Текст книги "Рассветная мечта"

Автор книги: Татьяна Голубева

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 17 страниц)

Глава 25

– Нет, нет и нет! – твердо прогудела в трубку Алла. – На этот раз номер не пройдет! Ты будешь выглядеть как супермодель! И не пытайся спорить!

– Но, Алла… – пискнула было Наташа, однако тут же умолкла. Да почему бы и нет в конце концов? Ну, на модель, она, возможно, и не потянет, однако пора уже научиться быть как все.

– Значит, так, – продолжила Алла, как бы даже и не услышав робкой попытки возразить. – Выходные у нас перенесли, верно? Значит, у тебя в фирме сабантуй будет когда?

– Не сабантуй, просто… ну, шестого, в субботу.

– Отлично. У нас еще три дня в запасе. Завтра вечером я к тебе приеду, Петенька уже в курсе, разрешил.

– Ой, Алла, что-то слишком много праздников получается. Я еще после дня рождения в себя не пришла…

– День рождения был вчера. А завтра ты начнешь готовиться к Восьмому марта.

Хотя Наташа до сих пор не посвятила подругу в свою главную тайну, Алла давным-давно догадалась, что Наташа влюблена в кого-то на работе. И, судя по всему, предмет ее воздыханий то ли не отвечал ей взаимностью, то ли был просто-напросто женат. Однако Алла, хотя и относилась к браку очень серьезно, тем не менее, слишком хорошо понимала: не каждый брак бывает удачен. А потому оставалась надежда… особенно если учесть корзину с изумительным подсолнухом, оставленную под дверью Наташи первого марта. Это явно была не Валеркина рука. Он бы до такого изыска в жизни не додумался. Композиция корзины говорила о большом вкусе не только дизайнеров цветочного салона, но и заказчика, В первую очередь заказчика… А значит, надо постараться, чтобы Наташа этим вкусам соответствовала. Хотя она, конечно, даже в самых затрапезных джинсах хороша.

Когда на следующий день Наташа вернулась с работы, Алла уже ждала ее у подъезда.

– Ой, Аллочка, – испугалась Наташа, – зачем же ты так рано пришла? Замерзла?

– Не успела, – коротко ответила подруга. – Вперед, вперед! Труба зовет!

Они со смехом поднялись наверх, вошли в квартиру, и Алла тут же заявила:

– Начинаем с прически.

– А… а что с моей прической не так? – испугалась Наташа, снимая простенький вязаный берег и глядя на себя в зеркало, с недавних пор появившееся в прихожей.

– Все не так! – сообщила Алла. – Ты думаешь. завязать волосы в хвостик – значит причесаться?

– А что, нет?

– Разумеется, нет. Волосы исчезают. Их не видно Лицо теряется. Ему нужна рама.

– Ну, ты совсем как Лидия Кирилловна заговорила! – улыбнулась Наташа.

– А, это твоя оперная дива? Она совершенно права! Уж кто-кто, а актеры в таких вещах отлично разбираются. В общем, тебе нужна элегантная стрижка. Конечно, надо бы тебя к моему визажисту сводить, но не успеваем. К нему нужно записываться минимум за неделю, а уж перед праздниками и вовсе за три. Ничего, для начала я тебя сама подстригу. Зачем-то я же заканчивала курсы парикмахеров!

– Похоже, ты умеешь все на свете! – всплеснула руками Наташа. – Я тоже хочу!

– Научишься, – пообещала подруга. – Давай усаживайся.

В процессе разговора девушки уже успели раздеться и добраться до кухни.

– Может, сначала кофейку выпьем? – робко предложила Наташа. – Я вообще-то проголодалась уже…

– Ой, извини! – спохватилась Алла. – Я совсем забыла, что ты после тяжкого трудового дня. Только быстро!

