Текст книги "Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)"

Автор книги: Татьяна Терновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

Глава 15

В день открытия выставки в галерее царила невообразимая суматоха. Керамисты и фабриканты приводили свои стенды в порядок перед приходом Его Величества короля Вильгельма. Все хотели достичь идеала и паниковали, если что-то шло не так. По сравнению с ними наша команда – Бенджамин, мистер Уотсон, миссис Лумис и я – выглядела слишком спокойной и безразличной. Поэтому конкуренты постоянно бросали на нас косые взгляды. Они же не знали, что фабрика продана и скоро будет снесена, и смысла бороться за внимание короля уже не было.

В ожидании Люсиль мистер Уотсон светился от счастья. Глядя на него, Бенджамин тоже начал улыбаться. Передо мной было наглядное подтверждение, что семья дороже фабрики.

– Вот и они! – воскликнул мистер Уотсон и указал в гущу толпы.

Бенджамин посмотрел туда, а я даже встала на цыпочки. Сначала я не могла ничего разглядеть за стендами и бегающими туда-сюда участниками выставки, а затем увидела высокую, стройную женщину средних лет, одетую по последней моде. Она держалась гордо, словно королевская особа, а её осанке могли бы позавидовать офицеры личной гвардии Его Величества.

В первый миг Люсиль показалась мне холодной и недоступной, и я внутренне напряглась, ожидая, что она будет держаться с нами высокомерно. Но когда Люсиль увидела мистера Уотсона, её лицо озарила искренняя улыбка, и я расслабилась.

– Люсиль! – Мистер Уотсон бросился к ней и обнял, словно боялся, что она может передумать и уйти. – Я так рад, что ты пришла.

– Я тоже счастлива увидеться с тобой, – сказала она и добавила, – кстати, сегодня я не одна.

Люсиль сделала шаг в сторону, и перед нами появился опиравшийся на трость пожилой мужчина с полностью седой головой.

– Дядя, – выдохнул мистер Уотсон.

– Здравствуй, Тимоти, – с улыбкой ответил тот, а затем окинул мистера Уотсона цепким взглядом ярких синих глаз, – я хотел сказать, как ты вырос, но, наверное, это прозвучит глупо.

– Дядя, – казалось, отец Бенджамина готов расплакаться. Он сделал шаг к старику и крепко его обнял.

Сейчас, когда я смотрела на воссоединение семьи, понимала, что продажа фабрики того стоила. Если бы я знала, как это важно для мистера Уотсона, то не стала бы бороться за неё. И Бенджамин, наверное, тоже. Только мисис Лумис поджала губы и отошла в сторону, показывая, что наши отношения её не касаются.

– Прости меня, Тим, – попросил Оливер Уотсон, – я пропустил, как ты вырос, не был на твоей свадьбе и не поздравил с рождением сына. – В его голосе слышалось сожаление. – Понимаю, мне нет оправдания. Но ты должен знать: когда обида утихла, я хотел вернуться к вам, но не смог. А потом было уже слишком стыдно. Я боялся, что вы не захотите меня видеть, решив, что я бросил семью, – признался он, – если бы я знал, что ты все эти годы меня ждал, то приехал бы первым же поездом. Прости старика, если сможешь!

– Ничего, дядя! Всё в порядке! – заверил мистер Уотсон, – главное, что теперь ты здесь! Кстати, познакомься. – Мистер Уотсон подошёл к нам. – Это мой сын Бенджамин и его невеста Эстер.

Я вздрогнула, услышав слово «невеста», но поправлять не стала, чтобы не портить момент.

– Здравствуйте, дедушка. – Бенджамин улыбнулся. – Я очень рад познакомиться вами.

– А уж я как рад, – проговорил Оливер Уотсон и обнял Бенджамина.

Затем очередь дошла до меня. Когда с приветствиями было покончено, дядя Оливер обратил внимание на наш стенд.

