Текст книги "Рассветная мечта"
Автор книги: Татьяна Голубева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 17 страниц)
Глава 7
Задача вдруг решилась сама собой, и Наташа даже засмеялась от радости. Еще раз внимательно просмотрев выполненное наконец домашнее задание, она сложила книги и тетради и для начала принялась изучать подарки Аллы. Сколько тут всего… какие деньги потрачены! Но почему-то теперь Наташу это не смущало. Она просто решила, что, когда станет зарабатывать побольше, тоже будет дарить Алле всякие красивые безделушки. Это нормально, так принято между подругами, и нечего на этом сосредоточиваться. Наташа успела уже понять, что из-за вечной нищеты начала страдать особой формой гордыни, той самой, что присуща была ее родителям. Мы бедные, но мы благородные, нам подачек не надо. Да ведь речь-то шла не о подачках, а о даре – от чистого, любящего сердца! А что Алла накупила все это именно от чистого сердца, на радостях, было сразу видно. Так что незачем надуваться как мышь на крупу.
Наташа с удовольствием разложила на столе в гостиной свалившееся на нее богатство. Набор для ванной в прозрачной упаковке с большим зеленым бантом: дорогое мыло, шампунь, соль для ванны, пена для ванны, четыре толстеньких тюбика крема – дневной, ночной, для рук, для ног. Прелесть. Просто прелесть. А это что? С ума сойти! Три баночки самой настоящей паюсной икры! А это?… Ну и ну! Набор кухонных полотенец, шесть штук, все с одинаковым орнаментом, но разноцветные… и какие сочные цвета! Темно-красный, густо-зеленый, шоколадный… немедленно их на кухню! Нет, потом, сначала нужно все рассмотреть. Так, а это и вовсе диво: туалетный набор! Две щетки для волос с резными костяными ручками, две расчески, частая и редкая, небольшое зеркало в резной оправе… Неужели это настоящая слоновая кость? Не может быть! Стопка круглых шоколадок в золотых обертках, прозрачная коробка марципана, изображавшего собой ягоды и фрукты (если бы на этикетке не было написано, что это именно марципан, Наташа ни за что бы не догадалась, что это за штуковина), и наконец – маленькая стальная сковорода. Почему сковорода? Сначала Наташу удивил этот предмет, но тут же она догадалась, в чем дело: Алла ведь рассказывала, что одним из любимых блюд ее обожаемого Петеньки были креветки, зажаренные как раз на такой вот сковородочке, и добавить туда чуть-чуть майорана, и самую капельку кайеннского перца, и обязательно на оливковом масле… Наверное, Алла решила научить Наташу готовить этот изыск. А почему бы и нет?
Повздыхав над подарками и насладившись их удивительным видом и запахом, Наташа надела самую старую футболку, протершиеся до дыр джинсы, вытащила из хозяйственного шкафа в коридоре стремянку – и взялась за антресоль.
Но, распахнув широкие дверцы, Наташа сначала просто растерялась. Перед ней встала плотно спрессованная стена, невесть из чего сложенная. Какой ужас… как же вытащить отсюда хоть что-нибудь, не вызвав катастрофического обвала? И кто утрамбовал все это с такой ужасающей плотностью? В последние четыре года на антресоль точно никто не поднимался… значит, папина работа. Бабушка прятала хлам в стенные шкафы в коридоре, и все эти накопления Наташа уже выбросила. А тут…
Наташа присмотрелась к стене хлама повнимательнее, поднялась на последнюю ступеньку стремянки и осторожно потянула на себя обувную коробку, вбитую, как кирпич, в общую массу наверху, под самым потолком. Коробка оказалась тяжелой, но с места, в конце концов, сдвинулась. Наташа, вздохнув, поставила ее на ступеньку лесенки и попыталась развязать узел стягивавшей картон разлохмаченной древней бечевки. Дудки, так просто ничего не выйдет. Еще раз вздохнув, Наташа спустилась вниз, коробку поставила на припасенный загодя табурет, принесла из кухни нож, вскрыла наконец коробку. И покачала головой, недоумевая. Зачем было прятать на антресоль вот это? Коробка была набита обрывками проводов, проволоки, какими-то бесформенными кусками пластмассы… Ну и ну!
