у него такой Петербург! Нигде больше ничего похожего не найдешь. Солнечный город, представляешь? Самая настоящая Венеция! Никакого тебе мрака, тумана, дождей… все такое светлое, радостное!

– Хочу, – решительно кивнула Наташа. – Я люблю радостный Петербург. Даже когда туман – он все равно светлый, наш город.

– Согласна, – так же решительно ответила Алла. – Значит, антресоль сносим?

– К чертовой бабушке! – подтвердила Наташа.

По очереди забравшись на стремянку и изучив конструкцию антресоли, подруги, посовещавшись, выстроила подробный план действий. Сначала нужно было снять дверцы. Потом – при помощи молотка и какой-нибудь железяки покрепче – порушить переднюю стенку. A вот дальше предстояли немалые трудности. Антресоль была сколочена на славу, с расчетом на века. Но подруг это не расхолодило, скорее наоборот – подогрело их энтузиазм. Наташа отыскала для Аллы джинсы и футболку, девушки переоделись, плотно повязали волосы косынками – и взялись за работу.

На выполнение первой части плана потребовалось больше часа. Грохот стоял такой, что Наташа с опаской думала: как бы соседи не возмутились. А уж пыли и трухи сыпалось из подвесной конструкции столько, что пришлось несколько раз включать пылесос, иначе труженицы оказались бы просто-напросто погребенными под мусором. Антресоль только с виду казалась такой солидной. На самом деле все те доски, из которых ее некогда соорудили, давным-давно прогнили насквозь…

– Да уж, – сердито сказала Алла, выломав очередной кусок передней стенки антресоли. – Представляешь, что было бы, если б ты не разгрузила это хранилище? Оно бы скоро рухнуло тебе на голову!

– Не исключено, – согласилась Наташа. – И нашли бы мой молодой труп под толстым слоем бутылочных пробок и старой обуви. Картинка!

– Фу на тебя! – сплюнула Алла. – Еще накаркаешь!

– Я не суеверная, – заверила подругу Наташа, принимая из рук стоявшей на стремянке Аллы очередную гнилушку. – А не пора ли нам унести на помойку то, что мы уже наскребли?

– Пора.

Алла спустилась вниз.

– У тебя есть большие мешки для мусора?

– Нет, не подумала… ну, сейчас что-нибудь найдем.

Нашли они несколько бечевок и рулон старой миллиметровки, которую Наташа не выбросила именно из тех соображений, что в нее удобно было заворачивать разнообразный мусор. Замотали часть старых досок в бумагу, связали… Наташа взяла дверцу, Алла – гигантский сверток, и подруги с хохотом отправились вниз по лестнице. Конечно, выносить мусор с пятого этажа старого дома было само по себе немалым трудом, но девушек это не пугало.

Однако тут как по заказу подоспела помощь.

Дверь квартиры на четвертом этаже открылась – и Наташа увидела Валерия. Он был в тренировочном костюме и кроссовках и явно собирался пробежаться, несмотря на мороз.

– Здравствуйте! – радостно воскликнул молодой человек. – А что это у вас такое интересное?

– Мусор! – ответила Алла, сразу сообразившая, кто это такой. – Хотите помочь?

– Очень хочу! – мгновенно откликнулся Валерий. – Вы что, ремонт посреди зимы затеяли?

– А что, нельзя? – пожала плечами Наташа. Ей не слишком понравилось вмешательство соседа в их с Аллой дела, но, с другой стороны, почему бы и не принять его помощь? Она уже поняла, что вдвоем им с антресолью вряд ли удастся справиться, тем более за один день. Но в то же время она сделала вид, что никаких цветов и корзине она и в глаза не видела.

– Вам можно все! – торжественно провозгласил Валерий, отбирая у Наташи дверцу, а другой рукой прихватывая сверток с досками. – Сейчас вернусь!

И он умчался вниз по ступеням.

