Текст книги "Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)"

Автор книги: Татьяна Терновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 14 страниц)

Глава 7

– Эстер, – прошептал Люк, переводя растерянный взгляд с Бенджамина на меня и обратно, – что здесь происходит?

Меня охватила паника. Я понимала, что должна как-то выкрутиться из ситуации, но мозг отказывался соображать.

– Может быть, вы для начала представитесь? – предложил Бенджамин, поднимаясь на ноги.

В воздухе повисло напряжение.

– И вы говорите это мне⁈ – Люк начал злиться. – Это вам следует представиться и объяснить, почему вы только что пытались поцеловать мою невесту!

– Невесту? – Бенджамин удивленно посмотрел на меня, – Эстер, что это значит?

– Да, – поддакнул Люк, – ты ничего не хочешь объяснить?

Они оба смотрели на меня в ожидании ответа, а я мечтала провалиться сквозь землю. Что же делать?

Ощущая слабость во всём теле, я поднялась на ноги. У меня кружилась голова, и дрожали руки. Я чувствовала себя, как зверь, загнанный в ловушку.

Может, изобразить обморок?

Нет, идиотская идея! Это всё равно бы не освободило меня от объяснений. Я уже не маленькая девочка, чтобы пытаться избежать сложных ситуаций такими способами. Но правда заключалась в том, что появись возможность – любая, пусть и самая идиотская – избежать разговора, я бы с радостью за неё ухватилась. К сожалению, боги явно не собирались меня спасать. Пока всё оставалось по-прежнему: два дорогих мне человека стояли посреди небольшой комнаты в напряжённом ожидании моего ответа.

Я посмотрела на Бенджамина, потом на Люка. Кашлянула, прочищая горло. При этом понятия не имела, что говорить. Почему в самый важный момент мой мозг решил просто отключиться⁈ Хоть бы одна идея появилась, как выкрутиться из ситуации! Вместо этого я чувствовала только страх и стыд, причём, сложно было сказать, что в данный момент было сильнее.

Ожидание затягивалось, настроение Бенджамина и Люка становилось только хуже. Сейчас они, чего доброго, могли напридумывать себе всяких глупостей. Нужно было срочно всё исправить. Но как? В один миг всё запуталось в такой тугой узел, что, если потянуть за любую из нитей, она неизбежно оборвётся. Но кого я в данный момент боялась потерять больше: Бенджамина или Люка?

Сердце кричало об одном, разум твердил другое. Казалось, противоречивые чувства разорвут меня на куски. Если бы только можно было раздвоиться! Одна часть меня осталась бы с Люком, другая – с Бенджамином. Нет, так нельзя!

А как можно?

– Вы все неправильно поняли, – произнесла я и сама поморщилась от того, как фальшиво прозвучала эта фраза.

– Так может, ты нам всё и объяснишь? – предложил Люк, скрестив руки на груди. Он всегда так делал, когда был недоволен.

Я кивнула, но язык словно прирос к нёбу, лишив меня возможности говорить. Наверное, сработала какая-то защитная реакция. Я сглотнула вязкую слюну. Прямо сейчас мне следовало сделать выбор, но я никак не могла решиться.

– Хорошо, – сказал Бенджамин, – давай начнём с главного. Этот человек. – Он указал на Люка. – Действительно твой жених?

– Конечно, да! – тут же ответил Люк. – Об этом все знают, меня больше интересует, кто вы такой? Эстер, ты что меня предала⁈

Это обвинение было словно пощёчина. Мне сразу же захотелось оправдаться. Чувство вины взяло верх над разумом.

– Нет! – воскликнула я. – Бенджамин Уотсон – просто владелец завода, на котором я работаю.

Лишь после того как слова сорвались с моих губ, я осознала, что сказала и захотела вернуть всё назад, но было поздно.

– Просто владелец завода? – повторил Бенджамин. На его лице отразилась боль. Я хотела подойти к нему, но он жестом меня остановил. – Что ж, я всё понял, – сказал он, не глядя на меня, – не буду отвлекать вас в нерабочее время.