Наташа поставила коробку на пол, поближе к входной двери. В следующей обувной коробке, извлеченной с верхней части мусорной стены, лежали просто-напросто обрывки старых тряпок. Видимо, предполагалось, что они когда-нибудь пригодятся на кухне – со стола вытирать. Эта коробка тоже оказалась у двери, а Наташа снова поднялась наверх.
И началось…
Дырявые доисторические кастрюли, заржавевший чугунный утюг, похоже, еще времен Гражданской войны, огромные кипы все тех же пожелтевших, пересохших газет, слипшиеся от старости в комья отцовские брюки и пиджаки, несколько альбомов с фотографиями, завернутых в потрескавшуюся клеенку… Альбомы-то здесь как очутились? Наташа удивилась не на шутку. За всеми событиями последних лет жизни она как-то совсем забыла, что давным-давно у них были альбомы с семейными фотографиями, да потом куда-то задевались. Кто их затолкал на антресоль? Почему?
Ободрав прилипшую к ледериновым переплетам клеенку, Наташа унесла альбомы на кухню, чтобы потом протереть как следует и пролистать. Что-то ее смутило и этой находке. Но, решив, что разберется с этим немного позже, Наташа вернулась к делу. Сначала вынесла на помойку то, что уже извлекла из грандиозного склада. Однако оставалось еще раз двадцать по столько, если не больше. Да, за один выходной с этим не справиться. Ладно, решила Наташа, еще несколько предметов – и на сегодня хватит. Не сбежит же весь этот хлам. Хотя, конечно, ей было неприятно ощущать над собственной головой невообразимое количество пыли и грязи. Ну, ничего не поделаешь. Придется потерпеть.
Вытащив несколько свертков с тряпками, четыре треснувших цветочных горшка с остатками земли и две ножки от невесть когда сгинувшего в небытие стула, Наташа совершила еще два путешествия на помойку – и на этом остановилась. Тем более что до следующих предметов со стремянки было уже не дотянуться, нужно было заползать на антресоль, а Наташе совсем этого не хотелось. Она настолько перепачкалась и пропылилась, что просто готова была заплакать от огорчения. А там, на столе в гостиной, лежал изящный флакон с солью для ванны… или лучше выбрать пену? Чтобы отмыться как следует.
Внимательно прочитав надписи на этикетках, Наташа действительно выбрала пену, хотя соль предназначалась для расслабления и успокоения и, пожалуй, оказалась бы в данный момент полезнее. Чтобы расслабиться, успокоиться и заснуть наконец и как следует отдохнуть перед началом трудной рабочей недели. Но из флакона с пеной сочился такой завлекательный аромат… Ничего, еще около месяца – и она окончит курсы и начнет работать по-настоящему… конечно, не сразу. Сначала стажировка. Освоение теории на практике. Она справится. Даже Алла так думает. А ведь она такая умная…
…Пена пахла ландышами и еще чем-то непонятным, незнакомым, но сладким и нежным, и Наташа, наслаждаясь теплой водой и ласковыми ароматами, задремала, сидя в ванне. И пригрезился ей прекрасный принц… в белом лимузине, с букетом белых роз в руках… Вот только почему-то у принца были глаза Вадимыча.
Наташа встряхнулась, засмеялась, выпустила из ванны пену, приняла душ – и, свежая и радостная, отправилась на кухню, чтобы выпить кофе, принесенного Аллой, и заняться старыми семейными альбомами. Но попутно отметила, какая у нее ободранная ванна. Мама чистила ее самыми дешевыми средствами, вместе с грязью устранявшими и эмаль. Надо будет потом вызвать специалистов, эмаль можно ведь нанести заново, ванна будет как новенькая…
Наташа аккуратно, тщательно протерла переплеты альбомов, но толстые картонные страницы все равно хранили в себе пыль и пахли затхлостью, и она твердо решила, что при первой же возможности купит сразу два пылесоса. Один большой – для квартиры, а второй – маленький, на аккумуляторах, чтобы чистить вот такие предметы. Да и вообще вещь удобная и полезная. Она недавно видела в рекламе. Наверняка у Аллы есть что-нибудь в таком роде. Но и это – потом.
