Текст книги "Рассветная мечта"
Автор книги: Татьяна Голубева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 17 страниц)
Глава 21
Ровно в назначенный час Наташа, нагруженная цветами, тортом, конфетами и огромной вазой в нарядной коробке, позвонила в дверь бабушкиной подруги. Ольга Ивановна открыла почти мгновенно, как будто стояла за дверью и ждала гостью.
– Здравствуй, милая! – приветствовала она Наташу. – Рада тебя видеть. О! Какие замечательные розы! Спасибо, спасибо… a это что? Ну, это уж и совсем лишнее, – покачала она головой, рассмотрев за прозрачными стенками коробки гигантский торт.
Наташа возразила:
– Я вам никогда ничего не дарила, тетя Оля, и это с моей стороны ужасное свинство. Так что вот… держите конфеты, а это ваза для роз.
– Ну, девочка… вообще-то вазы у меня имеются, но такая вещь никогда не бывает лишней. Спасибо. Не стоило тратить такие сумасшедшие деньги, но, конечно, я рада… ой, богемская! Просто чудо! Я так люблю это стекло!
Наташа снова порадовалась тому, что удачно придумала подарок и что Лидия Кирилловна так точно подсказала ей, какого качества вещь купить лучше всего. Раздеваясь в довольно просторной квадратной прихожей, она бросила взгляд по сторонам.
И ахнула.
Стены прихожей были сплошь увешаны небольшими натюрмортами в старых золоченых багетах.
– Тетя Оля! – крикнула Наташа, пытаясь определить, в какой стороне исчезла хозяйка квартиры. – А чьи это картины?
– Моего покойного мужа! – откликнулась откуда-то Ольга Ивановна. – Ты проходи, проходи, Наташенька, налево, в комнату!
Наташа шагнула через порог – и замерла. Огромная комната выглядела как настоящий музей живописи. Пейзажи, портреты, жанровые сцены, натюрморты… Огромные полотна и совсем маленькие холсты, приткнувшиеся на комодах, буфетах, этажерках… И все сверкало безупречной чистотой, нигде ни пылинки не найти. Это Наташа отметила особо, с ужасом представив, сколько тут надо тратить времени на уборку. Впрочем, что еще делать тете Оле?
Глаза Наташи едва начали осваиваться с буйством красок, она только-только выделила из общей массы три-четыре картины, как Ольга Ивановна уже торжественно вкатила в комнату сервировочный столик. Старинный, металлический, с цветочными гирляндами на толстых ножках и с гравированными серебряными подносами. Столик был загружен до предела. Кроме торта и конфет, принесенных Наташей, на нем стояло множество очаровательных маленьких тарелочек с бутербродами, круассанами, печеньем, а также розетки с разными сортами варенья и медом, сливочник и почему-то две сахарницы. И – салфетки. Полотняные, белоснежные, крахмальные… И старинные синие чашки с немного потершейся позолотой, и золоченые чайные ложечки с витыми ручками. И конечно, чайники – большой с кипятком и маленький с заваркой. Чайники были сродни чашкам – синие, с золотыми разводами.
– Ого! – высказалась Наташа при виде всего этого великолепия. – Вы решили меня уморить? Если даже только попробовать всего по чуть-чуть – и то лопнуть можно! А зачем две сахарницы?
– А мы будем пробовать не спеша, – заверила ее Ольга Ивановна, останавливая столик возле двух древних парчовых кресел. – В одной сахар белый, в другой – коричневый, выбирай, какой больше нравится… Сейчас перегрузим все на более устойчивую основу…
Устойчивой основой оказался низкий дубовый стол, который Ольга Ивановна с помощью Наташи выдвинула из угла и накрыла изумительной чайной скатертью – бледно-голубой, с вышитыми по углам ветками рябины. Алые ягоды, золотые осенние листья, темно-коричневая кора… Наташа только качала головой и вздыхала при виде такого дива. Эту скатерть следовало повесить на стену в дорогой раме, рядом с картинами, а не использовать ее по прямому назначению. А вдруг варенье капнет?…
Но, как оказалось, скатерти угрожало кое-что похуже простого малинового или крыжовенного варенья. Ольга Ивановна торжественно выставила в центр стола большой графин с темно-бордовой жадностью.
– Наливка! – провозгласила она. – Вишня с черноплодной рябиной! Мой собственный рецепт.
