Текст книги "Рассветная мечта"
Автор книги: Татьяна Голубева
сообщить о нарушении
Текущая страница: 2 (всего у книги 17 страниц)
Глава З
Наташе было всего двадцать лет, и Андрей Вадимович, хозяин небольшой фирмы, торгующей компьютерами и всякой относящейся к ним всячиной, казался ей почти стариком – ведь ему уже стукнуло целых тридцать пять!
Этот юбилей был торжественно отмечен в фирме, и тогда Наташа впервые увидела жену Вадимыча… и была потрясена до глубины души. Девушке показалось, что прекраснее Нелли Дмитриевны никого и быть не может. Куда там какой-нибудь Софи Лорен или той милицейской «Мисс Вселенной»! Нет, жена шефа была совсем другая. Изысканная блондинка с огромными темно-голубыми глазами, с длиннющими темно-русыми ресницами, на которых не было ни крошки туши… все – сама естественность, все – простота и раскованность… Правда, к концу празднества раскованности стало, на взгляд Наташи, многовато. Ну, если учесть, сколько выпила эта фантастическая красавица… и Вадимыч явно был этим недоволен. Но виду старался не показывать. А дива как-то вдруг постарела, ее безупречная фигура потеряла четкость очертаний, странно обвиснув, обмякнув… Наташа, тихо сидевшая в самом дальнем уголке (ее тоже пригласили! А Ольга Ивановна сама предложила посидеть с бабулей подольше), все замечала. Делать-то ей все равно больше было нечего, кроме как за всеми наблюдать. Да и от природы она была девушкой приметливой. И никто ей не мешал. Кто бы тут стал всерьез интересоваться какой-то уборщицей? Кто бы стал с ней заговаривать? И тем не менее это был чудесный вечер. Наташа ни разу в жизни не присутствовала на настоящем фуршете, а тут… Она даже не понимала, что лежит на большинстве огромных блюд, расставленных на длинных столах. И так и не решилась попробовать и выяснить, что это такое. Взяла себе немножко салата из огурцов и помидоров и стакан сока, и все. Один из молодых компьютерных талантов пытался составить ей компанию, но поскольку Наташа не поняла почти, ни слова из его длинной речи (мальчик говорил на особом жаргоне программистов), ему стало скучно, и он сбежал. А Наташа этому лишь обрадовалась. Она чувствовала себя никому не нужной на этом празднике жизни. Нарядные женщины, умные мужчины, всем весело, все довольны собой и своей работой…
Шлифуя коридор, Наташа постепенно подобралась к двери кабинета Вадимыча. Ей очень хотелось еще раз поблагодарить шефа за проявленную к ней доброту, за те огромные деньги, которые он, не задумываясь, выдал ей на похороны бабушки… Не важно, что уже больше месяца прошло, благодарность Наташи не становилась меньше со временем. А сегодня она и вовсе была готова обнять весь свет и всем сказать спасибо – просто потому, что близилась уже настоящая весна и солнышко светило так радостно, так мило… и во дворе их старого дома суетились воробьи, а недавно купленный цветок, названия которого Наташа не запомнила, вдруг выпустил почку, и скоро в ее темноватой гостиной что-то расцветет…
Но было еще рано, хозяин обычно приходил не раньше девяти. Ничего, она обязательно все ему скажет, она обязательно еще раз объяснит, что готова сделать для него что угодно… хоть потолки мыть каждый день. Вот уже скоро он появится, и тогда… а пока нужно как следует прибраться в его кабинете. Чтоб ни пылиночки! Он этого не любит. Впрочем, к Наташе у него никогда не было претензий. Она старалась вовсю, и придраться к результатам ее труда было просто невозможно.
Андрей Вадимович пришел даже раньше, чем ожидала Наташа. Как всегда, стремительно промчался по коридору, влетел в кабинет – и застал там Наташу, заканчивавшую уборку.
– А, Наташенька! Доброе утро. Извини, я тебе помешал, – сказал великий человек. – Ну, ты вроде бы уже справилась, а?
– Ой, Андрей Вадимович! – просияла Наташа. – Все, все, я уже ухожу… только хочу вам еще раз спасибо сказать. Вы просто не представляете, как я вам благодарна! Вы столько для меня сделали!