– Вижу, фабрика не изменяет себе, – сказал он. Судя теплоте его взгляда и мягкой интонации, Оливер Уотсон давно отпустил прошлое и больше не держал зла на своего отца.

– Вам не нравится? – с тревогой спросил Бенджамин.

– Нет-нет! Напротив, это прекрасная работа! – заверил дядя Оливер, затем осторожно взял в руки чашку и осмотрел её опытным взглядом, – да, действительно, безупречно. И рисунок прекрасный, – похвалил он и добавил, – я просил Люсиль оставить фабрику в покое и забыть про месть, но такой уж у неё характер.

– Что сделано, то сделано, – коротко бросила она.

Я подумала, что настал удачный момент для разговора о сносе фабрики. Судя по всему, дядя Оливер этого не хотел, почему бы не попробовать переубедить Люсиль? Только нужно действовать осторожно.

Я сделала шаг к ней и улыбнулась.

– Люсиль, могу я с вами поговорить? – спросила я.

Она повернулась ко мне и замерла. Мистер Уотсон, Бенджамин и дядя Оливер тоже умолкли. Я проследила за их взглядами и увидела пожилого мужчину, переминавшегося с ноги на ногу у нашего стенда. Не нужно было спрашивать, чтобы понять, кто он такой – внешность говорила лучше слов. Перед нами стоял Эрнест Уотсон, тот самый младший сын, который когда-то отнял фабрику фарфора у своего брата.

В воздухе повисло напряжение. Это была первая встреча братьев за несколько десятилетий, и никто не знал, что сейчас произойдёт. Возможно, они проигнорируют друг друга или набросятся с обвинениями. Я переводила взгляд с дяди Оливера на Эрнеста Уотсона и обратно, пытаясь прочитать эмоции на их лицах. Братья словно играли в молчанку, ждали, кто первым не выдержит и заговорит. Я понимала, что это не моё дело, но тишина становилась невыносимой. Мне хотелось её прервать. Стоявший рядом со мной Бенджамин явно нервничал. Он то и дело бросал взгляды на своего отца, ожидая от того разрешения вмешаться в ситуацию. Но мистера Уотсона словно парализовало. А Люсиль помрачнела: сейчас она напоминала хищника, который в любой момент готов броситься в бой.

Вид застывшей в напряжённом ожидании семьи Уотсон разительно отличался от царившей вокруг суматохи. Нас словно накрыл магический купол, в котором время текло гораздо медленнее, чем за его пределами. Я покосилась на Бенджамина, он в ответ посмотрел на меня. Я поняла, что он тоже хотел прервать тишину, но пока не решался. Слишком велик был риск испортить момент.

– Здравствуй, Эрнест. – Тихий, хриплый голос дяди Оливера прозвучал, как раскат грома. Мы все невольно вздрогнули и посмотрели на него. Дядя решил прервать молчание и осмелился сделать первый шаг.

А что же его брат?

Как зрители в театре, мы одновременно перевели взгляды на Эрнеста Уотсона. Теперь настал его черёд. Сделает ли он шаг навстречу своему брату или оттолкнёт? Снова потянулись секунды томительного ожидания. Казалось, дядя Эрнест сам не знал, как поступить. Он колебался, но, в конце концов, принял какое-то решение.

– Здравствуй, Оливер, – сказал он.

Вряд ли можно было говорить о настоящем примирении, но лёд был разбит, и все мы вздохнули с облегчением. Мистер Уотсон быстро подошёл к своему отцу.

– Спасибо, что приехал! – воскликнул он.

В ответ дядя Эрнест только пожал плечами.

Мы все до сих пор испытывали неловкость. Я старалась держаться ближе к Бенджамину. Заметив это, он приобнял меня за талию и ободряюще улыбнулся. Я кивнула. Кажется, впервые у нас состоялся немой диалог. Хотя мы не произнесли ни слова, я поняла, что Бенджамин хотел взять ситуацию в свои руки и подтолкнуть братьев друг к другу. А он, в свою очередь, увидел, что я полностью его поддерживала.