Черноплодная рябина! Вишня! Наташа отлично знала, что обе эти ягоды даже порознь оставляют совершенно невыводимые пятна! А что же они могут натворить, объединившись?
– Тетя Оля, – осторожно сказала она, – а может, у вас есть скатерка попроще? Как-то жалко эту… такая красивая! Вдруг испачкается?
– Да пропади она пропадом! – воскликнула Ольга Ивановна. – Не хватало еще из-за тряпки переживать! Выбрось из головы! К тому же зрение у меня пока что неплохое, могу и другую вышить.
– Вы… вы это сами вышивали? – задохнулась Наташа.
– А кто же мне будет такое делать? – удивилась Ольга Ивановна. – Конечно, сама. Берись-ка за работу. Доверяю тебе разливать чай.
И чаепитие началось. Говорили о том о сем, перескакивая с темы на тему… а попутно Наташа изучала те картины, что оказались в поле ее зрения. И вскоре она поняла, что это работы разных художников. Пейзажи и натюрморты по стилю слишком резко отличались от портретов.
– Тетя Оля, – тут же спросила она, расхрабрившись после трех рюмочек наливки, – а картины… их все ваш супруг писал?
– Нет, детка. Да ты ведь и сама уже видишь. Портреты писал… э-э… один из его друзей юности. Но он так и не стал профессиональным художником. Занялся другим делом.
– Каким? – полюбопытствовала Наташа.
– В науку подался, – туманно ответила Ольга Ивановна и почему-то сменила тему: – Детка, я давно хотела тебя спросить… ты ведь бухгалтер, а значит, тебе известна вся подноготная фирмы…
– Ну, не вся, я же просто заместитель, – поспешила уточнить Наташа.
– Пусть так. И все же… я кое-чего не понимаю, – задумчиво произнесла Ольга Ивановна. – Фирма явно очень богатая. Но… компьютерами нынче торгуют многие, и неужели это может приносить такой доход?
– Нет, конечно, – осторожно ответила Наташа. – Дело не в самих компьютерах.
– А в чем? – так же осторожно поинтересовалась Ольга Ивановна, сразу почувствовав, что Наташа хочет что-то скрыть. – Впрочем, если нельзя – не говори. Я не хочу, чтобы меня пристукнули где-нибудь в темном углу за чужие тайны.
– Пристукнули? – изумилась Наташа. – Вы-то тут при чем?
– Я ведь вижу, ты о чем-то умалчиваешь, – пожала худенькими плечами Ольга Ивановна. – И вообще в последние дни в фирме как-то напряженно.
– Ах, вот вы о чем, – вздохнула Наташа. – Действительно напряженно. И это как раз и связано с доходами фирмы напрямую. Только тут нет ничего незаконного. Вы, кстати, не обратили внимания на то, что наших программистов давно уже не видно?
– Обратила, конечно, – сказала Ольга Ивановна. – Но, насколько мне известно, подобного рода гении могут и дома работать. Им совершенно не обязательно ходить на службу.
– Верно. Но они ходят… просто потому, что им самим этого хочется. Их никто не заставляет. А сейчас… сейчас они пишут новую компьютерную игру. Вроде бы скоро должны закончить. Хорошая игра – это большие деньги. И конкурентов в этой области хоть отбавляй. Так что… Могут не только игру украсть, а и самих программистов заодно прихватить. Я все это совсем недавно узнала, когда стала на месте Риммы Геннадьевны работать. Мальчики вместе с художниками сейчас живут на конспиративной квартире, где – не знаю, да мне и ни к чему. Там охрана, у них все условия для работы… но, по-моему, они вообще за порог не выходят, пока игра не будет доведена до ума. По крайней мере мне так кажется. Я, конечно, могу судить только по статьям расходов… ну, что конкретно туда покупается. Все же через бухгалтерию проходит.
– Понятно… – задумчиво протянула Ольга Ивановна. – То-то Вадимыч в последние дни такой нервный. Значит, ждет результатов. Хотя у него и другие причины могут быть.
– Какие? – не подумав, ляпнула Наташа и тут же спохватилась. Наверняка ведь тетя Оля снова заведет сейчас ту же волынку – про плохую жену шефа…
Так оно и вышло.
Но Наташа быстро отбила атаку и сама перешла в нападение.
– Тетя Оля, – спросила она, дождавшись паузы в монологе собеседницы, – а почему бабушка так редко у вас бывала?
Ольга Ивановна внезапно замолчала, ее щеки порозовели. Возможно, от наливки.