С этими словами Бенджамин направился к выходу. Я хотела броситься за ним, но дорогу мне перегородил Люк.

– С каких это пор работодатели обнимаются со своими подчинёнными? – спросил он.

Я закрыла лицо руками. Что же я натворила⁈

– Не вздумай уходить от ответа! – воскликнул Люк, схватил меня за плечи и слегка тряхнул.

Я умоляюще посмотрела на него.

– Люк, давай не сейчас, – попросила я.

– В каком смысле «не сейчас»? – возмутился он, – я приехал в эту дыру, чтобы навестить свою невесту, а в итоге увидел её в объятиях другого мужчины. Ты уж извини, но я хочу получить ответы прямо сейчас! – воскликнул он, – тебе, что нравится этот Бенджамин Уотсон⁈

Я не знала, что должна ответить и как мне следовало поступить. В один миг всё рухнуло.

Мне нравился Бенджамин. Ещё ни к одному мужчине я не испытывала таких чувств. Но Люк был моим другом. Мы были знакомы всю жизнь, и я привыкла к мысли, что он всегда будет рядом со мной. Мы поженимся и будем счастливо жить в столице. Этого желали наши близкие, этого хотел Люк и я думала, что тоже мечтаю о таком будущем, но после приезда в Колдсленд моя уверенность исчезла. Теперь я начала думать, что просто шла привычным путём, который определили для меня близкие, и боялась свернуть. Да и выбора у меня раньше не было. А сейчас в моей жизни появился Бенджамин и спутал все карты. Я растерялась. Запуталась. Появление Люка заставило меня сделать выбор, и я оказалась к этому не готова.

Вот и сейчас молчала, не зная, как правильно ответить на вопрос Люка. Пауза затягивалась. В какой-то момент стало очевидно, что моё молчание – это тоже своего рода ответ. Во взгляде Люка смешались злость и паника. Он был растерян, но, в отличие от меня, не сомневался в своём выборе.

– Так, ладно, – сказал он, обращаясь к самому себе, – разберёмся с этим дома. – Затем посмотрел на меня. – Собирай вещи, а я возьму билеты на поезд. Надеюсь, часа тебе хватит. Поезда из этой дыры ходят не так часто, так что поторопись!

С этими словами он отпустил меня и направился к выходу из номера, но я успела схватить его за рукав.

– Я не могу сейчас уехать! – воскликнула я.

– В каком смысле не можешь⁈ – раздражённо переспросил Люк и вырвал руку из моей хватки.

– Ты забыл про дедушкино задание? – напомнила я, – если мне не удастся спасти фабрику семьи Уотсон от банкротства, дедушка ни за что не доверит мне семейный бизнес.

Люк застонал.

– Эстер! Избавься уже от своей навязчивой идеи! – потребовал он, – дедушка ни за что не передаст тебе ваш бизнес, как ты не понимаешь⁈ Ты девушка, твоя задача – удачно выйти замуж и заниматься семьёй, а заводами будут управлять твои братья. Так уж устроен этот мир и тебе рано или поздно придётся с этим смириться!

– Нет! – отрезала я, – дедушка заключил со мной пари, значит, у меня есть шанс. Он дал мне слово и не станет его нарушать.

Люк закатил глаза.

– Это была просто отговорка. Твой дедушка намеренно сделал вид, что даёт тебе шанс, прекрасно зная, что у тебя ничего не получится, – заявил Люк, – неужели ты сама не видишь? Этой чёртовой фабрике конец и ты уже ничего не изменишь!

Я упрямо покачала головой.

– Неправда! – стала спорить я, – у Бенджамина есть идея, как всё исправить. Поэтому я должна остаться и помочь ему.

Услышав имя своего соперника, Люк скривился.

– Опять ты об этом Бенджамине, – с досадой протянул он, а затем бросил на меня гневный взгляд, – скажи честно, ты хочешь остаться вовсе не из-за дедушкиного задания и не из-за фабрики, тебя здесь держат чувства к тому парню!