– Как тебе наш стенд, дедушка? – спросил Бенджамин, обращаясь к Эрнесту Уотсону.

Тот снова неопределённо повёл плечами, но всё же сделал несколько шагов к нам.

– Твой отец же продал фабрику, какой смысл теперь участвовать в выставке? – спросил он.

Значит, мистер Уотсон рассказал обо всём в письме, когда приглашал его приехать сюда. Это хорошо. Теперь можно было не бояться недопонимания.

– Бенджамин проделал большую работу, почему бы не показать её результаты? – возразил мистер Уотсон.

– Всё равно это бесполезно. – Дядя Эрнест покачал головой. – Фабрика разорилась и выходит, я проиграл. Не надо было замахиваться на то, что мне не по силам.

Сложно было представить, сколько смелости потребовалось дяде Эрнесту, чтобы произнести эти слова. Столько лет он боролся, жертвуя и собой, и другими, чтобы доказать право владеть фабрикой, а теперь признал свою ошибку. Для этого требовалось большое мужество.

Дядя Оливер подошёл к брату и осторожно положил руку ему на плечо.

– Не нужно так говорить. Ты, твой сын и внук сделали всё, что было в ваших силах. Никто не справился бы лучше, – сказал он, – я тоже виноват. Мне нужно было остаться и поддержать тебя, а я поддался эмоциям и теперь жалею об этом.

На лице дяди Эрнеста появилась робкая улыбка.

– Спасибо за эти слова. Я очень давно хотел извиниться перед тобой, – признался он, – это я должен был помочь тебе тогда и поддержать, а не пытаться забрать фабрику себе. Я был слишком жадным.

– А я слишком гордым, – добавил дядя Оливер, и они оба рассмеялись.

Мистер Уотсон уже не мог сдержать слёз счастья. Спустя столько лет семья воссоединилась. Разве это не чудо? Я тоже готова была расплакаться, но нашу радость прервало громкое объявление:

– Поприветствуйте, Его Величество короля Вильгельма!

Настал час, которого все так ждали: сейчас король посмотрит стенды участников и выберет победителя, который станет официальным поставщиком королевского двора.

Словно по сигналу, возбуждённый гул голосов стих, и в галерее повисла тишина. Фабриканты и керамисты замерли у своих стендов и стали терпеливо ждать, когда к ним подойдёт король. Мы тоже отошли в сторону. Бенджамин ещё раз проверил стенд – всё было в порядке.

– Волнуешься? – шёпотом спросила я. Несмотря на то что фабрика вроде как была продана, оценка короля дорогого стоила. Тем более, если Бенджамин решит открыть своё дело.

– Немного, – признался он, – жаль, Его Величество увидит только часть сервиза.

Я кивнула. Если бы семья не воевала между собой, а объединилась, результат был бы другим, и на выставке стенд фабрики произвёл бы фурор. Но какой смысл теперь об этом думать? Что сделано, то сделано.

Король Вильгельм внимательно изучал каждый стенд, выслушивал рассказы фабрикантов и керамистов, задавал вопросы, хвалил. Было видно, что для него выставка – не простая формальность, он был по-настоящему заинтересован работами участников. После общения с Его Величеством фабриканты и керамисты выглядели довольными и вдохновлёнными.

Медленно очередь приближалась к нам.

– Кто будет говорить от лица фабрики? – спохватилась миссис Лумис.

– Конечно, Бенджамин, – без колебаний ответил мистер Уотсон, – именно он решил принять участие в выставке и сейчас представляет результаты своей работы.

– Я могу уступить эту роль. Всё-таки речь о семейном бизнесе, а не о моём личном, – заметил Бенджамин и бросил взгляд на дядю Эрнеста.

Тот покачал головой.