Вскоре чашки и тарелки были убраны с кухонного стола, и на их место Алла поставила зеркало, принесенное из ванной комнаты. Его пришлось подпереть парой кастрюль, но мастера-стилиста это ничуть не смутило. На плечах Наташи разместилась старая простынка, заменившая собой пеньюар. И началось священнодействие…

Наташа молча наблюдала в зеркале за движением рук Аллы. Мышиные волосы как будто ожили, заволновались, радостно подчиняясь расческе и ножницам. Обрезанные излишки мягко, бесшумно упали на пол.

– Ой, ты хочешь совсем коротко меня постричь? – испугалась Наташа.

– Ни в коем случае, – сквозь зубы процедила Алла, сосредоточенная на работе. – Ни в коем случае… до плеч, ровно до плеч, ни сантиметром длиннее, ни миллиметром короче… и плавная линия впереди, и прямой пробор, и никаких челок, вообще ничего лишнего… хватит скрывать свою красоту, больше я тебе этого не позволю.

– Ты какую-то ерунду говоришь. Если бы я была красивой, за мной уже в школе мальчики бы ухаживали, – возразила Наташа.

Алла несколько мгновений смотрела на подругу во все глаза, а потом вдруг уронила ножницы и захохотала так, что едва не села на пол. Ей пришлось ухватиться за кухонный стол. Наташа ничего не понимала, но терпеливо ждала окончания приступа странного веселья.

Наконец Алла убежала в ванную комнату. Умывшись и немного успокоившись, она вернулась в кухню, подняла ножницы и расческу и, весело блестя глазами, сообщила:

– Они пытались! Уж поверь, они пытались за тобой ухаживать! Только ты всегда была такой букой, что даже ничего не замечала! Книжный червь, «синий чулок»! Ну, продолжим. Осталось совсем немного.

Наташа задумалась и уже не обращала внимания на то, что там делала с ее волосами подруга. Пытались ухаживать? Интересно, и что они в ней такого видели? И почему она не замечала? Разве так бывает? Странно, очень странно…

Но вот Алла жестом фокусника сорвала простынку и торжественно возвестила:

– Готово! Иди в прихожую посмотрись, там все-таки зеркало побольше.

Наташа послушно встала и вышла в прихожую. Алла включила свет… и Наташа изумленно вытаращила глаза.

Это она?…

– Алла, – растерянно пробормотала Наташа, – как ты это сделала? Я на себя не похожа!

– Наоборот, – возразила подруга. – Только теперь ты и стала сама собой. Ты просто ничего не понимаешь. Ты – чудо природы! Ты только посмотри на себя…

– Какое еще чудо природы, что ты болтаешь?

– А то! У тебя дымчатые волосы, редчайший оттенок, и при этом абсолютно зеленые глаза! Чистый изумруд! Такие глаза бывают только у рыжих! А кожа? Безупречная! Ни единого пятнышка, ни единой веснушки, а оттенок! Золотистый! Да тебя можно на конкурс «Мисс Вселенная» выставлять! С такой-то фигурой! И совершенно непонятно, зачем ты эту фигуру прячешь.

– Я не прячу! – возмутилась Наташа.

– Не прячешь? – Алла раскрыла глаза во всю ширь, оглядывая футболку и джинсы Наташи. – Не прячешь?! Вот это нечто, под которым грудь совершенно не видно… у меня просто слов нет! Ты что, нарочно все покупаешь на три размера больше, чем нужно? Интересно, от кого у тебя такое великолепное тело?

– А… не знаю.

Наташа и вправду не знала. Ей ни разу в жизни не пришло в голову оценить фигуру матери или бабушки… Но ведь это и в самом деле было интересно!

Алла прицельно глянула на золотые часики, висевшие на цепочке у нее на груди, и сказала:

– Еще час у меня есть. А потом надо будет сваливать, иначе Петенька там с ума сойдет. Давай мы это время потратим с пользой. У тебя есть семейные альбомы?