В глазах Андрея Вадимовича мелькнуло что-то непонятное, он обошел свой довольно большой стол и сказал:
– Наташа, ты ведь теперь совсем одна осталась? Я правильно понял? Или у тебя есть какие-то родные, требующие твоей заботы?
– Нет, – нахмурилась Наташа. – Никого нет.
Почему-то ей стало неприятно. Зачем он задал такой вопрос? Какое ему дело… не хватало еще, чтобы начал жалеть бедную сиротинушку! Но конечно, Наташа промолчала.
– Я, собственно, к тому, – как ни в чем не бывало продолжил Андрей Вадимович, – что у тебя теперь есть свободное время и ты могла бы учиться. По вечерам. Как ты на это посмотришь?
– Учиться? – недоуменно переспросила Наташа. – Чему учиться? И потом…
Она замолчала, не договорив. Она хотела спросить: на какие деньги учиться? Да и забыла она все на свете, после школы больше трех лет прошло. Какая учеба?
Андрей Вадимович прекрасно понял ход мыслей девушки и улыбнулся.
– Я хочу тебя отправить на бухгалтерские курсы, – пояснил он. – За счет фирмы. На вечерние, естественно. И чтобы потом ты осталась работать у меня. Со временем рассчитаешься. Да это не так уж и дорого стоит.
– Да я ничего не понимаю в бухгалтерии, – растерялась Наташа. – И вообще… с какой стати?
– А с такой стати, – строгим тоном Андрей Вадимович, – что ты девушка молодая, неглупая и тебе нужно приобрести какую-нибудь специальность. Всю жизнь махать шваброй совершенно ни к чему. У тебя в школе как с математикой дела шли?
– Неплохо, – с некоторой гордостью ответила Наташа. – Даже хорошо. Я вообще была отличницей. А математика – мой любимый предмет.
– Вот и замечательно, – кивнул Андрей Вадимович. – Значит, я скажу Нине, чтобы все организовала, она тебе сообщит, когда и куда отправляться на занятия. Подумай хорошенько, стоит ли отказываться. Все, иди, мне работать надо.
Наташа, пятясь задом, выбралась из кабинета и только в крошечной приемной обнаружила, что забыла закрыть рот. Вот так поворот событий! Нина, секретарша Вадимыча, уже сидела за своим столом. И как она умерялась угадывать, когда именно появится шеф? Даже если он приходил в фирму раньше обычного, как сегодня, Нина была тут как тут. Интуиция? Или он просто ее предупреждает?
– Натка, ты чего рот разинула? – спросила Нина. – Он что, обругал тебя?
– Нет, – спохватилась Наташа. – Нет, что ты… да он разве умеет ругаться?
– Еще как! – важно сообщила Нина. – Вот попробуй что-нибудь напутать в документах – сразу узнаешь.
– Ну, я же не с документами работаю, – вполне резонно возразила Наташа. – А в швабрах и щетках трудно что-то напутать.
Нина хихикнула и включила компьютер. Наташа подумала, что секретарша, конечно же, просто пошутила. Невозможно было представить, чтобы Нина что-то перепутала или забыла. Она была секретарем высшей квалификации, дело свое знала и работала, по отзывам сотрудников, просто безупречно. Хотя в фирме Вадимыча других работников и не было. Наташа вспомнила, как два года назад Андрей Вадимыч по настоятельной просьбе кого-то из родственников жены взял на службу нового охранника. Парень был что надо – красавец, бывший спортсмен, косая сажень в плечах… но уже через неделю он явился в офис хорошо поддатым, и это был последний день его работы у Вадимыча. Вылетел, как пробка из шампанского. Никакая родня не помогла.
В этот день, поливая цветы в небольшой комнате бухгалтерии, где работали всего две женщины, Наташа прислушивалась к тому, о чем говорят эти усердные труженицы. Обе ни на что вокруг не обращали внимания, присутствия Наташи вообще не замечали, погруженные в свое дело. Мониторы компьютеров пестрели графиками и цифрами, в которых Наташа, само собой, ничегошеньки не понимала… Неужели она сумеет все это постичь? Почему-то ей не верилось. Да и вообще… бухгалтерия? Что-то в этом слове вызывало в Наташе внутреннее сопротивление. Она пыталась понять, почему это так, но ничего не получилось. «Ладно, – решила Наташа, – вечером подумаю. Время есть. Не завтра же на эти курсы идти».
