Текст книги "Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)"

Автор книги: Татьяна Терновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 14 страниц)

Глава 9

Рассказав о личном, я почувствовала себя неуютно, словно бы обнажилась перед незнакомыми людьми. Но когда я всё же отважилась поднять взгляд, увидела, что Бенджамин смотрит на меня с теплотой. На его губах появилась улыбка, от которой моё сердце забилось чаще.

– Я согласен с мисс Скотт, – сказал он, – думаю, мы должны дать этим эскизам второй шанс, чтобы труд наших близких не пропал даром.

Я посмотрела в глаза Бенджамину, и мне показалось, что сейчас мы понимали друг друга.

Миссис Лумис тяжело вздохнула. Не уверена, что мои слова смогли её убедить, но, видимо, желания бороться с нами у неё тоже не было.

– Делайте что хотите, – устало сказала она и побрела прочь.

– Тётушка! – позвал Бенджамин, но та только отмахнулась.

Пару мгновений я колебалась, а затем подошла к нему.

– Простите, я не знала, что эти эскизы связаны с гибелью вашей матери, – сказала я, – если они будят в вас плохие воспоминания, то не нужно их использовать. Я пойду в архив и найду другие.

– Всё в порядке, – заверил Бенджамин, – вы совершенно правильно сказали. Думаю, мама хотела, чтобы её эскизы послужили хорошему делу и помогли спасти фабрику от разорения.

Я кивнула, и мы замолчали. Я боялась развивать болезненную для нас обоих тему, не зная, где пролегали границы дозволенного, за которые нельзя было заходить. Бенджамин кашлянул, а затем прервал молчание.

– Я хотел поблагодарить вас за откровенность, – сказал он, – я соболезную вашей утрате и понимаю, что вам нелегко было говорить об отце. Но мне приятно, что вы приоткрыли завесу тайны и рассказали мне о своей жизни.

– Вы же никогда ничего от меня не скрывали, – напомнила я, – мне хотелось ответить вам тем же.

Бенджамин улыбнулся. А я в который раз вспомнила о дедушкином задании. Не пора ли признаться во всём Бенджамину? И момент сейчас подходящий: мы оба были настроены на откровенный разговор. Да, давно пора покончить с секретами. Пусть Бенджамин меня возненавидит, но я хотя бы буду честна с ним.

Я сделала глубокий вдох и произнесла.

– Знаете, я давно хотела вам кое-что рассказать. – Мой голос предательски дрогнул.

– Да? Что же? – спросил Бенджамин, а затем посмотрел на что-то за моей спиной. – Кажется, прилетел ваш фамильяр.

– А? – Я была настолько сосредоточена на признании, что совершенно потеряла связь с реальностью. Обернувшись, я действительно увидела Корнелиуса, спешащего к нам. В лапах у него было письмо. Интересно, от кого оно?

Корнелиус затормозил и, бросив конверт прямо мне в руки, сел на моё плечо.

– Я весь завод облетел, а ты пряталась тут, – обиженно сообщил он.

Но из-за громкого стука сердца я не расслышала жалобы своего фамильяра. Письмо было от Люка. Непослушными от волнения пальцами я разорвала конверт и прочла короткую записку.

«Давай встретимся сегодня вечером. Я хочу поговорить с тобой. Люк»

– Плохие новости? – спросил Бенджамин.

Я подняла на него взгляд. Ну почему Люк написал именно сейчас⁈ Мне хотелось по привычке соврать, но потом я передумала.

– Это письмо от Люка, – призналась я. Бенджамин помрачнел. – Он хочет со мной поговорить.

Я боялась, что Бенджамин снова станет холоден со мной.

– Ясно, – сказал он и замолчал. Я видела, что внутри него шла борьба, поэтому не нарушала тишину и терпеливо ждала. Наконец, он принял какое-то решение. – Мне тоже нужно с вами поговорить.

– О фабрике? – зачем-то уточнила я.

Бенджамин покачал головой.

– Нет, о личном. – Он сделал шаг ко мне и взял за руку. – У меня нет намерений вставать на пути вашего счастья. Если вы хотите выйти замуж за Люка, то я не стану вам мешать, клянусь. Но я прошу вас честно ответить мне на вопрос: вы его любите?

Прямолинейность Бенджамина заставила меня покраснеть. Вот так просто он задаёт такие вопросы и требует на них ответить!

