Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 19 страниц)

Глава 9. Игра

Наемница прекрасно помнила свою учебу, вылазки в Шейм-Оннэ, дозоры и пару походов, в которых довелось поучаствовать. И за все время в Шермеле она поняла, что можно уметь прекрасно драться, отлично стрелять, быстро бегать и бесшумно красться, но если ты впервые видишь своего напарника, то ни о каких действительно важных совместных делах и речи быть не может. Конечно, один шермельский наемник загодя доверял другому, но перед походом давался хотя бы день на подготовку, во время которого воины успевали, помимо всего прочего, присмотреться друг к другу и немного пообщаться, если нигде до того не пересекались.

И потому сейчас Риннолк, бредя по улице обратно в "Медный клюв", напряженно размышляла: с Кайсой они общались как раз день, но до того он пытался ее убить. Говорит ли попытка убийства о более близком знакомстве? И засчитывается ли спасение?..

– Тренируемся? – прервал ее внутренние вопрошания Кайса. Оказывается, уже дошли до постоялого двора. – Соберемся вечером, выйдем утром – полно времени…

– А та бабка нас не проклянет? – поинтересовалась Риннолк, вяло кивнув.

– А если и да? – пожал плечами бард. Вроде бы пошутил, но Риннолк едва сдержала дрожь. Любое упоминание проклятий вызывало у девушки желание коротко и резко ударить упомянувшего в челюсть – чтоб больше ничего сказать не успел. И прекрасно то, что Риннолк была достаточно разумна и вежлива, чтоб не поддаваться подобным порывам.

– Сейчас, только оружие возьму…

Поднявшись в комнату, Риннолк задумчиво погладила потертые ножны. Шпага и кинжал – те немногие вещи, что остались от шермельской службы… Шпага, кинжал, отличительный знак на рукаве колета – два скрещенных копья на синем поле – и памятная гравировка на застежке у горла. Казенный, выкупленный на последние деньги конь Репей… Риннолк не уставала напоминать себе каждый раз, что помимо этого, у нее осталось что-то гораздо более ценное – верные товарищи и опыт. Так что девушка мысленно отмахнулась от печалей, подошла к зеркалу, поправляя воротник рубашки, и усмехнулась, гордо вскинув голову: шермельский солдат всегда собран, быстр и готов к неприятностям. Приказ есть – приказ будет выполнен.

А потом позволительно и о своих личных делах побеспокоиться.

Бард сидел внизу, за столом, положив два длинных прямых кинжала на стул рядом, и смотрел в стену. В "Медном клюве" людей почти не было, хозяин занят тем, что выметает из-под стола скопившийся мусор и совсем не смотрит в его сторону, а значит, цеплять на себя доброжелательную маску вовсе не обязательно, и потому лицо Кайсы выражало спокойную усталость и даже, наверное, какую-то грусть. Риннолк нахмурилась – не хватало еще, чтоб хандра захватила их обоих. Наемница перепрыгнула последние три ступени и хлопнула ладонью по столу перед встрепенувшимся Кайсой.

– Такой чудесный день, а драки еще нет, – шермельские поговорки и присказки, которых Риннолк в свое время нахваталась в большом количестве, никогда не бывали лишними. – Собирай свои кости… и идем раздражать старух!

Кайса встал молча, но улыбнулся так, что обладай и так достаточно мнительная Риннолк чуть менее крепкими нервами, она бы решила, что все то время, пока Элле-Мир сидел здесь, он в красках расписывал способы ее убийства.

Признаться, умей наемница читать мысли, она бы насторожилась по-настоящему. Кайса как раз пытался найти способ разговорить девушку, и при этом не оставить ей возможности избежать ответа. Конечно, бард не стал бы офицером для тайных поручений, если бы не смог все-таки найти этот способ. Да, он был с какой-то стороны опасен, но до дрожи интересен. Кайса не обольщался насчет кристальной честности Риннолк – она относилась к тем людям, которые даже при необходимости сказать неприятную и нежелательную для них правду, сумеют сказать ее так, что неясностей и оговорок станет еще больше. Разгадывать загадки у барда не было времени, – как никак, служба на носу! – а потому приходилось идти на риск. Вставая из-за стола, Элле-Мир быстро прикинул, сколько у него есть времени, чтобы осуществить все свои коварные планы: до Зарега пешком он ходил дней за пять, не меньше, пара дней там, потом до границы с Думельзом, до столицы герцогства… недели две точно, если не месяц. Пока можно не торопиться…

– Кэнтарка Ишкен, несмотря на обиду, не изменила своих привычек, – засмеялся Кайса, кивая на недовольную старуху в окне.

