Текст книги "Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)"

Автор книги: Татьяна Терновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)

Глава 14

Я видела, как улыбка медленно сползла с лица Бенджамина, и он побледнел. Я и сама была шокирована не меньше него.

– Ты уверен? – спросила я у Корнелиуса, – может быть, ты обознался? Или что-то не так понял?

Мне хотелось верить, что мой фамильяр ошибся. Просто произошло очередное недоразумение. Ну не мог мистер Уотсон вступить в сговор с нашими врагами! Я покосилась на Бенджамина. Он молчал, плотно сжав губы.

– Ты сама просила проследить за мистером Уотсоном, именно это я и сделал! – воскликнул Корнелиус, – как только он ушёл из галереи, я полетел за ним. Мистер Уотсон торопился и сразу сел в экипаж, который отвёз его прямо к дверям юридической конторы «Альбрехт и партнёры». Там ему навстречу вышел мистер Джексон и они вместе зашли в усадьбу, – сообщил Корнелиус, – я, конечно, хотел прошмыгнуть за ними, но двери и окна были защищены заклинаниями и мне пришлось отступить и отправиться к вам.

– Но может… может… – Я пыталась найти какую-то нестыковку в рассказе Корнелиуса, чтобы оправдать мистера Уотсона, но у меня ничего не выходило. Произошедшее не могло быть случайностью. Очевидно, отец Бенджамина намеренно искал встречи с мистером Джексоном. И в столицу он, скорее всего, приехал именно ради этого, а не для помощи с выставкой. Печально, но я оказалась права. У мистера Уотсона действительно была тайна, правда, я не ожидала, что настолько ужасная.

Бенджамин по-прежнему молчал. По его лицу трудно было понять, о чём он думал. Но Бенджамин не выглядел удивлённым, скорее в его облике была какая-то обречённость.

– Бенджамин? – позвала я, коснувшись его руки.

Он вздрогнул, словно вынырнув из раздумий, и посмотрел на меня.

– Почему ты велела Корнелиусу проследить за моим отцом? – спросил Бенджамин. В его вопросе не было упрёка или обиды.

– Просто я давно заметила, что твой отец хочет избавиться от фабрики, вдобавок в последнее время он вёл себя странно, вот я и решила, что у него есть секреты, – честно призналась я, – но мне и в голову не приходило, что мистер Уотсон вступил в сговор с адвокатом.

Бенджамин кивнул, но не произнёс ни слова.

– Ты знал? – осторожно спросила я.

– Нет. Хотя предчувствия у меня были, – сказал Бенджамин, – такой поступок вполне в духе отца. Правда, я надеялся, что он не станет действовать у меня за спиной, а честно обо всём расскажет. Видимо, ошибся.

– Мне очень жаль! – Сейчас я была невероятно зла на мистера Уотсона. Как он мог так поступить со своим сыном⁈ Бенджамин до последнего боролся за фабрику, а мистер Уотсон свёл на нет все его старания. И ради чего⁈ Что этот проклятый мистер Джексон ему пообещал⁈

– Идите туда и устройте им очную ставку! – потребовал Корнелиус, грозно распушив перья, – пусть знают, что мы раскрыли их заговор!

Мне понравилось это предложение. Надо пойти в адвокатскую контору и припереть мистера Уотсона к стенке, пусть расскажет, что задумал!

Но Бенджамин явно не разделял нашего энтузиазма.

– Не стоит, – сказал он, – всё равно это ничего не изменит. – Бенджамин устало вздохнул. – Я понимаю, отец хочет, как лучше и думает, что поступает правильно. Переубедить его в любом случае не получится.

– Значит, мы будем сидеть сложа руки? – возмущённо спросила я.

– А нам больше ничего и не остаётся, – признал Бенджамин, – мой отец – взрослый человек и может общаться с кем захочет. Я подожду, когда он вернётся в гостиницу, и спрошу, зачем он встречался с мистером Джексоном. Надеюсь, отец расскажет мне правду.

Я хотела поспорить, но заметила, что Бенджамин был сильно расстроен, и решила промолчать. Он был прав, сейчас мы уже не могли ни на что повлиять. Оставалось ждать возвращения мистера Уотсона.

У меня в душе ещё теплилась надежда. Может быть, всё не так плохо, как кажется? Вдруг мистер Уотсон просто хотел попросить адвоката больше не мешать работе фабрики? Или обсуждал недавний инцидент с сервизом? Хоть бы это было так!

Разумеется, после таких новостей о продолжении свидания не могло быть и речи. Мы покинули кафе, даже не притронувшись к своим напиткам.