– Почему вы хотите это знать? – тихо спросила я.

– Потому что вы мне нравитесь, мисс Скотт, – честно признался Бенджамин, – и если у меня есть шанс, то я буду бороться за вашу любовь.

От его заявления у меня закружилась голова. Неужели Бенджамин говорил серьёзно⁈ После того как я обманула его, не рассказав правду о Люке, он всё ещё хотел быть со мной? Из-за волнения у меня, казалось, подскочила температура. Отчаянное биение сердца отдавалось во всём теле. Я была уверена, ещё чуть-чуть и потеряю сознание.

– Так что вы мне ответите, мисс Скотт? – спросил Бенджамин.

Я должна была что-то сказать, принять решение. Если отвечу на симпатию Бенджамина, то всё изменится, я сверну с предназначенного пути. У меня была привычка полагаться на разум, а не на сердце. Но, возможно, теперь пришло время прислушаться к своим чувствам? Чего я хотела на самом деле? Выйти за Люка и жить в столице, как и было запланировано? Или дать шанс Бенджамину и посмотреть, что из этого выйдет? Первый вариант казался надёжным, второй – рискованным.

Опять я обратилась к своему разуму! А что же сердце? Может быть, хоть раз стоило дать слово ему?

– Вы тоже мне нравитесь, – сказала я и испуганно замолчала, шокированная собственным признанием.

Бенджамин широко улыбнулся и сделал ещё шаг мне навстречу, но я выставила вперёд руку и не позволила ему подойти вплотную. Моя ладонь упёрлась в его грудь и даже сквозь ткань рубашки и пиджака я почувствовала, как быстро бьётся сердце Бенджамина. Это заставило меня покраснеть ещё сильнее.

– Сначала я должна объясниться с Люком, – сказала я, – мне не хочется его обманывать.

Бенджамин положил руку на мою ладонь, которую я по-прежнему держала на его груди, а затем отступил.

– Конечно, я всё понимаю, – заверил он, – вы поступаете правильно.

Я почувствовала облегчение оттого, что не пришлось долго убеждать Бенджамина. А ещё я по-прежнему была смущена и своим признанием, и его. Раз мы все выяснили, означает ли это, что теперь я и Бенджамин… пара? Меня бросило в жар. Не слишком ли я тороплю события?

– Кажется, вы витаете в облаках, – заметил Бенджамин, – интересно, о чём вы думаете?

Я вправду слишком ушла в себя или он нарочно пытался меня смутить?

– Я думала о фарфоре! – быстро ответила я.

Бенджамин усмехнулся.

– Значит, посуда заставляет ваши щёки так краснеть? – насмешливо спросил он и коснулся моей пылающей кожи.

Бенджамин точно издевался надо мной!

– Просто здесь жарко, – стала оправдываться я, мой взгляд выхватил печи, и я радостно указала на них, – фарфор же обжигают при очень высокой температуре, поэтому и в помещении так тепло.

– Ну, конечно, – с довольной ухмылкой протянул Бенджамин и добавил, – тогда, может быть, вернёмся в кабинет, там вполне прохладно?

– Нет, я, наверное, пойду, – сказала я, – думаю, не имеет смысла ждать до вечера. Лучше поговорю с Люком прямо сейчас. – Я обратилась к Корнелиусу. – Пожалуйста, слетай к нему и предупреди, что я скоро приду. Он ведь остановился в гостинице у станции?

Корнелиус вспорхнул с моего плеча.

– Да, видимо, не терпится поскорее уехать отсюда, – ответил фамильяр, затем бросил на меня долгий молчаливый взгляд и улетел. Мне показалось, что Корнелиус осуждал меня за сделанный выбор, и на душе стало тяжело. Интересно, а что скажет дедушка, когда узнает, что я рассталась с Люком.

– Я провожу вас, – неожиданно предложил Бенджамин.

Рядом с ним я чувствовала себя спокойнее, но всё равно решила отказаться.

– Если Люк увидит нас вместе, он разозлится, – сказала я.

– Не волнуйтесь, я провожу вас только до города, – пообещал Бенджамин и после паузы добавил, – просто я беспокоюсь. Мало ли на что способны брошенные женихи.

Услышав его слова, я встрепенулась.

– Люк не такой! – воскликнула я, – он не плохой человек!

Бенджамин кивнул.

– Хорошо, я вам верю, – сказал он, – но всё же, разрешите проводить вас. Так мне будет спокойнее.