Риннолк усмехнулась и вдруг подошла к стене конюшни, воткнула свой кинжал в доску и развернулась, заведя пустую левую руку за спину.

– У нас неравные шансы, – туманно объяснила наемница. – Нападай.

Кайса пожал плечами, быстро скользнул в сторону и ударил. Благо, контролировать свои удары и силу оба бойца умели достаточно хорошо, чтобы останавливать клинок вовремя. А что касается сложных боевых ситуаций… Риннолк их не допускала.

– Быстрее, – коротко бросила она, без труда ставя очередной блок. – Много скачешь… Неплохо, конечно, но учись блокировать…

Чего скрывать, Кайса был, – назовем вещи своими именами, – самовлюбленным придурком время от времени. Но – только в том, что касалось его песен. В остальном же здравый смысл и терпимость преобладали, поэтому даже выражайся Риннолк по типу незабвенных шермельских сержантов ("Куда попрыгал, козел ты хромоногий?!" и "В сортире так корячиться будешь, олух!"), Кайса в крайнем случае удивился бы. Ведь Риннолк действительно пыталась научить его драться лучше.

– К чему это? – фыркнула Риннолк, неожиданно шагнув вперед и умудрившись перехватить запястье барда левой рукой. – Все эти твои выверты полезны, если ты сам в них не теряешься.

Так как шпага сейчас находилась в опасной близости от шеи оборотня, слова прозвучали особенно убедительно. Кайса едва заметно улыбнулся, и Риннолк почувствовала легкий-легкий укол чуть пониже лопаток. Не пытаясь освободить запястье, Элле-Мир просто воспользовался тем, что две руки у наемницы уже заняты, и пустил в ход второй кинжал, до поры прятанный за спиной.

– В лучшем случае – два трупа вместо одного, – хмыкнула Риннолк.

– Зато не так обидно помирать, – философски заметил Кайса.

– Интересно… – Риннолк задумчиво пошевелила правой рукой, отодвинув лезвие не больше чем на палец. – Но вчера ты дрался гораздо лучше, что случилось?

– Ты знаешь… – Кайса мельком подумал, не убрать ли уже кинжал от спины наемницы, но быстро отказался от подобной идеи: так, как ни странно, ему было проще разговаривать с Риннолк – она не могла отвернуться или отвести взгляд, по крайней мере. – Ты знаешь, наверное у меня просто не хватает причин с тобой драться.

– То есть как? – нахмурилась девушка. – Ты же хотел научиться…

– И я тебе очень благодарен за помощь, – заверил Кайса. – Но я прекрасно обхожусь словами в случае мелких недоразумении, а в случае крупных мне, честно признаться, плевать на оружие. И на мое, и на чужое.

Кайса улыбнулся как мог ядовито. Риннолк могла бы пожать плечами и сказать, что тогда легче будет прекратить тренировки. Но… не зря она почуяла какой-то вызов.

– Что ты предлагаешь? – девушка чуть вздернула подбородок. Кайса про себя отметил, что эта ее кривая ухмылка удивительно преображает лицо наемницы, превращая спокойную маску в гримасу злобы и легкого, тщательно скрытого презрения.

– Ответы, – Кайса помедлил и убрал кинжал. – Твой проигрыш – мой вопрос. И твой честный ответ.

– Зачем? – Риннолк убирать оружие не спешила, но запястье отпустила.

– Подумай, какой замечательный получится метод учебы, – протянул Кайса, мигом теряя серьезность.

– Договор должен быть обоюдным, так?

Кайса, понимая, о чем она говорит, осторожно кивнул. Риннолк опустила шпагу и насмешливо улыбнулась.

– А тебе самому не надоест отвечать на мои вопросы? – девушка поразмыслила и добавила, покривив душой:

– К тому же, твои ответы мне будут неинтересны.