– Ты не обязана идти со мной, – сказал Бенджамин, когда мы оказались на улице, – лучше вернись домой, уверен, твои близкие скучали и будут очень рады тебя видеть.

– Думаешь, я брошу тебя одного в такой ситуации⁈ – возмутилась я, – не дождёшься!

Бенджамин улыбнулся, но в следующий миг снова стал серьёзным.

– Со мной всё будет в порядке, – заверил он, – если ты хочешь провести время с семьёй, то идти. Ты и так много сделала для фабрики.

Я понимала, что Бенджамин заботился обо мне, но сейчас не могла отступить.

– Мои близкие подождут ещё пару дней, не беспокойся, – сказала я, – тем более, я уже приняла решение.

– О чём ты? – уточнил Бенджамин.

– Сегодня днём пришло письмо от дедушки. Он сообщил, что готов передать семейный бизнес мне, но я должна срочно вернуться домой, – рассказала я, – сначала мне хотелось поступить именно так, но потом я узнала, что мистер Джексон едет на выставку фарфора, и поняла, что сейчас гораздо важнее предупредить тебя. – Я сделала небольшую паузу. – Послушай, изначально я приехала в Колдсленд и напросилась к тебе на работу из-за дедушкиного задания, но потом фабрика стала важна и для меня. Я поверила в неё и очень хотела помочь. Поэтому сейчас я должна остаться и вместе с тобой пройти этот путь до конца. Я же твой ценный сотрудник, забыл?

Не говоря ни слова, Бенджамин притянул меня к себе и крепко обнял.

– Ты самый ценный сотрудник, – прошептал он.

– Нашли где обниматься! Кругом люди! – Корнелиус снова принялся ворчать.

– Пойдём в гостиницу и подождём моего отца там? – предложил Бенджамин.

– Мистер Уотсон упоминал, что не знает точно, в какой гостинице ты остановился, – сказала я.

– Он наверняка уже спросил об этом у миссис Лумис. – Отмахнулся Бенджамин.

Я вздрогнула, вспомнив, что успех фабрики касался не только семьи Уотсон, но и всех работников, в том числе миссис Лумис. Интересно, как она отреагирует, когда узнает, что отец Бенджамина говорил с мистером Джексоном? Хотя лучше ей пока об этом не сообщать. Вдруг и правда произошло какое-то недоразумение.

Гостиница, в которой остановился Бенджамин, находилась недалеко от галереи. Очень удобное расположение. Завтра мы сможем быстро попасть на выставку. Если, конечно, в этом останется какой-то смысл.

Я тряхнула головой, но мрачные мысли и не думали уходить. После того как мы узнали, что отец Бенджамина встречался с мистером Джексоном, я находилась в тревожном напряжении и сколько бы ни успокаивала себя, не могла отделаться от ощущения, что прямо сейчас решалась судьба фабрики фарфора.

Бенджамин тоже нервничал. Когда мы зашли в номер, он даже не присел, а принялся ходить взад-вперёд по комнате. Корнелиус и тот недовольно нахохлился, заняв наблюдательный пост у окна.

Не знаю, сколько времени мы провели в беспокойном ожидании, пока мой фамильяр не завопил:

– Идёт! Мистер Уотсон только что вышел из экипажа у входа в гостиницу!

Словно по команде мы посмотрели на дверь. Прошло ещё пару минут и послышался негромкий стук. Бенджамин глубоко вдохнул, расправил плечи и пошёл открывать. Я встала с дивана и замерла.

Мистер Уотсон переступил порог с довольной улыбкой на лице. О чём бы он ни беседовал с адвокатом, переговоры явно прошли удачно. У меня в голове мелькнула мысль: может быть, всё не так плохо, как я думала?

– Мисс Скотт, рад снова вас видеть! – вежливо поприветствовал меня мистер Уотсон, а затем перевёл взгляд на своего сына, – почему у вас такие мрачные лица? Что-то случилось?

– Это ты нам скажи, – отозвался Бенджамин.

Мистер Уотсон удивлённо посмотрел на него, а затем усмехнулся.

– Значит, вы уже в курсе, – протянул он, нисколько не смущаясь.

– Отец, потрудись объяснить, что происходит! – потребовал Бенджамин.

Мистер Уотсон пересёк комнату и сел в кресло. Я медленно опустилась на диван. Бенджамин колебался, но затем занял место рядом со мной.

– Не волнуйтесь, я всё вам расскажу, – пообещал мистер Уотсон, – тем более, это напрямую касается фабрики.