И вот она открыла первый альбом. Черно-белые фотоснимки, насмерть приклеенные к картону силикатным клеем, пожелтели, покрылись ржавыми пятнами, рассмотреть их было трудно, однако можно было не сомневаться в том, что на этих фотографиях была изображена сама Наташа. Снимал явно совсем неопытный любитель, младенец застревал то в нижнем углу кадра, то где-то сбоку, но, конечно же, дело было не в этом. Главное – альбом повествовал о Наташиной жизни с самых первых ее дней. И под каждым снимком была дата, выцветшие чернила едва различались на сером картоне листов. Вот Наташа – голенький младенец, беззубо улыбающийся в объектив. Вот Наташа в смешном пышном чепчике и распашонке, мусолит погремушку. Вот Наташа ползет к уродливому плюшевому медведю. «Надо же, – мимоходом подумала девушка, – какие тогда страшные игрушки были, не то, что сейчас. Идешь мимо витрины детского магазина – душа радуется». А вот Наташа уже уверенно топает, держась за мамину руку, правда, мама в кадр не вошла, виден только подол ее цветастого платья. Кто же это фотографировал, вот интересно… надо у Ольги Ивановны спросить. Она наверняка знает. Она все знает об их семье, до последней мелочи. Бабушка тайн от подруги не имела.
Однако на пятилетием возрасте летопись внезапно оборвалась. В альбоме оставалось еще много чистых листов… и тут Наташа вспомнила, как когда-то задала маме вопрос: а почему ее больше никто не фотографирует? Мама тогда начала что-то объяснять насчет папиного друга, который и делал фотографии, а потом уехал, но быстро сменила тему. А спустя какое-то время этот альбом куда-то задевался, что было в их доме явлением совершенно естественным, и остались только два альбома – со снимками эпохи бабушкиной молодости да отцовских студенческих лет. И все. Но теперь-то перед Наташей лежали целых шесть альбомов! Интересно…
Наташа заглянула под следующий переплет – ага, туг все знакомое. Бабушка на комсомольских стройках, Ольга Ивановна и куча незнакомых людей, одетых в странные широкие штаны, бесформенные рубахи, вообще каких-то других, непохожих на современных, а за их спинами – разнообразные металлические конструкции, наводящие тоску. Так, а тут что? Ага, это как раз юность папы. Тоже все привычное с детства.
Наташа придвинула к себе те три альбома, что таили нечто ей неведомое. И почему-то ее охватило волнение, даже легкий страх; неужели она боялась узнать что-то новое о собственной семье? С чего бы это?
Однако ничего страшного в альбомах не обнаружилось. Самые обычные фотографии. Коллектив маминого НИИ в день какого-то особого события – все сидят перед фотокамерой стройными рядами, с напряженными лицами и вытаращенными глазами. Мама слева, в среднем ряду. Какая она красивая… только прическа уж очень старомодная. Ну, тогда все так причесывались, бедняжки. Мелкие завитки химической завивки делали женщин на коллективных снимках похожими на стадо баранов. Светленькие и темненькие. Вот и вся разница. Так, а тут ее родители на природе, и тоже с коллективом, только это папин институт. Похоже, Павловский парк. Неплохо устроились, на травке, под высокими старыми деревьями… Но детей тут нет. Значит, был выезд только для взрослых. А вот и пикник с детишками. Тоже в парке. Но Наташа почти не видна, спряталась за чьими-то широкими плечами. А вот зима, мама в старом пальто с облезлым воротником из черно-бурой лисицы – во дворе их дома, замахивается на фотографа, собирается запустить в него снежком…
Но тут Наташа почувствовала, насколько она устала. И, оставив альбомы на кухонном столе, вымыла чашку и отправилась спать.