– Когда-нибудь они станут тебе интересны, – не смутившись, сказал Кайса. Риннолк скептически хмыкнула, и бард произнес как можно более беззаботно:

– Я тоже могу чему-нибудь тебя научить.

– Чему?

"Улыбаться не так мерзко", – неприязненно подумал бард, но ограничился лишь неопределенным взмахом руки.

– Я уже умею охотиться на зверей, – буркнула девушка.

– Это было особенно заметно, когда ты потеряла сознание, – напомнил Кайса и добавил более миролюбиво:

– Можешь придумать что-нибудь сама.

– Я придумаю, – пообещала Риннолк. – Я обязательно придумаю. А пока… Защищайся!

Разумеется, Кайсе ни разу не удалось одержать верх, но он радовался, а Риннолк обзывала себя последними словами. В мыслях, конечно.

По окончанию тренировки, памятуя о трудностях пути и обычной для дороги невозможности хорошо вымыться зачастую по паре недель, Риннолк заплатила за приготовление ванны. Все время, пока Тоннту, вместе со здешним вышибалой и конюшим, за неимением других слуг мужского пола в "Медном Клюве", заносили в комнату деревянную бадью и таскали горячую воду с кухни, Риннолк не могла найти себе места. Вот нужно ли было обращать внимание на такую провокацию и соглашаться на ненужную игру?! "Стратегический маневр", как с умным видом говорил сержант Декке. Честно говоря, в стратегии Риннолк смыслила мало, но то, что на уловку Кайсы она попалась непозволительно легко, понимала без посторонней помощи.

– А почему? – спросила она сама себя, когда, заперев дверь на щеколду, стащила одежду и ступила в воду. Девушка уселась на дно и провела пальцем по колену. Несколько коротких шрамов были памятью об особенно неудачном падении – со второго этажа, на покрытую щебенкой дорожку.

– А потому, Риннолк, – теплая вода и тихие слова успокаивали, и Риннолк никогда не думала, что разговоры с самой собой – признак сумасшествия, – что ты устала. Серьезно устала. И хочется немного подурачиться. Только не надо ничего забывать…

Девушка с удовольствием откинулась в достаточно большой и удобной бадье и улыбнулась в потолок. И в тот момент никто не назвал бы ее улыбку мерзкой.

Кайса тоже озадачил хозяина "Медного Клюва" тасканием горячей воды, а вдобавок "безмерно огорчил" обещанием своего очередного ухода.

– Бродяжка ты какой-то, – высказалась однажды Керра, печально вздыхая. Но добрая хозяйка постоялого двора никогда не призывала барда остепениться, и Элле-Мир серьезно подозревал, что в годы своей молодости Керра, скорее всего на пару с Тоннту, сама участвовала в парочке-другой приключений.

– Ну, до ваших-то сказок нашим историям далековато, – смеялась Керра на все расспросы Кайсы.

– Приключения не приключения, а на пару баечек-то наберется, – загадочно ответствовал Тоннту.

Кайса качал головой и не оставлял попыток разговорить чету Унен, но хозяева "Медного Клюва" хранили свои маленькие тайны. И глядя на них, бард постоянно думал о том, что каждый человек заключает в себе целый мир, в котором бродят просто шеренги историй и вереницы песен.

Бард невольно улыбнулся – забавный, однако, способ разгадывания тайн он сегодня выбрал…

На то, чтобы собраться, времени ушло мало. Необходимые в походе вещи вроде огнива, топорика и небольшого котелка всегда лежали на одной из полок, крупу и хлеб можно купить утром у Тоннту, воды набрать в колодце у "Медного Клюва", запасная одежда в сундуке, а сапоги чистить, благо, не нужно. Всякую мелочь "на удачу" Кайса попросту сгреб в мешочек. Сначала хотел выбрать лишь пару вещиц, но вовремя вспомнил про свой сон и решил, что удача лишней не бывает. Неприятностей королевская плата еще не приносила, а сон… когда рядом Эйм-Онк, твой король – могущественный колдун, а ты сам оборотень, невольно начинаешь обращать внимание на сны.