Во время обеденного перерыва, когда курьер со своей тележкой заехал в Наташину каморку и вручил ей, как обычно, коробку с двумя пышными пирожками и большой пластиковый стакан горячего чая, Наташа вдруг подумала о том, что если бы ей приходилось обедать за свой счет, а не за счет фирмы, то ее материальное положение выглядело бы куда скромнее. И кстати, пирожками и чаем или кофе довольствовались в фирме лишь немногие, в их числе были и две бухгалтерши, у которых просто не находилось времени, чтобы сбегать в ближайшую пиццерию или блинную. Большинство сотрудников проводили обеденное время по-другому. Но Наташа только радовалась тому, что ей не нужно зря тратить сумасшедшие деньги. Она с последнего жалованья купила себе замечательные ботиночки на весну, старые сапоги совсем развалились, в них было уже просто неприлично выходить на улицу. Теперь очередь за легкой курткой. А потом, наверное, можно будет купить джинсы. Не слишком дорогие, конечно, но все-таки…
Вздохнув, Наташа допила чай и отправилась по кабинетам – опорожнять мусорные корзины.
Вечером, устроившись с чашкой молока и бутербродом в руках на старом диване и глядя на экран телевизора, Наташа снова принялась размышлять о возможной перемене в собственной жизни. Бухгалтер. Почему ей так не нравится эта профессия? Она ведь любит цифры, ей всегда нравилось иметь с ними дело, а уж как она рассчитывала бюджет во время болезни бабушки! Просто виртуозом стала.
И тут Наташа поняла, в чем дело. В родителях. Да-да, именно в них. Наташа вспомнила, как презрительно кривились губы мамы, если ей приходилось упоминать о каких-нибудь мелких служащих того научного института, в котором она работала. Ну конечно, ведь она была инженером, человеком с высшим образованием, и какие-то там счетоводы казались ей людьми второго, если не третьего сорта… Разумеется, Лидия Николаевна никогда бы не показала, что уборщица или вахтер в ее глазах – пустое место. Нет, она всегда и со всеми была безупречно вежлива в институте; но дома-то зачем притворяться? И она, ничуть не смущаясь присутствием маленькой дочери, высказывалась на всю катушку, говоря мужу:
– Нет, ты только подумай! Какая-то подметала смеет делать мне замечания! Я, видите ли, бумажку бросила мимо корзинки! Это серое ничтожество совершенно обнаглело в последнее время! Демократия, видите ли! Им теперь все можно! Твердой руки на них нет!
Наташа привыкла к подобным разговорам, они ее ничуть не тревожили в те годы. Но теперь… Теперь она и сама была уборщицей, подметалой, серым ничтожеством по классификации мамы и отца. Ну и что? Она честно зарабатывает себе на жизнь, не ворует, никого не обижает… почему же она должна считать себя человеком третьего сорта? И в фирме к ней очень хорошо относятся, и не напоказ, это сразу видно, там вообще собрались очень добрые, благожелательные люди… и, кстати говоря, никто и никогда не бросает бумажки мимо корзин. А если случайно и промахнутся – тут же сами и поднимут. Уважают чужой труд, по-настоящему уважают, не притворяясь. Андрей Вадимыч, между прочим, часто повторяет своим сотрудникам, что человек, работающий хорошо, – это лучшее, что можно найти в мире. И не важно, что именно он делает. Важен именно хороший, качественный труд. А у Вадимыча высшее образование, он окончил университет, математик… и ничего, не смотрит на Наташу как на пустое место. Даже предложил ей учиться за счет фирмы.
И все равно что-то мешало Наташе принять неожиданный поворот судьбы, окончательно освоиться с мыслью о переменах. Что? Она пыталась понять, внимательно всматриваясь в себя… как часто ее ругали в школе за то, что она была слишком задумчивой, слишком не общительной! Классная руководительница не раз пыталась поговорить с Наташей по душам, разобраться, почему эта блеклая девочка всегда держится в стороне, о чем она все время так напряженно думает, но Наташа уходила от этих разговоров. Она не желала никого пускать в свой внутренний мир. Даже папу с мамой. Незачем кому-то знать о ее мечтах, о ее муках…
И вдруг ей все стало ясно. Как будто в гостиной вспыхнула молния – и осветила темные глубины Наташиной души, заставив всплыть на поверхность скрытые причины.
