Текст книги "Рассветная мечта"
Автор книги: Татьяна Голубева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 16 (всего у книги 17 страниц)
Глава 35
В субботу пришла Алла. Они не виделись уже две недели, так что новостей у обеих подруг накопилось более чем достаточно. Ведь по телефону не скажешь самого главного, нет того удовольствия, что при разговоре с глазу на глаз… Но все мелкие события жизни сразу же отступили на задний план, когда Алла ошеломила подругу особым сообщением.
Устроились они, как всегда, на кухне. Поставив в вазу принесенные Аллой флоксы, Наташа спросила:
– Кофе, как всегда?
– Чай, – неожиданно ответила Алла, удивив подругу. – Зеленый.
– У меня нет… – растерялась Наташа.
– Знаю. Я принесла.
– Ты, часом, не записалась в кришнаиты? – поинтересовалась Наташа, удивленно глядя на Аллу, извлекшую из сумки большую коробку коллекционного зеленого чая.
– Нет! – засмеялась Алла. – Но в ближайшее время намерена очень серьезно следить за своим здоровьем.
В глазах Наташи вспыхнула догадка.
– Алла! Ты… ты…
– Да! – восторженно взвизгнула школьная подруга. – Да! Представь, уже целых два месяца!
– И молчала! – ахнула Наташа. – Ну, ты и зараза!
– Я просто хотела сначала убедиться, что все в порядке, все идет как надо, – пояснила Алла.
– А как супруг?
– По потолку бегает от радости! Уже сейчас готов скупить все детские магазины, но я ему запретила категорически. Рано. Вот месяца через три-четыре – другое дело. Тогда, может быть, УЗИ покажет, кто у нас – мальчик или девочка, и можно будет, по крайней мере, определиться с цветом вещей.
Наташа улыбнулась, представив, как солидный Петр Николаевич суматошно носится по детским магазинам, покупая горы распашонок и ползунков, упаковки памперсов, вагоны игрушек…
– Счастливая ты, Алла! – искренне сказала она.
– Имей в виду, крестной мамой будешь ты, и никто, кроме тебя! – предупредила Наташу подруга.
– Спасибо. А крестным папой кого назначили?
– Петенькиного племянника. Так что заодно обзаведешься новой родней.
– Ну, это еще не скоро, – рассудительно произнесла Наташа. – А пока расскажи-ка лучше, как ты собираешься провести эти месяцы.
– Творчески! – заявила Алла. – Буду много гулять, много читать, вышивать, смотреть самые добрые фильмы, чтобы моя деточка набиралась приятных впечатлений. Петенька говорит, что я теперь не имею права огорчаться, расстраиваться, вообще никаких отрицательных эмоций – даже по мелочам! Потому что все отражается на ребеночке. А мы с Петенькой хотим родить крепенькое дитя, здоровое, умное и веселое! И еще мы с Петенькой будем ходить на курсы молодых родителей – учиться всему необходимому. Уже записались.
Когда тема будущего ребенка, наконец, была более или менее исчерпана, подруги принялись обсуждать прочие мелочи бытия. Но Алла сразу заметила, каким отсутствующим стал взгляд Наташи… она словно бы смотрела внутрь себя, ища там что-то неведомое…
– Я тоже хочу маленького, – внезапно прошептала Наташа, уткнувшись в чашку.
– От кого? – осторожно спросила Алла, уловив нечто уж слишком странное в голосе подруги.
– Да какая разница… – едва слышно ответила Наташа.
Алла бережно коснулась руки подруги:
– Натка… Натка, не выдумывай глупостей! Ты же любишь Андрея…
– Я ему не нужна…
– С чего ты взяла? – изумилась Алла.
– Ну… я уже давно ушла из его фирмы, а он ни разу не позвонил даже…
– Дурочка! – категорически заявила Алла, знавшая от Ольги Ивановны, что Вадимыч занят разводом, но поклявшаяся молчать до поры до времени. – Просто настоящая дура! – Алла растерялась. Она не могла нарушить данное слово, и в то же время нужно было что-то делать, ведь Наташа явно замыслила недоброе… – Знаешь что? Ты бы поговорила с Лидией Кирилловной, – нашлась она наконец. – Ну… спроси, например, как у него дела, чем он сейчас занимается…
– Нет! – резко качнула головой Наташа. – Я не стану навязываться.