Сон, конечно же, повлек за собой воспоминание о Вирхен. Наверное, такими раньше были феи… Кайса даже потряс головой, ловя себя на непривычных сравнениях. Странно, раньше он если и выражался как восторженный юнец, то только в песнях – от лица героя какой-нибудь баллады. Такие герои обычно либо восторгались неземной красотой прекрасной дамы где-то в сторонке, строча бесконечные послания предмету своих грез, либо падали к ее ногам, красиво и возвышенно признаваясь в любви… Умирали обычно в конце песни. Тоже красиво и возвышенно. Но, – вся нечисть Эйм-Онка! – Вирхен была как раз такой девушкой, перед которой падают на колени. Которой целуют руки и за которую умирают.

Кайса обозвал себя дураком. Не помогло – он обзывал себя дураком слишком часто, особенно в последнее время.

Нужно было петь сегодня. Он всегда так делал в последний вечер перед уходом, если было время. Еще бард надеялся отвлечься – и, разумеется, надеялся напрасно. Потому что если уж вода не помогла смыть с себя ненужные воспоминания, то из песен и вовсе на ум шла только одна. И нехорошая какая-то, тревожная… Такие поют в последнюю ночь Хороводов, когда нечисть спокойно разгуливает даже по улицам больших городов. Впрочем, Кайсе она нравилась. Ему всегда нравилось то, что он пел. И собравшимся в зале посетителям "Медного Клюва", кажется, тоже…

Я обязательно приду,

Травы промолчат.

Я обязательно приду —

Шаги не прозвучат.

Я встану под твое окно

под скуленье псов.

Ты зажжешь свечу и спросишь

"Ты из снов?"

Да, из снов, из них,

И глаза мои белы,

А вечер слишком тих.

Вечер слишком темен,

И ссохлась еловая ветвь

над светлым твоим окном.

Дай на тебя посмотреть,

Но слышишь – никогда,

Никогда не впускай меня в дом…

Риннолк уже слышала эту песню, в Шермеле, случайно. Отстояв положенные ойты ночного караула и доложившись офицеру, Риннолк не хотела отправляться спать. Немного поразмыслив, она решила пойти проведать старого Нильвгана. Нильвган занимал в ту ночь будку ночного сторожа – второго человека после офицера, ответственного за караул и стражу Шермеля в темное время суток. Половине солдат седой Нильвган, всю жизнь прослуживший в пехоте, был как родной дядька, и Риннолк не была исключением. В ту ночь он[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]Нильвган[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] сидел у двери сторожки, на небольшой скамеечке, неспешно набивая табаком длинную глиняную трубку. По привычке бесшумно подходя к сторожке, Риннолк и услышала этот тихий напев. Тогда голос был глухой и хрипловатый, да и песня казалась другой, слышать ее сейчас от одного из лучших бардов Даремла Риннолк было страшно непривычно.

Она смотрела на барда – молодого и прямо-таки светящегося изнутри[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010], – и вспоминала старика, всегда спокойного, с чуть насмешливой улыбкой и глазами, глубоко-глубоко в которых, пряталась тоска.[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010][Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]

Дай запомнить тебя такой.

Странникам, магам, нечисти

И влюбленным – не обрести покой…

Не улыбайся сегодня, не говори,

Забейся в угол, плачь, молись!

Лучше бойся меня – я стерплю.

Я терпел всю жизнь.

Да, я из снов, пожалуй,

Да, я из снов, из них

И глаза мои белы,

А вечер слишком тих.

Вечер слишком темен,

И ссохлась еловая ветвь

над светлым твоим окном.

Дай на тебя посмотреть,

Но слышишь – никогда,

Никогда не впускай меня в дом…

У Нильвгана были дети, внуки и могила жены, куда он приходил каждый месяц. Что там было, в его прошлом, Риннолк не знала, а Нильвган не говорил. Может, ничего не было, а может – слишком много…

А что пел Кайса дальше, Риннолк не слышала – ее опять клонило в сон.

ппосмотрел на Кайсу и Риннолк, – как бы вы не пытались не связываться с политикой, вы в нее все-таки вляп… дождался недоуме

Отступление 2

По неширокой дороге брела кобыла. Обычная белая кобыла, только без головы. А что зде[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]сь такого?.. [Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]Отозвалась на свист черной, едва различимой в ночи фигуры, подбежала почти бесшумно.

– В путь пора, – прошептал человек, чье лицо было скрыто широкими полями шляпы и темным шарфом. – Нам пора в путь.

