Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 17 (всего у книги 19 страниц)

Имеет ли смысл теперь спрашивать у него совета?..

"Ничего, бард, – Кайса попытался взбодриться. – Разберешься сам". Мысль не радовала.

Глава 27. Шанс на спасение

Наступление вечера ознаменовалось неудачей. Перевод не дал ничего, кроме крайней злобности Охотников. Методы маскировки своих чар Вирхен расписывала со вкусом и иронией, которой позавидовали бы столичные памфлетисты.

Кайса не зря почувствовал знакомый запах в ее комнате недавно – Ройоль действительно был там, когда Инквиль убирала вазу с лилиями. Этот момент Вирхен упомянула как "недостаточную подготовку отцовских ищеек".

– Я уходила буквально на кейду или две! – отчаянно прошептала Охотница.

– При наличии тайного хода, магии и нежной юношеской любви даже столь малого времени бывает достаточно для встречи, – философски заметил бард.

Заметка о Ройоле стала последней в записях наследницы, так что Кайса мало волновался о сохранности собственной тайны, о которой Вирхен, наверняка, уже имела представление: ведь если сейчас он не слышит запахи двух чернокнижников, это значит, маскировка значительно поменялась. Скорее всего, с учетом наличия во дворце оборотня.

– Меня больше волнует, – Касман протер уставшие глаза, – что она прекрасно знала все о тебе, Инквиль. Вот, здесь… "Они действительно думают, что я не разгляжу в этой серой моли Охотницу…"

– Я ничем не могла себя выдать! – решительно заявила "моль".

– Не собираюсь это проверять, – ответствовал Касман таким тоном, будто бы уже проверил и остался недоволен.

– Касман, – Инквиль устало вздохнула, безошибочно угадав настроение товарища. – Вот скажи – ты мог себе представить, что Вирхен мало того, что колдует, но и может меня заподозрить? Вирхен, то милое существо, которое плачет над ранеными синичками, – и подробное описание жертвоприношений из ее книг, а?..

Охотник предпочел не отвечать.

– И больше ничего интересного? – поинтересовался Кайса.

– Она была довольно осторожна с тем, что следует записывать… – Риннолк досадливо поморщилась. – Кроме упоминаний Инквиль, Охотников и той, последней встречи с Ройолем – ничего.

– Тем не менее этих дневников вполне хватит, чтобы упрятать наследницу в темницу на всю жизнь, – заметил Касман. – Или… чтобы согнать с трона Его Светлость.

Инквиль внимательно на него посмотрела, а бард посоветовал:

– Лучше спрячь. Или уничтожь. Если тебя устраивает нынешняя власть.

Похоже, Охотника оскорбили эти слова, но сказать он ничего не успел, потому как Риннолк вдруг хлопнула себя по лбу и выругалась.

– Комнаты ведь могут прослушиваться!

Все замолчали на меву, а потом Касман махнул рукой.

– Если кто выскажет безумную идею о Вирхен и черной магии, то сразу же себя выдаст. А никаких доказательств у него не будет. Так что пусть…

Однако Риннолк напомнила этим, что дворцовых заговорщиков никто не отменял. Если с колдовством стража более или менее разобралась, то вопрос с дротиком и ядом висел в воздухе. По словам Касмана, Хальтен взял всех, кто подозревался в покушении, под охрану, но толку с этого пока не было – слишком много людей, капризных и слишком влиятельных, чтоб их можно было допрашивать со всем пристрастием. Возможно, Кайсе стоило их всех просто перенюхать?.. Бард невесело усмехнулся, подумав о такой перспективе. Да и дротик наверняка уже куда-то выкинули…

"Хальтен говорил, что о ходах знает только он, – размышлял оборотень. – А оказалось, что и Вирхен… и теперь Ройоль…" Хотя здесь можно было найти объяснение – ну кто же станет подозревать собственную дочь?

Элле-Мир перевел взгляд на подругу – Риннолк задумчиво смотрела на книги. "Сейчас что-нибудь предположит", – решил бард.

– Учеба магии невозможна без учителей, – произнесла она наконец. – Кто-то знал об этом…

– Насколько я помню, – Касман покачал головой, – учителя вовсе не обязательны.