– Да при чем тут… – начала было Алла, но тут же умолкла.
А ведь и в самом деле, подумала она, это выглядело бы именно так. И при Наташиной гордости подобный шаг просто невозможен. Черт побери, ну зачем она пообещала Ольге Ивановне, что ничего не скажет Наташе о разводе?… Вот незадача!
Вырвав у Наташи обещание не предпринимать никаких необдуманных шагов по крайней мере в ближайшее время, Алла поспешила домой.
Конечно, Наташе и в голову прийти не могло, что ее подруга тут же позвонит Ольге Ивановне и, задыхаясь от ужаса, сообщит о чудовищных замыслах, зреющих в Наташином уме…
Наташа никого не ожидала в это воскресенье, но когда в дверь позвонили, не удивилась. Это могла быть Лидия Кирилловна, или Валера вернулся из командировки раньше времени и решил повидать соседку, не предупредив по телефону. Но это оказалась Ольга Ивановна.
– Ой, тетя Оля! Как хорошо, что вы зашли! – искренне обрадовалась Наташа. Ей было так тяжело одной…
– Да, я уж давненько тебя не навещала, – сказала Ольга Ивановна, вручая Наташе букетик полевых ромашек. – Соскучилась.
– Я тоже, – заверила ее Наташа. – Еще как? Телефон – это ведь не совсем то, что надо. Вот Алла вчера заходила, и мы так славно поболтали! Она ребеночка ждет!
– Да что ты? – ужасно удивилась Ольга Ивановна, хотя не далее как вчера услышала эту новость от самой Аллы. – Замечательно! Она как раз в самом подходящем для этого возрасте. Ну, чем угощать будешь?
Поскольку Ольга Ивановна была настоящим гостем в отличие от подруги, Наташа предложила пить чай в гостиной. Жаль, конечно, что она до сих пор не отремонтировала эту комнату, но, с другой стороны, куда спешить?… Да и не все ли равно, крыша над головой есть, и ладно, а как оно все выглядит…
Ольга Ивановна внимательно следила за Наташей, расставлявшей на низком журнальном столике чашки, сахарницу, вазочки с печеньем и зефиром в шоколаде…
– Ты все так же любишь зефир? – улыбнулась Ольга Ивановна.
– Да, – серьезно кивнула Наташа. – Сама не понимаю, почему у меня к нему такая привязанность?
– Верно, ты уже годика в три не могла на него смотреть равнодушно. Даже стащила как-то пакет и съела без разрешения. А вечером пришли гости, твоя мама полезла в буфет – а там пусто! Мне Натали рассказывала.
– Не может быть! – весело ужаснулась Наташа. – Это что же получается? Я с детства страдаю склонностью к воровству?
– Скорее, склонностью к зефиру, – уточнила Ольга Ивановна. – Наверное, есть в нем что-то такое, что необходимо твоему организму.
– Ну уж… – усомнилась Наташа, но вынуждена была признать: зефир она действительно очень любила. Причем предпочитала самый простенький, бело-розовый, без шоколада и прочих извращений. А шоколадный купила просто потому, что в универсаме другого не было. – Вообще-то я и сгущенное молоко точно так же люблю, – добавила она после некоторого размышления. – И кукурузу в банках.
– О, кукуруза! – Ольга Ивановна восторженно закатила взгляд к потолку. – Я ее тоже с детства обожаю. Только мне редко удавалось ею полакомиться.
– Почему? – спросила Наташа. – Разве она такая уж дорогая?
– Нет, – покачала головой бабушкина подруга. – Не потому. А потому, что ее просто невозможно было достать в те годы. Не было ее в магазинах – и все.