– Парень что надо, – тихонько сказала Алла, проводив Валерия взглядом. – Интересно, кем он работает? А может, у него свое дело?

– Ой, ну тебя! – Наташа развернулась и пошла наверх.

– Наташенька, солнышко, – заныла Алла, догоняя ее, – ну даже если он тебе не очень понравился с первого взгляда, сколько ты можешь в старых девах ходить? Ты присмотрись, подумай, не отталкивай человека вот так сразу!

Наташа покачала головой, улыбнулась и серьезно сказала:

– Аллочка, я не такая уж старая пока что. А кидаться на первого встречного… ну, ты и сама прекрасно знаешь, что это не для меня.

– Да кто тебе предлагает кидаться? – удивилась Алла. – Просто познакомься с ним поближе, а там видно будет!

Продолжить обсуждение перспектив они не успели, потому что вошел Валерий. Окинув взглядом антресоль, уже подвергшуюся частичному разрушению, он сразу оценил объем работ и предложил:

– Знаете что, девочки? Давайте мы это отложим минут на пятнадцать. Я позвоню Парфену, и мы с ним вдвоем с этой конструкцией разберемся за пару часов. Вам останется роль восторженных зрителей.

Подруги переглянулись, и Алла, уловив в глазах Наташи неуверенность, решила все сама:

– Отличная идея! Звони. А мы пока чая выпьем.

Наташа вздохнула, но промолчала. Ей вдруг стало приятно от того, что кто-то готов помочь ей, что кто-то начал за ней ухаживать, пусть даже не слишком серьезно… жаль, правда, что ее сосед ничуть не похож на Вадимыча…

Даже двум крепким парням понадобилась уйма времени, чтобы разнести до основания гигантскую антресоль, содрать со стен многослойные обои и вынести из квартиры горы мусора. Конечно, Наташа с Аллой принимали во всем этом посильное участие, но что бы они делали без подоспевшей так вовремя подмоги? Ушли работники только в четвертом часу, отказавшись от чая под тем предлогом, что слишком уж они грязные для застолья. Наташа от всей души поблагодарила ребят, но, закрыв за ними дверь, вздохнула с облегчением. Устала она и от грохота, и от грязи, и от того, что нужно было поддерживать разговор с людьми, в общем-то совершенно посторонними…

Алла уже плескалась под душем. Наташа, дождавшись своей очереди, с наслаждением встала под горячие струи. Пока она смывала с себя пыль, Алла успела приготовить крепкий кофе по собственному рецепту. Выпив по чашке душистого напитка и восстановив силы, подруги вместе соорудили кучу бутербродов, салат – и принялись за еду.

А потом опять сварили кофе.

В общем, день оказался насыщенным и приятным, несмотря на усталость. Но Алла несколько раз возвращалась к теме, тревожившей Наташу, – к теме неизбежного замужества…

Глава 20

Январь закончился как-то удивительно быстро. Наташа и опомниться не успела, как обнаружила: сегодня первое февраля. Надо же, подумала она, включив компьютер, целый месяц прошел после Нового года… и сколько же за этот месяц всего случилось! Наташа побывала и в опере, и на цирковом представлении, и еще ходила с Аллой на фотовыставку, и как-то умудрилась закончить ремонт прихожей… Но все это время ее не оставляло ощущение пустоты внутри.

Только в те часы, когда Наташа полностью углублялась в работу, она забывала об этом неприятном чувстве. Невозможно было понять, что служит его причиной. Вроде бы не на что жаловаться, все хорошо, у нее есть отличная подруга, замечательная новая знакомая – Лидия Кирилловна, у нее даже появился самый настоящий поклонник…

Впрочем, поклонник, пожалуй, был как раз лишним.

