Текст книги "Мой магический год: весна и поющий фарфор (СИ)"

Автор книги: Татьяна Терновская

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 14 страниц)

Глава 8

Новые факты заставили меня иначе взглянуть на ситуацию.

– А вы не пытались поговорить с родственниками вашей покойной жены? – осторожно уточнила я, – может быть, вам удалось бы помириться с ними?

Мистер Уотсон вздохнул.

– Разумеется, я много раз пробовал связаться с ними. Всё-таки это родные люди и для Бенджамина. Мне не хотелось лишать сына части семьи, – сказал он, – но они даже на порог меня не пустили, не отвечали на письма, отказывались от приглашений на дни рождения Бенджамина. Словом, вычеркнули нас из своей жизни, – поведал мистер Уотсон, – если честно, я даже не уверен, что они не переехали на другой конец королевства или за границу.

Я вспомнила слова мистера Уильямсона о том, что клиент мистера Джексона – богатый иностранец. Неужели адвоката действительно наняли родственники матери Бенджамина⁈

– Ясно, – протянула я. Раз мистеру Уотсону за столько лет не удалось помириться с ними, значит, предпринимать новые попытки бесполезно.

– Мне жаль, что всё так вышло, – с грустью проговорил он, – к сожалению, грехи прошлого всегда бросают тени на будущее.

Я хотела что-то сказать, но в этот момент дверь в кабинет открылась, и на пороге появился Бенджамин. На меня словно вылили ведро холодной воды. Всё утро я готовилась к встрече с ним, а сейчас растерялась. Зайдя в кабинет, Бенджамин бросил в мою сторону ледяной взгляд, который заставил меня съёжиться.

– Доброе утро, мисс Скотт, – холодно поздоровался он.

– Ага, – промямлила я и тут же исправилась, – в смысле, здравствуйте!

В кабинете повисло напряжённое молчание. И я, и Бенджамин хотели поговорить друг с другом, но не могли сделать этого в присутствии мистера Уотсона. Тот довольно быстро уловил царившую атмосферу.

– Ого, сколько времени! – воскликнул он, достав из кармана жилета часы на цепочке, – раз моя помощь больше не нужна, думаю, мне пора идти.

С этими словами мистер Уотсон встал из-за стола.

– Спасибо, отец, – поблагодарил Бенджамин. Мистер Уотсон ободряюще похлопал его по плечу и, взяв пальто, вышел из кабинета. Я и Бенджамин остались одни.

– Значит, вы ездили за смесью для костяного фарфора? – спросила я, чтобы как-то начать разговор.

– В том числе, – уклончиво ответил Бенджамин.

Мне было неприятно, что он скрывал от меня дела фабрики. Неужели Бенджамин больше мне не доверял?

– Я хочу извиниться, – сказала я.

Бенджамин пожал плечами.

– Вам не за что просить прощения, – бросил он, – это была моя ошибка. Очевидно, мы не в тех отношениях, чтобы вы рассказывали мне о своём женихе.

Только сейчас я поняла, что мы снова перешли на «вы» и это болезненно резануло по сердцу.

– Люк не совсем мой жених, – попыталась оправдаться я.

– Вот как? – удивился Бенджамин, – любопытно.

Я сделала паузу, подбирая слова. Как назло, заготовленные фразы вылетели у меня из головы.

– Понимаете, наши с Люком родители дружили, и мы с детства были близки, поэтому все ожидали, что, став взрослыми, мы поженимся. Это воспринималось как само собой разумеющееся, – рассказала я, – но официально Люк не делал мне предложение. То есть, мы не помолвлены.

Возможно, мне показалось, но после моих объяснений взгляд Бенджамина перестал быть таким холодным.

– А вы этого хотите? – прямо спросил он, – согласитесь выйти за него, если Люк предложит?

Вопрос Бенджамина застал меня врасплох. Я помедлила с ответом.

– Не знаю, – честно призналась я, – всё непросто. Я привыкла к мысли, что мы должны пожениться и уже не могу сказать, действительно ли этого хочу или просто иду по проторённой дороге.

Бенджамин кивнул. Кажется, мой ответ его устроил. Подумав о чём-то своём, он усмехнулся.

– Что такое? – с подозрением спросила я.