– Не было? – задумчиво повторила Наташа. – Странно…
Ольга Ивановна снова напомнила ей о годах детства «Надо достать зеленый горошек для салата… надо достать говяжьи ножки для холодца… надо достать майонез и ветчины бы неплохо… сколько ты простояла в очереди? Ну, два часа – это еще ничего… вот Валя из соседнего отдела три с половиной часа торчала в магазине, а сыра ей и не досталось! Кончился прямо перед ней…»
Нет, Наташе совсем не хотелось жить в таком мире. То ли дело сейчас: учись, работай хорошо – и будешь нормально зарабатывать, и сможешь купить все, что тебе нужно… купить, а не «достать»…
А Ольга Ивановна пока что ломала голову над тем, как ей приступить к деликатной и опасной теме… она нс хотела рисковать и ни с того ни с сего начинать говорить об Андрее и о том, что Наташе нужно лишь немножко подождать. Наташа была слишком умна, она бы сразу поняла, что дело нечисто.
Момент подвернулся, когда Наташа снова вспомнила об Алле и ее будущем ребенке.
– Какие они оба счастливые, и Алла, и Петр Николаевич! Вот только теперь Алле будет не до меня, наверное.
– Ну почему же? – возразила Ольга Ивановна. – Дети дружбе не помеха. К тому же и ты можешь скоро выйти замуж, ведь так?
– Интересно, за кого бы это? – Наташа старалась выглядеть беспечной и незаинтересованной, однако сердце у нее кольнуло. На что это тетя Оля намекает?…
Но Ольга Ивановна ускользнула от незаданного вопроса.
– За того, кого будешь любить, – строго сказала она. – Брак без любви – преступление. А дети вне брака – глупость.
– Почему это глупость? – удивилась Наташа. – Тысячи женщин рожают без мужей, и ничего!
– Потому и рожают, что дуры, – безапелляционно заявила Ольга Ивановна. – Исключая, правда, тех, на которых все равно никто не женится.
Наташу тема заинтересовала не на шутку.
– А почему на них никто не женится? Потому что некрасивые?
– Нет, – покачала головой Ольга Ивановна. – Некрасивых женщин не существует на свете. Есть только женщины, не умеющие показать свою красоту. Но дело-то не в этом. Главное в женщине – характер, взгляд на жизнь… Уж поверь, Наташенька, я перевидала красавиц, которые никому не нужны. Ослепительная внешность – и полная дурь в башке.
Наташа, естественно, тут же подумала о Нелли Дмитриевне. Похоже, у нее тоже дури в башке хоть отбавляй. Иметь такого удивительного мужа, как Андрей, – и пьянствовать при этом, как последняя забулдыжка…
– Но, тетя Оля, все-таки они ведь выходят замуж…
– Ненадолго, уверяю тебя. Они не способны удержать мужчину. Даже если нарожают ему кучу детишек. Но, видишь ли, нередко такие красавицы настолько любят самих себя, что детишки им просто ни к чему. Заботы, хлопоты, фигура испорчена…
Наташу словно молотком по голове ударили. Ведь и Лидия Кирилловна говорила об этом – что жена Андрея не хочет иметь детей, потому что бережет фигуру.
– Фигуру восстановить можно, – сказала она.
– Да ведь это тоже хлопотно! – засмеялась Ольга Ивановна. – А если человек хочет получать от жизни одни только удовольствия и не готов взять на себя ответственность… ну, в таких случаях им приходится терять многое, если не все. Каковы поступки – таковы результаты.
– Но ведь не всегда проблема в безответственности, – тихо произнесла Наташа. – А если, например, женщина просто не нашла своего любимого? Почему бы ей не родить малыша для себя? Чтобы было о ком заботиться…
– Разумеется, и такой вариант возможен, – так же тихо ответила Ольга Ивановна. – Только спешить нельзя. Конечно, если женщине уже за тридцать, а она все еще не устроила свою судьбу, – ну да, почему бы и не родить… хотя… Видишь ли, тут снова получается та же самая история. Выходит, что женщина думает только о себе: ей хочется ребенка – и баста. А каково будет ребенку расти без отца? Почему она об этом подумать не желает? Снова чистый эгоизм! Я хочу!
Такая идея Наташе в голову до сих пор не приходила. А ведь и в самом деле, подумала она, каково ребенку без отца? Матери в таком случае придется зарабатывать на двоих, воспитывать малыша ей будет уже некогда, удовольствия от общения с ребенком она не получит, потому что будет слишком уставать… но тогда зачем все это?
– Но и одной так тяжело… – невольно вырвалось у Наташи.