Альбомы… Это слово напомнило Наташе о драме, разыгравшейся давным-давно между ее родителями. Но конечно, Алла имела в виду совсем другое. И Наташа ее поняла.

– Есть, в гостиной лежат. Пойдем, посмотрим. Уборкой я после займусь.

Наташа извлекла из древнего комода старые альбомы, и они с Аллой, забравшись с ногами на тахту, принялись перелистывать страницы. И Алла сразу же возмутилась:

– В каком все это состоянии! Ната, просто смотреть страшно! Почему ты не отдашь самые хорошие снимки в реставрацию?

– В реставрацию? – не поняв, переспросила Наташа. – Как это?

– Ой, ну какая ты темная! – всплеснула руками школьная подруга. – Старые фотографии можно восстановить. На цифровой машине. И стоит это недорого, ну, может, рублей по двести за отпечаток. Это же твоя история, твое детство, твои родные! Неужели не хочется сделать нормальный альбом, без этих кошмарных желтых пятен? Тут же ничего не разобрать!

– Я просто не знала, – пожала плечами Наташа. – Надо же, реставрация фотографий… Да, кое-что обязательно нужно восстановить, ты права. Сделать пусть один альбом, но такой… исчерпывающий. А то я как будто человек без прошлого. Нехорошо, ведь правда?

– Нехорошо, – кивнула Алла. – Так, это кто?

– Мама. В студенческие годы.

– Фигура потрясающая, – одобрительно сказала подруга. – Но у тебя лучше. И главное – твоя в принципе другая. Мама у тебя была… спортивного склада. А ты – сама женственность, как киноактрисы пятидесятых годов. А молодая бабушка есть?

Наташа, смущенная похвалой, взяла другой альбом, нашла старинную коричневую фотографию, на которой стояли рядом бабушка и дед. Снимок был сделан в шестидесятом году, летом, как следовало из выцветшей надписи на картонном листе альбома рядом с фотографией. На бабушке было платье с узким лифом, пышной юбкой и рукавами-фонариками. На дедушке – строгий костюм в мелкую полоску: громадный пиджак, широкий галстук, широкие брюки…

– Вот взгляни…

Алла впилась глазами в снимок. Но Наташа уже и сама поняла: да, фигура у нее скорее бабушкина, чем материнская. Те же мягкие линии, та же округлость форм…

– Потрясающе, – прошептала подруга. – Бабка у тебя была, что надо… даже с такой идиотской прической. Надо же, как тогда причесывались странно!

– Ну, если мода такая была, – улыбнулась Наташа. – А им, наверное, наши прически могли странными показаться.

– Наверняка, – согласилась Алла. – А это кто?

На соседней странице альбома был намертво приклеен гораздо более поздний снимок: две девушки, усевшиеся на лужайке среди ромашек, раскинув пышные юбки. Волосы у обеих заплетены в косы. Рядом с фотографией написан год: тысяча девятьсот семьдесят седьмой.

– Это мама… с сестрой, – тихо сказала Наташа.

Надо же, почему она раньше вообще не заметила этот снимок? Ведь это Нина, тетя Нина, мамина сестра, диссидентка…

– Ты уже отправила ей письмо? – тут же спросила Алла. – Как они похожи, просто удивительно! А ведь твоя мама была моложе сестры, да?

– Да, на три года. Письмо… нет, еще не отправила. Никак не могу сочинить.

– Да что там сочинять? – удивилась Алла. – Ты же не знаешь, как она вообще к тебе отнесется. Мало ли что сами родню ищут… всякое ведь случается. Так что напиши как можно проще: годы, события. И все. А там видно будет.

Это было любимым выражением Аллы: там видно будет.

В общем, Наташа тоже придерживалась этой незатейливой жизненной философии. Но все равно ей хотелось написать не что-то вроде длинной телеграммы, а настоящее письмо. Вот только у нее совсем не было опыта. Она никогда и никому не писала писем.