Валерий время от времени звонил Наташе и напрашивался в гости. Наташа разговаривала с соседом вежливо, но держала молодого человека на расстоянии и на чай приглашать отказывалась. Ей вообще неясно было, что мог найти в ней этот красавчик. Наверное, легких побед ищет… хотя, с другой стороны, зачем тогда по три раза в неделю присылать ей цветы? Впрочем, если у него денег куры не клюют, почему бы и не купить корзинку-другую? Наверное, и Вадимыч мог бы себе такое позволить…

Опять Вадимыч! Сколько можно?… Пора с этим кончать.

Через месяц ей исполнится двадцать один год. Алла уже замучила Наташу своим нытьем – ей очень хотелось отметить это событие в ресторане, с шампанским и музыкой. Наташа вполне резонно возражала, что, во-первых, дня рождения как такового у нее в этом году просто нет, потому что год не високосный, а во-вторых, с какой стати отмечать рядовую дату? Но Алла считала, что двадцать один – это и есть настоящее совершеннолетие. Как в Англии, например. И вообще, при чем тут цифра? Просто хочется праздника.

– Тебе бы все праздновать! – смеялась Наташа. – Два Новых года недавно были, куда еще-то?

– Новый год – это для всех. А день рождения – это только для тебя, – настаивала подруга.

Но Наташа, в конце концов, твердо заявила:

– Нет, нет и нет! Я вообще день рождения не праздную. В детстве – да, иногда случалось. А теперь… не нравится мне это. Не хочу, и все. Чему тут радоваться? Тому, что на год постарела?

Алле пришлось сдаться. Но Наташа видела, что подруга все же что-то замыслила втайне. Собственно, догадаться о ее планах было нетрудно. Явится с горой подарков, с шампанским… Вот и отлично. Повеселятся вдвоем. Можно даже Лидию Кирилловну пригласить. Отличная старуха. И Ольгу Ивановну. Наташа была уверена, что две эти дамы должны очень понравиться друг другу.

В процессе ремонта прихожей Наташа извлекла из стенного шкафа фотоувеличитель и прочий приклад, найденный на антресоли, но по-прежнему не представляла, что со всем этим делать. Разве что протереть еще раз и сложить все обратно в шкаф. Пачки старой фотобумаги, конечно же, давно никуда не годились, и Наташа бросила их в мусорное ведро, стоявшее у двери… но тут один пакет открылся, и из него выскользнула тяжелая пачка фотоснимков. Вот так раз… А она-то думала, там чистая бумага…

Наташа достала из ведра все пакеты и заглянула в каждый. Фотографии обнаружились еще в трех, в остальных была действительно просто старая фотобумага. «Интересно, – подумала Наташа, – зачем было прятать отпечатки, почему их не вклеили в альбом?»

Но когда она просмотрела снимки – ей стало не по себе.

На них была ее мама, совсем еще молодая… с каким-то незнакомым Наташе мужчиной. Кто это? Судя по всему, фотографировал явно отец и явно издали, а мама и ее спутник этого не знали, и отсюда можно было сделать вполне естественный вывод, что отец следил за мамой, а она…

Наташа охнула и уронила фотографии. Они рассыпались по полу, мерзкие свидетельства темной семейной тайны…

Нет, Наташе настолько не хотелось верить в подобное, что она поспешно собрала снимки и бросила их в мусорное ведро. Но, еще немного подумав, снова достала и, выбрав два таких, на которых кавалер мамы был особенно хорошо виден, унесла в гостиную и спрятала в нижний ящик бабушкиного комода, туда, где лежали семейные альбомы. Надо будет проверить, нет ли этого человека на какой-то другой фотографии. И может быть, спросить у Ольги Ивановны, кто это…

Но Наташе настолько не хотелось заниматься такой проверкой, что уличающие маму фотографии спокойно пролежали на дне ящика весь январь. Наташа делала вид, что забыла о них.