– А может быть, стоит потерпеть и все-таки дождаться своего принца? – по-прежнему тихо поинтересовалась Ольга Ивановна.
– А если он не придет? Тетя Оля, я давно уже чувствую себя какой-то белой вороной. Все девушки встречаются с парнями и совсем не думают при этом о замужестве, просто хорошо проводят время, а я какая-то скованная, веселиться не умею… У вас, конечно, свои взгляды, вы человек другого поколения, может, в годы вашей молодости все было совсем по-другому, но сейчас-то…
Тут Ольга Ивановна вдруг усмехнулась и осторожно погладила Наташину руку:
– Только не подумай, детка, что я такая замшелая особа, которая умудрилась не заметить все эти сексуальные революции и прочие радости молодой жизни. Все знаю, все вижу. И то, что ты на таком фоне вообще умудрилась до двадцати одного года… ну, это уже само по себе чудо. Так пусть и дальше творятся чудеса, девочка! И явится твой рыцарь на белом коне, и увезет тебя в сказочную страну…
Глава 36
Остаток воскресного дня Наташа провела в размышлениях. С одной стороны, все это выглядело немножко смешно: Лидия Кирилловна, вылетевшая из подъезда с Цезарем и набросившаяся на тетку из «форда», тетя Оля, всячески старающаяся внушить, что не надо торопиться, не надо бросаться в необдуманные авантюры… Старая гвардия на страже невинности! Но с другой стороны, конечно же, забота престарелых дам до слез трогала Наташу. Да ведь любому человеку приятно, когда о нем тревожатся, когда желают ему добра – искренне желают, а не только делают вид. И Наташе не хотелось обманывать доверие этих женщин… и доверие Аллы тоже, caмo-собой.
Все они знали, что Наташа любит Андрея. И, ни слова не говоря о нем самом, почему-то дружно уговаривали Наташу не спешить…
Наташа вздрогнула и едва не уронила чашку, которую уже полчаса пыталась помыть, но как-то все не получалось – она просто стояла перед кухонной мойкой, держа эту самую чашку и уставившись в стену перед собой…
Неужели…
Нет, не может быть!
Но как еще объяснить все эти намеки, недомолвки, уговоры?…
Неужели он решил развестись с Нелли Дмитриевной?
Невозможно поверить. Просто невозможно. К тому же… к тому же развод вовсе не будет означать, что Андрею нужна именно она, Наташа. Да, он прислал ей цветы в день рождения, ну и что? Обычный жест вежливости, ничего особенного.
Но в глубине души Наташа уже понимала, что это не было жестом вежливости. В ее памяти постепенно всплывали многие мелкие события, на которые она прежде просто не обращала внимания, которых не замечала… Там, в фирме «Эдельвейс», в последнее время она то и дело ловила на себе странные взгляды Нины, и Элизы Никаноровны, и других сотрудников… А тот достопамятный день Восьмого марта? У Наташи лишь теперь достало мужества проанализировать все то, что произошло до появления взбешенной красотки Нелли Дмитриевны. Секретарша тогда проделала весьма ловкий маневр, заставив Наташу приблизиться к Андрею… и в его глазах промелькнуло нечто… нечто…
А потом ворвалась его жена. Но ведь она, наверное, не стала бы устраивать такой безобразный скандал, если бы у нее не возникли вполне определенные подозрения… а значит, Андрей сам дал повод к этому… возможно, невольно, нечаянно…
Цветы. Если честно, разве это похоже на простой жест вежливости?…
Конечно, нет.
И все равно Наташа не могла поверить. Не могла – и все.