– Ладно, с этим мы разобрались. Ты в бабушку. Остался последний по порядку, но не по важности вопрос, – серьезно сказала Алла. – Что ты собираешься надеть?

– Тот костюмчик, что к Новому году купила, – пожала плечами Наташа.

– Нет, – покачала головой подруга. – Он слишком суров. Зимой еще, куда ни шло, но весной – нет.

– Да какая весна! – засмеялась Наташа. – Ты как будто не в Питере всю жизнь прожила. До весны еще месяца полтора, не меньше.

– Все равно. Восьмое марта – праздник весенний. Мимозы, нарциссы и все такое. Нужно что-то новое, более… ну, радостное, что ли. С другим настроением. Можешь себе позволить?

– Позволить-то могу, но что-то не вижу необходимости.

– Необходимость есть, уж ты мне поверь, – задушевным тоном проворковала подруга. – К такой прическе… а кстати, у тебя есть хорошая косметика?

– Зачем? – испугалась Наташа.

– Как это зачем? Ресницы чуть-чуть подкрасить, напудриться, помада нужна светлая, почти без цвета…

– Нет! – отрезала Наташа таким решительным тоном, что Алла мгновенно сдалась.

– Ну, хорошо, хорошо, только не сердись. Но ведь все немножко красятся. Что тут плохого?

– Не хочу. И не буду.

– И не надо, не надо, – поторопилась успокоить подругу Алла. – Только новый костюмчик купи обязательно.

Наташа, которой было неловко за собственную вспышку, сказала с улыбкой:

– Ну да, такой, чтобы к новым серьгам подошел. Потрясающие серьги… просто надевать страшно.

Алла и Петр Николаевич подарили Наташе на день рождения серьги с маленькими изумрудами – в цвет глаз.

– А что? Тебе зеленое к лицу. – Алла обрадовалась, что Наташа не сердится на нее за назойливость в вопросе косметики. – И вполне весенний цвет. Ну, впрочем, сама решишь. Вкусом тебя природа не обошла.

Еще одна похвала… Наташа подумала, что Алла, наверное, старается таких! образом вселить в нее уверенность в себе. Лишь бы не слишком увлеклась. Как-то странно было слышать бесконечные комплименты. Непривычно.

Наконец Алла спохватилась, что час уже поздний, пора и честь знать. Когда она уже стояла в прихожей, прощаясь с Наташей, в ее сумочке зазвонил телефон. Петенька начал беспокоиться…

Глава 26

Ровно в три часа дверь бухгалтерии осторожно приоткрылась, внутрь просунулась седая голова Ольги Ивановны.

– Девочки, пропел гудок заводской, конец рабочего дня!

Элиза Никаноровна оторвалась от компьютера и сказала:

– Как приятно, что кому-то здесь известны песни моей молодости!

– Ну, я помню даже песни тех лет, когда была молодой ваша матушка, – беспечно ответила Ольга Ивановна и исчезла.

Наташа расхохоталась.

– Да, умеет тетя Оля комплименты говорить!

– Тетя Оля? – Недоумевающий взгляд Элизы обратился в сторону Наташи. – Вы родня?

– Нет, – покачала головой Наташа. – Просто Ольга Ивановна была подругой моей бабушки. С юности. Я и привыкла ее так называть.

– Вот оно что… – По лицу главного бухгалтера проскользнуло странное выражение, не понятое Наташей. – Значит, наша благородная служительница чистоты знает тебя много лет?

– С рождения, – подтвердила Наташа. – А что?

– Нет, ничего… просто это как-то прошло мимо моего внимания.

– Ну, мы же с ней на работе не демонстрируем душевную близость.

– Знаешь что, Наташа? – сказала вдруг Элиза Никаноровна очень серьезно. – Ты здорово изменилась в последнее время.

– Это плохо? – перепугалась Наташа.