И вновь умелые руки запрягли безголовую лошадь в крытую повозку, скрипнули колеса, склонил голову возница, едва управляя белой тварью.

Луна скрылась за тучами – а значит, путь открыт и безопасен…

Глава 10. Тракт на Тиннэ

Начало путешествия Кайсе безоговорочно не нравилось.

Несмотря на общую доброжелательность барда по отношению ко всем живущим в мире существам, у Кайсы было очень мало знакомых людей, к мнению которых он действительно прислушивался. Должно быть, в силу какого-то природного обаяния каждый его знакомый мысленно причислял себя именно к таким людям – и ошибался, как правило. Риннолк же ни о чем таком даже не задумывалась, но если бард внушал большинству людей необъяснимую симпатию к своей персоне и желание угостить странника кружечкой пива, то в присутствии шермельской наемницы хотелось вытянуться по струнке и щелкнуть каблуками, перед этим гладко причесавшись и как следует вычистив от пыли камзол. Поймав себя на том, что он невольно одергивает рукава и поправляет воротник, едва только увидев эту девушку, Кайса внутренне взбунтовался. Надо же, пять лет на королевской службе без солдатской дисциплины обходился – и все было прекрасно! А тут вдруг присутствия одной бывшей пограничницы стало достаточно для того, чтобы в простом путешествии (хоть и по приказу Его Величества) чувствовать себя как в военном походе!

Стены Кадме остались уже далеко позади, тайный офицер и наемница шли по широкому торговому тракту. Мимо то и дело громыхали телеги крестьян, пару раз встретились ярко размалеванные фургончики бродячих театров, проезжали повозки торговцев. Пеших путешественников тоже хватало – дорога была известная. Репей нес дорожные сумки: конечно, он смог бы довольно долго везти двух всадников, но общим умом было решено не нагружать коня без особой надобности.

– Люблю я такие тракты, – сообщил Кайса девушке. – Люди в дороге скучают, потому подвозят часто и поболтать всегда готовы…

По мнению Риннолк, Элле-Мир и без того иногда бывал слишком болтлив, но заострять на этом внимание наемница не стала. К тому же, поговорить можно было и о более интересных вещах.

– Кайса… Можно спросить?

Бард удивленно вскинул бровь, девушка сочла это согласием.

– Ты вчера пел песню… Откуда она? До тебя я слышала ее только раз.

– Ты все-таки дослушала ее, прежде чем заснуть? – поинтересовался Элле-Мир с напускной небрежностью.

Риннолк смутилась, и смутилась восхитительно – залившись краской до кончиков ушей.

– Тебе ужасно идет быть человеком, а не големом, – лицо барда расплылось в широкой улыбке.

– Не смейся, – поморщилась Риннолк, прижимая ладони к щекам. Этот жест, сам по себе, был каким-то слишком детским, подкупающим, никак не подходящим Риннолк – и, тем не менее, показался для нее таким естественным, что Кайса на миг растерялся. К счастью, как раз в этот момент Репей решил поупрямиться и застыл, склонившись к паре пыльных стебельков у обочины дороги, Риннолк отвлеклась на коня и не заметила изумления барда.

Элле-Мир благодарно взглянул на Репея и про себя решил, что это животное гораздо умнее, чем хочет казаться.

– Я и не думал, – запоздало откликнулся Кайса. Репей довольно всхрапнул и, так и не дотянувшись до вожделенных стебельков, спокойно продолжил путь, еще больше укрепив Кайсу в его догадках. – А вот кстати, ты говорила,[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] – [Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] уже довольно долго по дорогам ходишь?

– Достаточно, – настороженно ответила Риннолк. – А что не так?

– Все так, – пожал плечами Кайса. – Просто я вдруг подумал, что румянец на загорелой коже был бы не так заметен. А ты бы непременно загорела, путешествуя от найма до найма. Нынешняя весна очень сухая и солнечная.

Девушка нахмурилась, явно не привыкшая к тому, чтобы ее слова подвергали сомнению. Впрочем, она и врала только последние три года.[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010][Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]

– Если помнишь, я болела, – с тихой язвительностью заметила Риннолк.

– Целых четыре дня! – ахнул бард. – К тому же, я давно подозревал, что легче всего смутить бывалых шермельских вояк.