Днем в субботу позвонила Ольга Ивановна, просто поболтать. На работе они почти не виделись, поскольку каждая занималась своим делом, да и вообще – какие могут быть разговоры в служебной обстановке? Обменявшись с Наташей дежурными фразами о здоровье, погоде и настроении, Ольга Ивановна внезапно преподнесла Наташе сюрприз совершенно ненужное! Без практических, прикладных целей. Просто красивое, и все. Фарфоровую фигурку. Затейливую свечу. Коробку непальских благовоний…

Наташа решила пробежаться по магазинам с утра, чтобы не суетиться непосредственно перед визитом. Выходя из квартиры, она обнаружила под дверью очередной дар Валерия и чуть не пнула ногой изысканную корзину, до того ее это рассердило. Небрежно забросив цветы в прихожую, Наташа побежала вниз по лестнице.

– Деточка, я хочу пригласить тебя в гости, на чай, – сообщила она весьма загадочным тоном. – Я, честно говоря, даже и не помню: ты когда-нибудь у меня бывала?

– Нет, тетя Оля, никогда.

– Странно… ну, в данный момент это не важно. Ты ведь знаешь, где я живу?

– Где-то на набережной Мойки, – ответила Наташа.

– Совершенно верно. Запиши адрес.

Похоже, Ольга Ивановна ни секунды не сомневалась в том, что Наташа примет ее приглашение. Но, конечно же, она была совершенно права. Наташа не собиралась отказываться. Совсем наоборот, она обрадовалась. Не то чтобы ее мучило любопытство, чтобы ей хотелось посмотреть, как живет бабушкина подруга, нет. Просто и ей тоже казалось немного странным, что она ни разу не навестила Ольгу Ивановну, притом, что сама тетя Оля достаточно часто бывала у Наташи. Как-то это выглядело… неестественно, что ли.

– В котором часу прикажете явиться, господин генерал? – весело спросила Наташа.

Ольга Ивановна засмеялась мягким журчащим смехом.

– Ну… в два, например. Тебе подходит? Или у тебя уже есть какие-то планы на воскресенье?

– Никаких! – сообщила Наташа. – Абсолютно!

– Вот и замечательно, – одобрила Ольга Ивановна. – Посплетничаем. Ну, до завтра, деточка.

* * *

С утра в воскресенье Наташа задумалась, что бы такое купить в честь первой) визита к бабушкиной подруге. Ну, цветы, само собой. А что еще? Насколько прилично будет выглядеть большой торт, например? Наверное, это можно, ведь ее пригласили именно на чай… и еще можно найти какую-нибудь особенно красивую коробку конфет. С большим бантом. Такую же, какие постоянно дарит Наташе Алла. Наташа давно уже знала, что такие конфеты можно купить лишь в немногих магазинах… в Елисеевском, например, или в Гостином дворе.

Но Наташе хотелось преподнести Ольге Ивановне еще и настоящий подарок. В благодарность за все, что сделала для нее бабушкина подруга, хотя, конечно, Ольга Ивановна постоянно твердила, что Наташа тут ни при чем, что все усилия прилагались исключительно ради Натали…

Подумав хорошенько, Наташа остановилась на цветочной вазе. Это такая вещь, которая никогда не бывает лишней. Дарить чашки или фужеры рискованно. Может оказаться, что этого добра у Ольги Ивановны полным-полно и новые просто не впишутся в уже имеющуюся композицию. А ваза для цветов может быть какой угодно, потому что для любой найдется соответствующий букет. Наташа вдруг усмехнулась. Надо же, в каких вещах она начала разбираться с помощью Аллы… Год назад ей бы ничего такого и в голову не пришло. В их семье было принято дарить только предметы, имеющие самое простое практическое значение: что-нибудь из одежды, например. Наташа на дни рождения обычно получала новый школьный портфель, или коробку цветных карандашей, или книгу сказок… Но ведь так приятно, когда тебе дарят что-то совершенно ненужное! Без практических, прикладных целей. Просто красивое, и все. Фарфоровую фигурку. Затейливую свечу. Коробку непальских благовоний…

Наташа решила пробежаться по магазинам с утра, чтобы не суетиться непосредственно перед визитом. Выходя из квартиры, она обнаружила под дверью очередной дар Валерия и чуть не пнула ногой изысканную корзину, до того ее это рассердило. Небрежно забросив цветы в прихожую, Наташа побежала вниз по лестнице.