– Нет, наоборот, – улыбнулась главный бухгалтер. – Совсем наоборот. Ты… ну, ожила, что ли. Стала увереннее в себе. Стала улыбаться чаще. Расцвела, вот как.

– Весна! – заявила Наташа. – Весна виновата! Ну как, разрешаете отправиться на празднование, гражданин начальник?

– Уж конечно. Заканчивай это грязное дело – и вперед, вдарим по шампанскому!

В общем, все было как всегда. Столы, нагруженные тарелками и бутылками. Подарки женщинам – цветы и коробки конфет. Очень дорогих конфет, как знала теперь Наташа. Андрей Вадимович поздравил прекрасных дам, пожелал им счастья и так далее, и все занялись шампанским и закусками. Наташа совсем было собралась по привычке забиться в дальний угол, но ее поймала за рукав секретарша:

– Наталья Игоревна, какой у тебя обалденный костюмчик! Где покупала?

– В Пассаже. Нравится?

– Не то слово! – Нина закатила глаза к потолку. – Жаль, что у меня глаза не зеленые. Я бы тоже что-нибудь в этом роде купила. И серьги…

– Подарок, – похвасталась Наташа. – Подруга с мужем подарили на день рождения.

– Неплохо, неплохо, – одобрила Нина. – Давай-ка мы с тобой еще по чуть-чуть шампусика, а?

Наташа не сразу заметила, что Нина, болтая всякую ерунду, проделала тем временем хитрый маневр, в результате которого девушки оказались совсем рядом с Андреем Вадимовичем. И, обнаружив, что он стоит прямо перед ней с бокалом шампанского в руке, отчаянно растерялась.

– Еще раз с праздником, милые дамы! – весело сказал Вадимыч. – Какие вы обе симпатичные! И нарядные, и вообще – рад сообщить, что в моей фирме работают самые приятные дамы и девушки Санкт-Петербурга.

Нина расхохоталась и кокетливо прищурила глаза.

– Ах, Андрей Вадимович, да вы у нас комплиментщик! Вот уж раньше не замечала!

– Это по невнимательности, – заверил ее шеф. – На самом деле я просто ежесекундно говорю всем комплименты.

Тут уж и Наташа рассмеялась. Ей вдруг стало так хорошо, как никогда в жизни. Она ведь до сих пор ни разу не говорила с Вадимычем просто так, ни о чем… а он, оказывается, рад пошутить! И вообще лучше всех на свете… У Наташи просто сердце замирало, когда она смотрела ему в глаза, слышала его голос… Куда до него Валерию! Даже сравнивать глупо. Пусть сосед хоть по десять корзин цветов присылает.

Но Наташа не успела насладиться выпавшим на ее долю счастьем. Не прошло и получаса с начала празднества, как в комнату быстро вошел охранник, обычно сидевший внизу, нашел взглядом Андрея Вадимовича, протолкался к нему сквозь толпу сотрудников и что-то быстро зашептал на ухо.

Вадимыч побледнел. Наташа, увидев это, испугалась до полусмерти. И не одна она заметила это. Нина тут же подхватила заместителя главного бухгалтера под локоть и отвела в сторонку, к окну.

– Что случилось? – тихо спросила Наташа.

– Не знаю, – так же тихо ответила Нина.

Ответ явился в следующую секунду. Впрочем, Наташе этот ответ был совершенно непонятен.

В помещение ворвалась супруга Вадимыча. Кто-то, пытавшийся ее удержать, остался в коридоре. Охранник, пришедший перед ее появлением, тоже сделал попытку остановить бешеную фурию, рвавшуюся к своему законному супругу, но Нелли Дмитриевна отшвырнула его с дороги. И как вкопанная остановилась перед Андреем Вадимовичем. В руках женщина держала какую-то фотографию.