– Для твоих фокусов, может, и нет, но я повидала колдунов больше твоего, поверь! – Риннолк была раздражена, а значит, беспокоилась сильнее, чем могло показаться. – И я не сажала их в тюрьму, а видела в действии и с некоторыми даже поддерживаю отношения. И я говорю, что для такой сильной магии нужен кто-то, кто научил бы ее хоть основным понятиям и приемам. А также рассказал бы, что такое чернокнижие и где взять книги по нему.

– Ройоль? – предположила Инквиль.

– Возможно, – наемница пожала плечами. – Но спрашивать мы можем все равно только Ульвейга. Кстати, интересно, как он…

– Интересно так интересно, – вздохнул Касман, поднимаясь со стула. – Найду, приведу… Инквиль, со мной.

Охотница удивилась, но спорить не стала. Риннолк в еще большей задумчивости посмотрела на захлопнувшуюся дверь и пробормотала:

– И все-таки он умный…

– Ты о чем? – не понял разведчик.

Наемница криво ухмыльнулась и вытащила из-за пазухи сложенный лист.

– Он заметил, как я это спрятала. И, полагаю, решил, что мне надо о чем-то поговорить именно с тобой.

"Даже не представляешь, какие у нас вскоре будут темы для бесед", – мрачно подумал бард, но приблизился и взглянул на непонятный текст.

– Здесь Вирхен пишет о тебе, – пояснила Риннолк. – Немного… и даже без сарказма.

– Вашу с Инквиль теорию о влюбленности я уже слышал. По-моему, ясно, что вы не правы.

– Не будь таким самодовольным, – хмыкнула девушка, смерив его внимательным взглядом. – Я не о том. Хотя… Нет, все же не о том. Она догадалась о тебе.

– А вот здесь – молчать! – скомандовал Кайса. – На всякий случай.

Хальтену, может, и не стоит беспокоиться о раскрывшихся тайнах дома Эхствайгенов, а оборотню шкура всегда дорога. Перебравшись на кровать, под полог – видимо, лучшую защиту от шпионов в думельзском дворце, – Риннолк продолжила шепотом:

– Правда, она решила, что твоя ипостась – это кто-то из кошачьих. Вот здесь замечательный момент: "Эта грациозность в каждом движении воистину завораживает, а светлые волосы сияют на солнце подобно львиной гриве…"

– Ужасный оборот, и она никогда не видела львов, – решил Кайса. – Но выходит, она узнала обо мне раньше, чем я вытащил ее из комнаты?

– Да, а точнее, после того покушения в саду… Вот: "Эта шермельская девка"… ну, здесь много про меня… "слишком неубедительно врет"… И дальше про то, что ядом очень трудно убить настоящего оборотня… Потом про тебя. Долго, много, красиво и со знанием дела. А потом описание тех заклинаний, которые подойдут для скрытия запахов.

– Но… – Кайса потер лоб. – Тогда она должна была скрыть их раньше!

– Она думала, – Риннолк пожала плечами. – Не забывай, колдовать здесь все равно опасно… Думаю, она пробовала… И подобрала нужное заклятье слишком поздно – Ройоля ты уже нашел.

– Зато сейчас оно очень пригодилось, – вздохнул Кайса. – Что там еще?

– Проверка, – девушка невесело усмехнулась. – "Оборотня орхет не убьет, зато наверняка избавлюсь от…" И тут снова про меня.

– Это уже про последнюю ночь? – догадался Кайса. Казалось, с нее прошел месяц, не меньше. – И за что она тебя так не любит?

– Ревнует, – Риннолк сказала быстрее, чем подумала. – Мы ж почти всегда вместе были, сидели друг у друга до ночи… Это мы знаем, что у нас – важные переговоры и обсуждение проблем, а в глазах девчонки… Не перебивай, а? Я согласна с твоей догадкой, но и ты послушай… "Я до сих пор вспоминаю его руки на своих плечах и его глаза"…

– Глаза на плечах? – ужаснулся Кайса. – Я такого не делал!