Мы приготовились слушать его рассказ. Из-за нервов у меня задрожали руки, заметив это, Бенджамин накрыл мою ладонь своей и ободряюще улыбнулся. Удивительно, даже в такой ситуации он умудрялся сохранять присутствие духа.

Мистер Уотсон откинулся на спинку кресла.

– Когда я узнал о появлении адвоката и его таинственного клиента, который предлагал хорошую цену за нашу фабрику, то сразу захотел встретиться с ними и поговорить, – начал свой рассказ отец Бенджамина, – разумеется, мистеру Джексону было поручено до поры сохранять личность своего нанимателя в секрете, поэтому он отказал мне, когда я попросил о встрече с его клиентом, но согласился выступить посредником между нами.

– То есть, всё это время ты общался с мистером Джексоном за моей спиной⁈ – воскликнул Бенджамин.

Мистер Уотсон поднял ладонь, призывая его успокоиться.

– На самом деле, я написал ему не так давно. Сначала просто наблюдал за твоей работой, но, видя, что дела фабрики идут всё хуже, принял решение связаться с адвокатом, – сообщил мистер Уотсон.

– Значит, вы не верили в нас? – тихо спросила я, не скрывая обиды.

Отец Бенджамина покачал головой.

– Верил и продолжаю верить, поэтому и пошёл на этот шаг, – объяснил он, но я пока ничего не понимала. Если мистер Уотсон надеялся, что у нас получится вытащить фабрику со дна, то зачем было вступать в сговор с людьми, которые мечтали её разрушить?

– Итак, сначала я и таинственный клиент общались через мистера Джексона. Я задавал вопросы, наниматель отвечал, – продолжил мистер Уотсон, – и, в конце концов, мы пришли к соглашению.

Бенджамин чуть сильнее сжал мою ладонь.

– И ты даже не подумал посвятить меня в свои планы? Или хотя бы спросить моего мнения? – возмутился он, – судьба фабрики, между прочим, касается и меня.

– Прости, сынок, но я знал, что ты будешь против, поэтому решил всё сам, – признался мистер Уотсон.

Я была расстроена, зла и обижена. Мало того что отец Бенджамина предал нас, так ещё и не раскаивался в этом!

– Послушай, – снова заговорил мистер Уотсон, – вначале я не хотел принимать предложение клиента мистера Джексона, но когда мы встретились лично, и я узнал, кто он такой, то понял, что просто не могу поступить иначе. – Мистер Уотсон на секунду умолк и на его лице снова появилась счастливая улыбка. – Словно судьба дала мне шанс исправить ошибки прошлого. И теперь всё непременно будет хорошо!

Отец Бенджамина говорил загадками и в моей голове возникали всё новые вопросы: так кто же этот таинственный клиент? О каких ошибках прошлого говорил мистер Уотсон? И почему он уверен, что теперь всё наладится? Мне хотелось завалить его вопросами, но я понимала, что должна предоставить слово Бенджамину. Всё-таки речь шла о фабрике его семьи, он был больше заинтересован в её успехе, чем я.

Какое-то время Бенджамин молча смотрел на отца. Казалось, между ними происходил немой диалог. Видимо, слова мистера Уотсона были загадкой только для меня, а Бенджамин сразу понял, о чём шла речь.

Секундная стрелка на настенных часах сделала круг, затем ещё один. Я взглянула на Конелиуса, которые нетерпеливо ходил взад-вперёд по подоконнику, затем на довольного мистера Уотсона и, наконец, покосилась на Бенджамина. Тот был напряжён, а потом тяжело вздохнул и расслабил плечи. По выражению его лица я поняла, что Бенджамин сдался, решил уступить отцу. Это причинило мне боль. Похоже, на этот раз всё действительно кончено.

– Так, о чём вы договорились с этим человеком? – тихо спросил Бенджамин, словно готовясь выслушать приговор.

– Поверь мне, сынок, всё к лучшему! – воскликнул мистер Уотсон, – я договорился о продаже фабрики по двойной цене. На эти деньги ты сможешь открыть новое дело и начать всё с чистого листа. Хочешь, займись фарфором, а хочешь – чем-то другим. Я уверен, с твоими талантами тебя ждёт успех!

Слова мистера Уотсона резали моё сердце не хуже ножа. Значит, мы проиграли? Фабрику сначала продадут, а потом снесут. Все наши усилия были напрасны. Я ощутила невероятное отчаяние, из-за которого стало трудно дышать. Вот так легко мистер Уотсон решил судьбу фабрики в одиночку, и теперь уже ничего нельзя было изменить. Несправедливо! Всё не должно было так закончиться. Я искала какой-то выход из положения и не находила. Кажется, это и правда был конец для фабрики фарфора.