– Ну, девочка, – сказала она наконец, – умеешь ты задавать вопросы… Но с другой стороны, все это дела давно минувших дней. Оглянись.
Недоумевая, Наташа повернулась в кресле и посмотрела на стену за своей спиной. Там тоже висело множество картин, по среди них выделялся большой портрет в овальной раме. Молодая женщина с тонким, нежным лицом, со спокойным взглядом больших синих глаз. Что-то в ней было знакомое…
Наташа вскочила и подошла к портрету.
– Тетя Оля! Это же вы, правда?
– Правда, детка, – чуть слышно ответила Ольга Иванова. – А писал этот портрет твой дедушка, Владислав Лозанов.
– Дедушка? – Наташа вернулась к столу и внимательно всмотрелась в Ольгу Ивановну. – Мне казалось, он был профессором филологии.
– Да, безусловно, – чуть заметно улыбнулась Ольга Ивановна. – Потом он стал филологом, профессором. Но в юности он занимался живописью, и весьма успешно, как видишь.
– А почему бросил?
– Разочаровался. Не видел перспектив. Считал, что положение художника в обществе слишком неустойчиво. А наука – это надежно.
– Как скучно! – само собой вырвалось у Наташи.
– Да, детка, я тоже так считала. И потому вышла замуж за художника. А Владислав женился на твоей бабушке.
– А… – Только теперь до Наташи дошло, что означает этот портрет. – А бабушка знала?
– Да, конечно. И мы навсегда сохранили нашу дружбу, несмотря на то что мои муж умер молодым и я осталась одна, а Владислав…
Ольга Ивановна замолчала.
Наташа подумала, что, наверное, все было не так простo. Ведь не зря же тетя Оля сохранила этот портрет, и не зря он до сих пор висит на почетном месте в ее доме… а бабушка, конечно, не очень-то радовалась этому факту и потому не стремилась слишком часто навещать подругу. Потому что тогда ей пришлось бы часто видеть портрет в овальной раме, написанный ее покойным мужем, некогда влюбленным в нежную Оленьку…
Теперь уже Наташе захотелось сменить тему. Что ж, это не составило труда. Она ведь хотела еще кое о чем расспросить Ольгу Ивановну…
– Тетя Оля, – осторожно начала Наташа после приличной паузы, – вы как-то обещали мне рассказать, почему мои родители ограничились одним ребенком… хотели мальчика, получилась я, стали меня одевать в брюки… как-то странно все это.
– Ох! – вздохнула Ольга Ивановна. – Ничего тут нет странного, детка. Через два года после твоего рождения твоей маме пришлось сделать аборт, и больше она не могла иметь детей. Вот и все.
– Ничего себе – все! – всплеснула руками Наташа. – Зачем же она аборт делала? Почему не родила?
Во взгляде Ольги Ивановны мелькнуло что-то странное, и Наташа насторожилась. Уж не связана ли эта история с теми фотографиями?…
– Ну, почему не родила, я не знаю, – неуверенно произнесла Ольга Ивановна. – Я ведь человек посторонний, меня в семейные тайны не посвящали.
– Неправда! – воскликнула Наташа. – Вы все знаете! Послушайте, тетя Оля, когда я выбрасывала всякий хлам, то нашла случайно несколько фотоснимков… на них мама, совсем молодая, и ее обнимает какой-то мужчина… неужели она изменила папе?
Ольга Ивановна покачала головой, вздохнула, аккуратно взяла ложечкой немного крема с куска торта, лежавшего на ее тарелке… Слизнув крем, она снова вздохнула, еще раз качнула головой и сказала:
– Налей-ка нам еще по рюмашке. Похоже, пришло время все тебе рассказать…
Глава 22
Весь вечер после визита к Ольге Ивановне Наташа не находила себе места, а ночью не могла заснуть.
Все ее самые страшные догадки подтвердились. У мамы действительно был роман, а отец узнал об этом и следил за женой… а потом, когда маме пришлось сделать аборт, он решил отомстить – и тоже завел подружку… а подружка, когда оба они слишком уж заигрались, делать аборт отказалась.
В общем, где-то в Петербурге у Наташи была неведомая ей родня. То ли брат, то ли сестричка. Ольга Ивановна этого не знала. Не знала она и фамилии.