– Как я и говорил, вы очень необычная девушка, мисс Скотт, – сказал Бенджамин и улыбнулся, впервые после нашей ссоры.

Я тоже улыбнулась, чувствуя, что он больше на меня не злится, хотя и прежней лёгкости в отношениях уже не было.

– Значит, вы меня не уволите? – спросила я.

Бенджамин внимательно на меня посмотрел.

– Я и не собирался вас увольнять. Наличие жениха никак не влияет на нашу работу, – сказал он и добавил, – но если вы действительно решите остаться, то должны ответить мне на один вопрос.

Я напряглась.

– Что вы хотите узнать? – медленно проговорила я.

– У вас есть другие секреты? – прямо спросил Бенджамин.

Я вздрогнула, вспомнив про дедушкино задание. Стоило ли рассказывать Бенджамину про пари, из-за которого я и пришла к нему, или лучше промолчать?

Время словно остановилось. В моей голове шёл ожесточённый спор. Одна часть меня настаивала, что нужно рассказать Бенджамину правду про дедушкино задание. Тайное рано или поздно станет явным. Пусть лучше Бенджамин узнает всё от меня. Тем более, моё нежелание рассказывать о Люке чуть не разрушило наши отношения. Да, на этот раз Бенджамин меня простил, но если я снова ему солгу, он окончательно перестанет мне доверять.

Вторая часть меня была не согласна с этим и считала, что лучше промолчать. Хотя я и Бенджамин вроде бы помирились, сейчас наши отношения были хрупкими, как весенний лёд. Это точно был не самый подходящий момент, чтобы рассказывать ему правду. Вполне возможно, узнав о моей сделке с дедушкой, Бенджамин разочаруется во мне и больше не захочет видеть.

Я колебалась. Оба аргумента казались убедительными и, одновременно, любой выбор был рискованным. Никто не мог дать гарантий, что, рассказав правду или умолчав о ней, я поступлю правильно. Мне не хотелось потерять Бенджамина, поэтому я боялась ошибиться в своём выборе.

Что же делать?

Мысли в моей голове ходили по кругу. Я то соглашалась, что нужно рассказать правду, то резко меняла мнение и решала сохранить секрет. И так до бесконечности. Тем временем моё молчание становилось подозрительным. Нужно было срочно сделать выбор.

– Мисс Скотт? – позвал меня Бенджамин. Вдруг он уже догадался, что я скрываю какую-то тайну?

– О каких секретах вы говорите? – быстро спросила я, прикинувшись дурочкой.

Бенджамин пожал плечами.

– Есть что-то, имеющее отношение к фабрике и нашей работе, о чём вы предпочли умолчать? – прямо спросил он.

Я посмотрела ему в глаза. Бенджамин имел право знать правду. Сейчас дело всей его жизни было под угрозой, и рядом должны быть люди, которым он бы доверял. Казалось, я приняла правильное решение, но в последний момент струсила.

– Нет, – неожиданно для себя сказала я, – никаких секретов у меня нет.

Бенджамин улыбнулся.

– Хорошо, я этому рад, – признался он.

Боги, что же я натворила⁈

Мне было так стыдно и страшно! Я снова ему соврала. Хотела ведь рассказать правду, а в итоге струсила! Как же быть⁈ У меня возникло желание взять свои слова назад, но Бенджамин заговорил первым.

– Значит, мой отец сообщил вам, что я ездил за кварцем и костной мукой? – спросил он.

Давай, Эстер, расскажи ему правду пока не поздно!

– Да, – ответила я после паузы. У меня никак не получалось заставить себя заговорить о дедушкином задании. Трусливая часть моей души сопротивлялась изо всех сил. В конце концов, я нашла компромисс (или самообман?). Я решила, что обязательно расскажу Бенджамину правду, но позже, когда наступит подходящий момент. – Я думала, закупками занимается кто-то из сотрудников.

Бенджамин кивнул.

– Обычно да, но сейчас особый случай, – сообщил он, – мне пришлось взять кредит в банке под залог нашей усадьбы.

– Что⁈ – воскликнула я.

– На королевской выставке будет огромная конкуренция и с обычным, пусть и качественным сервизом, нам не удасться привлечь внимание потенциальных покупателей, – пояснил Бенджамин, – нужно сделать что-то особенное.