* * *
В понедельник все вернулось в прежнюю колею – днем работа, вечером учеба. Но теперь по выходным Наташе звонила не только Ольга Ивановна, а еще и Алла, с нетерпением ожидавшая окончания подругой курсов, но прекрасно понимавшая, что пока Наташе не до забав. Алла всегда была человеком, ценящим и свое время, и чужое, а чужое в особенности. Тем более, что Наташа успешно осваивала науку, с точки зрения Аллы, совершенно непостижимую – бухгалтерию. Это вам не жук начихал! Это цифры, это деньги, это огромная ответственность! А заодно и приличная зарплата, что тоже немаловажно. Алла искренне сочувствовала подруге, живущей так скромно, однако в ее сочувствии не было обидной жалости, нет. Алла действительно была человеком умным. Несмотря на молодость, она прекрасно понимала, что такое жизнь, и знала, что далеко не всегда все зависит от наших желаний и даже усилий. Да и в Египте она навидалась всякого. Такая нищета в России никому и во сне не приснится. Так что пока Алла просто предвкушала радости будущего общения со школьной подругой.
Наташа тоже – пожалуй, впервые в жизни – жаждала общества ровесницы. Но дело прежде всего. И как ни хотелось ей провести еще вечерок с Аллой за чаем с пирожными, она не позволяла себе отвлекаться и расслабляться. Иногда Наташу саму удивляли собственные твердость и настойчивость. Ну да, конечно, ей с детства повторяли, что начатое нужно обязательно доводить до конца и если обещал – ; сделай… но при этом ее отец и мама сами преспокойно бросали любое дело на полдороге, увлекшись обсуждением очередной гениальном цитаты из очередного гениального классика. В результате им удалось привить дочери такую неприязнь к классической литературе, о какой они и не подозревали. Наташу мутило от одного только имени господина Тургенева. А заодно и Чехова. А заодно и Куприна. И так далее. Но, разумеется, Наташа и виду не подавала, не желая огорчать родителей. Зато теперь она будет читать совсем другие книги. Те, которые читают все вокруг и к которым ее образованные папа и мама относились с нескрываемым презрением. Как и к сериалам. Но Наташа прочла уже несколько романов Марининой, и ей они очень понравились. Очень. В них говорилось о жизни, настоящей, хотя и наполненной иной раз довольно странными событиями. Немножко неестественными. Ну, есть ведь и другие авторы. Их книги Наташа тоже скоро прочитает. Как только освоит новую профессию.
А осваивать эту профессию Наташе с каждым днем становилось все интереснее. Тем более что обе дамы в бухгалтерии фирмы Вадимыча с готовностью отвечали на ее вопросы, помогали разобраться в особенно трудных задачах и вообще относились к Наташе как две любящие тетушки. Главный бухгалтер Элиза Никаноровна считала Наташу девочкой очень способной и пророчила ей большое будущее.
– Ты, Наташенька, через пару лет таким специалистом станешь, каких поискать! – обещала она. – Тебя в любой фирме на руках носить будут! И вообще надо тебе потом в институт поступать. Окончишь вечернее на экономическом, сможешь даже в банк устроиться.
– Ох, ну что вы говорите, Элиза Никаноровна! – ужасалась Наташа. – Какой институт! Какой банк! Я и не думаю ни о чем таком.
– Вот и напрасно, – строго выговаривала ей главный бухгалтер. – К чему хорошим мозгам зря пропадать?
Правда, такие разговоры случались очень редко. В фирме Вадимыча в рабочее время полагалось работать, а не предаваться пустым фантазиям. Даже если это были фантазии на деловые темы.
А время шло, до окончания курсов оставалась всего неделя…
Глава 8
Наташа стояла у окна кухни, глядя в глухую стену напротив и не видя ее. В рассеянном волшебном свете воскресного вечера она созерцала все то, что произошло за последние два дня. Сезон белых ночей еще не закончился, хотя в этом году Наташа их почти не заметила. Нo, теперь, теперь…
В субботу днем к Наташе в гости внезапно явилась Ольга Ивановна, что было само по себе удивительно, поскольку она ни разу не приходила после смерти бабушки. Но еще удивительнее оказалось то, что бабушкина комсомольская подруга даже не позвонила предварительно по телефону, а просто возникла перед ободранной дверью квартиры с одинокой гвоздикой шабо в руке и пакетом теплых пышек.