– Нет, наше время ушло, – сказал он, – пора освобождать дорогу молодым.

После этих слов Дядя Эрнест покосился на старшего брата.

– Всё правильно, – согласился тот.

– А что скажет мой ценный сотрудник? – спросил Бенджамин у меня.

– Действуй! – коротко бросила я и похлопала его по плечу.

Бенджамин улыбнулся и сделал шаг вперёд, когда король Вильгельм подошёл к нашему стенду. Мне ещё не доводилось разговаривать с Его Величеством лично, но я пару раз видела короля в театре и на выставках. Несмотря на свой статус, он умел расположить к себе собеседника и создавал вокруг доброжелательную атмосферу.

– Здравствуйте, Ваше Величество, – поприветствовал короля Бенджамин и вежливо поклонился. Мы последовали его примеру.

– Доброе утро, – ответил король, – вы, наверное, уже устали ждать.

– Нисколько! – возразил Бенджамин.

Его Величество улыбнулся и бросил внимательный взгляд на чайный сервиз.

– Вы представляете фарфоровую фабрику семьи Уотсон? – уточнил он. В руках у короля не было свитка со списком участников, и никто ему не подсказывал, похоже, он запомнил всё наизусть.

– Вы правы, – отозвался Бенджамин и добавил, – к сожалению, мы смогли привезти на выставку только часть сервиза.

– Мастерство определяется не количеством, – напомнил король Вильгельм, – насколько я знаю, раньше ваша фабрика делала знаменитый поющий фарфор?

Напоминание об утрате самого важного секрета неприятно резануло мой слух. На лицах Оливера и Эрнеста Уотсонов появилось сожаление, очевидно, они чувствовали себя виноватыми в этом. Я с беспокойством посмотрела на Бенджамина. Как он отреагирует на вопрос? Расскажет ли королю о том, что секрет утерян или попытается сменить тему? Всё-таки сообщать потенциальному клиенту об утрате главной изюминки фабрики – не лучший ход, но и врать было нельзя.

Повисла короткая пауза. Но, прежде чем Бенджамин успел произнести хоть слово, произошло нечто странное.

Краем глаза я заметила, как рисунок на чайном сервизе пришёл в движение. Приглядевшись, я увидела, что птички, сидевшие на ветках, принялись поправлять пёрышки, вертеть головками и взмахивать крыльями.

– Глядите! – завопил Корнелиус, совершенно забыв о приличиях.

Семья Уотсон с удивлением уставилась на сервиз.

– Что происходит? – шепнул мистер Уотсон, но ни у кого не было ответа.

Я и Бенджамин растерянно переглянулись. Мог ли кто-то заколдовать сервиз, пока он стоял здесь без присмотра? Теоретически да, но зачем?

Тем временем, птички продолжали скакать по веткам и приводить себя в порядок, а затем одна из них запела.

Сначала мне показалось, что это обман слуха, но в следующий миг ей ответила вторая птичка, потом третья, и, наконец, пространство наполнили мелодичные птичьи трели, словно в галерею прилетела весёлая стайка из ближайшего парка.

Я не могла поверить своим ушам. Когда никто этого уже не ждал, фарфор запел.

Галерею наполнила красивая мелодия, заставив других участников выставки сгрудиться вокруг нашего стенда. Люди переглядывались и перешептывались между собой. Очевидно, никто из соперников не ожидал от маленького стенда с единственным чайным сервизом ничего интересного.

– Но это же невозможно! Секрет был утрачен, – проговорил дядя Эрнест, с изумлением глядя на нарисованных птиц, – я потратил столько лет, чтобы заставить фарфор петь, перепробовал все возможные заклинания… Как ты это сделал?

Последний вопрос предназначался Бенджамину. Но тот был потрясён не меньше остальных.

– Я не делал ничего особенного, – заверил Бенджамин, – так же, как и мой отец, я давно смирился с утратой секрета и даже не пытался создать поющий фарфор.