Я побледнела. Глупо было отрицать, что у меня возникла симпатия к Бенджамину. Возможно, даже нечто большее. Люк не был дураком и тоже это понял, но не хотел сдаваться.

Несколько мгновений мы молча смотрели друг на друга. Люк ждал, что я буду всё отрицать, а я не могла заставить себя солгать ему.

– Ты поедешь со мной? – в отчаянии спросил Люк. В этот раз он говорил тихо, в его вопросе слышалась мольба.

Я вздохнула.

– Люк, я же тебе всё объяснила. Я не могу уехать, пока не выполню дедушкино задание… – в который раз начала рассказывать я, но Люк не дал мне договорить.

– Я всё понял, – бросил он и направился к выходу.

– Стой! Что ты понял⁈ – воскликнула я.

Люк замер у двери. Он не оборачивался, словно раздумывая, стоит ли высказать то, что было у него на душе, но затем толкнул дверь и вышел в коридор, так и не произнеся ни слова и даже не взглянув на меня.

– Люк! – крикнула я, но ответом была тишина.

Неужели он в самом деле ушёл? Как и Бенджамин. Я села на диван и заплакала. Как вышло, что в один день я потеряла обоих? И как мне теперь всё исправить?

* * *

Я проплакала всю ночь, но легче не стало. Сейчас мне было очевидно, что вчера я пересекла невидимую черту и теперь ничего уже не будет как прежде. Если я не хотела потерять и Бенджамина, и Люка навсегда, придётся сделать непростой выбор, к которому я пока была не готова.

Прилетевший под утро Корнелиус воздержался от привычных едких замечаний, лишь сочувственно погладил меня по голове своим маленьким крылом.

– Возьмёшь выходной на сегодня? – осторожно спросил он.

Я села в кровати, чувствуя себя разбитой и ещё более усталой, чем накануне.

– Даже не знаю, – протянула я. Взгляд упал на правую ладонь – мазь Бенджамина помогла и от ожога осталось лишь небольшое красноватое пятнышко. Я сжала кулак. Бенджамин всегда меня защищал, я не могла бросить его в трудный момент, какие бы у нас сейчас ни были отношения.

– Нет, я поеду на фабрику. Только позавтракаю и приведу себя в порядок, – твёрдо заявила я. Корнелиус не стал спорить. Несмотря на свой характер, мой фамильяр всегда понимал, когда лучше промолчать. – Может быть, ты пока что-нибудь разузнаешь про королевскую выставку фарфора и керамики?

Корнелиус удивлённо на меня посмотрел.

– Бенджамин собирается в ней участвовать, – пояснила я, – надеется таким образом найти новых клиентов.

– Ладно, раз уж ты сейчас находишься в разобранном состоянии, мне придётся поработать за двоих, – вздохнул Корнелиус, взмахнул крыльями и улетел.

Я с неохотой выбралась из кровати и пошла в ванную. Собственное отражение в зеркале напугало меня не хуже страшилки на ночь. Неужели это на самом деле я? Так не годится! Я вернулась в комнату и достала из шкафа сумочку для экстренного случая. Внутри было все необходимое, чтобы срочно привести себя в порядок: выжимка из листьев каменного дерева от мешков под глазами, крем из пыльцы первоцветов и сока волчьей травы для сияния кожи, эссенция из водорослей изумрудного моря для естественного румянца и настой ягод лунного кустарника, чтобы волосы легко расчёсывались, стали мягкими и шелковистыми.

Я приняла ванну, а затем по очереди нанесла на кожу и волосы средства из моей волшебной косметички. Времени ушло много, но зато я снова стала выглядеть по-человечески. Теперь никто бы не догадался, что я проплакала всю ночь.

Стоило мне спуститься к завтраку, как вернулся Корнелиус. Я заняла самый дальний столик в углу ресторана, чтобы мы могли спокойно поговорить.

– Вижу, ты пришла в себя, – заметил Корнелиус, – больше не похожа на ожившего мертвеца.

– Спасибо и на этом, – фыркнула я, наливая себе чай. Для фамильяра я предусмотрительно порезала яблоко. – Удалось что-нибудь узнать?