Ей ужасно захотелось напроситься в гости к Лидии Кирилловне и осторожно навести разговор на Андрея… а вдруг он в самом деле разводится? Но Наташа тут же одернула себя. А если нет? Вот уж глупо она будет выглядеть! Лидия Кирилловна, пожалуй, примет ее либо за полную идиотку, либо за наглую соискательницу богатств сына…
Наташа принялась бесцельно бродить по квартире. Заглянула в прихожую, в ванную… постояла у окна в гостиной… а потом вдруг, сама не зная как, очутилась в пустой комнате, предназначенной для спальни. И представила широкую красивую кровать с двумя большими мягкими подушками и шелковым одеялом, под которым было бы так хорошо спать вдвоем…
Глаза Наташи наполнились слезами, в носу защипало. И, сев на пол посреди пустой спальни, она разрыдалась в голос. «Андрей, Андрей, если бы все это было правдой… я готова ждать сколько угодно, только скажи, что я нужна тебе…»
* * *
Утром на рабочем столе Наташи снова лежал букет от Петренко. И впервые Наташа, вместо того чтобы сразу же сунуть цветы в мусорную корзину, взяла их и задумалась, рассматривая голубые гвоздики. Какая пошлость – красить цветы… Голубых гвоздик не существует, это просто белые, которые поливали каким-то особым составом. Ну и пусть бы белыми оставались, гораздо приятнее для глаза. Вечно этот Петренко выбирает что-нибудь такое… неестественное. Наверное, думает, что так впечатление будет сильнее. Да и сам главный менеджер тоже фальшив насквозь. Работает он, конечно, замечательно, иначе бы не добрался до таких высот, но как человек… нет, как человек он нехорош. Но настойчив. И ждать умеет.
Вздохнув, Наташа бросила голубые гвоздики в корзину и принялась за работу, не заметив того, что три остальные сотрудницы бухгалтерии внимательно наблюдали за каждым ее жестом. Всем было интересно, чем закончится эта история. С одной стороны, женщины сочувствовали Наташе – девочка молодая и явно не в меру наивная, наверняка не устоит, в конце концов, перед опытным сердцеедом… а с другой – Петренко многим в фирме нравился, поскольку был действительно хорошим менеджером и работать с ним было легко и выгодно. А он, похоже, всерьез запал на эту зеленоглазую крошку… И тем вызывал сочувствие.
Но Наташу не интересовали чувства Петренко. Ее мучило совсем другое. Когда она узнала, что ее подруга ждет ребенка, она поняла, что тоже хочет маленького… так хочет, что готова ради него на все. И если ей не суждено иметь детей от Андрея, то почему бы не…
Мать-одиночка. Наташа так и этак вертела в уме эти слова, эту картину… Мать-одиночка. Целями днями на работе. Ребенок заброшен. Его воспитывают чужие люди в яслях, потом – в детском садике… Как они на него влияют? Что закладывают в крошечный слабый умишко? Что он там услышит, увидит, что отпечатается в его нежной душе? Она не сможет наблюдать за каждым его шагом, она вообще не увидит, как он растет, развивается… все это достанется посторонним, равнодушным, по сути, женщинам, получающим жалованье за свою работу… Тогда какой смысл рожать этого ребенка?
И все равно – так хочется…
Так хочется прижать к себе крошечное теплое тельце, услышать жалобный плач, увидеть ясные детские глазки, устремленные на лицо мамы… Мама… Какое сладкое слово! Лучшее слово в мире… вот только кого малыш назовет папой?
Когда Наташа вышла с работы, она и сама не заметила, как ноги понесли ее в центр, на Большую Конюшенную… и опомнилась лишь тогда, когда обнаружила, что стоит перед магазином напротив ДЛТ, на углу Волынского переулка. «Все для малышей и будущих мам»…
Наташа долго смотрела на розовую кружевную колыбельку, висевшую в витрине, – как уютно было бы в такой колыбельке ее маленькой дочурке… А игрушки! Каких только нет игрушек в этом магазине да и в любом другом! Наташа вспомнила своих жалких пластмассовых кукол со свалявшимися волосами. Она даже не могла сама сшить им платьица, потому что ей этого не позволяли. «Читай книжки, незачем заниматься всякими глупостями…» А ей так хотелось нарядить своих беглых подружек… Но постепенно она привыкла читать, потому что ей по-настоящему нечем больше было заняться. Нет, ее дочка будет иметь все. И будет играть так, как играни все маленькие девочки, и будет шить платьица куклам, если ей того захочется, и вязать им шапочки, если захочет, и вышивать, и варить обед в смешных маленьких кастрюльках… А если уродится умницей и пожелает сидеть над книжками или за компьютером – что ж, это будет ее собственный выбор. Наташа ничего не будет навязывать своим детям… никогда.
Тяжело вздохнув, Наташа побрела к метро.
Хватит мечтать. Пора домой.