Конечно же, дело именно в этом… Наташа встряхнула головой, стараясь сосредоточиться и привести в порядок мысли. Да. Ей всегда кто-то указывал, что нужно делать. Сначала мама (папа, как правило, в воспитательный процесс не вмешивался), потом – бабушка, потом, – Ольга Ивановна… То есть многое, конечно, Наташа научилась решать сама, когда жизнь заставила, и все равно она слишком привыкла к тому, что самые важные, поворотные решения принимает кто-то другой. А она просто их выполняет. Но ведь и Вадимыч тоже просто-напросто приказал… нет, он сказал: «Подумай». И если Наташа действительно откажется, он не станет настаивать. А может ли она отказаться?
Почему же нет?
Если ей не слишком хочется заниматься этой самой бухгалтерией или даже совсем не хочется – почему она должна идти на эти счетоводные курсы? В конце концов, может и так случиться, что ей захочется чего-то совсем другого, например, пойти на курсы кройки и шитья. Работа у нее есть, зарплата вполне приличная…
И тут Наташа вспомнила, сколько получают у Вадимыча бухгалтеры. И охнула, едва не уронив недоеденный бутерброд. Это… это как же понимать? Она что, может стать богатой женщиной?…
Наташа вскочила, не выдержав всплеска чувств. Побежала зачем-то на кухню. Постояла перед старым-престарым дребезжащим холодильником, тупо глядя на облупившуюся дверцу, на выгоревшие и полинявшие переводные картинки, которыми бабушка пыталась прикрыть наиболее пострадавшие от времени места. Вернулась в гостиную. Уставилась на одинокий цветок на подоконнике. Обвела взглядом жалкую, нищую комнату.
Для начала – ремонт. Потом…
Внезапно Наташа расхохоталась и хлопнула себя ладошкой по лбу. Вот дура… Сначала надо делу научиться, а потом о больших деньгах думать. Но она научится. Интересно, сколько нужно учиться на этих курсах? Полгода? Или больше? Или меньше? Не важно. Хоть пять лет. Она справится. Вадимыч будет ею доволен. И она обязательно потом рассчитается с фирмой, сколько бы эти курсы ни стоили. Ей такая благотворительность ни к чему. Достаточно и того, что помогли с похоронами бабушки. Более чем достаточно. Она молодая, здоровая, работать умеет… все будет хорошо!
И можно будет купить красивые кулинарные книги (и не важно, что они ужасно дорогие) и научиться наконец хорошо готовить… и одеться как следует, чтобы не выглядеть Золушкой в сером и пыльном рванье… и даже завести золотых рыбок. Удивительных, задумчивых, с длинными хвостами, сверкающих и сказочных… и пусть они лениво плавают в огромном аквариуме, скользя между длинными нитями водорослей и поглядывая на Наташу безмолвно и загадочно… и выполняют все ее желания.
Глава 4
В четверг утром суровая секретарша Нина, едва увидев Наташу, распорядилась:
– Так, в понедельник к восемнадцати тридцати идешь на занятия. Запиши адрес. Учиться три месяца, по четыpe дня в неделю – понедельник, вторник, четверг, пятница. За учебу заплачено… Ох, ну у нас и шеф! Bсем бы таких! – не сдержала эмоций Нина. – Каково, а? Понял ведь, что тебе обязательно учиться надо! На фига хорошим мозгам пропадать?
– Это у кого хорошие мозги? – удивилась Наташа. – У меня?
– А то! – почему-то рассердилась Нина. – Этo же сразу видно! Имей в виду, он мне велел оформить тебя на лучшие курсы в городе!
– Дорогие? – осторожно спросила Наташа.
– Не твое дело! – фыркнула Нина. – Все за счет фирмы.
– Ну, нет! – Наташа покачала головой, и на ее лбу прорезалась упрямая морщинка. – Я потом все верну. Андрей Вадимович и без того слишком много для меня сделал. Бабушку как бы я похоронила? Нет, я после рассчитаюсь.