Пару мгновений я колебалась, а затем всё-таки кивнула. Мне предстоял непростой разговор и сейчас хотелось побыть рядом с Бенджамином. Его присутствие придавало мне уверенности. К тому же после того, как я официально позволила себе его любить, мои чувства вспыхнули с новой силой.

Не совершила ли я ошибку?

Никто не смог бы мне ответить на этот вопрос. Сейчас совсем не хотелось думать о будущем и просчитывать варианты развития событий. Впервые за долгое время мне было хорошо в настоящем. И хотелось, чтобы так оставалось и дальше. Но я знала, что, как и всегда в моей жизни, за белой полосой обязательно следовала чёрная. Моё сердце сжалось в ожидании беды.

Бенджамин сдержал обещание и проводил меня до Колдсленда. Мы вышли из экипажа недалеко от станции. День клонился к вечеру, но на город ещё не опустились сумерки. Нагретый солнцем воздух окутал меня, словно мягкий плед. Я уловила нежный аромат молодой листвы. Так не хотелось портить этот день плохими новостями!

– Вы точно уверены, что пойдёте одна? – в который раз спросил Бенджамин, держа мою ладонь в своей.

Я улыбнулась. Он слишком сильно за меня беспокоился. Как и всегда. Но мне нравилась забота Бенджамина. Она не была настойчивой или обременительной, а демонстрировала искренность его чувств ко мне.

– Да, всё в порядке, – заверила я, – Люк меня не обидит, не волнуйтесь!

Бенджамин всё ещё выглядел обеспокоенным, но всё же кивнул и с сожалением отпустил мою руку.

– Я буду ждать вас на бульваре, – сказал он, имея в виду аллею с цветущими вишнёвыми и сливовыми деревьями, где я любила прогуливаться.

– Хорошо, – отозвалась я.

Мне не хотелось расставаться с Бенджамином, но и откладывать объяснения с Люком было нельзя. Я тяжело вздохнула и пошла к станционной гостинице. Мне не нужно было оборачиваться, чтобы знать – Бенджамин по-прежнему стоял на месте и смотрел мне вслед.

Войдя в здание гостиницы, которая сильно уступала моей в уюте и пользовалась популярностью у тех, кто был в Колдсленде проездом, я сразу подошла к портье.

– Подскажите, пожалуйста, в каком номере остановился мистер Люк Маккартур? У меня назначена встреча с ним, – сказала я, чувствуя, как от волнения вспотели ладони.

– Вы мисс Скотт? – сразу догадался портье, – мистер Маккартур предупредил меня о вашем визите. Номер тридцать пять, третий этаж, налево от лестницы.

Я поблагодарила портье и поднялась наверх. Номер Люка был угловым. Перед тем, как постучать я помедлила, собираясь с силами, но потом поняла, что никогда не буду полностью готова к этому разговору.

Люк открыл дверь почти сразу.

– Эстер! – взволнованно воскликнул он. Было видно, что Люк нервничал. Из-за этого я почувствовал себя виноватой. Неужели я в самом деле собиралась разбить ему сердце своим отказом?

– Здравствуй, – тихо отозвалась я.

Люк отошёл в сторону, пропуская меня в номер. Обстановка внутри была бедной, владельцы гостиницы явно не заботились об удобстве своих постояльцев. То, что Люк при его любви к дорогим, стильным вещам остановился здесь, подтверждало слова Корнелиуса: он стремился как можно скорее уехать из Колдсленда.

Оставшись наедине, мы оба долго молчали. Я не знала, с чего начать разговор, а Люк, видимо, ждал, что я заговорю первой.

– Не думала, что ты остановишься в станционной гостинице, – наконец сказала я, – это совсем не в твоём стиле. Да и проезжающие поезда, наверное, мешают спать.

Люк с тоской обвёл взглядом свой номер.

– Да уж, обстановка тут убогая, но выбирать было не из чего. – Пожал плечами он.

– Ты мог остановиться в той же гостинице, что и я. – Кажется, обсуждая отели, мы оба оттягивали начало серьёзного разговора.

Люк как-то странно на меня посмотрел.

– Ну, я не хотел вторгаться в твоё личное пространство, – объяснил он, – тем более, между нами всё не так, как прежде.

Я кивнула и сглотнула вязкую слюну.

– Спасибо за это, – сказала я.