И тем не менее родители Наташи как-то сумели пережить все это, и простили друг друга, и прожили вместе всю оставшуюся жизнь, любя и сострадая. Может быть, их связывала дочь. А может быть, оба поняли, чти все это были чистые пустяки, ошибки молодости. Ольга Ивановна подозревала даже, что мама Наташи не только была знакома с возлюбленной своего мужа, но и ребенку помогала чем могла… но она не стала бы утверждать этого с уверенностью.
– Вот такая у вас была запутанная семья, детка, – закончила Ольга Ивановна свой рассказ. – Впрочем, ничего особенного, я думаю. Просто жизнь. Обычная жизнь, как она есть. Люди не ангелы, все ошибаются, всех заносит время от времени… а если человек живет уж очень правильно, то он, по моему глубокому убеждению, просто ненормальный.
Наташа рассмеялась в ответ на эти слова. Она тоже недолюбливала слишком правильных людей. Но в то же время она была потрясена. Узнать такое о собственных родителях, пусть даже давно умерших… Да и бабушка… Надо же, выбрать в мужья ученого только потому, что художник не слишком надежен! А как же любовь?…
Но когда Наташа задала этот вопрос Ольге Ивановне, та лишь улыбнулась и пожала плечами:
– При чем тут любовь, девочка? Браки по этой самой любви бывают, как правило, весьма непродолжительными.
– Но вы-то, тетя Оля, – возразила Наташа, – вы ведь любили своего мужа?
Вместо ответа Ольга Ивановна посмотрела на свой портрет, висевший за спиной Наташи. И положила себе еще кусочек изумительно вкусного торта.
Вот так раз…
После довольно долгой паузы Наташа осторожно спросила:
– Но почему?…
– Я была слишком молодой и ветреной, – тихо заговорила Ольга Ивановна. – Из артистической семьи. Отец был театральным художником… правда, после войны он уже не смог вернуться к своему делу, поскольку остался без правой руки… но с театром не расстался. Работал администратором. А мама была костюмером. На взгляд твоего деда, в нашем доме царили чересчур свободные нравы. А Натали… Натали была постарше меня, и семья у них была жутко пуританская, во всем порядок, дети выдрессированы до неприличия…
– У бабушки были братья и сестры? – удивилась Наташа. – Никогда не слышала!
– Естественно, – кивнула Ольга Ивановна. – И брат, и сестра Натали стали, что называется, позором семьи. – Ольга Ивановна неожиданно хихикнула. – Наверное, уж слишком их зажимали в детстве, вот они и рванули, как гранаты, стоило им вырваться на свободу. Хорошо хоть Натали успели благополучно пристроить. Если бы все это произошло немного раньше, твой дед просто не женился бы на ней. Он был помешан на респектабельности.
– А… а что с ними случилось?
– Натали была старшей из детей. Когда ее выдали наконец замуж, дисциплина в их доме рухнула. Младшей сестре тогда едва исполнилось восемнадцать, брату было… не помню, года двадцать два или двадцать три, наверное. Он связался с какой-то бандой и в итоге очутился в тюрьме. А сестра, что называется, пошла по рукам. Она была очень красива, и это ее сгубило. Родители выгнали ее из дома.
– Они оба живы еще? – поинтересовалась Наташа.
– Не знаю. Да если и живы, вряд ли стоит их разыскивать. Слишком давно все это было.
Наверное, Ольга Ивановна была права. Но в душе Наташи что-то всколыхнулось, поднялось с самого дна… Она ведь выросла в твердом убеждении, что у ее семьи нет никаких родственников. Вообще никаких. А тут вдруг оказалось, что родни-то может быть просто море… всяких двоюродных и троюродных по бабушке, да еще неизвестно, что там со стороны деда, да неведомый ребенок ее собственного отца, всего на три-четыре года моложе ее самой…
– Тетя Оля, а какая у бабушки была фамилия до замужества? – спросила Наташа.
Ольга Ивановна засмеялась:
– Так, похоже, ты загорелась идеей кого-нибудь найти? Ну, флаг тебе в руки. Если хочется – почему бы и нет? Ее девичья фамилия – Лисицына, жили они на Шестой Советской.
– А у дедушки были братья или сестры? А у мамы? У отца? – Наташа решила выяснить все сразу и до конца.
– Твой дед был единственным ребенком в семье. Отец тоже. А что касается твоей мамы… – Ольга Ивановна вздохнула, налила себе еще немного чая. – Да, у нее была сестра. Но где она сейчас, не знаю…
* * *
Даже утром, придя на работу, Наташа никак не могла избавиться от одолевших ее мыслей.