– Слушай, а может, он в тебя влюбился? – хихикнула Нина. – Вот и старается!
Наташа даже рот разинула от возмущения. Ну и шуточки у Нины! Надо же такое выдумать! Чтобы хозяин богатой фирмы влюбился в серую некрасивую уборщицу!
– Нина, ты бы думала, что говоришь! – огрызнулась Наташа и, записав адрес бухгалтерских курсов, вернулась к своей работе.
Однако шутка безупречной секретарши что-то разбудила в душе Наташи. Что-то, дремавшее в самом дальнем, в самом темном уголке… Наташа и не подозревала, что оно там прячется… или подозревала? Но старалась не замечать?
До вечера понедельника Наташа жила как во сне. Но при этом не могла заснуть по ночам. Ей было и страшно, и радостно, она вообще не понимала, что с ней происходит. Ну, пойдет она учиться на курсы бухгалтеров. И что? Закончит – сменит работу. В той же фирме. И вернет деньги, потраченные на ее учебу. Из-за чего тут так сильно волноваться? Хотя, конечно, все это произошло как-то слишком неожиданно, слишком внезапно, Наташа просто оказалась захваченной врасплох. Она снова и снова возвращалась к мысли о том, что ей, по сути, впервые в жизни пришлось самой принять очень важное решение. Даже с Ольгой Ивановной не посоветовалась, это уж и вовсе напрасно. Надо было ей позвонить…
Старушка, словно уловив волнение Наташи, позвонила сама – днем в воскресенье, когда Наташа только-только добралась до старого пластмассового плафона в спальне. Она сидела на верхней ступеньке расшатанной стремянки и изучала систему креплений, пытаясь понять, как снимается эта конструкция. Сквозь пыль и грязь рассмотреть что-либо было довольно трудно. И тут как раз зазвонил телефон. Наташа даже подумала сначала, что не стоит подходить, но, в конце концов, не так уж часто ей звонили… а потому с грохотом свалилась со стремянки и бросилась в гостиную.
– Добрый день, деточка, – зажурчал в черной тяжелой трубке мягкий голос Ольги Ивановны. – Как дела? Как настроение?
– Все прекрасно! – выпалила Наташа. – Вы даже не представляете, как все замечательно!
– О! – воскликнула Ольга Ивановна. – Это что-то новенькое! Ни разу в жизни не слышала у тебя такого голоса! Что случилось?
Наташа, захлебываясь от торопливости, принялась рассказывать о новом повороте в своей серой и скучной жизни. Ольга Ивановна слушала внимательно, не перебивая. А когда Наташа наконец умолкла, задыхаясь от восторга, задала совершенно неожиданный, с точки зрения Наташи, вопрос:
– Он женат?
– Кто? – не сразу поняла Haташа, но вдруг сообразила, кого имеет в виду бабушкина подруга. – Ой, тетя Оля, да вы что! Что это вам в голову пришло?
– А что еще могло мне прийти в голову? – в свою очередь, удивилась Ольга Ивановна. – Если не ошибаюсь, именно твой начальник дал деньги на похороны?
– Да, ну и что? Он просто очень добрый человек, понимает жизнь, к людям хорошо относится… ко всем людям!
– Деточка, как бы хорошо ни относился к людям богатый человек, всему есть свои пределы. Ты ведь его не просила посылать тебя на эти курсы? Нет? Сам предложил?
– Да я бы никогда и не осмелилась попросить! И вообще не додумалась бы до такого – учиться на бухгалтера.
– Это уж точно, не додумалась бы… – странным тоном сказала Ольга Ивановна. – Ну, надеюсь… Но ты не ответила. Он женат?
– Разумеется, женат! – рассердилась Наташа. – Ему же целых тридцать пять лет! В таком возрасте уже и внуков пора заводить! И жена у него – потрясающая красавица, я ее видела.
– А дети есть? – не обратив внимания на гнев Наташи, продолжила расспросы Ольга Ивановна.
– Не знаю, – по-прежнему сердито ответила Наташа, – Просто не знаю. У нас в фирме чужие личные дела никто никогда не обсуждает, так что, извините, не в курсе.
– Извиняю, – охотно согласилась Ольга Ивановна. – Но вообще это важно. Лучше бы тебе выяснить.