Мы снова замолчали. С каждой секундой напряжение, висевшее в воздухе, только усиливалось. Казалось, ещё чуть-чуть и начнёт искрить.

– Раз ты пришла поговорить, значит, что-то решила. – Люк, наконец, нарушил тишину.

– Да, – коротко отозвалась я.

На лице Люка появилось знакомое выражение страха, смешанного с отчаянием и надеждой.

– Ты поедешь со мной в столицу? – Вопрос звучал, как мольба.

Я ощутила почти физическую боль, готовясь ему отказать. Слова застряли в горле. У меня не хватало духу сказать правду, глядя Люку в глаза. Лучше было объяснить всё в письме.

Нет, это было бы трусостью. Люк такого не заслуживал. Я должна была честно всё ему объяснить прямо сейчас.

У меня ушло несколько мгновений, чтобы собраться с силами. Наконец, я заговорила.

– Нет, я не поеду с тобой в столицу, – твёрдо сказала я, – хочу остаться в Колдсленде, пока не помогу Бенджамину поправить дела фабрики.

Люк прерывисто вздохнул. Кажется, он уже догадался, что означало моё решение, но не мог с этим смириться.

– Ясно. – Он говорил с долгими паузами. Возможно, обдумывал слова, а, может, просто боялся озвучивать то, что было у него на уме. – А потом, когда выполнишь дедушкино задание и выиграешь пари, вернёшься? – Люк снова сделал паузу. – Ко мне?

Разговор был невыносимо тяжёлым. Казалось, каждый вопрос вырывал кусок из моего сердца. Но я уже не могла остановиться и забрать свои слова обратно. Как бы ни было трудно, пришло время поставить точку, чтобы больше не мучить ни Люка, ни себя.

– Нет, – тихо сказала я.

Люк вздрогнул, как от пощёчины. Его лицо исказилось болью.

– Почему? – в отчаянии спросил он, – что я сделал не так⁈

Как мне следовало ответить на этот вопрос? Люк был хорошим человеком и моим близким другом, который с самого детства был рядом. Он не сделал ничего плохого, просто моё сердце выбрало другого.

– Это из-за того, что я тебя не поддержал? – предположил он. – Просто я испугался, понимаешь? Ты была так одержима бизнесом дедушки, и я подумал, что, если пойду у тебя на поводу, ты забудешь про меня и в итоге не согласишься стать моей женой, – попытался объяснить Люк, – я хотел как лучше, а в итоге ты всё равно меня бросаешь!

– Прости меня, Люк! – воскликнула я и хотела подойти к нему, но он жестом меня остановил, – ты ни в чём не виноват. Никто не виноват. Я влюбилась в Бенджамина, вот и всё.

Люк помрачнел.

– И чем же он лучше меня? – В его голосе чувствовалась обида.

– Ничем, – отозвалась я, – просто он мне очень нравится. Мне кажется, мы подходим друг другу, находимся на одной волне. У нас похожие характеры и взгляды на жизнь. – Я не знала, что ещё сказать. – Так получилось.

– Значит, у меня нет шансов. – Сложно было определить, вопрос это или утверждение. И нужно ли было Люку, чтобы я на него отвечала.

– А ты правда этого хотел? – спросила я, – действительно собирался провести всю жизнь со мной?

Люк резко поднял на меня взгляд.

– Конечно! – воскликнул он, – почему ты сомневаешься?

Мне не хотелось, чтобы мой вопрос прозвучал как обвинение, словно я в чём-то подозревала Люка.

– Я не сомневаюсь в твоих чувствах, – тут же поправилась я, – но мы были детьми, когда наши родители нас сосватали. Тогда никто не спрашивал о наших желаниях, всем просто очень понравилась эта идея. И мне кажется, за прошедшее время мы оба свыклись с этой мыслью, словно свадьба – это единственно возможный путь для нас. – Давно надо было поговорить с Люком на эту тему, но все мои мысли занимал только наш семейный бизнес и в итоге сейчас я разбивала сердца нам обоим. – Но так ли это на самом деле? Действительно ли мы этого хотели или просто боялись что-то изменить?

– Не знаю, что насчёт тебя, но я всегда был уверен в своих чувствах, – упрямо заявил Люк.

Мне нечего было ответить на это. Ещё пару месяцев назад и я бы сказала, что уверена и готова следовать по предназначенному мне пути, но теперь поняла, что ошибалась. Если бы Люк сказал, что тоже сомневался, стало бы гораздо легче.