– И что вы придумали? – удивлённо поинтересовалась я, – секрет поющего фарфора ведь утрачен.

– К сожалению, да, – подтвердил Бенджамин, – но я решил рискнуть и купил для смеси очень редкий лунный кварц вместо обычного.

– Я о таком не слышала, – честно призналась я.

– Как и многие, – заметил Бенджамин, – мало того, что этот материал редкий и безумно дорогой, так с ним ещё и очень тяжело работать. Малейшая ошибка и вся смесь будет испорчена.

– Зачем же вы его купили? – удивилась я.

Бенджамин улыбнулся.

– С помощью лунного кварца можно создать самый тонкий костяной фарфор в мире, – рассказал он, – когда в такую чашку наливают воду, то стенки практически исчезают и кажется, что жидкость парит в воздухе. А если нанести на стенки рисунок, то будет создаваться ощущение, что ты пьёшь воду, например, из прекрасного цветка.

Я вспомнила, что однажды видела такой сервиз в столичном магазине. И стоил он, как наша усадьба.

– Да, это очень красиво, – подтвердила я, – а вы уверены, что справитесь? Сами ведь сказали, одна ошибка и всё.

Бенджамин усмехнулся.

– Как там говорят? Риск – дело благородное? – В следующий миг он вновь стал серьёзным. – Эта выставка – последний шанс спасти фабрику, придётся поставить на кон всё, что есть. Если ошибусь, значит, всё потеряю. Но я не привык сдаваться и буду бороться до конца.

Услышав слова Бенджамина, я осознала, почему так тянулась к нему. Он не отступал и готов был до конца сражаться за то, что для него дорого. Разве можно было в него не влюбиться?

Мне казалось, что я и Бенджамин находились на одной волне. У меня снова возникло желание рассказать ему про дедушкино задание. Бенджамин ведь боролся за семейный бизнес, как и я, значит, он должен был меня понять. Но вместо этого я спросила:

– Могу я чем-нибудь вам помочь? – а затем добавила, – в фарфоре я не разбираюсь, но не хочу сидеть без дела.

Бенджамин улыбнулся.

– Да, у меня есть для вас одно задание, – сообщил он.

Я обрадовалась.

– Какое? – быстро спросила я, готовая сразу же взяться за работу.

– Я собираюсь сделать для выставки большой столовый сервиз и нужно подобрать эскиз для его росписи, – рассказал Бенджамин, – у вас хороший вкус, к тому же вы приехали к нам из столицы, поэтому я полагаюсь на ваш выбор.

Слова Бенджамина были мне приятны, и одновременно я осознавала, какая на мне лежит ответственность, ведь неудачный рисунок может испортить всё впечатление от сервиза.

– А у вас уже есть какие-то варианты? – уточнила я.

– Да. И новые, и старые эскизы хранятся в архиве фабрики, – сообщил Бенджамин и добавил, – если нужно будет скорректировать какие-то детали, сразу говорите мне. Я быстро всё исправлю.

– Вы рисуете? – удивилась я.

Бенджамин сделал вид, что его обидел мой вопрос.

– Разумеется! – отозвался он, – с того момента, как я возглавил фабрику, все сервизы расписываются по моим эскизам.

Я была поражена, но на этот раз скрыла свои эмоции. Оказывается, у Бенджамина много талантов! Хотя чему удивляться? Он, как и я, с детства был вовлечён в семейный бизнес, поэтому знал и умел всё, что связано с фарфором. Я улыбнулась, обнаружив ещё одно сходство между нами, но быстро опомнилась.

– До выставки осталось очень мало времени, – спохватилась я, – нужно скорее определиться с эскизом!

С этими словами я вышла из кабинета и быстрым шагом направилась в архив. Теперь, когда передо мной появилась конкретная цель, я чувствовала себя спокойнее и увереннее. Если всё сделать правильно, королевская выставка спасёт фабрику от банкротства.

Я ускорила шаг. Архив находился на первом этаже недалеко от кабинета. Дверь запиралась простым заклинанием. Должно быть, хранящиеся там документы не обладали особой ценностью.