– Не паясничай! – прикрикнула Риннолк. – Вот, в конце: "Нужно что-то с этим делать, иначе мои заметки превратятся в сентиментальные письма. Жаль, что здесь действительно не с кем поговорить, остается только записывать…" Еще раз ухмыльнешься – я тебя…

– Хорошо, и что ты этим хочешь сказать? – примирительно спросил бард, оставив шутки до лучших времен. – Девочка в меня влюблена, но тайно встречается с Ройолем довольно долгое время, его же вытаскивает из тюрьмы и с ним же бежит. По-моему, одно должно исключать другое.

– Кайса, у тебя правда есть пять сестер? – внезапно спросила Риннолк, глядя на барда примерно с тем выражением лица, с которым лекарь смотрит на сотого за день больного. – Мне что-то не верится. Вот у меня была сестра – и благодаря ей я поняла, что девушка вполне нормально может существовать с двумя влюбленностями. А то и с тремя.

Бард осмыслил услышанное.

– Если ты не судишь не лично по себе, то у меня нет оснований в это верить, – наконец выдал он. – А мы с сестрами довольно долго жили в лесу, так, к слову… Ладно, доказывай.

Ход его мыслей иногда вводил Риннолк в легкий ступор.

– Расскажу тебе сказку, бард, – решила девушка. – Играть на лютне ведь уже научилась… Так вот, – она почесала лоб и кивнула чему-то непонятному. – Жила на свете девочка, красивая и умная, причем здесь, заметь, важны оба качества. И как-то судьба свела ее с магом. Молодым, сильным и довольно привлекательным, да… Девочка на тот момент колдовать чуть-чуть умела, но так как была умна, понимала, что в полной мере талант не развить в государстве, где магия под строжайшим запретом. А тут – обнаружила мага, сама, да еще такого, как наш герой! Конечно, выдавать его не стала, наоборот, говорит – научи меня… Чернокнижие? Да какая, к квиррам, разница, зато будет сила и знания! Даже интересно – как человеческая жизнь покупает власть над демонами? – Кайса с тихим восторгом ждал, когда Риннолк начнет в лицах разыгрывать представление. – Ну, дальше все понятно… Оба – молоды, хороши собой, да и общее дело сближает. А еще есть это свойственное многим волшебникам высокомерие по отношению к остальным людям…

– Любовь, я понял, – подсказал бард. – Тебе, наверное, трудно произнести это слово.

– Верно понял, – кивнула Риннолк, не обратив внимания на последнюю фразу. – Девушка влюбилась. Взаимно. И длилось это тайное счастье, предположим, пару лет. А потом появился ты… То есть нет, появился герой без коня и доспехов, зато вполне удачно спасший нашу девушку от смерти. Ты, быть может, забыл, как мы встретились? – Риннолк резко сменила тон. – Подумай, что должно случиться с умной, осторожной, сильной колдуньей, чтобы она поплелась за незнакомой наемницей ночью в лес, наплевав на возможные опасности, только услышав твое имя? Одно из двух – либо накануне она ударилась головой, либо влюбилась по уши!

Кайса молчал. События, с которых все началось, давно были им забыты.

– Ты права, – признался разведчик. – Но почему тогда она сейчас с Ройолем и к чему ты вообще начала этот разговор?

– Почему с Ройолем… Не знаю, может, остатки былых чувств, она разрывается между такими разными мужчинами, на одной чаше весов лежит благодарность и долгая привязанность, а на другой – новое светлое чувство, никак не связанное с опасностями и магией… – Риннолк помолчала и добавила:

– Вообще, это ты сейчас должен рассуждать подобным образом.

– Ну, извини, – хмыкнул бард. – Было интересно послушать… Хорошо, Ри, если Вирхен вытащила Ройоля исключительно из чувства благодарности за… прекрасное времяпровождение…

– То есть шанс ее спасти, – серьезно произнесла наемница и, прежде чем Кайса успел возразить, горячо зашептала:

– Есть! Если маги становятся чернокнижниками, то и обратная дорога должна быть! Это ведь не ритуал, а просто выбор, личный человеческий выбор! И если Вирхен выберет тебя, то… свернет с дороги…

Элле-Мир слушал, стараясь не смотреть девушке в глаза. Что там выбрала Лиотто? Или кого? Чернокнижника Эдвина, может? Эдвина, а не сестру и семью… Или у Риннолк просто не получилось ее вернуть.