Комната снова погрузилась в тишину.

– А как же завтрашняя выставка? – спросила я. Мой голос надломился, и я закашлялась.

Бенджамин поднялся и пошёл к графину, чтобы налить мне воды.

– А что не так с выставкой? – удивился мистер Уотсон, словно ничего не понимал.

Я с благодарностью взяла у Бенджамина стакан воды, сделала несколько глотков и заговорила.

– Мы столько времени готовились к выставке, а теперь всё бессмысленно, – сказала я, а потом спохватилась, – а сервиз⁈ Этот мистер Джексон со своим клиентом проникли на фабрику и разбили наш сервиз! И после этого вы ещё заключаете с ними сделки⁈

– Они ни при чём, – уверенно заявил мистер Уотсон.

Он ещё их защищает! Уму непостижимо!

– Откуда вам об этом знать? – спросила я.

Мистер Уотсон снова улыбнулся. Это уже начинало меня раздражать. Предал нас, а теперь сидит тут и радуется!

– Я лично встречался с клиенткой мистера Джексона, и она заверила меня, что не имеет отношения к инциденту на фабрике, – с довольным видом сообщил мистер Уотсон.

– Она⁈ – хором воскликнули я и Бенджамин. Почему-то я была уверена, что клиент адвоката – мужчина. И, судя по удивлённому лицу Бенджамина, он тоже так считал.

– Я думал, за мистером Джексоном стоит дедушкин старший брат, – протянул Бенджамин.

Мистер Уотсон кивнул.

– Я тоже на это надеялся, но дядя уже слишком стар для таких дел, – рассказал он, – нет, к мистеру Джексону обратилась его дочь. Она хотела восстановить справедливость.

– Ясно, – медленно проговорил Бенджамин, – значит, всё из-за того, что когда-то прадед не отдал фабрику её отцу?

– В том числе. – Мистер Уотсон задумчиво посмотрел в окно. – Тогда наша семья раскололась на две части. Хотя я и был ребёнком, но хорошо помню те дни. Дядя был добрым человеком, и когда он пропал, я очень переживал. Думал, дядя погиб, и я больше уже никогда его не увижу, а значит, и наша семья не воссоединится. – Голос мистера Уотсона дрожал. – И когда сегодня я увидел Люсиль, то с души упал огромный камень. Кажется, впервые после исчезновения дяди я смог дышать полной грудью. Словами не передать, как я сейчас счастлив!

Мистер Уотсон звонко рассмеялся, словно ребёнок. Я видела, что он был искренен в своих чувствах.

– Выходит, ты решил продать фабрику, чтобы помириться с дядей и его семьёй? – уточнил Бенджамин.

– Да, я уверен, оно того стоит! – воскликнул мистер Уотсон, – наконец, наша семья воссоединится!

– А дедушка? – напомнил Бенджамин. Отец мистера Уотсона давно отошёл от дел и, насколько я знала, жил на курорте с лечебными водами.

– Я уже написал ему и всё рассказал. Надеюсь, он найдёт в себе силы приехать сюда и поговорить со своим братом, – сказал мистер Уотсон.

– Дядя тоже будет здесь? – удивился Бенджамин.

– Я позвал его и Люсиль на завтрашнюю выставку, – сообщил мистер Уотсон, – там ты сможешь с ними познакомиться! Если всё пройдёт гладко, то я собираюсь пригласить Люсиль в Колдсленд вместе с детьми. И дядю, конечно.

Мистер Уотсон буквально светился от счастья, и я больше не могла на него злиться. Несмотря на то, как он поступил с нами, я понимала, что он старался ради семьи. Хотел избавиться от боли, мучившей его почти всю жизнь, и восстановить справедливость. Я украдкой бросила взгляд на Бенджамина. Не было похоже, чтобы он злился или обижался.

– Раз ты продал фабрику, то зачем нам участвовать в завтрашней выставке? – спросил Бенджамин, – наверное, будет лучше отказаться.

Мистер Уотсон замахал руками.

– Нет-нет, сынок, обязательно поучаствуй! – воскликнул он, – всё-таки ты проделал большую работу, пусть люди это увидят. Я думаю, будет правильно, если история нашей фабрики завершится на королевской выставке.

Бенджамин вздохнул и улыбнулся. Я видела, что это была нефальшивая и невымученная улыбка. Возможно, Бенджамин был не согласен с решением отца, но не мог не видеть, как важно для него воссоединение семьи, поэтому смирился. А может быть, тоже был рад, что всё, наконец, закончилось.