Распахнув дверь, я вошла внутрь и почти сразу чихнула, вдохнув пыльный спёртый воздух. Окно бы открыть. Хотя судя по полумраку, окон здесь не было. Пришлось использовать заклинание. Передо мной возникло несколько маленьких мерцающих огоньков, которые затем равномерно рассеялись по небольшому помещению. Стало значительно светлее.

Передо мной высились стеллажи, заваленные документами и коробками. Я медленно прошла вдоль них в поисках эскизов. Из-за пыли чесался нос, и немного слезились глаза. Я достала из рукава кружевной платочек и вытерла выступившие слезинки. Находиться здесь долго будет тяжело. Хорошо бы поскорее отыскать стеллаж с эскизами.

Стоило подумать об этом, как я увидела большие листы бумаги на полке в углу. Я подошла ближе, взяла верхний рисунок и сразу его узнала. Это был эскиз для самого первого сервиза, выпущенного на фабрике. Приглядевшись, я заметила в углу листа подпись.

«Виктор Уотсон»

Должно быть, так звали прадеда Бенджамина. Я окинула стеллаж оценивающим взглядом. Эскизов было довольно много, есть из чего выбрать. Я произнесла заклинание, и передо мной возник стол, на который я сложила листы с рисунками. Так будет проще их рассматривать.

Первыми шли эскизы, принадлежавшие кисти прадеда Бенджамина. Красивые, яркие рисунки, но уже устаревшие. Сервизы с таким орнаментом давно вышли из моды. Для королевской выставки лучше найти что-то более современное. Следом шли эскизы, которые нарисовал дедушка Бенджамина. Они заметно отличались от предыдущих. Более насыщенные цвета, даже кричащие, резкие линии, крупные мазки. Такие рисунки точно привлекут внимание, но мне они казались какими-то неживыми, искусственными, поэтому я отложила их в сторону.

Затем пришла очередь эскизов отца Бенджамина. По ним было очевидно, что он работал без удовольствия, лишь из чувства долга. Мистер Уотсон выбирал классические орнаменты и сюжеты, редко добавляя что-то от себя. Такими рисунками точно никого не удивишь.

Я была расстроена. Просмотрела большую часть эскизов, но так и не смогла найти ничего подходящего. Возможно, Бенджамину придётся рисовать с нуля. Но успеет ли он продумать эскизы для каждого предмета большого столового сервиза? Нет, до выставки осталось слишком мало времени.

Со вздохом я перешла к эскизам, нарисованным самим Бенджамином. Мне понравилась их утончённость, мягкие линии, нежные цвета. Рисунки были очень красивыми, но их все уже использовали при росписи сервизов. А для королевской выставки нужно было что-то новое.

Я перевернула последний лист, но так и не нашла ничего подходящего. Как же быть? Может, стоило попросить Бенджамина немного изменить один из его старых эскизов. Я задумалась. Мой взгляд блуждал по стеллажу, когда я заметила какую-то папку. Она была тёмной, почти сливалась с цветом полки, поэтому-то я её и не заметила.

В ней тоже рисунок? Но почему тогда лежит отдельно от остальных?

Я вернулась к стеллажу, взяла папку, положила на стол, раскрыла и замерла. Внутри были невероятно красивые рисунки с птицами. Ничего подобного я раньше не видела. Ещё удивительнее, что эти эскизы отличались от всех предыдущих. Их явно нарисовал кто-то другой. Интересно, кто?

Я внимательно рассматривала рисунки с птицами. Казалось, их создавал непрофессиональный художник, при этом детали на этих эскизах были проработаны гораздо лучше, чем на предыдущих. Каждая птица была уникальна и не похожа на остальных, даже если они принадлежали к одному виду. Вполне возможно, птицы были нарисованы с натуры. Ещё было заметно, что автор вложил много сил и времени в каждый рисунок. Но почему их положили отдельно от остальных эскизов? И кто являлся автором?

Я просмотрела все листы, но не нашла ни даты, ни подписи. Как странно. Либо автор не захотел оставлять свой автограф, либо по каким-то причинам не смог. Как бы то ни было эти рисунки лучше всего подходили для росписи сервиза. Я убрала их обратно в папку, а остальные вернула на место.

В этот момент воздух в архиве колыхнулся, и магические язычки пламени рядом со мной затрепыхались. Кажется, сюда кто-то вошёл. Я выглянула из-за стеллажа и увидела миссис Лумис. Она тоже меня заметила и уверенной походкой направилась ко мне.