– Вот, значит, как! – зашипела она в лицо мужу. – Ну и где эта твоя пассия? – Нелли Дмитриевна демонстративно повернулась и оглядела сотрудников, поспешно расступившихся в стороны. – А! Вижу, вижу! – Пьяный взгляд сосредоточился на Наташе. – Хороша, ничего не скажешь. А главное – молоденькая. Тебя, значит, на девочек потянуло?

Наташа задохнулась от ужаса. О чем говорит эта сумасшедшая? Почему она так странно смотрит?

Андрей Вадимович почему-то молчал, глядя только на жену и избегая вопросительных взглядов сотрудников. А Нелли Дмитриевна снова повернулась к нему и завопила во все горло:

– Ты, значит, мамочку свою вдруг возлюбил без меры! Как ни суббота – так надо мамулю навестить! Козел! Сукин сын! Я так и знала, что эта старая стерва подсунет тебе какую-нибудь подстилку! Актриса, мать ее! Свободные нравы! Ну, ты за это заплатишь, еще как заплатишь!

Наташа, ничего не понимавшая, вдруг заметила, что кое-кто из сотрудников фирмы не обращает ни малейшего внимания на пьяную красотку, а наблюдает за ней, Наташей… и в числе таких наблюдателей оказались и главный бухгалтер Элиза Никаноровна, и Ольга Ивановна, и секретарь Нина…

Андрей Вадимович вдруг взял жену под руку и потащил к выходу. Нелли Дмитриевна завизжала, как будто ее резали, и попыталась сесть на пол. Однако силы оказались неравными. Андрей Вадимович выставил жену за дверь и сдал на руки охранникам. Но она продолжала кричать, когда ее уже тащили к лифту, и Наташа вместе со всеми остальными прекрасно слышала, как Нелли Дмитриевна, захлебываясь от пьяной злобы, выкрикнула:

– За каждый цветочек заплатишь! А за подсолнушек вдвойне!

После этого шум затих. Охранники впихнули буйствующую даму в лифт, и дверь закрылась.

Подсолнушек?…

Кровь отхлынула от лица Наташи. Подсолнушек? Так ту корзину прислал не Валера?…

В глазах девушки потемнело – и больше она ничего не помнила.

Очнувшись, Наташа обнаружила, что полулежит в большом кожаном кресле все в той же комнате, где проходил фуршет, но все куда-то исчезли, оставив недопитые бокалы, а рядом с ней хлопочут Ольга Ивановна и Нина. От резкого запаха нашатырного спирта Наташа поморщилась.

– Очнулась, – спокойно сказала Ольга Ивановна. – Ну, все в порядке. Не ушиблась, когда падала?

– Я… я упала? – слабо удивилась Наташа.

– Было немножко, – серьезно подтвердила Нина. – Никто не успел подхватить.

Ольга Ивановна осторожно ощупала грудную клетку Наташи, кончики ее сухих старых пальцев прошлись по ключицам, по шее девушки.

– Полный порядок, – удовлетворенно сообщила служительница чистоты. – Не то, что переломов, даже приличного ушиба нет. Можно отправлять домой.

Нина поднесла к губам Наташи стакан с холодной минеральной водой.

– Выпей немножко.

– Ну что ты ей воду подсовываешь? – возмутилась Ольга Ивановна. – Ей сейчас необходим коньяк, и в приличном количестве!

– Нет… – попыталась было возразить Наташа, но вдруг поняла, что ей и самой отчаянно хочется сделать хороший глоток спиртного.

Хлебнув коньяка и запив его минералкой, Наташа закрыла глаза, пытаясь сосредоточиться и разобраться в произошедшем. Ольга Ивановна сказала:

– Пойду, организую доставку.

И вышла из комнаты.

Нина, придвинув стул и усевшись рядом с Наташей, осторожно спросила:

– А ты что, действительно не знала, что мамаша Вадимыча живет в одном подъезде с тобой?

Глаза Наташи сами собой широко раскрылись и уставились на безупречного секретаря.

– О чем ты?