– Прости, – снова извинилась я. Слова не могли передать силу моего сожаления.

– Ладно, я всё понял, – хриплым голосом сказал Люк, – я бы попытался тебя удержать, но вижу, что это бесполезно.

– Люк! – позвала я, но он покачал головой.

– Иди. Я хочу побыть один, – сказал он, отвернувшись к окну, так чтобы я не видела его лица.

Мне было больно от того, как закончился наш разговор, хотя я и понимала, что безболезненно расстаться с Люком всё равно бы не получилось. Не говоря больше ни слова, я вышла из номера, спустилась по лестнице, пересекла вестибюль и оказалась на улице. Слёзы, сдерживаемые всё это время, ручьём потекли по щекам. Я закрыла лицо ладонями, сделала шаг вперёд и врезалась в кого-то. В следующий миг меня обняли чьи-то руки. Я подняла голову и увидела Бенджамина.

– Мы же договорились встретиться на бульваре, – сквозь всхлипывания напомнила я.

– Да, но я решил, что должен быть здесь, – сказал он.

Я больше ничего не спрашивала, обняла Бенджамина и заплакала.

Глава 10

Бенджамин обнял меня в ответ и крепко прижал к себе. Я чувствовала боль оттого, что моя прежняя жизнь рухнула и, одновременно ощутила свободу. Оковы чужих ожиданий больше меня не сдерживали. Теперь я могла любить ни на кого не оглядываясь.

Бенджамин нежно гладил меня по волосам.

– Мне жаль, что всё так вышло, – сказал он. Я знала, что Бенджамин говорил искренне. Да, он хотел, чтобы я рассталась с Люком, но мои страдания причиняли боль и ему.

Я вытерла слёзы тыльной стороной ладони. Рана от разрыва с Люком ещё долго будет ныть и с этим ничего не поделаешь.

– Давай пройдёмся, – предложила я.

– Конечно, – тут же отозвался Бенджамин. Я взяла его под руку, и мы медленно побрели прочь от станции.

– Ты упоминала, что твой отец погиб молодым, – сказал Бенджамин, – значит, ты живёшь с мамой?

Очевидно, этим разговором он пытался отвлечь меня от переживаний. Я была совсем не против. Тем более, мы снова перешли на «ты».

– Нет, моя мама ездит по курортам и наслаждается светской жизнью. Я вижу её очень редко, – рассказала я.

– Вот как, – протянул Бенджамин, – тяжело остаться одной.

Мне не хотелось, чтобы моя история выглядела как трагедия, поэтому я поспешно исправилась:

– Я не одна. У меня есть дедушка, а ещё два младших брата. Они близнецы и всеобщие любимчики, которые беззастенчиво пользуются своим обаянием, – Воспоминания о семье заставили меня улыбнуться. – По сути, именно дедушка нас вырастил.

– Должно быть, он хороший человек, – сказал Бенджамин и добавил, – я бы очень хотел познакомиться с твоей семьёй.

Его слова заставили моё сердце биться чаще. Знакомство с родными – это уже серьёзный шаг. Неужели я настолько нравилась Бенджамину? Мне была очень приятна эта мысль, ведь мои чувства к нему с каждым днем становились сильнее. Хотелось думать, что это взаимно.

– Но я не настаиваю, – тут же добавил он, неверно истолковав моё затянувшееся молчание, – если ты не хочешь, то не будем торопить события. Я не обижусь. Не хочу заставлять тебя делать что-то против воли.

– Нет-нет, всё в порядке! – воскликнула я, – с радостью познакомлю тебя со своей семьёй. Тем более, я ведь уже знакома с твоим отцом, так что это будет справедливо.

Бенджамин засмеялся.

– Дело вовсе не в справедливости, – заметил он.

Я виновато улыбнулась.

– Да, прости, – сказала я, – это прозвучало глупо. В общем, я буду рада познакомить тебя со своими близкими. Только они живут в столице. Братья с радостью приедут в Колдсленд, а вот дедушка вряд ли сможет оставить наши заводы надолго.

Заговорив о семейном бизнесе, я вспомнила, что так и не рассказала Бенджамину о дедушкином задании. После тяжёлого расставания с Люком мне не хотелось ссориться ещё и с Бенджамином, но одновременно я понимала, что чем дольше молчу об этом, тем хуже будет потом. Рано или поздно он об всем узнает. Лучше уж я расскажу всё сама. Да, так будет правильно.