– Кто разрешил тебе здесь шнырять? – спросила она, с подозрением глядя на папку в моих руках, – посторонним запрещено рыться в документах фабрики.

– Между прочим, я здесь работаю, – напомнила я.

Миссис Лумис фыркнула, но не отступила.

– И что, мистер Уотсон разрешил тебе разнюхивать в архиве? – спросила она.

Похоже, миссис Лумис не успокоится, пока я не уеду из Колдсленда. Меня обижало её отношение, но, по крайней мере, хоть что-то в этом мире оставалось неизменным.

– Мистер Уотсон попросил меня выбрать в архиве эскизы для росписи большого столового сервиза, – ответила я.

Миссис Лумис снова посмотрела на папку в моих руках.

– Что-то не помню у нас таких рисунков, – протянула она, – а ну, дай сюда!

С этими словами она выхватила у меня эскизы. Выпад был неожиданным, поэтому я не успела среагировать. Мне хотелось потребовать вернуть рисунки обратно, но как только миссис Лумис открыла папку, её лицо побледнело. Пару мгновений она смотрела на эскизы, а затем захлопнула папку и сунула её подмышку.

– Это нельзя брать! – заявила она.

Я была поражена. Похоже, миссис Лумис узнала рисунки и художника, но почему так странно отреагировала?

– Эти эскизы нужны нам для росписи сервиза, – сказала я, протягивая руку к папке, – верните мне их, пожалуйста.

Миссис Лумис сделала шаг назад.

– Нечего повсюду совать свой нос! – воскликнула она, – считай, что ты не видела эти рисунки, поняла⁈

Я хотела возразить, но миссис Лумис быстро направилась к выходу.

Да что вообще происходит⁈

Я бросилась за ней, но миссис Лумис с невероятной прытью выбежала из архива и скрылась где-то в цехах. Я в растерянности осталась стоять на месте. Что не так с этими рисунками? Если они какие-то секретные, то почему просто валялись в архиве? Да и что тайного могло быть в обычных эскизах? Да, красивые, но вряд ли конкуренты стали бы за ними охотиться. В любом случае был лишь один способ узнать ответы на мои вопросы – спросить Бенджамина.

Погасив магические огни и заперев дверь архива, я вернулась в кабинет. Меня поражало, сколько тайн хранила обычная фарфоровая фабрика.

Когда я открыла дверь, Бенджамин что-то писал. Увидев меня, он отложил перо и улыбнулся.

– Неужели вам не удалось найти ни одного подходящего эскиза? – спросил он, заметив, что я вернулась с пустыми руками, – похоже, зря я хвастался своими художественными талантами.

– Вы и вправду очень хорошо рисуете, – искренне похвалила я.

– Но? – уточнил Бенджамин.

– Я нашла эскизы, которые бы идельно подошли для королевской выставки, но их отобрала миссис Лумис! – пожаловалась я, – она ничего толком не объяснила и просто сбежала с рисунками.

Бенджамин тяжело вздохнул.

– Вот как, – он встал из-за стола, – я всегда уважал миссис Лумис, но сейчас у нас нет времени на её капризы. И так еле укладываемся в сроки. Пойдёмте!

Бенджамин первым вышел из кабинета, я последовала за ним. Судя по его настрою, в этот раз миссис Лумис ждал строгий выговор. Но меня больше интересовали ответы на вопросы. Как она собиралась объяснять, почему отобрала у меня те рисунки?

– Вы не видели миссис Лумис? – спросил Бенджамин у одного из работников.

– Кажется, она направилась к печам, – ответил тот.

Я и Бенджамин переглянулись. Неужели миссис Лумис собралась сжечь эскизы⁈ В следующий миг мы бегом бросились в цех, где рабочие обжигали изделия из фарфора. Только бы успеть раньше, чем она уничтожит рисунки!

Рабочие удивлённо оглядывались на нас, когда Бенджамин и я пробегали мимо. Впрочем, сейчас нам было не до беспокойства о том, что подумают окружающие. Цех с печами находился в дальней части фабрики, я была уверена, что мы не успеем спасти рисунки. Если бы я только знала заранее! Тогда спрятала бы папку от миссис Лумис, сразу, как её нашла. Но что теперь говорить!