– Здравствуй, деточка, – спокойно сказала она, не обращая внимания на ошеломленное выражение лица Наташи. – Я вот решила к тебе заглянуть на минутку, поздравить с окончанием курсов. Надеюсь, ты не против?
– Он, что вы, тетя Оля! – спохватилась Наташа. – Я так рада! Давно вас не видела, соскучилась.
Ольга Ивановна отправилась прямиком в кухню, по-хозяйски водрузила на плиту чайник, достала из шкафа тарелку для пышек, нашла высокий стакан для гвоздики и попутно прицельно оглядела все вокруг, отметив и выстиранные занавески, и отмытую плиту, и чистый буфет, и новую голубую клеенку на столе, – и что-то необычное появилось в вечно безмятежном выражении ее светлых голубых глаз. А Наташа почему-то подумала о том, что она сама ни разу в жизни не была в гостях у Ольги Ивановны, да и бабушка вроде бы заходила к ней нечасто. Почему? Впрочем, не все ли равно?
Они устроились за кухонным столом и принялись за чайное дело. Ольга Ивановна считала, что чай пить нужно не спеша, основательно, наслаждаясь при этом хорошей беседой. Наташа ничего не имела против. У нее был первый по-настоящему свободный день за три месяца, ей не нужно было решать задачи и заучивать очередную порцию правил. Почему бы и не отдохнуть перед началом новой жизни? С понедельника ей предстояло окончательно утвердиться за третьим столом в бухгалтерии. «А кто же убирать будет, – подумала вдруг Наташа, протягивая руку за пышкой, – а что, если Вадимыч до понедельника не найдет никого?…»
Но выяснилось, что именно эта проблема и интересовала Ольгу Ивановну в первую очередь. Только исходя из ее собственных интересов. Когда было покончено с первой чашкой чая и тема удивительно хорошей погоды и волшебства белых ночей оказалась исчерпанной, Ольга Ивановна осторожно поинтересовалась:
– Деточка, ты ведь теперь переходишь на новую должность, я правильно поняла?
– Да, тетя Оля, – кивнула Наташа, беря вторую пышку и с наслаждением представляя, как она вот сейчас откусит от нее сразу половину. – Да, буду учиться дальше. Уже на практике. Смотришь, через годик-другой настоящим бухгалтером стану.
– Ты им станешь гораздо раньше, – уверенно возразила Ольга Ивановна. – Ты девочка умная. А… а на твое прежнее место уже взяли кого-то?
– Вроде бы нет, – ответила Наташа, не понимая, почему это может волновать Ольгу Ивановну. – Да ведь это не проблема. За четыре тысячи в месяц работники найдутся.
– Вот именно, – кивнула Ольга Ивановна. – Я не помню, говорила ли я тебе… я ведь тоже сейчас работаю уборщицей, но мне платят всего полторы тысячи в месяц. Конечно, вместе с пенсией получается вполне достойно, однако… у старых людей так много желаний'. Знаешь, хочется осуществить то, что не удалось в. молодости.
– Ой… – Такой поворот темы оказался для Наташи полной неожиданностью. Почему-то она считала, что тетя Оля уже слишком старая и работать не может. Как будто забыла, как она ухаживала за бабушкой… – Я не знаю, а вдруг уже взяли кого-то? – разволновалась она.
– Только не надо вот этих переживаний! – строго сказала Ольга Ивановна. – Все, что мне нужно. – это адрес твоей фирмы. Я приду в понедельник пораньше. Когда твой шеф является?
– Около девяти.
– Вот и прекрасно. Я сама с ним поговорю, предложу свои услуги, а уж что из этого выйдет – зачем гадать? Что будет, то будет. У вас большое помещение?
– Семь комнат и коридоры. Да еще моя конурка, где всякие щетки, тряпки и пылесосы… и кухня, там курьер чай заваривает и холодильник стоит на всякий случай. Ну, иногда Вадимыч устраивает для сотрудников фуршеты… в общем, не очень много. Но надо целый день там быть. А зал, где продают компьютеры, – он на первом этаже, это другое ведомство. Там свой штат.