– Она пока еще не сделала ничего непоправимого! – продолжала Риннолк. – Нам нужно, понимаешь, нужно ее найти! Вернее, тебе нужно, но я помогу.

– Тебе самой нужна помощь, Ри! – не выдержал Кайса.

Девушка осеклась на полуслове, нахмурилась и решительно тряхнула головой.

– Я не знаю, как помочь себе, но знаю – как спасти Вирхен! И ты знаешь.

– С чего ты взяла, что я хочу этого? – Кайса твердо взглянул ей в глаза. – Я сталкивался с чернокнижниками не раз, и никогда мне даже в голову не приходило узнать, что привело их к ритуалам. Что заставило сделать подобный выбор, если тебе так понятнее. Я не спрашивал о причинах, не спрашивал о прошлом – просто убивал.

Это было враньем. В начале своей службы разведчик искренне надеялся вернуть магов-отступников к нормальной жизни, только результатов это не принесло ровным счетом никаких. Зачем он лжет, Кайса и сам до конца не понимал. Наверное, хотел услышать ответ. Риннолк молчала довольно долго, потом произнесла пустым голосом:

– Еще не поздно попробовать.

Кайсе до ужаса захотелось обнять девушку, поцеловать в лоб и объяснить мягко и доходчиво, как объясняют ребенку, что чернокнижники все – больные маньяки, которые других людей воспринимают исключительно как источник силы. Сказать, что какой бы прекрасной ни была ее сестра, в том городе, Атчинецке, она, на пару с возлюбленным, тянула жизненные соки из обычных жителей, которые все простодушно списывали на неудачный год и многочисленную нечисть. Добавить честно, что встань Лиотто сейчас перед ним, он бы, конечно, дал Риннолк шанс поговорить с сестрой, но при малейшей же угрозе, точно так же, как в Атчинецке, свернул бы чернокнижнице шею. Произнести все это – и вспомнить о проклятье. И просто подождать, что станет делать его напарница.

Но это было бы слишком жестоко по отношению к ней.

К тому же, вернулись Охотники.

– Где они? – раздался недовольный голос Инквиль.

– Здесь, – отозвалась Риннолк, отдергивая полог. – Присоединяйтесь.

Ульвейг выглядел все таким же потерянным. Он был без парика и камзола, с подозрительно красными глазами, но странным образом казался моложе своего возраста. На кровать он сел, сгорбившись, и устало взглянул на стражу. Паршивую такую стражу, упустившую его дочь, пусть и неродную.

– Мы коротко объяснили ему суть дела, – пояснила Инквиль.

– Позвольте, Окхинг, я буду говорить сам, – под помертвевшим взглядом Охотница совсем сникла.

Касман, устроившийся на краю ложа, хранил молчание.

– Вирхен, – имя далось Ульвейгу с трудом, – училась всему, что стоит знать наследнице герцогства. Магии… магии – в том числе.

Советник нервно дернул плечом.

– Самым простым вещам, вы же понимаете. Когда дар есть, глупо совсем его забрасывать… Какие-то основные заклинания всегда могут пригодиться. Да, есть запрет, но, по сути, он распространяется лишь на сильное колдовство, основание магических школ и академий… Все это – ради отсутствия в государстве реальной силы, способной опрокинуть власть.

– Мы понимаем, – мягко сказала Риннолк. – Так же мы понимаем, что вы не знали ничего о запретных книгах. Нам нужно знать, кто был учителем…

– Старик, – Ульвейг с благодарностью посмотрел на девушку. – Я нанял его… Сначала он учил Вирхен языкам, потом… Понимаете, он сам пришел ко мне и признался, что заметил у нее определенные способностями. И я, и Его Светлость обрадовались, а подобная честность подкупала – ведь господин Каимо рисковал, и рисковал очень сильно. Он встречался с Охотниками, и те подтвердили, что как чародей он слаб и не представляет никакой опасности…

– Мы думаем, он и не представлял, – подсказала Риннолк. – Просто… Может, иногда он приходил не один?