Глава 37
Во вторник, за полчаса до обеденного перерыва, в бухгалтерию заглянул помощник главного менеджера Николай – молодой, веселый и энергичный парень.
– Наталья Игоревна, вас Петренко просит зайти. Там у него какая-то крутая старушенция, намерена дачу строить, интересуется спецификациями и примерной стоимостью материалов. Так что надо подсчитать. Бабка въедливая, но, похоже, реальная клиентка.
Наташа, молча, встала и, прихватив свой маленький калькулятор, отправилась в кабинет Петренко.
Там она и в самом деле увидела весьма колоритную «старушенцию». На голове бабки красовалась огромная соломенная шляпа-капор, точь-в-точь как у старухи Шапокляк, а в черную сумку, сплетенную из толстых шелковых шнуров, можно было без труда спрятать парочку крупных арбузов. Платье бабки тоже поражало воображение. Это было нечто темно-коричневое, абсолютно бесформенное, сплошь обвешанное широкими полосами черных шелковых кружев явно доисторического происхождения. Широкая юбка спадала на пол, ложилась волнами вокруг модного белого кресла, в которое погрузилась заказчица. Рукава платья, широкие и длинные, тоже заканчивались кружевными воланами, а из-под них выглядывали сухие ухоженные руки, унизанные огромными серебряными перстнями с разноцветными камнями. По два кольца на палец.
Наташа остановилась в дверях кабинета, разинув рот и вытаращив глаза. Петренко, сидевший перед низким журнальным столом напротив старухи, скосился на Наташу и предложил:
– Проходите, Наталья Игоревна, садитесь. – Он указал девушке на третье кресло, придвинутое к столику.
Следом за Наташей вошла секретарша, принесла чай.
И начался фантастический разговор, от которого у Наташи уже через пять минут закружилась голова.
– Итак, мадам, что конкретно вас интересует? Где вы намерены строиться? У вас уже есть проект? Стоимость материалов, как вы сами понимаете, зависит от общей площади и этажности здания, от расстояния – это стоимость доставки, ну, плюс коммуникации… – начал Петренко, с трудом удерживаясь от смеха.
– Стоп! Строго по порядку! – генеральским басом перебила его клиентка. – По одному вопросу в порции.
Нервно кашлянув, Петренко начал сначала:
– Хорошо. Где вы хотите построить дачу?
– Где… – задумчиво повторила Шапокляк. – Ну… предположим, под Зеленогорском. Или в Павловске. Нет, – тут же отвергла она оба предположения. – лучше у Ладоги. Или…
– Мадам, – осторожно произнес Петренко, – если и вы еще не определились…
– Кто вам сказал, что я не определилась? – фыркнула клиентка. – Я хочу иметь дачу в Лисьем Носу! На заливе!
Наташа попыталась заглянуть под шляпу. Что-то ее смутило в старухе… вроде бы она где-то видела эту особу… Но под полями капора можно было рассмотреть лишь пышные седые букли да огромные очки в роговой оправе.
– Значит, Лисий Нос. – Петренко действительно был хорошим менеджером. Он умел разговаривать с любыми клиентами. Он бы и с крокодилом договорился, не то что с Шапокляк. – Вы уже присмотрели участок?
– Я его уже купила! – торжественно возвестила старуха. – Вот! Сейчас покажу документы.
Она нырнула в свою гигантскую сумку и принялась выкладывать из нее на стол разнообразные предметы, предварительно широким жестом отодвинув подальше чайную чашку. Сначала на стол лег затрепанный дамский роман в мягком переплете. Потом – пластиковый кошель, видимо, изображавший собой косметичку. За ним последовали: засаленная колода карт Таро, ананас, старый-престарый плюшевый медвежонок с оторванным ухом, помятая коробка конфет, полиэтиленовый пакет с фисташками (полкило, не меньше, прикинула на взгляд Наташа) и пухлый фотоальбом. И наконец, появилась картонная папка с документами. Торжественно вручив папку Наташе, Шапокляк стала складывать свои сокровища обратно в сумку.
Петренко и Наташа молча ждали.
Когда на столе остались только карты Таро, клиентка соизволила заговорить:
– Посмотрите бумаги, чего сидите как пеньки?