Старшая сестра ее мамы, оказывается, была замужем за диссидентом. Да, в детстве Наташа слышала это слово, но никогда не пыталась вникнуть в его смысл. Тем более что произносили его всегда трагическим полушепотом, оглядываясь… то есть для детских ушей оно не предназначалось. А поскольку Наташа никогда не страдала особым интересом к словам как таковым, то и не знала, что это за зверь такой – диссидент. А после смерти родителей ей и вовсе стало не до слов.
Вот если бы, в те годы кто-то упомянул, что это умное слово напрямую связано с родной тетушкой Наташи… но нет. Маминой сестры словно бы вообще не существовало на свете. Потому что она вышла замуж за противника государственного строя и доигралась до того, что ее вместе с мужем выставили за пределы Советского Союза как врагов народа. Но сначала она сидела в тюрьме. И это в семье Лозановых считалось чудовищным позором. Хуже того – это было опасно. Для всех родственников преступницы.
Из Советского Союза Наташина тетушка уехала во Францию, но Ольга Ивановна сомневалась в том, чтобы она там и осталась. Скорее перебрались с мужем в какую-то другую страну. Во всяком случае, французского языка Нина не знала, насколько то было известно Ольге Ивановне, а знали они с мужем английский и польский. Но вряд ли стоило искать их в Польше, хотя в роду Ильи Тосканова и имелись поляки…..
Все это обрушилось на Наташу как гром среди ясного неба. И ей трудно было думать о чем-то другом. Но, в конце концов, она сумела сосредоточиться на работе – после того как поймала осторожный взгляд Элизы Никаноровны. Да уж, вряд ли главному бухгалтеру могло понравиться то, что Наташа грезила наяву, воображая, как она отыщет не меньше десятка близких родственников. … впрочем. Элиза не знала, о чем мечтает ее заместитель. На работе Наташа ни словом не обмолвилась о своих открытиях.
Неделя прошла как во сне. Наташа не имела ни малейшего представления о том, как начать розыск. Куда пойти? В какой-нибудь архив? А в какой? И где эти архивы находятся? И что она должна там спросить?
Вечером в пятницу в очередной раз позвонил настойчивый сосед Валерий, и Наташа неожиданно для себя самой вдруг спросила у него:
– Валера, а ты не знаешь, как можно найти человека, уехавшего из страны много лет назад?
– Элементарно, – весело ответил сосед, чем-то звякнув о телефонную трубку. – Через Интернет. А, у тебя же нет компьютера. Ну, на работе можешь этим заняться.
– На работе не могу, – сказала Наташа. – Да и не умею я, никогда в этом самом Интернете не паслась.
– Ну, давай я узнаю. Кто тебе нужен?
Наташе не слишком хотелось просить Валерия об одолжении. Наверняка ведь потом начнет напрашиваться в гости с удвоенной силой… но жажда отыскать родного человека пересилила.
– Это сестра моей покойной мамы. Нина Николаевна Сазонова. И ее муж Илья Тосканов, только я не знаю его отчества…
– Если речь о западных странах – отчество ни к чему, – вставил Валерий. – Они там себя такими излишествами не обременяют.
– Вот и хорошо. Они уехали… то есть не сами уехали, их выставили из Советского Союза, а в каком году – не знаю. Не спросила. Они были диссидентами.
– О! – воскликнул Валерий. – Ну, таких найти – раз плюнуть. В какую страну они первоначально выехали, знаешь?
– Во Францию.
– Отлично. Завтра получишь все данные. Клянусь! Но с условием – я их тебе принесу лично, на блюдечке с золотым ободком. А ты меня угостишь чаем. Договорились?
– Я не знаю… – сразу замялась Наташа. – Завтра я, наверное, буду занята. А что, по телефону ты не можешь сказать?
– Наташенька, – вдруг очень серьезно произнес Валерий, – я, конечно, могу, но почему ты меня так боишься? Я не кусаюсь, честное слово!
– Никого я не боюсь! – обиделась Наташа. – Ладно, приходи. А в какое время?
– Ну, например, в два. Можно?
– Хорошо.
Но Наташу все, же пугал почему-то визит соседа. И она, позвонив Алле и рассказав ей во всех подробностях о новостях, попросила подругу прийти днем, чтобы не оставаться наедине с молодым красавцем Валерием. Алла прониклась переживаниями Наташи и, быстро переговорив с мужем, через минуту вернулась к телефону и сообщила:
– Приду. У Петеньки завтра днем как раз деловая встреча… вечно он по субботам работает! Ну, на этот раз даже кстати получилось. Жди к часу.