Когда она уже миновала второй этаж, дверь квартиры Лидии Кирилловны распахнулась, послышался пискливый лай Цезаря, и Наташа остановилась.

– Доброе утро, Лидия Кирилловна! – приветствовала она царственную даму, и настроение у нее сразу улучшилось.

– Доброе утро, дитя, – величественно ответила соседка, запирая дверь и подхватывая тойтерьера. – Куда спешим, если не секрет? На свидание, поди?

– Да ну вас, какое свидание! – рассмеялась Наташа. – Надо подарок купить бабушкиной подруге. Я сегодня к ней в гости иду.

– Подруге сколько лет? – поинтересовалась Лидия Кирилловна.

– Ой… – растерялась Наташа. – А я и не знаю. Но она моложе бабушки, это точно. Лет на восемь, я думаю.

– А твоей бабушке сколько было? – последовал новый вопрос.

– Семьдесят три…

– Значит, ее подруга примерно моих лет. Мне шестьдесят пять, – сообщила Лидия Кирилловна в ответ на осторожный взгляд Наташи. – И я выгляжу ровно на свои годы.

– Ну, не сказала бы… – пробормотала. – Шестьдесят – и ни днем больше!

– Ого! – оценила комплимент соседка. – А ты не так проста, как кажешься! Ишь, овечка на печке!

Наташа улыбнулась. Она уже научилась понимать эту удивительную женщину. И знала, что Лидия Кирилловна обладает необыкновенно добрым сердцем, несмотря на то, что высказывается иной раз достаточно резко. Даже очень резко. А вот ее родители представляли собой полную противоположность этой бывшей оперной солистке. Они-то всегда говорили вежливо, сдержанно, тихо… Но сколько яда иной раз было в их словах!

– Я не овечка, я серый волк, – сказала Наташа. – Просто прикидываюсь. А как вы думаете, что лучше всего подарить даме ваших лет?

– Цветы! – уверенно ответила Лидия Кирилловна. – Вместе с вазой. Лучше всего – богемского стекла, если средства позволяют. А если хрусталь – то только очень высокого качества. Но хрусталь далеко не все любят.

Наташа расхохоталась. Надо же, как она угадала!

– Я сказала что-то смешное? – поинтересовалась соседка, опуская Цезаря на тротуар.

– Да я как раз и думала: не купить ли вазу?

– Умница! – похвалила ее Лидия Кирилловна. – Редкая сообразительность для твоего возраста. Как жаль, что мой сын не женился на такой вот милой девочке, а выбрал черт знает что!

– У вас есть сын? – удивилась Наташа. До сих пор она слышала только о дочери Лидии Кирилловны, жившей в Австрии. А может, просто забыла или не обратила внимания.

– Разве я не говорила? – в свою очередь, удивилась вдовствующая оперная дива. – Странно… Есть, и отличный сын, только жена у него паршивая. Даже говорить о ней не хочу.

– Не хотите – не надо, – покладисто кивнула Наташа. – А где богемские вазы продаются?

– Да в любом магазине подарков, или в Гостином, или в Пассаже… ну, так далеко ни к чему тебе тащиться. Добеги до Большого проспекта, там найдешь.

– Спасибо. Побегу тогда, а то времени у меня не слишком много.

– Счастливого пути, удачных покупок, – пожелала ей Лидия Кирилловна.

Наташа снова засмеялась. До чего же милая и приятная эта Лидия Кирилловна, и, между прочим, она снова пригласила Наташу в театр. В середине февраля.