Этот ответ не удовлетворил дядю Эрнеста. Совершенно забыв о присутствии короля, он метнулся к Бенджамину.

– Наверное, тебе случайно удалось разгадать отцовский секрет. – В глазах дяди Эрнеста читалась мольба. Он потратил всю жизнь на попытки возродить старую технологию и теперь жаждал узнать, где допустил ошибку. – Скажи, какую магию ты использовал?

– Не надо так давить на мальчика. – Вмешался дядя Оливер и положил руку на плечо брата.

– Клянусь, я делал всё, как обычно, – повторил Бенджамин, – я не применял никаких особых чар.

– Но что-то же должно быть? – не унимался дядя Эрнест.

Я покосилась на Его Величество. Стоило чайному сервизу запеть, как семья Уотсон перестала замечать короля. Это было как минимум невежливо, но, когда мне удалось поймать взгляд Его Величества, он улыбнулся, показывая, что всё в порядке. Похоже, происшествие с фарфором сильно его заинтересовало.

– Дедушка говорил именно об этом! – Внезапный возглас мистера Уотсона заставил его отца и дядю испуганно подскочить.

– Что ты имеешь в виду? – нахмурился дядя Эрнест.

– Помните, что дедушка сказал перед своей смертью? – уточнил мистер Уотсон, – он должен был передать нам секрет поющего фарфора. Какими были его последние слова?

Этот вопрос заставил братьев задуматься.

– Отец сказал, что никакого секрета на самом деле нет и фарфор поёт благодаря любви, царящей в нашей семье, – медленно проговорил дядя Оливер, – и ещё он добавил, что, когда придёт время, мы сами всё поймём.

– Я всегда считал, что это была всего лишь отговорка. Отец просто не хотел передавать тайну никому из нас, поэтому и говорил загадками, – обиженно заявил дядя Эрнест.

Если честно, когда я услышала эту историю, то пришла к такому же выводу.

– Послушайте! – мистер Уотсон хлопнул в ладоши, – подумайте сами. Фарфор перестал петь, когда вы поругались и дядя ушёл из дома. После этого, чтобы мы ни делали, фарфор молчал. Но как только вы помирились, он снова запел, понимаете? – спросил мистер Уотсон, – секрета на самом деле не было, всё дело в нашей семье.

Дядя Эрнест посмотрел на своего брата.

– Получается, я напрасно всю жизнь пытался разгадать этот чёртов секрет? – Это был не вопрос, а скорее запоздалое осознание. – А всего-то нужно было попросить у тебя прощения.

Дядя Оливер улыбнулся.

– Мы оба были дураками, – сказал он и похлопал брата по плечу.

Фарфор тем временем продолжал петь. Одна красивая мелодия сменялась другой. Теперь, когда я увидела эту магию вживую, поняла, почему раньше фабрика была так популярна. Я бы и сама не отказалась иметь дома хотя бы одну поющую чайную пару.

Когда удивление немного ослабло, Бенджамин, наконец, вспомнил про короля Вильгельма.

– Прошу прощения, Ваше Величество! – воскликнул он и ещё раз поклонился, – у нас тут произошёл… инцидент.

Король улыбнулся.

– Понимаю, – сказал он, – судя по всему, это очень интересная история, я бы с удовольствием послушал её с самого начала.

Я застыла на месте. Неужели король Вильгельм только что назначил Бенджамину аудиенцию⁈ Могло ли это означать, что Его Величество собирался заключить контракт с фабрикой семьи Уотсон?

Я с трудом сдерживалась, чтобы не заключить Бенджамина в объятья. У нас получилось! Сам король заинтересовался нашим фарфором! Это успех! Я с нескрываемым ликованием посмотрела на Бенджамина, но тот грустно покачал головой.

Точно! Мистер Уотсон же продал фабрику, и теперь её собираются снести. Как обидно! Если бы отец Бенджамина подождал до окончания выставки, то сейчас фарфоровая фабрика семьи Уотсон стала бы официальным поставщиком королевского двора.