– Бенджамин, – позвала я, слегка сжав его руку, – я хочу кое-что тебе рассказать.

Он сразу насторожился.

– Случилось что-то плохое? – спросил Бенджамин.

– Нет, ничего такого, – заверила его я, – это касается нашего семейного бизнеса.

Я не успела договорить потому, что на горизонте появился фамильяр Бенджамина. Сев на ветку рядом с нами, филин сказал:

– Тётушка просит тебя прийти на фабрику. Нужно решить какой-то вопрос с сервизом.

– Хорошо, – отозвался Бенджамин, а затем посмотрел на меня, – прости, мы можем ненадолго отложить разговор? Или там что-то срочное?

Я расстроилась и одновременно почувствовала облегчение.

– Ничего срочного, – ответила я, – можем поговорить потом.

Бенджамин улыбнулся.

– Поедешь со мной? – спросил он, – если ты устала, то лучше возвращайся в гостиницу, я сам со всем разберусь.

Мне не хотелось оставаться одной. Кроме того, я волновалась из-за сервиза. Бенджамин говорил, что с лунным кварцем очень сложно работать. Я боялась, что сотрудники могли испортить смесь для костяного фарфора и тогда задумка Бенджамина не удастся.

– Я поеду с тобой! – вызвалась я.

– Отлично! – сказал он и вышел к краю тротуара, чтобы поймать экипаж.

Мы быстро добрались до фабрики. Бенджамин успокоил меня тем, что ещё утром сам приготовил смесь с лунным кварцем, поэтому проблем быть не должно. Видимо, миссис Лумис хотела обсудить какие-то технические моменты: на фабрике все прекрасно понимали важность королевской выставки и что стояло на кону, поэтому боялись допустить даже малейшую ошибку.

Когда экипаж остановился у фабрики, нам навстречу вышла миссис Лумис. Она была до того взволнована, что даже не скривилась при виде меня.

– Бенджамин, прости! – воскликнула она, бросившись к нему, – я допустила ужасную ошибку.

После её признания мне стало страшно, а вот Бенджамин выглядел спокойным.

– Что случилось, Тётушка? – спросил он и добавил, – уверен, всё не так плохо.

Но миссис Лумис продолжала причитать и сокрушаться, пока вела нас в цех, где художники расписывали изделия. Там на видном месте стоял наш сервиз. Когда я увидела его, то не смогла сдержать возгласа восхищения. Сервиз выглядел даже лучше, чем я себе представляла: на тончайшем костяном фарфоре идеально белого цвета были нарисованы яркие птицы, выглядевшие как живые. Казалось, что их можно было спугнуть неосторожным движением и они разлетятся по фабрике.

– Как красиво! – выдохнула я, не скрывая своего восторга.

Бенджамин был более сдержан, окинув сервиз взглядом профессионала.

– Действительно, отличная работа, – признал он, – Тётушка, вы хорошо постарались, и я не понимаю, о какой ошибке вы говорите.

Миссис Лумис подвела его к стоявшему чуть в стороне чайному набору – части большого столового сервиза.

– Видишь? – Она взяла в руки одну из чашек. – Я неправильно подобрала насыщенность красителя, и эта птичка получилась гораздо бледнее остальных.

Я тоже подошла ближе и присмотрелась к чашке. Да, одна птичка действительно терялась на фоне остальных, но, на мой взгляд, это нисколько не портило общую картину.

– Я думаю, здесь нет ничего страшного, – сказала я, – со стороны кажется, словно это силуэт или тень птицы. Возможно, отражение, – предположила я, – наоборот, это даже придаёт изображению глубину.

Миссис Лумис ошарашенно на меня посмотрела. Наверное, она считала, что раз у нас плохие отношения, то я воспользуюсь её ошибкой, чтобы отыграться. Что ж, теперь она будет знать, что я никогда бы так не поступила.

Бенджамин всё это время молчал, в задумчивости глядя на чашку. Миссис Лумис со страхом ждала его вердикта.

– Сколько предметов с браком получилось в итоге? – спросил он.

Меня резануло слово «брак», поскольку я не считала, что чайный набор сделан плохо, но спорить не стала.