Ульвейг вздохнул и рассказал, что господин Каимо, цнэрг, перебравшийся в Думельз из Даремла во многом из-за боязни стать мишенью для более сильных колдунов, жил в его доме. Только однажды к нему наведался родственник – дальний, но у цнэргов свои семейные традиции. Ульвейг, уважавший старика, разрешил его родичу пару дней пожить в доме Сташшер-Шехенов.

– Я почти не видел его, – признался Ульвейг. – Один или два раза столкнулся, даже лица не запомнил… Да и имя…

Впрочем, всем и так было понятно, что за парень гостил когда-то у советника дома. Наемница закусила губу, с жалостью глядя на Ульвейга, потом кинула быстрый взгляд на Кайсу. Тот догадался, о чем она думает.

– Скажите, – тихо и твердо произнес бард. – Что случилось с господином Каимо потом, когда Ройоль убрался?

– Да ничего, – советник едва заметно пожал плечами. – С месяц еще жил у нас, потом заболел… Осень, простуда, а он уже старый был… Вирхен неделю в себя прийти не могла…

"Не сомневаюсь! – со злостью подумал разведчик. – Такой опыт!"

– Это ничего не значит, – тихо проговорила Риннолк. Смотрела она вниз, но обращалась к Элле-Миру. – Осень, простуда и старость.

– И чернокнижие! – прошипел Кайса. – А также первая любовь! Прекрасно вписывается даже в твою сказку!

Советник побледнел еще больше, глаза его закатились, а тело стало медленно сползать на пол. Касман и Инквиль бросились приводить советника в чувство, а стражники Вирхен еще с меву смотрел друг другу в глаза.

Кайса чувствовал, что наломал дров – не стоило при Ульвейге давать понять, что Вирхен наверняка приложила руку к смерти господина Каимо. Сколько ей лет было тогда? Четырнадцать-пятнадцать? Может, меньше? Скорее всего… Если "неудачи" преследуют Вирхен два-три года, то…

– Она же ребенок! – отчаянно прошептала Риннолк, помогая укладывать советника на кровать. – Я, наверное, могу понять…

Кайса вот не мог. Как ни старался.

– …дети при дворе… они могут быть вздорными и капризными, но все равно взрослеют быстрее многих… Но такое!..

– Маги… – начал бард.

– Я знаю, какие они, Кайса! В Шермеле своя магическая школа!..

– Успокойся, Ри, – Касман на всякий случай проверил у советника пульс, легонько потряс того за плечо. – Принесите воды, кто-нибудь.

Наемница замолчала. Инквиль вытащила цветы из ближайшей вазы и брызнула на Ульвейга водой со стеблей. Мужчина только прерывисто вдохнул.

– Касман… – тихо произнес разведчик. – Мы последим за господином Сташшер-Шехен. Договорись с Его Светлостью. И лучше будет, если мы встретимся не ночью, а вечером… наверное, сейчас.

– Постараюсь.

– Мне нужно пойти с тобой, – внезапно попросила Риннолк. – Я поговорю с ним сама.

– Ты честно скажешь, что его дочь – чудовище, которое заслуживает смерти? – резко спросил бард.

– Заткнись уже! – прошипела девушка.

– И вправду, уведи ее, Касман, – пробормотал Элле-Мир, с сомнением оглядывая Ульвейга. Бард бывал свидетелем того, как в обморок падают дамы, а вот видеть, как теряет сознание взрослый мужчина, приходилось впервые.

Охотник молча взял Риннолк за руку, и вместе они покинули комнату.

– А вот теперь я могу сказать, – вздохнул Кайса. – Инквиль, полмевы – и беги за лекарем. Нельзя, чтобы тебя заметила Ри, она и так слишком нервная.

– В чем дело? – побледнела Охотница.

– Думаю, на Ульвейга сейчас действует яд.

Инквиль непонимающе нахмурилась.

– Я слышу запах гнили, – признался бард, провел пальцами по лбу советника и поднес их к носу.

– Здоровый человек так не пахнет. И не спрашивай меня ни о чем, беги за лекарем!