– Благодарю, Ваше Величество, для меня это большая честь, – сказал Бенджамин, – но я должен признаться, что фабрика…

– Подожди! – Дядя Оливер схватил Бенджамина за плечо, не дав тому договорить. – Мы вам очень благодарны, Ваше Величество. И обязательно придём в назначенный день.

Король Вильгельм бросил взгляд на Бенджамина, который по-прежнему растерянно смотрел на дядю, а затем кивнул.

– Вот и хорошо. Мой секретарь пришлёт вам приглашение. – С этими словами Его Величество отправился к следующему стенду.

– Что происходит? – шёпотом спросил у меня мистер Уотсон. В ответ я только пожала плечами.

– Я должен сообщить королю, что фабрика продана и заниматься фарфором мы больше не будем, – сказал Бенджамин.

– Не торопись, – улыбнулся дядя Оливер, а затем подошёл к своей дочери.

– Люсиль, послушай, – начал он, взяв её за локоть.

– Нет, папа, даже не проси! – отрезала она, – решение принято, и я не собираюсь отменять сделку.

Я поняла, что шанс отстоять фабрику ещё не потерян, и тоже решила вмешаться в разговор.

– Но ведь ситуация изменилась, – напомнила я.

– А вы, собственно, кто? – Люсиль нахмурилась и посмотрела на меня так, словно видела впервые.

– Вот же выскочка и болтушка, – прошипела миссис Лумис за моей спиной, но я её проигнорировала.

– Меня зовут Эстер Скотт, я сотрудник фарфоровой фабрики семьи Уотсон, – гордо представилась я, – и уполномочена представлять интересы её владельцев.

Я услышала, как Бенджамин усмехнулся.

– Ну, теперь фабрика принадлежит мне, – сказала Люсиль, – значит, вы работаете на меня.

– И как ценный сотрудник, я просто обязана уберечь вас от ошибки. – Я широко улыбнулась.

– Считаете, я в чём-то неправа? – прямо спросила Люсиль.

– Я думаю, сносить фабрику сейчас было бы в корне неверно, – сказала я, – сам король Вильгельм отметил наш фарфор. Скоро сюда придут представители богатейших аристократических семейств королевства, тоже наверняка заинтересуются поющим фарфором и захотят заказать сервизы для своих усадеб. Как только наша посуда станет популярна у знати, о фабрике узнают и простые люди. Очень скоро все будут говорить о поющем фарфоре семьи Уотсон. Это же уникальная возможность? Нельзя её упускать!

Люсиль хмыкнула и покачала головой.

– Успех фабрики выгоден вам, а не мне, – заявила она, – я же всегда хотела сравнять её с землёй.

Но я не собиралась сдаваться и решила зайти с другой стороны.

– Но это ведь шанс исправить ошибки прошлого и начать всё с чистого листа, – сказала я, – если уничтожить фабрику, то ничего уже нельзя будет изменить. Семейная ссора всё разрушила, правильно будет позволить примирению залечить старые раны.

Люсиль посмотрела на своего отца.

– Дорогая, не повторяй моих ошибок, – попросил он.

– Мы могли бы вместе управлять фабрикой, – предложил Бенджамин, видя, что Люсиль колебалась.

Она по-прежнему молчала, поочерёдно глядя на каждого из нас, словно наши лица могли помочь ей принять решение. Наконец, Люсиль сделала выбор.

Тяжело вздохнув и недовольно покачав головой, Люсиль озвучила своё решение.

– Ладно уж, уговорили, пусть фабрика остаётся у вас, – сдалась она, – а насчёт совместного управления: у меня есть свой бизнес, и я не намерена тратить время на фарфор, к которому абсолютно равнодушна.