– Я заметила это слишком поздно, – виновато ответила миссис Лумис, – в итоге весь чайный сервиз на двенадцать персон: чашки и блюдца, чайник для заварки, молочник, маслёнка, сахарница, розетки и сухарница – оказался испорчен.

«Бракованных предметов» действительно было немало, но я по-прежнему не видела в этом никакой проблемы.

– Ничего страшного, – сказал Бенджамин, поставив чашку на место, – у меня осталось ещё немного лунного кварца. Думаю, его вполне хватит, чтобы приготовить смесь и сделать новый чайный набор.

– А мы успеем? – спросила миссис Лумис, – до выставки осталось всего три дня. К тому же нужно приехать в столицу заранее.

Бенджамин улыбнулся.

– Всё в порядке, не волнуйтесь, – заверил он, – я прямо сейчас сделаю новую смесь, и тогда чайный набор будет готов к сроку.

Его слова вроде бы успокоили миссис Лумис.

– Ты уверен, что стоит делать всё заново? – спросила я, – мне и этот вариант нравится.

– Мне тоже, – согласился Бенджамин, – но для королевской выставки всё должно быть идеально. Я не могу рисковать.

Я кивнула. Наверное, Бенджамин был прав.

– А что будет с бракованным набором? – спросила я, разглядывая чашки.

– Пока отнесём в архив, потом решим, – ответил Бенджамин и снял пиджак, – прости, мне сейчас нужно сделать новую смесь.

– Конечно! – воскликнула я, – если я мешаю, то могу уйти.

Бенджамин нежно коснулся ладонью моей щеки. Кожа под его пальцами тут же вспыхнула румянцем.

– Ты не можешь мне мешать, Эстер, – сказал он, – я лишь хотел попросить тебя немного подождать. Смесь делается быстро, так что я скоро освобожусь.

– Освободишься? – растерянно переспросила я.

– Да, у нас ведь весь вечер впереди. Я хотел предложить тебе прогуляться по городу, посидеть в кафе и всё такое, – ответил он.

– Свидание? – произнесла я, покраснев ещё сильнее.

– Может быть. – Бенджамин хитро улыбнулся и подмигнул мне.

Я решила подождать Бенджамина в кабинете, в цехах сейчас от меня не было никакого толка. Тем более, я могла думать только о предстоящем свидании. Моём первом свидании с Бенджамином. Эта мысль заставила меня улыбнуться. Сейчас я чувствовала, что поступила правильно, решив рискнуть и дать нам шанс.

Когда я вошла в кабинет, то наткнулась на Корнелиуса. Он деловито прохаживался взад-вперёд по моему столу. Стоило нашим взглядам встретиться, как Корнелиус замер.

– Я хотел с тобой поговорить, но судя по твоей довольной улыбке, это бесполезная трата времени, – сказал он.

Я прикрыла дверь в кабинет.

– Неужели ты меня осуждаешь? – спросила я.

– Нет, просто мне нравится Люк, – объяснил Корнелиус, – у него такой хороший фамильяр!

Я засмеялась.

– Так тебе нравится сам Люк или всё-таки его фамильяр? – уточнила я.

Корнелиус недовольно махнул крылом.

– Одно не исключает другое, – заявил он, – неужели ты не слышала, что фамильяры всегда похожи на своих хозяев? – изумился Корнелиус, – взять хотя бы нас с тобой. Я начитанная, интеллигентная птица, обладаю хорошим вкусом и чувством стиля, умею поддерживать светскую беседу, разбираюсь в искусстве. – Корнелиус нахваливал себя с явным удовольствием. В какой-то момент он вспомнил и обо мне. – Тебе, конечно, ещё многому нужно научиться, чтобы дотянуться до моего уровня, но по сравнению с другими, ты вполне ничего, – снисходительно заметил он.

– Спасибо на добром слове, – фыркнула я.

– Не за что, – невозмутимо отозвался Корнелиус, – и Люк с его фамильяром были достойными собеседниками, а теперь что? – спросил он, – прикажешь мне дружить с этим жутким филином, который таскается с твоим Бенджамином⁈ Он же настоящий монстр!

Последнее замечание, очевидно, относилось к фамильяру, а не к Бенджамину. Я ожидала, что Корнелиус воспримет моё решение в штыки. Он никогда не любил перемены, предпочитая приключениям и путешествиям привычную обстановку нашей усадьбы в столице. А из-за меня его размеренная жизнь оказалась под угрозой и Корнелиус нервничал.