Корнелиус взял лапкой одну дольку, откусил сочную мякоть и прикрыл глаза от удовольствия. Яблоки он очень любил.

– Да, кое-что выяснил, – сообщил он, – не знаю, правда, насколько это информация будет тебе полезна.

– Говори уже! – попросила я.

– Хорошо. – Корнелиус отложил еду и принял серьёзный вид. – Королевская выставка обещает стать главным событием весны. О ней говорят и аристократы, и богачи, и простые люди, так что желающих попасть туда будет много, – поведал Корнелиус, – чего уж говорить о мастерах. Все, кто в нашем королевстве занимается фарфором и керамикой, собираются туда приехать и представить королю свои произведения. Конкуренция будет сумасшедшая!

– И без секрета поющего фарфора у нашей фабрики мало шансов быть замеченной, – продолжила за него я.

– Именно так! – согласился Корнелиус, – может, вообще не стоит тратить на это силы и время? Всё равно ведь ничего не получится.

Я задумалась. Да наверное, многие согласились бы с Корнелиусом. Зачем рисковать, если шанс добиться успеха ничтожно мал? Но я знала, что Бенджамин точно не сдастся, он будет бороться до конца. И я на его месте поступила бы так же.

– Едем на фабрику! – объявила я, отодвинув чашку с недопитым чаем, – пусть я не разбираюсь в фарфоре, но постараюсь помочь чем смогу.

Корнелиус только развёл крыльями.

– Дело твоё, – сказал он.

Я вернулась в номер за пальто и шляпкой, затем выскочила на улицу и поймала экипаж. Корнелиус доел своё яблоко и присоединился ко мне.

– Отвезите меня на фабрику фарфора, – попросила я извозчика.

Тот безразлично кивнул.

– Думаешь, Бенджамин станет тебя слушать? – спросил Корнелиус.

– Не знаю, – честно ответила я.

Я боялась, что после вчерашнего Бенджамин не захочет со мной разговаривать, но собиралась попытаться убедить его принять мою помощь. Хотя бы ради спасения фабрики.

По дороге я продумывала, что скажу Бенджамину при встрече. Но все мои попытки извиниться или оправдаться выглядели жалко.

Прости, что не рассказала тебе про своего жениха. Просто я думала, что у нас чисто рабочие отношения и не хотела распространяться о своей личной жизни, потом не было подходящего случая, а когда пришёл Люк я растерялась и повела себя глупо. Извини, что назвала тебя просто владельцем фабрики. На самом деле ты для меня…

Кто?

Какое место в моей жизни отведено Бенджамину?

Я не знала, как ответить на этот вопрос. Ещё боялась, что Бенджамин станет расспрашивать про Люка и потребует, чтобы я официально с ним рассталась. Но я не могла этого сделать. Или нет?

По первоначальному плану я должна была выполнить дедушкино задание и вернуться в столицу, к Люку и, значит, навсегда расстаться с Бенджамином. Но, если я решу остаться здесь с ним, получается, мне придётся отказаться от наследования семейного бизнеса?

Нет, это невозможно! Это же была мечта всей моей жизни!

Я была маленькой, когда отец трагически погиб. Мама предпочла переживать горе, мотаясь по курортам и экзотическим странам, меня и братьев она навещала не чаще раза в год. Дедушка целыми днями был занят на работе. Мои братья-близнецы всегда были неразлучны: понимали друг друга с полувзгляда, имели общие увлечения, свои секреты. Несмотря на то что я любила братьев, доступ в их мир был для меня закрыт. Поэтому после смерти отца я фактически осталась одна. Тогда моим спасением и смыслом жизни стал наш семейный бизнес. Мне казалось, что, продолжая дело своего отца, я сохраняю невидимую связь с ним. Делаю что-то важное и нужное для семьи и сама становлюсь значимой. Благодаря этому я обрела своё место в жизни и не собиралась отказываться от него. А теперь на пути к мечте неожиданно встала любовь…

Ну, почему всё обязательно должно быть так сложно⁈

Чем ближе экипаж подъезжал к фабрике, тем сильнее я нервничала. Корнелиус то и дело бросал на меня встревоженные взгляды, тяжело вздыхал и качал головой, но ничего не говорил. Хотя, что он мог сказать? В моей ситуации любые советы были бесполезны, ведь речь шла о решении, которое могло полностью изменить мою жизнь.