– Ты обвиняешь меня во лжи?! – Риннолк застыла, флегматичный Репей сделал шаг и легонько ткнулся храпом[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]мордой[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] в ее затылок.

– А разве у меня нет для этого причин? – безмятежно поинтересовался Кайса.

– Насчет этого, – Риннолк рванула собственный рукав так, что он едва не затрещал по швам, – никогда не врут.

– А насчет имени – можно?

"Можно!" – едва не рявкнула Риннолк, но вовремя сдержалась, протянула задумчиво:

– Ты даже королю не веришь, получается?

– Верю, – помолчав, ответил Кайса. – Я еще не говорил, что ты врешь. Ты – не договариваешь. Просто это иногда может быть опаснее и лжи, и правды.

– Не сейчас, – твердо произнесла Риннолк. – И, в конце концов, ты знаешь способ узнать правду. Ты сам придумал эту дурацкую игру…

– Дурацкую? – неожиданно засмеялся Кайса. – Выходит, ты уже сожалеешь о том, что на нее согласилась?

И вновь Риннолк повела себя не так, как ожидал бард. Чуть заметно улыбнувшись, наемница склонила голову:

– Сожалею, – призналась она. – Очень сожалею, если тебе интересно. И все-таки, расскажешь про песню?

Внезапная мягкость подкупала. Кайса вздохнул и пожал плечами:

– А что тут рассказывать? Иногда мертвецам не лежится в могилах, и они приходят под окна к живым. Ночами, конечно же. И упаси тебя твой терновниковый покровитель, – бард усмехнулся, – от того, чтобы открывать им двери, или говорить с ними. Обычно так быв…

– Я знаю эти легенды, – перебила Риннолк. – Мне совсем не это было интересно. Кайса, ты ее сам придумал или подсказал кто-то?

– Сам. Услышав легенды, которые ты уже знаешь.

– Да не обижайся! – хмыкнула Риннолк, среагировав на слегка похолодевший голос, и примирительно добавила:

– Замечательная песня… Но глаза у них не белые. Они вообще ничем от человека не отличаются, даже если умерли давно[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010].

– Знаю, – откликнулся Кайса. – И еловые ветви – не самый лучший оберег. Но песня по легендам точь-в-точь, а не как в настоящей жиз…

Риннолк удивленно вздернула бровь, а Кайса осекся. Правду о белых гостях обычно могли рассказать лишь те, кто их видел.

– Встречала? – жестко бросил Кайса. Вместо кивка Риннолк споткнулась на ровном месте и нервно дернула плечом.

– Да уж, – без тени прежнего добродушия, горько и зло прошипел бард. – Нашли мы еще одну… хм, тему для общения!

Ибо пропали к квиррам отношения тех двух людей, у которых нити разговоров вьются вокруг боя и смерти… Элле-Мир вздохнул в который уже раз и хотел сказать что-нибудь другое, мягкое и спокойное, чтобы сгладить неприятный момент, но ничего придумать не успел: за спиной раздался невнятный оклик, Риннолк оглянулась и, мигом изменившись в лице, резко дернула повод Репея. Конь возмущенно мотнул головой[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]мордой[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010], но послушался. Ехавшая позади телега натужно заскрипела, останавливаясь, паренек-возница[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] привстал и облегченно вздохнул.

– Звиняйте, дорогие! – звонко выкрикнул он. – На лошадь вдруг что-то нашло, ка-а-ак вперед прыгнет… Думал – наеду на вас, обошлось… Стоять, зараза!

Кайса честно попытался представить хилую кобылку с жиденьким хвостом прыгающей. Вместе с телегой, да. Не смог. А вот в пареньке-вознице[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] было что-то не то. Какой-то он странный, смотрит, что ль, подозрительно…

– Чую, не в лошади дело, – мрачно буркнула Риннолк, примирительно гладя Репея по шее.

Кайса, отличавшийся в тот день необычайной внимательностью и сообразительностью, наконец,[Author ID1: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] понял, что его насторожило в вознице – паренек был косым.

– А в чем? – беспечно пожал тот плечами. – Блошка, она такая у меня – у-у, бешеная!