– Не стоит сразу негативно к ним относится, – попросила я, – почему бы тебе не попытаться узнать Бенджамина и его фамильяра получше?

Корнелиус недовольно повёл клювом.

– Ага, если только этот монстр не успеет мной закусить, прежде, чем я с ним заговорю, – пробубнил он, очевидно, имея в виду филина, а не Бенджамина. Хотя кто знает, Корнелиус ведь любил драматизировать.

– Видел новый сервиз? – я решила перевести разговор на более безобидную тему, – думаю, на королевской выставке многие обратят на него внимание.

Корнелиус не разделял моего энтузиазма.

– Не знаю, – задумчиво протянул он.

Я удивилась.

– Хочешь сказать, что тебе не понравился сервиз⁈ – воскликнула я, – мне кажется, он сделан безупречно!

Корнелиус покачал головой, затем огляделся и перешёл на шёпот.

– Да-да, сервиз очень хорош, – сказал он, – меня беспокоит другое. Вездесущий мистер Джексон что-то притих. Сорвал нам сделки с клиентами и успокоился?

Я задумалась. А ведь Корнелиус был прав! От мистера Джексона давно не было вестей, раньше он чуть ли не каждый день умудрялся нам пакостить, а теперь вдруг исчез. Это выглядело подозрительно.

– Что ты хочешь сказать? – уточнила я.

Корнелиус снова огляделся.

– Я понимаю, ты погрузилась в свои любовные дела, и не замечаешь ничего вокруг, а вот мне что-то тревожно, – признался он, – как бы ни оказалось, что этот мистер Джексон со своим клиентом готовят нам сюрприз на королевской выставке. Очередную гадость.

Сейчас мне меньше всего хотелось думать о плохом, но в этот раз я понимала, что Корнелиус не драматизировал. Если клиент мистера Джексона поставил своей целью уничтожение фабрики семьи Уотсон, он так просто не сдастся и наверняка попытается помешать нашему успеху на выставке. Хорошо бы поговорить об этом с Бенджамином.

Стоило мне вспомнить о нём, как дверь в кабинет открылась.

– Закончил! – объявил Бенджамин, счастливо улыбаясь, – теперь я свободен, и мы можем идти. Если, конечно, ты не передумала.

– Нет, не передумала, – отозвалась я. После его появления настроение у меня сразу улучшилось, и все тревоги исчезли. Да, нужно будет поделиться с Бенджамином своими опасениями, но не сейчас. Не стоит портить свидание.

Бенджамин протянул мне руку, я взялась за его ладонь, и мы вышли из кабинета.

Корнелиус покинул фабрику следом за нами, но в экипаж не сел, так же как и филин Бенджамина. Оба фамильяра решили остаться, чтобы дать нам возможность побыть наедине.

– Ты точно не пропадёшь? – шепнула я Корнелиусу, перед тем, как сесть в экипаж, – ещё десять минут назад ты утверждал, что этот «монстр» собирается тобой закусить.

Корнелиус грозно распушил перья.

– Пусть попробует! – с вызовом бросил он, – я хоть и меньше, но умнее и ловчее. Посмотрим ещё, кем тут будут закусывать.

Я засмеялась.

– Только не ссорься с ним, ладно? – попросила я.

Корнелиус обречённо вздохнул.

– Раз уж ты выбрала этого фамильяра, точнее, его хозяина, мне ничего не остаётся, кроме как смириться с этим, – сказал он.

– Спасибо, ты настоящий друг! – воскликнула я и, помахав на прощание рукой, села в экипаж.

Меньше чем через полчаса мы уже были в Колдсленде. Извозчик остановился у входа в городской парк, и Бенджамин помог мне выбраться из экипажа. На Колдсленд медленно опускался тёплый весенний вечер, но было ещё светло. Идеальное время для прогулки.

– Я часто прихожу сюда, когда ищу вдохновения для эскизов, – рассказал Бенджамин, взяв меня за руку.

Мы нырнули в арку и пошли по одной из дорожек. Парк действительно был очень красивым. Повсюду были разбиты клумбы с весенними цветами: крокусами, гиацинтами, нарциссами, тюльпанами и множеством других, названий которых я не знала. Вдоль дорожек росли цветущие деревья, наполняя воздух сладким дурманящим ароматом. Чуть поодаль проходило узкое русло реки, через которое были перекинуты мостики с ажурными коваными оградами.