Когда экипаж остановился у здания фабрики, я не стала сразу выходить. Сердце испуганно трепыхалось в груди, руки вспотели, в ушах шумела кровь. Мне казалось, я вот-вот потеряю сознание. С одной стороны, мне хотелось поскорее увидеться с Бенджамином, попытаться всё ему объяснить и помириться (хотя, строго говоря, мы не ссорились), а с другой, возникло трусливое желание поскорее уехать отсюда. Бенджамин ведь мог меня не простить. Если он теперь будет холоден ко мне, это разобьёт мне сердце.

– Вы выходите, мисс? – спросил извозчик, – или поедем обратно?

Я сглотнула.

– Выхожу, – тихо отозвалась я и выбралась наружу.

Экипаж уехал, а я осталась стоять у фабрики. По сравнению с огромным зданием я чувствовала себя маленькой и ничтожной.

– Могу слетать на разведку, – предложил Корнелиус.

Я покачала головой.

– Не надо, – с трудом проговорила я и, пересилив свой страх, вошла в здание.

Внутри, как обычно, кипела работа. Сотрудники давно привыкли к моему присутствию, поэтому больше не обращали внимания на меня. Я сразу свернула к лестнице, ведущей в кабинет Бенджамина, и столкнулась с миссис Лумис.

Только её мне не хватало!

Увидев меня, миссис Лумис недовольно прищурилась. Неужели она знает о моей ссоре с Бенджамином⁈ У меня сжалось сердце. Она и раньше плохо ко мне относилась, а теперь просто уничтожит!

– Вас что в столице здороваться не учат? – скривилась миссис Лумис.

Из-за шума крови в ушах я с трудом разбирала её слова.

– Доброе утро, – сказала я.

Миссис Лумис хмыкнула.

– Какое там утро! Скоро уже день! – Указательным пальцем она постучала по часам на цепочке, висевшим у неё на шее. – Кое-кто тут обещал усердно работать, а вместо этого приходит на фабрику позже всех.

Я медленно кивнула. Получается, Бенджамин ничего ей не рассказал? Слава богам! Мне стало немного легче, и я даже улыбнулась.

– Прошу прощения! – слишком радостно воскликнула я.

Миссис Лумис посмотрела на меня с подозрением, а затем ушла, продолжая что-то бубнить себе под нос. Я проводила её взглядом и стала быстро подниматься по лестнице. Перед дверью в кабинет Бенджамина я замерла, повторяя про себя слова извинений.

Что, если он не захочет меня слушать?

Или будет игнорировать?

Или сделает вид, что вчера ничего не произошло?

Был только один способ узнать это. Сделав глубокий вдох, я распахнула дверь в кабинет Бенджамина.

За столом напротив входа сидел его отец и, нацепив очки, читал какие-то бумаги. Самого Бенджамина в кабинете не оказалось. Я нерешительно переступила порог. Может, он спустился в цеха, чтобы проконтролировать работу фабрики?

Мистер Уотсон заметил меня не сразу, а когда поднял голову, то улыбнулся.

– Доброе утро, мисс Скотт! – Судя по всему, он был в хорошем настроении. Интересно, рассказал ли ему Бенджамин о том, что произошло между нами?

– Здравствуйте, – поприветствовала я, пытаясь прочесть на его лице ответы на свои вопросы. Разумеется, у меня ничего не вышло. – А где ваш сын? – осторожно спросила я.

– Бенджамин ненадолго уехал, чтобы купить кварц и костную муку, – рассказал мистер Уотсон, – он задумал какой-то новый проект, и старые ингредиенты его не устраивают.

Я улыбнулась через силу. Действительно ли Бенджамин уехал по делам или он просто меня избегал? Ведь кварц и муку вполне мог купить кто-то другой. Владельцу фабрики не обязательно самому заниматься такими вещами. Мне стало грустно.