Говорил он уже с дверью. И к лучшему. Элле-Мир зажмурил глаза, открыл, встряхнул головой. Этого не ожидал даже он. Снова яды… Дротик, вино, теперь… что-то неизвестное. И, помня обстоятельность девушки, бард серьезно ожидал, что Ульвейг перестанет дышать через кейду-другую. Не зная, что ему делать, разведчик просто держал руку на пульсе советника и думал.

Дротик, вино… Дротик. В саду Ульвейг и Риннолк стояли не очень далеко от Кайсы и Вирхен и, что важнее, ровно по тому же самому направлению… Стреляли в Вирхен, промазали, попали в отца – до чего трагично…

Бард выжил – потому что оборотень. Ульвейгу же надеяться можно было только на лекаря.

Глава 28. Отец и дочь

Путь Риннолк не запомнила. Кажется, они спускались вниз. Кажется, отодвигали в сторону гобелен, чтобы открыть потайную дверь. Кажется, даже взламывали какой-то кабинет. И потом – ходы. Много поворотов…

Кайса ее не понял. Он вообще не способен поверить, что Вирхен еще можно спасти. Возможно… Возможно, в гибели господина Каимо она не виновата. Глупая девочка, на которую было очень легко повлиять так, чтобы выросла расчетливая ведьма!

Риннолк старалась заставить себя верить в это. И еще… надеялась, что Хальтен хоть как-нибудь прояснит ситуацию. Как именно – наемница не представляла, но на правителей ведь нужно надеяться, так?..

– Долго еще?

– Рад, что ты вернулась, – Касман внимательно осмотрел пол под ногами.

– Мы в подземелье?

– Свернем вправо, дойдем до пыточных, – кивнул Охотник. Выходит, они действительно имеются прямо здесь, под дворцом… Только вот… какое "вправо"? Масляные лампы в чугунных скобах на стенах давали мало света, но хватало, чтоб понять – коридор, очень узкий, вполне вероятно, скрытый, был прямым, будто стрела.

Впрочем, у Касмана были свои указатели – он отсчитал четыре широких шага и повернулся влево, носом к стене, вытащил кинжал и с силой стукнул рукоятью по одному из камней, примерно на уровне своей груди.

Ничего не произошло.

– Стена должна отъехать в сторону? – поинтересовалась наемница. Она была знакома с некоторыми скрытыми механизмами, когда тайный коридор обнаруживался за самостоятельно отодвигающимся, скажем, шкафом, но чтоб кусок каменной кладки…

– В какую сторону? – не понял Касман. – Здесь все глухо, – он снова стукнул рукояткой, но уже по другому месту.

Он выбрал еще четыре камня, Риннолк запомнила их расположение на всякий случай. А потом Касман глубоко вздохнул и протянул руку – та погрузилась прямо в стену. Один удар – мог быть случайностью, но несколько – уже сигнал. Или ключ.

– Быстро, скоро снова закроется! – скомандовал Охотник, шагая вперед, и Риннолк последовала за ним.

За стеной оказалась небольшая комната, без окон, но с дверью. Буквально закуток, предназначенный исключительно для Охотников Великого Герцога.

– Куда ведет эта дверь? – напряженно спросила Риннолк.

– Прямо в личный кабинет Его Светлости, – Касман прямо-таки лучился самодовольством. Это было на него страшно непохоже.

– А дверь не заперта? – насторожилась девушка. – Или снова будешь колдовать?

Охотник помахал в воздухе обычным ключом.

– Просто так? – не поверила Риннолк, мягко отобрав ключ и сделав вид, что решила его рассмотреть. – Просто ввалимся в кабинет Хальтена?

– Думаю, у него сейчас нет посетителей… Ри! В конце концов, с тобой Охотник!

– Подожди, – попросила девушка, хватая Касмана за рукав.

– Предчувствие?..

– Мне надо знать пути отступления, – призналась наемница. – Мало ли… Как отсюда можно убраться?

– Можно через ту дверь, а можно так, как вошли, – раздраженно ответил Касман.

Риннолк кивнула и постучала по стене, как только что делал Охотник с другой стороны. Рука точно так же проходила сквозь кладку. Сколько есть времени, прежде чем камень снова станет камнем? Девушка мысленно досчитала до пяти.

– Убедилась? – насмешливо фыркнул Касман.