– Спасибо, дорогая! – воскликнул дядя Оливер и поцеловал дочь в лоб. В ответ Люсиль лишь отмахнулась, всем своим видом показывая, как мы её достали.

Думаю, теперь уже можно было радоваться. Я подбежала к Бенджамину и бросилась ему на шею.

– Мы победили! – прошептала я и услышала его смех.

– Всё благодаря моему ценному сотруднику, – сказал Бенджамин.

– Я же говорила, ты не пожалеешь, что нанял меня, – напомнила я, – и вообще…

Бенджамин поцеловал меня, не дав договорить. Я с готовностью ответила на поцелуй. Меня переполняло счастье. Ещё недавно я думала, что всё кончено и с фабрикой можно попрощаться, а теперь нам удалось не только отменить сделку, но и обратить внимание Его Величества на поющий фарфор. Лучший исход нельзя было представить.

– Молодые люди. – Услышала я знакомый голос миссис Лумис. – Выставка, между прочим, ещё не закончена, скоро здесь будет толпа посетителей, так что отложите свои нежности на потом.

Я и Бенджамин с трудом оторвались друг от друга.

– Кое-что всегда остаётся неизменным, – тихо сказала я.

– Увы, – отозвался Бенджамин и выпустил меня из объятий.

Сейчас нужно было возвращаться к работе, а отпраздновать успех мы могли и вечером, когда уже никто не будет стоять над душой и отпускать занудные комментарии.

Дядя Оливер, мистер Уотсон, Люсиль и дядя Эрнест собрались уходить. Они сделали то, ради чего пришли, теперь бразды правления фабрикой были целиком в руках Бенджамина.

– Вы можете остаться, если хотите, – вежливо предложил он.

– Нет, нам пора уступить дорогу молодым. – Мистер Уотсон с улыбкой похлопал сына по плечу. – Мы и так целыми днями усложняли тебе жизнь, вместо того, чтобы помогать. Лучше теперь понаблюдаем за твоими успехами в стороне.

– Спасибо, отец – сказал Бенджамин, прощаясь с семьёй до окончания выставки.

Я тоже присоединилась к нему, поблагодарив дядю Оливера за поддержку. Если бы не он, неизвестно, какое решение приняла бы Люсиль. В ответ дядя только усмехнулся, очевидно, считая, что не сделал ничего особенного.

Когда семья Уотсон, оживлённо переговариваясь, покинула фабрику, я подошла к стенду и взяла визитки, превращённые с помощью магии в маленьких птичек. Я собиралась раздавать их всем, кто заинтересуется нашим фарфором. Ещё было несколько каталогов с самыми популярными сервизами, их тоже стоило держать под рукой.

В ожидании посетителей я не чувствовала волнения, наоборот, была воодушевлена. Хотелось рассказать всему миру о нашей фабрике и о её замечательном владельце. Особенно о владельце.

– Эстер, – позвал меня Бенджамин.

– Да? – откликнулась я, раздумывая, какой из каталогов показывать посетителям в первую очередь.

– Что насчёт твоей семьи? – спросил он.

Я была так увлечена своими мыслями, что не сразу сообразила, о чём говорил Бенджамин.

– А что с ней? – растерянно уточнила я.

– Ты ведь говорила, что дедушка хотел передать тебе семейный бизнес и просил приехать как можно скорее, – напомнил Бенджамин, – а ты вместо этого помогала мне.

– Я сама так решила, – сказала я, – фабрика для меня очень важна, и я хотела довести дело до конца.

Бенджамин забрал у меня визитки.

– И ты это сделала, теперь пора бы подумать и о себе, – сказал он, – поезжай домой, мы сами тут справимся.

Поехать к дедушке? А имело ли это смысл? Я ведь проигнорировала его просьбу и, наверное, уже упустила свой шанс.

Тем не менее, поддавшись на уговоры Бенджамина, я поехала на завод, чтобы увидеться с дедушкой. Наверное, он обиделся на меня и при встрече станет ругать за пренебрежение к его просьбе и наплевательское отношение к нашему семейному бизнесу. А возможно, он уже передал управление моим братьям, и меня ждёт холодный приём.