Мистер Уотсон внимательно на меня посмотрел. Должно быть, он считал эмоции, которые я всеми силами пыталась скрыть.

– У вас что-то случилось? – спросил он.

Я не хотела, чтобы мистер Уотсон узнал о том, что произошло вчера, поэтому поспешила его успокоить.

– Нет-нет, всё в порядке! – слишком громко воскликнула я, – просто я надеялась обсудить с вашим сыном королевскую выставку фарфора, но ничего, поговорим, когда он вернётся.

– Выставка? – удивлённо переспросил мистер Уотсон. Похоже, Бенджамин ничего ему не рассказал. Странно! Мне казалось, что между ними доверительные отношения.

– Да, вчера Бенджамин рассказал мне, что по приказу Его Величества в апреле в столице состоится выставка фарфора и керамики, на которую приглашены все производители и мастера нашего королевства, – сообщила я, – Бенджамин тоже хочет поучаствовать. Он надеется найти там новых клиентов для вашей фабрики.

Я ожидала, что мистер Уотсон обрадуется, но тот лишь усмехнулся и покачал головой.

– Так вот, в чём дело! – протянул он, – я-то гадал, почему сын всё утро ходит сам не свой, а он переживал из-за какой-то выставки.

Я вздрогнула, ощутив укол вины и стыда. Оказывается, Бенджамин тоже сильно переживал из-за вчерашнего. Видимо, он действительно был неравнодушен ко мне, а я его обманула. Меня начало мутить. Мне захотелось узнать, куда именно поехал Бенджамин, чтобы отправиться за ним и попросить прощения, но я вовремя вспомнила, что его отец ничего не знал о нашей размолвке и поспешила вернуть разговор в рабочее русло.

– Вы считаете участие в выставке плохой идеей? – спросила я, – из-за высокой конкуренции?

Мистер Уотсон вздохнул.

– Нет, я думаю, что бесполезно тратить силы и время на спасение того, что уже мертво, – сказал он, – фабрика разорилась, и с этим давно пора смириться.

Слова мистера Уотсона неприятно резанули слух. Почему он так говорит? Я вспомнила, что мистер Уотсон с самого начала отказался бороться за фабрику и совершенно не помогал Бенджамину. Я давно хотела поговорить с ним об этом, видимо, подходящий момент, наконец, настал.

Я сняла шляпку, повесила пальто на вешалку у входа и, подойдя к столу мистера Уотсона, села на стул для посетителей.

– Я давно хотела спросить у вас кое-что, – осторожно начала я. Чутьё подсказывало мне, что у мистера Уотсона была серьёзная причина для отказа от борьбы, но я не была уверена, что он захочет рассказать мне о ней.

– Слушаю, – спокойно ответил он.

Собравшись с силами, я задала волновавший меня вопрос:

– Почему вы сдались? Не хотите бороться за спасение фабрики и даже не помогаете Бенджамину, – спросила я.

Мистер Уотсон снял очки и потёр переносицу. Я боялась, что сейчас он придумает какую-нибудь отговорку, чтобы уйти от ответа.

– Я не очень люблю вспоминать об этом, – признался он, – но раз уж вам интересно, я расскажу. Тем более, это не секрет.

Я выпрямилась и чуть подалась вперёд, готовая слушать.

Прежде чем начать свой рассказ, мистер Уотсон долго разглядывал свои ладони. Я даже решила, что сейчас он передумает, но в итоге мистер Уотсон заговорил.

– Насколько я помню, Бенджамин рассказал вам историю фабрики. Правильно? – уточнил он.

Я кивнула.

– Да, он говорил, что фабрику основал ваш дед, а потом в нарушение традиций оставил её младшему сыну. Из-за этого старший ушёл из дома и пропал без вести, – кратко пересказала я.