– Да, – тихо ответила девушка, разворачиваясь и хватая его за шиворот. От неожиданности он не успел освободиться, а Риннолк просто толкнула его в "фокус" боком. В стену. Перехватила не исчезнувшую в кладке руку, а свободной ладонью зажала рот. Выроненный ключ ударился об пол.

– Успела! – непроизвольно выдохнула она в перекошенное лицо.

И прежде чем он закричал так, что никакая ладонь уже не перекроет звук, Риннолк стукнула его затылком об стену. Твердую, нормальную стену – какой ей и надо быть.

Она зажмурила глаза по старой, детской привычке. Свершенному только что было лишь одно объяснение. И если оно не подойдет, то Риннолк грозит, самое меньшее, пожизненное заключение.

"Это не Касман", – твердо сказала себе девушка. Ни в одной из воинских школ Пограничья не учили мертвые языки, это раз. Настоящий Касман не стал бы молчать, увидев, как Риннолк прячет лист, это два. Выучка не позволила бы ему скрыть что-либо от своего господина. Не важно, кто она и кто Кайса, не важно, что сам Касман родом из Даремла, раз служит Великому Герцогу – должен был заподозрить, ведь здесь даремлские гости, в первую очередь, чужаки. Еще, в любых условиях, Охотник не позволил бы называть повелителя просто по имени, это три. Самое меньшее, Касман бы в лице поменялся, а этот даже бровью не повел!

И последнее… Что-то в его поведении в последние ойты не вязалось с тем Охотником, которого видела Риннолк. Может, невнятные шутки или нетерпеливость, сквозящая в голосе, – наемница не знала точно, но Кайса научил ее быть внимательной к мелочам.

Риннолк встряхнула головой и открыла глаза. Облегченно вздохнула… кажется, кроме внимательности бард одолжил ей и каплю своей удачливости. Рука цнэрга безвольно повисла, на лицо падали светлые волосы. Да, маги умеют держать иллюзии во сне, но будучи без сознания – увы… Или?.. Девушка нащупала на шее Ройоля пульс – благо, колдун остался жив. Как – то ее не интересовало, в действиях заклинаний она разбиралась плохо, но судя по его крику, остаться в стене очень больно. Что бы там себе не думал Элле-Мир о шермельцах-наемниках, а ей совсем не хотелось марать руки в крови, пусть даже чернокнижника. Тем более, если смерть у него будет такая жуткая… Да к тому же, здесь другое государство, со своими порядками, и местные стражи лучше знают, что делать с преступниками.

Так наемница размышляла, освобождаясь от пояса и перекручивая его в жгут. Получился вполне сносный кляп на тот случай, если маг очнется. Шпагу, похоже, в ближайшее время лучше держать наготове. Связать пальцы так, чтобы колдун не смог ими пошевелить, было нечем. Можно было их переломать, но девушке такое в голову не пришло – с помощью шпаги она с наибольшей аккуратностью сделала надрез на подоле и оторвала длинную полосу ткани, укоротив платье на ладонь.

Еще раз придирчиво осмотрев дело своих рук, Риннолк подобрала ключ, шагнула к двери и прислушалась. Ни один звук не доносился.

Девушка еще раз глубоко вздохнула, собираясь с мыслями. Кабинет там Его Светлости или нет, ожидать теплого приема не стоит. Иначе не вел бы ее туда Ройоль, чуть ли не дрожа от нетерпения.

Появилась мысль не бежать наугад со шпагой наперевес, а вернуться к барду и все рассказать. Или… если Кайса уже куда-нибудь влип, что немудрено с такими находчивыми врагами, найти Варди. Помощь десятка-другого солдат им бы определенно не помешала. Кому в думельзском дворце еще можно доверять? Ульвейг сейчас вряд ли способен на решительные действия, Инквиль…

Риннолк почувствовала, как по лбу стекает выступивший пот. Если уж лучший Охотник попался в лапы колдуна, то сделать что-нибудь с его соратницей не представляло труда…

Девушка мысленно приказала себе успокоиться и оторвала ладонь от дверной ручки. Да, запах местные чернокнижники скрывать научились, подделывать, видимо, тоже, но Инквиль почти всегда была рядом, а вот Касман просто в нужный момент буквально вылез из шкафа. Смущало слово "почти", ведь у магов был достаточно времени, когда Инквиль и стража слегка разминулись по дороге во дворец… Но Риннолк убедила себя не беспокоиться за оставшегося с Охотницей разведчика.