– Ну, знаете!..
Окончательно разъярившись, Наташа бросила трубку. Правда, тут же и пожалела об этом. Зачем вести себя так глупо и невежливо? Ольга Ивановна может подумать, что это неспроста… И Наташа тут же сама позвонила бабулиной подруге.
– Тетя Оля, простите меня, пожалуйста! Я что-то нервная стала в последние дни. Так все неожиданно, и я боюсь – вдруг ничего у меня не получится, вдруг я ничего не пойму во всех этих дебетах-кредитах… просто страшно, честное слово!
– Не пори чушь! – сурово оборвала ее Ольга Ивановна. – Бухгалтерия – это просто математика, а с математикой у тебя всегда все было в порядке!
– Но школу-то я так давно окончила, забыла уже все!
– Вспомнить! – генеральским тоном рявкнула Ольга Ивановна, и Наташе сразу стало легче. – Ладно, деточка, не горюй, учись да меня, старую, не забывай. Жду новостей. Целую!
Наташа снова вскарабкалась на стремянку, сняла наконец уродливый пластмассовый плафон и отправилась в ванную – мыть чудовищное произведение советской промышленности. Но, едва принявшись за дело, тут же и забыла обо всем, погрузившись в размышления.
Почему?… Почему Ольга Ивановна задала такой вопрос? Да еще вот так сразу… При чем тут вообще… Наташа опустила полосатый пластмассовый круг на дно ванны и встала, чтобы посмотреть на себя в небольшое, мутное от старости зеркало. Разве такое возможно? Конечно, Серые мышиные волосы, черты лица – правильные, но совершенно невыразительные… Глаза, в общем, довольно большие, но ничего красивого в них вроде бы нет. Да вообще о чем она думает? Глупость! Все это просто глупость, домыслы скучающей старушки, которой везде чудятся романы!
Наташа вцепилась в плафон и принялась яростно сдирать с него слои древней пыли. Чушь, чушь! Но…
Но если честно, если совсем-совсем честно, нисколечко не обманывая саму себя: разве она не влюблена немного в Вадимыча? Совсем немного… ну, как в старшего брата, например. Он действительно похож на замечательного, доброго и отзывчивого старшего брата… Он удивительный, он не такой, как все… Но это совсем не значит, что он интересует Наташу как мужчина. Он просто слишком стар для нее. Да и женат, между прочим. На необыкновенно красивой женщине. Наверное, и детишки есть. Как же без детишек?…
А потом, уже на следующий день, Наташа забыла обо всем, кроме учебы. С работы она бежала на курсы, допоздна вгрызалась в премудрости бухгалтерской науки, а по средам оставалась в фирме и училась управляться с компьютером. В бухгалтерии специально для Наташи поставили маленький стол, извлекли из кладовой старую машину – и Наташа до боли в глазах всматривалась в монитор, осваивая необходимые программы. А в субботу и воскресенье сидела дома, выполняя бесконечные задания, решая хитроумные задачи… И ей это нравилось! Она не замечала, как летели неделя за неделей, и потому звонок Аллы в один из субботних дней в конце мая прозвучал для нее как гром с ясного неба. Уверенная, что звонит Ольга Ивановна (а кто же еще?), Наташа рассеянно сняла трубку и промычала:
– Угу…
У нее не получалась очередная задача. Что-то она потеряла, проводя сумму… но куда девались эти проклятые три рубля?
– Наташка, это я, Алла! – прозвучал в трубке знакомый, но основательно забытый голос. – Только что вернулась, мама сказала, что ты звонила. Как дела, драгоценная ты моя?
– А… Алла? – ошеломленно переспросила Наташа. – Ой… ой…
– Ты чего ойкаешь? – не поняла Алла. – Уронила что-то?
– Нет… просто как-то не ожидала, – призналась Наташа.
– Почему не ожидала? – удивилась Алла. – Разве мама тебе не сказала, что я в конце мая вернусь?
– Сказала. – Наташа окончательно переключилась с задачи на разговор. Найдутся эти чертовы три рубля, никуда не денутся. – Сказала конечно. Просто я тут немножко замоталась, вот и говорю всякие глупости.
– Во что ты там замоталась? – весело поинтересовалась Алла. – Разматывайся немедленно! Я сейчас к тебе приеду!