– Всё верно, – подтвердил мистер Уотсон, – мой отец, по сути, отобрал фабрику у своего старшего брата, и из-за этого оказался в непростом положении. Весь город наблюдал за ним и ждал, что он будет делать. На отце оказалась огромная ответственность: он обязан был добиться успеха и тем самым доказать всем, что дед не ошибся в выборе и не зря завещал фабрику именно ему, а не старшему сыну.

– Понимаю, – отозвалась я, представляя, под каким колоссальным давлением оказался отец мистера Уотсона.

– А тут ещё и выяснилось, что секрет поющего фарфора – наше главное конкурентное преимущество – утрачен, – продолжил рассказ мистер Уотсон, – по началу, отец тратил все силы и время, пытаясь его разгадать, а когда понял, что ничего не получится, практически переселился на фабрику, стал одержим ею.

Мистер Уотсон помрачнел. Очевидно, ему тяжело было вспоминать прошлое.

– Отец думал только о фабрике и её успехе и не замечал ничего вокруг. У меня даже возникла мысль, а не прокляли ли его, – поведал мистер Уотсон, – разумеется, от сотрудников он требовал полной отдачи, выжимал из них все соки. В те годы прийти на работу вовремя означало опоздать. Сотрудники должны были приходить минимум на час раньше. Задерживаться на фабрике после окончания рабочего дня считалось само собой разумеющимся. А уж от нас, своей семьи, отец требовал ещё больших усилий.

Теперь я понимала, что после такой жизни мистер Уотсон вполне мог испытывать отвращение и к фабрике и к фарфору.

– И я, и моя жена целые дни проводили в этих стенах, – с грустью рассказал мистер Уотсон. А я поймала себя на мысли, что впервые слышу о матери Бенджамина. Ни он, ни его отец раньше не упоминали о ней. У меня появилось не хорошее предчувствие, а мистер Уотсон продолжал говорить, – мой отец даже Бенджамина, хотя тот был совсем малышом, пытался заставить работать на фабрике.

– Это ужасно! – воскликнула я.

Мистер Уотсон горько усмехнулся.

– Вы даже не представляете насколько, – сказал он, – чтобы повысить производительность, мой отец проводил рискованные эксперименты с магией и, в конце концов, это закончилось плохо. В результате несчастного случая погибло трое работников фабрики, в том числе и моя жена.

Я потеряла дар речи. Какой кошмар! Я предполагала, что в прошлом мистера Уотсона произошло что-то плохое, но не думала, что настолько.

– Я вам сочувствую, – тихо произнесла я, понимая, что не существует слов, способных принести утешение.

– Спасибо, – поблагодарил мистер Уотсон после паузы, – знаете, я и раньше считал, что мой отец совершил большую ошибку, когда отобрал фабрику у своего брата и тем самым разрушил семью, а уж после смерти жены я полностью разочаровался во всём этом. Ничто не может быть дороже семьи: ни успех, ни фабрика, ни фарфор. Мне бы хотелось, чтобы и мой сын это понял и перестал напрасно тратить время.

Я промолчала. Теперь мне была известна причина, по которой мистер Уотсон не хотел помогать Бенджамину, и я понимала, что все попытки его переубедить окажутся бесполезными.

– Уверен, все наши неудачи – это расплата из-за гибели моей жены, – сказал он.

– Что вы имеете в виду? – уточнила я.

– Её семья была убита горем и винила во всём меня и моего отца. Что вполне справедливо, – заметил мистер Уотсон, – в день похорон они поклялись отомстить нам.

Его слова меня шокировали.

– Хотите сказать, что за мистером Джексоном стоят родственники вашей покойной жены⁈ – спросила я.

Мистер Уотсон пожал плечами.

– Я не исключаю такой вариант, – сказал он, – и прекрасно понимаю, почему они могли захотеть стереть с лица земли фабрику, убившую дорогого им человека.

Я долго пыталась осмыслить новость. Вот это поворот! Неужели мистера Джексона действительно наняли родственники матери Бенджамина? Хотя это объяснило бы, почему они потратили столько времени и денег на разорение ненавистной фабрики. Если мистер Уотсон был прав, то очевидно, что они не остановятся, пока не утолят жажду мести.