Наташа передала папку Петренко, он быстро пролистал документы и протянул их старухе.
– Солидный участок у вас, мадам. Двадцать соток – не шутка.
Огромный участок в Лисьем Носу стоил бешеных денег, это Наташа отлично знала. Зачем старой женщине дача в одном из самых дорогих курортных районов? Похоже, это подставная фигура… Кто-то, не желающий оформлять недвижимость на свое имя, предложил экзотической бабушке подзаработать. А когда все будет построено – Шапокляк напишет дарственную… Ну, это ее личное дело. Не ребенок, понимает, что делает.
– А я что, похожа на шутницу? – поинтересовалась старуха.
– Разумеется, нет, мадам. Совсем наоборот, вы производите весьма серьезное впечатление.
Наташа чуть не расхохоталась и вынуждена была схватить чашку и сделать глоток. Да уж, впечатление и в самом деле серьезнее некуда. Только в весьма специфическом смысле.
– Итак, продолжим, – пробасила старуха и снисходительно позволила: – Задавайте следующий вопрос.
– У вас уже есть проект?
– А то! – величественно откликнулась Шапокляк. – Сейчас покажу.
Наташа мысленно охнула. Она уже поняла, что последует дальше. И не ошиблась.
Начался повторный процесс извлечения барахла из сумки. Разумеется, папка с архитектурным проектом лежала на самом дне гигантского хранилища…
Об обеденном перерыве пришлось забыть. Cтаруха оказалась ужасно въедливой, она хотела знать стоимость каждой водопроводной трубы, каждого квадратного миллиметра паркета, каждой ступеньки и каждой плитки кафеля. К тому же клиентка, как выяснилось, неплохо разбиралась в фирмах-производителях и из всех возможных вариантов выбирала тот, который гарантировал наивысшее качество. Наташа только головой качала. Неужели на свете действительно есть люди, способные заплатить такие суммы за дом для отдыха? Но вообще-то это здорово… на такой даче хорошо отдыхать с детьми… и будущий дом явно рассчитан на большую семью…
Шел уже пятый час, когда Шапокляк наконец заявила: – Ладно, мне все понятно. Вот вам телефон строителей… – Как ни странно, карточку с телефоном она извлекла из кармана, а не из сумки. – Сообщите им, что конкретно я выбрала. Я им заранее сказала, чтобы не пытались мне подсунуть собственные материалы, что я сама все буду заказывать… А теперь я вам погадаю! – внезапно крикнула она так громко, что Наташа вздрогнула.
Петренко тоже вздрогнул и испуганно уставился на колоду карт, все так же лежавшую на столе. Похоже, он не поверил в то, что Шапокляк действительно намерена заняться гаданием прямо здесь и сейчас.
Однако старуха не шутила.
Она схватила колоду и, позвякивая перстнями, ловко перетасовала ее. Потом протянула Наташе:
– Сними! Левой рукой!
Наташа послушно сняла карты.
А дальше случилось нечто и вовсе уж несусветное. Небрежно рассыпав карты по столу рубашкой вверх, Шапокляк наугад выхватила три штуки и, посмотрев на них, принялась вещать загробным голосом, подвывая и слегка хрипя:
– А… вижу, вижу! Поганый король с дурными мыслями – и пташка невинная, с душой светлой, чистой! Не сметь! Не сметь покушаться! Последствия – самые ужасные. Черный принц придет и отомстит. Черный принц, шоколадный принц, битком набитый ядовитыми конфетами! Рука поганого короля, жадно протянувшаяся к невинной пташке, отсохнет. Глаза поганого короля, полные грязных желаний, вылезут. Тьфу на тебя, поганый король, тьфу, тьфу! – И Шапокляк демонстративно плюнула на одну из карт, а потом вдруг ее очки уставились из-под шляпы прямо на Петренко.
Главный менеджер заметно побледнел. Наташа удивилась: неужели его напугала эта смешная старушка? Ну и ну… наверное, он очень суеверен. Ей самой вся сцена казалась просто до невозможности смешной.
– Ну ладно, на сегодня хватит, – вдруг сказала старуха совершенно другим голосом. – Пойду, пожалуй. Пусть эта девочка меня проводит, – приказала она, кивая в сторону Наташи. – Все равно рабочий день уже кончается, а она не обедала. Иди возьми свою сумку, детка!