Глядя на проплывавшие за окном экипажа столичные улицы, я терялась в догадках, представляя возможные сценарии нашей встречи. Но когда увидела знакомые стены семейного завода, все тревоги как рукой сняло. Здесь я чувствовала себя, как дома.

Я неспешно вошла в здание, вдохнув привычный запах дыма и масла, поздоровалась с рабочими, а затем медленно поднялась к дедушкиному кабинету. Секретарша была на месте и поприветствовала меня тёплой улыбкой.

– Здравствуй, Эстер! – воскликнула она, – наконец-то ты вернулась. Я так рада тебя видеть!

Она вышла из-за стола и обняла меня.

– Я тоже очень рада, – ответила я, – дедушка у себя?

– Да, он сейчас свободен, можешь заходить, – сказала секретарша.

Я поблагодарила её и, собравшись с духом, открыла дверь в кабинет.

– Дедушка? – позвала я, не решаясь переступать порог.

Он изучал какие-то документы, держа в руках лупу. Услышав мой голос, дедушка оторвался от бумаг и улыбнулся.

– Проходи, Эстер! Я давно тебя жду, – сказал дедушка.

Я прикрыла дверь, пересекла кабинет и села на стул для посетителей. Похоже, настроение у дедушки было хорошим. Это замечательно.

– Как дела с фабрикой? – спросил он.

– Всё в порядке. Точнее, гораздо лучше, – призналась я, – на выставке Его Величество обратил внимание на наш фарфор и даже назначил Бенджамину аудиенцию. Думаю, скоро фабрика станет официальным поставщиком королевского двора.

– Вот как? Прекрасная новость! – Дедушка одобрительно кивнул.

Кажется, от хорошего пора было переходить к плохому.

– Прости, что я не приехала сразу, как получила твоё письмо. – Я виновато опустила голову. – Знаю, наше семейное дело должно быть на первом месте, но я столько сил вложила в борьбу за фабрику семьи Уотсон, что она стала мне дорога. Я не могла всё бросить, особенно когда решалась её судьба.

Я ожидала, что дедушка начнёт меня отчитывать или устало махнёт рукой, а он засмеялся. Я удивлённо посмотрела на него, а затем стала озираться. Что случилось? Может, пока я разглядывала свои туфли, в кабинете произошло что-то забавное. Нет, вроде бы ничего не изменилось и, кроме меня и дедушки, в комнате никого не было.

– Почему ты смеёшься? – немного обиженно спросила я.

Дедушка вытер носовым платком выступившие слезинки и посмотрел на меня.

– Моё письмо было проверкой, – признался он.

– В каком смысле? – не поняла я.

– В прямом. Человек, преданный своему делу, никогда не сдастся на полпути, – сказал дедушка, – тем, что ты отказалась от моего предложения и продолжила бороться за фабрику, ты показала серьёзность своего отношения к работе. Это признак настоящего руководителя.

– Получается, я прошла испытание? – медленно проговорила я.

– Всё верно, – подтвердил дедушка, – ты справилась с моим заданием и доказала, что тебе можно доверить наш семейный бизнес.

Меня захлестнули эмоции. Я вскочила, опрокинув стул, и бросилась обнимать дедушку.

– Спасибо тебе!

Дедушка снова засмеялся.

– Нет, это я должен тебя благодарить, – сказал он, – ты молодец, Эстер! И теперь это всё твоё. – Он обвёл рукой кабинет. – Но не торопись. Насладись пока молодостью и свободой. У меня ещё есть силы поработать. А потом я с радостью уйду на покой, зная, что наш бизнес в надёжных руках.

Мне одновременно хотелось и плакать, и смеяться. Моя мечта, наконец, сбылась! Сейчас я была по-настоящему счастлива!