Я еле поспевала за Бенджамином, а когда он внезапно остановился, чуть не врезалась в него. Выставив руки вперёд, я коснулась его спины, ощутив под ладонями крепкие мышцы. Бенджамин никак не это не отреагировал, напряжённо смотря перед собой. Я выглянула из-за его спины и увидела миссис Лумис у одной из печей. В руках у неё была папка с рисунками. Я облегчённо выдохнула – мы всё-таки успели!

– Тётушка! – позвал Бенджамин.

Его оклик вывел миссис Лумис из задумчивости, и она обернулась. Я с удивлением заметила слёзы на её глазах.

– Тётушка. – Бенджамин говорил мягко, одновременно медленно приближаясь к миссис Лумис. – Что произошло?

– От этих рисунков одни беды! – воскликнула она, – твой отец давно должен был избавиться от них!

Я всё ещё не понимала, что происходит, и вопросительно посмотрела на Бенджамина. Кажется, он тоже был растерян.

– О чём вы говорите? – спросил Бенджамин.

Миссис Лумис покачала головой.

– Если бы не эти проклятые рисунки, мой сын был бы жив! – сказала она.

Я заметила, как Бенджамин вздрогнул и его лицо побледнело. Похоже, он понял, о чём шла речь. Мне тоже было любопытно, но я прикусила язык, понимая, что эскизы явно связаны с какой-то трагедией.

Бенджамин какое-то время стоял неподвижно, а затем подошёл к миссис Лумис и обнял её.

– Не было ни дня, чтобы я не сожалел о том, что тогда произошло, – признался он, а затем осторожно забрал папку из рук миссис Лумис, – но мама рисовала эти эскизы с большой любовью, и я не хочу, чтобы они сгорели.

Мама⁈ Я вспомнила, что мистер Уотсон рассказывал о несчастном случае, произошедшем на фабрике. Он упомянул, что тогда погибла его жена и ещё двое рабочих. Выходит, одним из них был сын миссис Лумис. Ужасно! Должно быть, они работали над новым сервизом, эскизы к которому создавала мама Бенджамина. Теперь я поняла, почему миссис Лумис так отреагировала на рисунки.

– Всё опять повторяется! – в отчаянии воскликнула миссис Лумис.

Бенджамин осторожно погладил её по спине.

– Тётушка, эти эскизы не прокляты. Несчастный случай произошёл не из-за них, всему виной рискованные магические эксперименты деда, – сказал Бенджамин.

Но миссис Лумис продолжала упрямо качать головой.

– Ты не можешь их использовать! – заявила она.

Я видела, что им обоим тяжело даётся этот разговор, и решила вмешаться.

– Мне кажется, вы не правы, – сказала я. Бенджамин и миссис Лумис обернулись ко мне.

– Да что ты понимаешь⁈ – зло бросила она, – лезешь, куда не просят.

Я сделала глубокий вдох. Мне тоже было непросто говорить о личном.

– Мой отец погиб из-за несчастного случая, когда я была ребёнком, – на одном дыхании произнесла я, – он коллекционировал редкие минералы. Мог отправиться на другой конец света в поисках интересного камня. И одна из таких поездок закончилась плохо. – Хотя прошло много лет, на глаза наворачивались слёзы, когда я вспоминала те дни. – Я тогда тоже очень разозлилась и хотела выбросить папину коллекцию на помойку. Винила камни в его смерти, но потом передумала. Не сразу, конечно, но я кое-что поняла. Его коллекция – это память о нём. Отец вложил в её создание много любви, поэтому в ней не может быть зла. Наоборот, каждый камень несёт отпечаток его доброй души. Поэтому мои братья продолжили собирать коллекцию, а я организовала несколько выставок в обществах любителей минералов. Я не могу знать наверняка, но думаю, отец был бы доволен.

Бенджамин и миссис Лумис слушали меня не перебивая.

– Я считаю, с рисунками нужно поступить также, – продолжила я, – ваши близкие вложили много сил в работу, будет обидно, если их старания пропадут в огне. А сервиз станет памятью о них.

Закончив говорить, я перевела дух. Я не знала, удалось ли мне убедить Бенджамина и миссис Лумис, но надеялась, что они прислушаются к моим словам.