Наташа вопросительно посмотрела на главного менеджера, и тот быстро кивнул. Похоже, он уже не чаял избавиться от странной бабули…
* * *
Когда Наташа с Шапокляк отошли от здания фирмы на квартал и повернули за угол, старуха вдруг резким движением сняла шляпу вместе с седыми буклями, смахнула с лица очки… и захохотала:
– Ну как? Неплохо получилось?
Наташа уронила сумку. Перед ней стояла Лидия Кирилловна!..
– Ой! – пискнула Наташа. – Это вы…
– Неужели ты меня не узнала, девочка? – удивилась соседка. – А я-то думала, ты мнe подыгрываешь!
– Какое там… – пробормотала Наташа, наклоняясь и поднимая сумочку. – И в голову не пришло. Ну вы даете! Зачем это?
– А затем, – фыркнула Лидия Кирилловна, – что у меня интуиция. Я просто нюхом чуяла, что к тебе кто-то подъезжает на работе, – вдохновенно соврала престарелая актриса. – И решила разобраться. И пресечь. Ты ведь и в самом деле чересчур доверчива, и такой хмырь, как этот ваш менеджер, вполне может тебе голову заморочить.
– Но как вы догадались, что это именно он ко мне подъезжает, Лидия Кирилловна? – смущенно спросила Наташа.
– Ой, – небрежно отмахнулась та, – девочка, да у него на лбу написано большими буквами: любитель клубнички! И опытный к тому же. Такому ничего не стоит заморочить голову молоденькой дурочке. Поди, каждый день цветочки дарит, а? Духи, конфеты?
Наташа отчаянно покраснела и неловко кивнула.
– И куда ты все это деваешь? – поинтересовалась Лидия Кирилловна.
– Выбрасываю… – прошептала Наташа.
– Boт и молодец, – похвалила ее оперная дива. – Я в тебе не ошиблась. Ну а теперь послушай меня внимательно. Впрочем, давай сначала где-нибудь устроимся… посидим, посплетничаем…
Они уселись за столик первого подвернувшегося уличного кафе и заказали апельсиновый сок и пирожные. Наташа, хотя и осталась без обеда, не хотела есть. Она чувствовала, что Лидия Кирилловна настроена на какой-то очень серьезный разговор, и внутри у нее все сжималось от страха. А вдруг она заговорит об Андрее… Наташа была уверена, что если он надумал строить такую огромную дачу, то это может означать только одно: его супруга решила наконец обзавестись ребенком…
Именно о сыне Лидия Кирилловна и заговорила. Но начала она издалека:
– Видишь ли, Наташенька… я, честно говоря, нарушаю данное слово, и это, конечно, нехорошо… но что делать, если обстоятельства вынуждают?
– Слово?… – осторожно произнесла Наташа. Ну конечно, Нелли Дмитриевна ждет маленького…
– Да, я поклялась, что ничего не стану тебе говорить до определенного момента. – Отхлебнув сока, Лидия Кирилловна задумчиво посмотрела на Наташу. – И все же… В конце концов, момент уже достаточно близок, да и вообще вся эта конспирация мне не по душе. Но, видишь ли, мой сын – романтик по сути, он иной раз слишком увлекается идеей какого-нибудь красивого жеста… да еще и не уверен в себе.
– Что? – изумилась Наташа. – Кто не уверен в себе? Андрей Вадимович? Ну, вы даете!
Лидия Кирилловна весело захихикала:
– Наташенька, деловая сторона жизни мужчины далеко не всегда… как бы это поточнее выразиться… не всегда дает представление о его личности в целом. То есть ну, на работе человек такой, а дома – совсем даже другой. Ты что, никогда с таким не сталкивалась?
– Ну… читала в каком-то романе, только не помню, в каком именно, – неуверенно ответила Наташа. – Муж-подкаблучник. И при этом – серьезный бизнесмен и все такое.
– Вот-вот, – одобрительно кивнула ее собеседница. – Андрея, конечно, подкаблучником не назовешь, хотя еще как посмотреть… ну, это в данный момент не важно. Его проблема в том, что он не уверен в твоих чувствах.