– Ну, за такие-то деньги я готова и допоздна оставаться, – усмехнулась Ольга Ивановна. – Там ведь еще и обед бесплатный?
– Просто чай с пирожками… но пирожки большущие. Пироги! И всегда горячие.
За такие деньги… Наташа вполне понимала старушку. Теперь, когда ей не нужно было содержать больную бабушку, зарплаты ей более чем хватало, особенно если учесть, что потребности Наташи были совсем невелики. Вот даже новую клеенку купила на кухонный стол. И конечно, оделась прилично. И еще приобрела недавно комплект постельного белья – очень нарядный, в голубых колокольчиках. Простынка, пододеяльник, две наволочки… Да, зарплату Вадимыч платит хорошую, как ни посмотри, но теперь-то она будет получать больше! Бухгалтер-стажер. Безупречный секретарь Нина уже шепнула Наташе по секрету, что Вадимыч передал в бухгалтерию распоряжение: с понедельника оклад Наташи вырастал на целых две тысячи! Просто представить трудно… и куда только можно потратить шесть тысяч? К тому же Нина намекнула, что это только начало. Наташа и сама знала, что главный бухгалтер получает ежемесячно такую сумму, которую и выговорить страшно. Но ведь Наташа будет всего лишь стажером…
А Ольга Ивановна уже заговорила о другом. Еще раз внимательно посмотрев на отмытый буфет со сверкающими стеклами, она спросила:
– Что, решила порядок в доме навести?
Наташа почему-то смутилась. Как будто она предала память родных, решив начать новую жизнь.
– Ну да, – промямлила она. – Как-то у нас всегда было… не очень уютно. Да к тому же в последнее время…
– А почему ты как будто оправдываешься? – удивилась Ольга Ивановна. – Я лично сто тысяч раз говорила и Натали, и твоей матери, что жить в таком свинарнике просто неприлично. Однако им вечно было не до чистоты. Ну, Лидочка заразилась от мужа всей этой наукой, я понимаю. Но Натали? Прежде у нее в доме был порядок. Я имею в виду, когда был жив ее муж.
– Ну, этого я не знаю, – развела руками Наташа.
И в самом деле, дед ведь умер еще до ее рождения.
– Конечно, не знаешь, – согласилась Ольга Ивановна. – Но после его смерти Натали как-то ужасно опустилась. И пошла на поводу у сына. Я никогда не понимала, откуда у советской интеллигенции взялась эта странная мода на опрощение. И почему опрощение обязательно означает неопрятность в доме? Нет, не понимала и не понимаю.
Опрощение?… И в самом деле. Наташа вдруг вспомнила почти забытое слово, часто звучавшее из уст ее родителей. Но она была тогда слишком молода и совершенно не задумывалась о его смысле. Просто привыкла к тому, что кто-то то и дело повторяет: «Жить надо проще! Незачем выставлять напоказ свой интеллект! Неприлично хвастаться своим умом!»
Но при чем тут грязь и беспорядок?
– Тетя Оля, я чего-то не понимаю, – пожаловалась Наташа. – Папа с мамой были такими умными людьми, но почему же они не сумели приспособиться ко всей этой новой жизни? Я, конечно, нс знаю, как было прежде, я родилась в восемьдесят четвертом… по ведь другие справились, верно?
– Другие справились, – кивнула Ольга Ивановна. – Но сколько их, этих других, ты знаешь?
– Нет, конечно, – пожала плечами Наташа. – Откуда мне знать? По телевизору только нищих пенсионеров показывают. Да ведь мои-то родители были довольно-таки молодыми.
– Души у них были старые, – непонятно сказала Ольга Ивановна. – А это самое страшное. Ладно, что уж теперь вздыхать? Ушел поезд. Так вот, деточка, приспособились как раз очень немногие. Во всяком случае, сразу, в первые годы перемен. А очень большое количество людей… ну, они просто сломались. И отказались от борьбы за жизнь. Просто пустились по течению. Но воображали себя при этом незаслуженно обиженными, почему-то полагали, что им кто-то обязан что-то дать, обеспечить достойную жизнь… Понимаешь? Не заработать хотели эту жизнь, а получить просто так, ни за что. Многие дошли до крайности, как твой отец. Спились, проще говоря… В общем, не хотели люди никаких перемен, хотели жить по-прежнему, как привыкли.