И не успела Наташа произнести хоть слово, как в трубке послышались частые гудки.
Вот так сюрприз…
Через полчаса в дверь позвонили – и Наташa бросилась в прихожую. Как это замечательно, как здорово… школьная подруга не забыла ее! Но когда Алла возникла в проеме распахнутой двери, Наташа окаменела от изумления. Это была совсем не та Алла, которую она помнила…
Перед Наташей стояла холеная, красивая молодая женщина, одетая просто, но с необыкновенной элегантностью. Кожа Аллы сияла свежестью и мягким загаром, волосы, безупречно подстриженные, отливали загадочной синевой. А в руках Алла держала огромный пакет и цветочный горшок с чем-то пышно-сиреневым.
– Ну, войти-то можно? – насмешливо спросила Алла, сразу все поняв. – Или так и будем тут стоять? Держи, это тебе вереск, я его безумно люблю, а это всякие мелочи красивой жизни.
И она, бесцеремонно сунув Наташе горшок и пакет, сама закрыла входную дверь и, подхватив школьную подругу под локоть, впихнула ее в гостиную.
– Давай рассказывай, как живешь? – приказала она.
– Ну уж нет! – опомнилась наконец Наташа. – Сначала ты рассказывай! Я-то тут в Питере сижу, а ты по заграницам разъезжаешь. Так что с тебя и спрос.
Наташа и сама не понимала, почему она заговорила в совершенно несвойственной ей манере, почему она вдруг оживилась и почувствовала уверенность в себе… Может, уверенности Аллы хватило с избытком на них обеих? И Наташа просто позаимствовала частичку?
Алла спорить не стала.
– Почему бы и не рассказать? Но сначала – кофе по-арабски!
– Да у меня и кофе-то нет, – огорчилась Наташа. – Я все больше чай пью.
– Я это предвидела, – кивнула Алла. – Неужели ты думаешь, что я забыла, какая у вас была занудная семья? Ой, извини… я не хотела…
– Ничего, – отмахнулась Наташа. – Все это так давно было…
– А бабушка… – осторожно заикнулась Алла. – Ты ведь ее любила?
– Да, – согласилась Наташа. – Но понимаешь, она так долго лежала без движения, и все это было так тяжело… Да в конце концов все мы умрем. И стоит ли из этого делать трагедию?
Слыша собственный голос, Наташа сама себе не верила. Что она такое говорит? Разве этому ее учили с самого детства? Разве можно вот так… ну да, полагается сделать грустное лицо, пустить слезу, в голос добавить надрыва… но если она совсем не чувствует печали? Если она рада тому, что наконец освободилась от тяжкого груза, от бесконечных забот… почему она должна притворяться? Ведь и в самом деле – никто не живет вечно. Каждый умрет в свое время. И для себя Наташа желала в этом смысле только одного, никого не обременять своей смертью. Чтобы не мучились близкие люди, чтобы не мучились близкие люди, чтобы не доставлять им лишних проблем.
Алла, внимательно наблюдавшая за подругой, сказала:
– Ты все так же мгновенно уходишь в себя. А я все так же не понимаю: хорошо это или плохо?
– Я тоже не понимаю, – улыбнулась Hаташа. – Видишь ли, дело в том, что я… ну, пытаюсь разобрался в себе. А что послужит очередным толчком, поводом к размышлению – кто знает? Вот ты сказала о родителях, о бабушке… и я поняла, что ничуть не тоскую по ним, наоборот, я рада, что осталась одна. Наверное, это нехорошо, даже жестоко, но что я могу поделать? Ты ведь знаешь, отец пил в последние годы. Вообще все было слишком тяжело. Ты, наверное меня осуждаешь?
– Еще чего! – возмутилась Алла. – Я, видишь ли, вообще научилась смотреть на жизнь просто, И принимать все так, как оно есть. И никого не осуждать, между прочим. Потому что мне кажется… то есть я уверена: что бы человек ни сделал, как бы он ни вел себя – у него наверняка есть для этого какие-то причины. Просто мы их не знаем.
– Ну да! – воскликнула Наташа. – Убил, например, сто человек, чтобы самому разбогатеть. Хорошая причина!