Мне же было грустно и немного любопытно. Значит, завтра я встречусь с той самой Люсиль, которая на пару с мистером Джексоном портила нам жизнь последние несколько месяцев? Лучше бы ей оказаться милой женщиной, иначе, боюсь, я не смогу сдержать свой гнев.

Ещё раз попросив нас обязательно прийти на завтрашнюю выставку, мистер Уотсон ушёл, пообещав рассказать новости миссис Лумис. Я и Бенджамин остались одни, если не считать Корнелиуса, продолжавшего недовольно прохаживаться по подоконнику.

– Если ты не согласен с отцом, можем пойти в суд, – сказала я, – всё-таки он передал фабрику тебе и не имел права самовольно её продавать.

– Да уж! – встрял Корнелиус, который, очевидно, надеялся, что мы не уступим мистеру Уотсону.

Бенджамин взял меня за руку.

– Мне не нравится решение отца, но воевать с ним я тоже не хочу, – признался Бенджамин, – семейный раздор всегда причинял ему боль, и я рад, что теперь отцу стало легче. Пусть мне и дорога наша фабрика, но отца я люблю больше, поэтому решил уступить, – сказал Бенджамин и добавил, – считаешь, я поступаю неправильно?

– Нет! Я на твоём месте сделала бы также, – ответила я и добавила, – правда, очень уж хочется поквитаться с мистером Джексоном за его пакости. Отомстить ему хоть самую малость!

Бенджамин засмеялся.

– Какая ты кровожадная, – ласково сказал он и потянулся ко мне, чтобы поцеловать. Но нас прервал истошный вопль Корнелиуса.

– Тревога, монстр здесь!

Мы обернулись к окну и увидели Луция, который прилетел с письмом. Бенджамин встал и впустил его в комнату.

– Это от Мирабель, – коротко сообщил Луций, передавая конверт. По сравнению с Корнелиусом фамильяр Бенджамина казался мне неразговорчивым и даже немного замкнутым. Хотя вряд ли кто-то способен был переболтать моего.

– Что там? – спросила я, с любопытством заглядывая Бенджамину через плечо.

– Похоже, Ричард сумел найти преступников, проникших на фабрику, – медленно проговорил он, читая письмо.

– Правда⁈ – воскликнула я, – как быстро! Жених Мирабель действительно похож на фасоль.

Бенджамин покосился на меня.

– Только не говори, что переняла от неё привычку сравнивать людей с едой, – попросил он.

– Тебе это так не нравится? – усмехнулась я.

– Просто я предпочитаю более поэтичные сравнения, – отозвался Бенджамин.

– Что может быть поэтичнее еды? – парировала я.

– Ну, всё, теперь ты говоришь в точности, как Мирабель! – Бенджамин засмеялся. Мне было приятно видеть, что, несмотря на потерю фабрики, он не лишился надежды.

– Значит, Ричард узнал, кто разбил сервиз? – Я вернулась к первоначальной теме.

– Да, отец был прав, – сказал Бенджамин и пояснил, – на фабрику проникли родственники моей матери. Они как-то узнали о том, что мы собираемся участвовать в королевской выставке фарфора, и решили немного напакостить. Маленькая семейная месть.

– А я-то думала это дело рук мистера Джексона, – призналась я, – получается, не такой уж он и плохой.

– Неужели моя кровожадная Эстер передумала мстить? – Бенджамин изобразил удивление. Я легонько пихнула его локтем.

– Не дождёшься! Какую-нибудь гадость я ему точно сделаю, – пообещала я, – это же из-за него мне пришлось карабкаться по стене, чтобы залезть в окно второго этажа! Я чуть не разбилась, между прочим!

– Да! – снова встрял Корнелиус, – если бы не я, ты выглядела бы так же, как и большой сервиз. Только вряд ли человека можно собрать с помощью заклинания.

– Что это ещё за история⁈ – воскликнул Бенджамин, – ты мне ничего не рассказывала.

Я улыбнулась и положила голову ему на плечо.

– У нас вся жизнь впереди, – мечтательно произнесла я, – у меня в запасе столько историй, что ты устанешь их слушать.

– Никогда! – не согласился Бенджамин и поцеловал меня в макушку.

Сейчас у меня на душе было спокойно. Пусть я так и не смирилась с продажей фабрики и готова была продолжать бороться, я радовалась, что Бенджамин не расстроился. Это ведь был его семейный бизнес. Впрочем, почему бы не попробовать завтра переговорить с этой Люсиль? Вдруг удастся убедить её не сносить фабрику? В конце концов, это же память о её дедушке и славных временах, когда секрет создания поющего фарфора ещё не был утрачен. Неужели желание отомстить сильнее этого?