И вот наступила суббота. Наташа ужасно волновалась с самого утра. Она не слишком поверила словам соседа о том, что найти родственников, высланных из старого мира неизвестно в каком году, так уж просто. Но… кто знает?
Алла, как обычно, ворвалась в квартиру стремительно и шумно, с букетом гербер и почему-то со здоровенным игрушечным крокодилом – мягким и необыкновенно симпатичным.
– Алла! Это ты кому купила? – удивилась Наташа, глядя на крокодила.
– Тебе! – торжественно сообщила подруга.
– Зачем? – вытаращила глаза Наташа.
– Чтобы он навязчивых поклонников пугал!
Наташа рассмеялась, Алла с удовольствием ее поддержала. И тут же спросила:
– А ты уже подумала о том, как будешь отмечать день рождения?
– Никак! – твердо сказала Наташа. – Не собираюсь вообще. Незачем.
– Не выйдет! – так же твердо ответила Алла. – Имей в виду, мы с Петенькой придем к тебе в гости. Двадцать восьмого. Как хочешь, так и выкручивайся.
Они еще немножко поспорили на эту тему, одновременно занимаясь приготовлением кофе. А потом в дверь позвонили.
– Я сама открою! – сказала Алла и умчалась с кухни в прихожую.
Конечно же, Валерий явился с очередной корзиной цветов и с огромным тортом; ничего другого Наташа и не ожидала. Но как, же он был разочарован, обнаружив, что соседка не одна! У него даже лицо вытянулось. Алла проводила его в гостиную, усадила в старое кресло, цветы поставила на то самое место, куда обычно ставила их Наташа, – на пол у окна, – а торт водрузила на журнальный столик.
– Ну, выяснил что-нибудь? – сурово спросила она.
– Да, – покорно кивнул Валерий, смирившийся с неудачей. – Нашел.
– Значит, сейчас объявишь.
Через минуту вся компания уже сидела вокруг торта, и Наташа разливала кофе, боясь даже посмотреть на Валерия. Ей почему-то было страшно услышать приятную новость: ее тетушка нашлась… Но это ведь не значило, что Нина Николаевна захочет познакомиться с российской родней…
– Ну? – спросила, наконец, Алла, видя, что Наташа сама не собирается заводить разговор на волнующую ее тему.
– Они живут в Польше, – с готовностью начал доклад Валерий, положив на стол лист бумаги с распечаткой всех сведений. – В городе Санок. Это в Восточных Карпатах. И, между прочим, ищут через Интернет своих российских родственников. С чем вас и поздравляю.
– Карпаты! – ахнула Наташа. – С ума сойти!
– Это не там, где граф Дракула жил? – деловито поинтересовалась Алла, водружая на тарелку Валерия гигантский ломоть торта.
– Эй, зачем так много? – испугался сосед.
– Ничего, ты и сам немаленький, – отмахнулась Алла. – Значит, ищут? Отлично. Наташа, ты должна сегодня же отправить им письмо по электронной почте.
– Я лучше обычное напишу, – тихо сказала Наташа. – И не сегодня. Подумать надо сначала… они ведь не меня ищут, а маму или бабушку. И кстати, мне не совсем понятно… ведь тетя Нина прекрасно знает этот адрес. Они уехали, когда мама с отцом были уже женаты и жили здесь. Почему просто не написать? Почему Интернет?
– Ищут они любых родственников, – сказал Валерий. – Это особо подчеркнуто. И они писали. Об этом тоже говорится в сообщении.
– Значит, письмо просто не дошло, – решила Алла. – Так бывает. А они подумали, что вы куда-то переехали. Вот и все!
Вот и все…
Наташа покачала головой. Надо же, как все просто… И почему у других людей все в жизни так просто, понятно, легко, а у нее – обязательно трудности, сложности, трагедии? Наверное, много дурного совершила она в своих прошлых существованиях…
Ей хотелось прямо сейчас выставить Валерия и обсудить все с Аллой, но это было бы невежливо. Человек так старался ей помочь… В общем, застольная беседа тянулась еще часа полтора, но Наташа в основном помалкивала, а говорили Валерий и Алла. Наконец сосед почувствовал, что пора и честь знать, и откланялся.
А потом и Алла вихрем умчалась к своему Петеньке, и Наташа снова осталась одна.