– Ну, не передергивай! – засмеялась Алла. – Конечно же, я не о преступниках говорю. Но с другой стороны, наверное, и в них можно найти что-то хорошее, человеческое, и не просто же так начали они воровать и убивать, что-то случилось в их жизни…
Болтая, Алла одновременно потрошила принесенный пакет. Из него дождем сыпались пакеты поменьше – яркие, блестящие, некоторые были перевязаны нарядными ленточками… у Наташи даже в глазах зарябило. Наконец Алла извлекла на свет две пачки молотого кофе.
– Вот! – торжественно сообщила она. – Видишь, какая я предусмотрительная? Спасибо мужу, научил! Раньше я ведь была такая растяпа… ну, ты и сама помнишь, правда?
– Конечно, помню, – хихикнула Наташа. – Еще бы не помнить!
Алла вечно теряла все без разбору, никогда не знала, где лежат ее учебники и тетради, даже в собственном портфеле ориентировалась с трудом…
Мельком оглядев кухню, Алла добавила эти впечатления к впечатлению от нищей гостиной, но промолчала. Однако Наташа заметила взгляд подруги и неожиданно смутилась.
– Я пока… пока еще не могла домом заняться, – пробормотала она. – Бабушка заболела сразу, как только мы школу окончили… А теперь я учусь, совсем времени нет.
– Где учишься? – заинтересовалась Алла.
Наташа смутилась еще сильнее. Почему-то ей показалось, что вот эта великолепная, явно весьма состоятельная женщина, в которую превратилась ее школьная подруга, посмотрит на нее с жалостью… какой-то бухгалтер, это надо же!.. Но Алла ждала ответа.
– На бухгалтерских курсах. В фирме предложили…
– Ого!
К огромному изумлению Наташи, во взгляде Аллы вспыхнуло неподдельное уважение, даже зависть! С чего бы это?
– Ну да, понимаешь, теперь у меня есть время, до сих пор мне приходилось постоянно бабушкиной заниматься…
– Натка? – завопила вдруг Алла во весь голос, перепугав Наташу до полусмерти. – Я всегда знала, что ты гений! Так оно и вышло! Я – провидица!
– Что ты несешь? – Наташа не могла понять восторженности подруги. – Какой гений? Ты что, с ума сошла?
Алла с грохотом водрузила на плиту первую попавшуюся кастрюльку (специальной кофеварки в этом доме, само собой, не было, она и искать не пыталась), плеснула в нее воды из чайника и зажгла газ. Это помогло ей немного успокоиться и разрешить наконец недоумение Наташи.
– Я ведь пробовала! – сообщила она, распечатывая пакет с кофе и начиная колдовать над кастрюлькой. – Меня муж заставил. Иди, говорит, на курсы, станешь бухгалтером, хорошее занятие, сможешь вместе со мной работать, ну и так далее… Ага, хорошее занятие. Только не медля меня. Я чуть мозги не вывихнула на всей этой цифири, честное слово! Нет, я правда старалась изо всех сил, «ужато огорчать не хотелось… ну, он и сам скоро понял, что пустое это занятие. Я тогда такая нервная стала, ты просто не представляешь! Это на второй год после свадьбы было, ему как раз предложили работу в Египте… ой, он у меня такой умный, просто жуть! Инженер хрен знает по каким машинам, что-то из области энергетики, я вообще ничего в этом не понимаю. В общем, посмотрел он, как я мучаюсь, и сказал: черт с тобой, золотая рыбка, бросай это безобразие. Вот уж радости у меня было! Еще как бросила! Зато я научилась бисер низать, и, можешь себе представить, мне все египетские дамы завидовали! Там это очень ценится. Потому что модно.
– Бисер низать?… – Теперь уже Наташу охватила лютая зависть.
Как часто она останавливалась у метро или на Невском проспекте возле женщин, продающих бисерные безделушки, ожерелья, серьги… Блеск крошечных стеклянных бусинок завораживал Наташу, она не в силах была отвести от них взгляд, и как же ей хотелось самой научиться создавать вот такую же красоту! Но конечно, об этом и думать не приходилось. Когда Наташа зашла в магазин и посмотрела, сколько стоит крошечный пакетик чешского бисера, она чуть не разрыдалась. Это не для нее…