Наемница только открыла рот ответить, как разведчик решил встрять в разговор:

– Уважаемый, – бодро и радостно обратился он к пареньку. – Вы б подвезли нас тогда, что ли. В честь нашего счастливого спасения и доброго знакомства!

– Да залезайте, – паренек махнул рукой. – Конька привяжите там, чтоб сзади шел – и залезайте… Что мне, сложно, что ль? Блошка, знакомься.

Невзрачная Блошка вдруг резво закивала головой, переступая с ноги на ногу.

– Умница, Блошка, поклониться забыла!

Когда черненькая селянская лошадка повторила трюк с поклоном, достойным хорошо выдрессированного жеребца из королевских конюшен, Кайса перестал удивляться – только представился громче, чтоб лошадь тоже услышала.

– А и то верно, – между тем продолжал говорить косоглазый, ничуть не заботясь, слушают его или нет. – До ночи ж пешим не дойти до Тиннэ. Вы ведь в Тиннэ направляетесь? Или сворачивать с тракта собрались?

– Нет, если можно, мы с вами до конца, – ответила подобревшая Риннолк, устраиваясь в телеге.

– Какой разговор… Пошла, Блошка! Еду-то пустой… А звать меня – Тильви.

– Приятно, – улыбнулась девушка. – Риннолк. И как поторговали?

– Ой, хорошо! – засмеялся парень. Посмотрел на дорогу и вдруг совсем оставил поводья, сказав наставительное: "Блошка, иди смирно, гости с нами". Уселся сам, спиной к дороге, и на немой вопрос наемницы только усмехнулся:

– Да я всегда так. Кобылка у меня умная, сегодня только что-то взбесилась.

– А, ну и как там, в Тиннэ? – справившись с удивлением, поинтересовалась Риннолк.

– Да что с ним будет, с этим Тиннэ, – Тильви почесал кончик длинного, кривого носа. – Стоит, "оплот торговли"… Бандюганов развелось, правда.

– Серьезно? – встрепенулся Кайса. – А стража местная куда смотрит?

"Прямо как старая полковая лошадь, – подумалось Риннолк. – Рвется на звук трубы…"

– Девкам под подолы, – хохотнул Тильви и тут же смутился:

– Риннолк, вы уж за грубость не посчитайте. Сам понимаю, что из Шермеля… А по-честному, так страже тиннские разбойники не по зубам. И то сказать, не грабят, не воюют, так – тоже торговцы. Рынок теневой, черный – процветает! Контрабанадную… Конртаб…

– Контрабандную.

– Вот, – кивнул Тильви. – Вот такую торговлю развели… Даже хорошо, – подумав, [Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]признался он. – Легче.

– Государству убыток, – задумчиво протянула Риннолк, искоса поглядывая на Кайсу. – Налоги не платят…

Кайса едва заметно пожал плечами. Налоги – не его дело, тем более, если король ничего по этому поводу не сказал, а таким вот простым ребятам как Тильви – "легче".

– Мы платим – и хватит с него, – фыркнул Тильви. – А тех – пускай поймают… А мы посмотрим. А это у вас в чехле лютня?

– Она, – кивнул Кайса.

– Ха! – Тильви хлопнул себя по колену. – Стало быть, не зря подумал – [Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010]-[Author ID2: at Wed Jun 2 00:12:00 2010] имя какое-то знакомое… "Спящий Зимой" прозвище, да?

Бард кивнул, Риннолк с трудом подавила смех. Отличное прозвище оборотню-медведю, ничего не скажешь.

– Вот и хорошо, вот и славно, – пробормотал Тильви. – Барда везу, надо ж… А правду говорят, хорошая песня и гостей белых выпроводить может?

– Правда, – не моргнув глазом, ответил Элле-Мир. – А что, к порогу являются?

– Не-е-ет, – как-то неубедительно ответил Тильви, а потом подумал и вздохнул:

– По дорогам ездят…

– По дорогам? Привидение, что ли?

– Да кто ж знает – то ли из могил повылазили, то ли духи бесплотные, – передернулся Тильви. – Никто ж близко не подходил, не рассматривал… Да только вы уж сделайте милость, спойте что-нибудь этакое вечерочком… Там и таверна хорошая, недалеко от городских ворот, "Еловая ветка" называется…

Кайса в ответ только улыбнулся.