– Не знала, – констатировала Нина. – Вот история! Впрочем, во всей фирме только мне одной это известно. Но я думала, вы там по-соседски уже во всем разобрались. Актриса. Ты ведь с ней знакома, насколько я поняла?

Наташа медленно выпрямилась в кресле, все так же пристально глядя на Нину.

– Актриса? Лидия Кирилловна? Ты хочешь сказать, что Вадимыч – ее сын?

– Ну да, – кивнула Нина и тут же, увидев, как изменилось лицо Наташи, схватила со стола бутылку с коньяком и снова наполнила рюмку. – Ну-ка, дерни еще немножко!

Наташа послушно опустошила рюмку, не почувствовав ни вкуса коньяка, ни его жгучей силы. Лидия Кирилловна…

– А о каких это подсолнушках болтала та стерва? – поинтересовалась Нина. – То есть… извини, у меня и в мыслях нет вмешиваться в такие дела. Просто… ну, раз уж теперь вся фирма знает…

– О чем знает? – спросила Наташа. На нее вдруг навалилась бесконечная усталость, как в тот день, когда она хоронила бабушку… наверное, и сегодня у нее тоже похороны. Похороны мечты.

– Ну как же… что он за тобой ухаживает.

– Кто за мной ухаживает? Вы что, с ума все тут посходили? Ничего подоб… – Наташа умолкла на полуслове.

Две корзины цветов перед ее дверью первого марта. Одна – от соседа Валерия. А вторая, с изысканной композицией вокруг подсолнуха… в ней не было ни записки, ни визитной карточки, и Наташа решила, что сосед решил удвоить усилия в честь дня ее рождения. А это были цветы от Андрея…

Но как узнала об этом его жена, если даже сама Наташа оставалась в неведении?

Вернулась Ольга Ивановна и деловым тоном сообщила:

– Машина ждет. Домой, детка! Отдыхать!

Нина помогла Наташе подняться, и вдвоем с Ольгой Ивановной они отвели девушку вниз и усадили в машину Вадимыча. Нина не забыла прихватить куртку и сумочку Наташи, а Ольга Ивановна успела стянуть еще и непочатую бутылку коньяка – в качестве целебного средства для пострадавшей. Ольга Ивановна поехала с Наташей, а Нина осталась.

Шофер тронул автомобиль с места, даже не спросив, куда ехать, и Ольга Ивановна отметила это особо, а Наташа просто не обратила внимания. Ее время от времени как-то странно встряхивало, будто било током из какого-то внутреннего, глубоко скрытого источника. И при этом полностью отсутствовали мысли. В голове словно плыли прозрачные перистые облака, то возникавшие, то снова таявшие в безвоздушном пространстве опустевшего мозга. Наташа ничего не видела, ничего не ощущала.

Когда машина остановилась перед ее домом, она, машинально переставляя ноги, пошла следом за Ольгой Ивановной к подъезду. Навстречу им из внезапно открывшейся двери вырвался Цезарь и тут же залился писклявым лаем.

– О, Наташенька! – Следом за Цезарем величественно выплыла Лидия Кирилловна. Но тон ее голоса мгновенно изменился, стоило бывшей певице взглянуть на лицо девушки. – Что случилось? – Вопрос был обращен не к Наташе, а к Ольге Ивановне.

– Долго объяснять, – тихо сказала Ольга Ивановна. – Я вас видела несколько раз… я подруга Наташиной бабушки. Но суть в том, что жена хозяина фирмы, где работает Наташа, устроила сегодня скандал.

– А… – Лидия Кирилловна посмотрела прямо в глаза Ольги Ивановны – и немолодые дамы отлично поняли друг друга. – Я к вам поднимусь чуть позже, – сказала актриса. – Только собаку домой загоню.

Ольга Ивановна кивнула и, взяв под руку ничего не слышащую Наташу, увлекла ее в подъезд.