Они еще долго говорили о прошлом, которого Наташа не знала, и Ольга Ивановна пыталась объяснить девушке, что люди, которые всю жизнь жили под жестким давлением и привыкли выполнять приказы, не задумываясь об их сути и последствиях, просто не умели сами решать свои пролемы. Зато очень любили командовать в семье, компенсируя таким образом собственную несостоятельность. Ну, это Наташе было хорошо знакомо, Мама иной раз бывала самым настоящим генералом в юбке. Да и бабушка от нее не отставала. А папа помалкивал… И все они завидовали. Завидовали тем, кто жил лучше. Потому что те, у кого появились деньги, больше не скрывали этого, не делали вид, что они такие же нищие, как все вокруг, – наоборот, гордились и даже глупо хвастались.
Наташа вздохнула, отвернулась от окна и критическим взглядом изучила свою гостиную. Н-да, надо принимать меры. И начинать с ремонта. Когда в их квартире в последний раз был ремонт? Наташа прекрасно помнила, что эта тема регулярно возникала в разговорах родителей – давным-давно, еще до того, как папа начал пить. Мама вдруг ни с того ни с сего заявляла категорическим тоном:
– Так, хватит этого бардака! Нужно делать ремонт. Просто ужас, в каком состоянии у нас квартира!
И разгоралось обсуждение. С чего начинать – с пола или с потолка? Сколько метров обоев потребуется для стен? Нужно ли отделывать кухню кафелем, или можно обойтись без него? В ванной кафель необходим, это понятно. Там уже давным-давно не только краска облупилась, но и штукатурка сыплется по углам. И за какую из комнат браться в первую очередь – за спальню или за гостиную? Скорее за спальню, чтобы потом не таскать грязь через чистое помещение. Или лучше начать с кухни? Или с ванной?…
А потом все это затихало само собой на три-четыре месяца, а потом следовал очередной всплеск ремонтных идей… и в результате ничего так и не было сделано.
Наташа вздохнула, покачала головой. Работы тут и в самом деле невпроворот. Но не оставлять же все как есть. Просто стыдно. То ли дело у Аллы…
Как только Ольга Ивановна ушла, раздался телефонный звонок. Наташа радостно сняла трубку. Кроме Аллы, звонить было некому.
– Завтра мы с Петенькой приглашаем тебя на обед, – категорическим тоном заявила Алла, забыв даже поздороваться. – В честь окончания великого учебного процесса. И не вздумай отказываться!
Какое там отказываться! Наташа, растревоженная разговором с Ольгой Ивановной, ухватилась за приглашение, как за спасательный круг.
– Да ведь я даже не знаю, где ты теперь живешь, – засмеялась она. – То есть сначала здравствуй, добрый день!
– Добрый день, здравствуй! – хихикнула Алла. – А все там же. То есть не совсем там, конечно. Рядом. Представляешь, Петенька купил две маленькие квартиры на той же площадке и сделал из них одну. В общем, приедешь по старому адресу, только звони не в правую дверь, а в левую! Днем, часа в два, тебя устроит? Или у тебя уже есть какие-то планы? Тогда перенесем, чтобы тебе удобно было.
Наташа мысленно ахнула. Надо же… мало того, что устраивают обед в ее честь, так еще и хлопочут, чтобы ей удобно было! Нет, это не люди, а чудеса какие-то.
Никаких планов у меня нет, – заверила она подругу. До понедельника я совершенно свободна. Как Винни-Пух. То есть как Пятачок.
– «Куда идем мы с Пятачком – большой-большой секрет!» – со смехом продекламировала Алла. – Только я на Винни-Пуха не потяну. Это скорее для Петеньки роль. Кстати, познакомитесь. Увидишь наконец, что у меня за муж. Только не помирай от зависти!
– Помру обязательно, – пообещала Наташа.
Они еще немного поболтали о том, о сем, и Наташа взялась за расчистку ванной комнаты. Собственно, всякий хлам она давно выбросила, теперь ей предстояло выгрести из углов осыпавшуюся штукатурку… Нет, сначала нужно было сбить со стен то, что грозило вот-вот обвалиться.
Плотно повязав голову старой бабушкиной косынкой, чуть ли не с комсомольских еще времен (и попутно решив, что выбросит этот лоскуток вместе с сегодняшним мусором), Наташа взялась за очередную порцию грязной работы. А заодно вспоминала то, что выносила на помойку с антресоли – сотни разнообразных крышек для банок и от бутылок, мотки растрепанных бечевок, стопки серебряных бумажек от шоколада, горы смятых, грязных и рваных полиэтиленовых пакетов, станиолевые пакетики из-под чая… А сколько там было сношенной обуви! Нашлись даже Наташины ботиночки, которые она носила, наверное, когда ей было года два или три, не больше. Наташа ужасалась при виде всего этого. Но потом она нашла нечто такое, что удивило ее не на шутку. Она извлекла на свет сначала старый фотоаппарат «Зенит» в грубом кожаном футляре, а потом и складной фотоувеличитель в коричневом жестком чемоданчике. Далее последовали черный бачок для проявки фотопленок, ванночки, фонарь с разбитым красным стеклом, специальный резак, несколько пакетов с фотобумагой… Что же получается? Похоже, когда-то отец сам занимался фотографией? Но почему, же он забросил это дело? Все это было слишком непонятно. Решив, что разберется с загадкой позже, Наташа сложила все фотопринадлежности в стенной шкаф в коридоре, да и забыла о них. И только теперь, разгребая грязь в ванной комнате, вспомнила. Но тут, же решила, что нет смысла ломать голову понапрасну. Если кому-то и известна история папиного увлечения, так это Ольге Ивановне. Вот у нее и надо будет спросить. Только не сию минуту. Сейчас она лучше подумает о том, что купить завтра в подарок Алле. Хотя обед-то в честь окончания курсов Наташей… Ну, это как раз не важно. Она ведь в первый раз пойдет в гости к замужней подруге. Цветы. Разумеется, только цветы и ничего больше. Глупо было бы прямо сейчас покупать для Аллы какие-нибудь безделушки, Наташа ведь не знает, какой там дом, что будет выглядеть прилично в качестве подарка.
С самого утра в воскресенье Наташа пребывала в волнении. Когда она вообще в последний раз ходила в гости? Еще в школьные годы и далеко не в выпускном классе. Да, она училась тогда в седьмом. Алла пригласила ее на день рождения. Незадолго до того, как умер Наташин отец. Она и после пыталась приглашать подругу, но Наташа тогда замкнулась, отказывалась от встреч. А потом умерла мама…
Только теперь Наташа поняла, что Алла всегда любила ее и хотела ей помочь. И помнила ее все эти годы, и ждала, когда же Наташа наконец справится со своими бедами и начнет искать друзей. Ведь она позвонила Наташе сразу, едва явившись из-за границы, позвонила, хотя у нее давно уже была совсем другая жизнь, и муж, и обеспеченность.
На глазах Наташи выступили слезы, в носу защипало. Какая же она дура! Не умела ценить настоящею друга, пряталась от всех, ушла в свои несчастья… Да, конечно, ей было тяжело, но это не значит, что нужно отталкивать людей, которые стремятся прийти на помощь. Ох, до чего же она глупо себя вела!
Пересчитав оставшиеся до зарплаты деньги и проверив кухонные запасы, Наташа решила не скупиться. И, отправившись на Васильевский остров, где жила Алла, купила по дороге пять огромных белых роз…
…Улыбнувшись при этом воспоминании, Наташа пошла в спальню. Поздно уже, пора и на покой. Завтра начинается новая жизнь… И может быть, со временем у Наташи все будет так же хорошо, как у Аллы.
Но сон не шел. Снова и снова в уме Наташи мелькали картины визита к школьной подруге…