"А Касман сейчас наверняка где-нибудь на полпути от тюрьмы до дворца, под землей… живой. Скорее всего, без сознания, но живой, – подумала Риннолк. – И раз наш цнэрг здесь, то и Вирхен, вероятно, поблизости… Точно, она не может скрываться под маской Инквиль! Не стала бы она сама себя выдавать!" – полегчало, но совсем немного. Наемница уже не знала, где здесь правда и какие мотивы могут двигать всеми персонажами этой дворцовой игры.

– Решено, – тихо пробормотала она себе под нос. – Возвращаюсь, как пришла… И выкладываю все, что есть.

И, спустя миг, она обреченно прошептала:

– Дура…

Она озаботилась тем, чтобы получить ключ, связала противника – и совсем забыла, что нужные камни в стене теперь перекрыты телом цнэрга. А значит, выход один – дверь.

Идти напролом мешал трезвый расчет, но что еще делать?..

Риннолк сунула ключ в замок, поудобнее перехватила шпагу и левой рукой осторожно потянула дверь на себя – благо, ключ повернулся легко, а на совесть смазанные петли не скрипнули. Разом забыв, как надо дышать, девушка заглянула… и ничего не увидела.

Вернее, увидела, практически уткнувшись носом в ткань, – изнаночный след от узора, знакомые волчьи морды на лиловом фоне. Конечно, потайная дверь на то и потайная, чтобы быть задрапированной со стороны кабинета.

Похоже, что наемница нашла неплохое укрытие: ткань широкими складками спускалась до самого пола, исключая конфуз с кончиками сапог, торчащими из-под шторы, а через саму занавесь, в тех местах, где ее не покрывали вышитые волки, вполне можно было разглядеть происходящее в кабинете.

"Тронный зал!" – в некотором оцепенении осознала Риннолк. Видимо, скрытая дверь находилась сбоку от "парадного" входа, потому что наемница прекрасно видела резное черное кресло на возвышении, к которому вело несколько ступеней, герб Думельза на стене за ним и копье с воинским стягом там же.

Внезапно Риннолк поняла, что уже ночь. Когда они говорили с Ульвейгом, солнце как раз заходило, а теперь – через лиловую ткань зал смотрелся темно-фиолетовым.

Освещения не было, и людей тоже, что не могло не радовать. Наемница быстро сориентировалась. Можно выйти через парадную дверь, но тогда придется объясняться с охраной, а девушке был нужен сразу герцог, в крайнем случае, Охотники или Кайса. И можно скрываться за этой же шторой, только перебравшись на подоконник – и прыгнуть оттуда в случае чего, добавив суматохи и выиграв для себя лишнее время в бою.

Риннолк подумала еще о том, что можно подождать Его Светлость, не таясь, все равно разговор предстоит серьезный. Однако она не вздрогнула и не показалась, когда в зал прошел Великий Герцог. Девушка не верила Великому Герцогу. Человек, затеявший такой театр с собственной наследницей, способен и на другие неожиданные ходы. А теперь пришла пора и его чем-нибудь удивить…

Но пока удивлял Хальтен. Появился он точно не из главного входа, вероятно, тайная дверь не была здесь единственной… и появился не один. Риннолк до боли закусила губу, узнав Вирхен.

– Почему ты не хочешь меня слушать? – с отчаяньем в голосе спросила дочь.

Хальтен сделал несколько шагов, оказавшись примерно в центре зала, а девушка застыла на расстоянии вытянутой руки от него. Не глядя на Вирхен, Его Светлость отступил еще дальше. Они оба стояли вполоборота к Риннолк.

– Потому что ты безумна, – тихо проговорил герцог. – И глупа. И не понимаешь, что…

– Это ты не понимаешь! – наследница взвизгнула, и впрямь заставив Риннолк усомниться в ее здравом уме.

– В любом случае, твоя власть не может длиться вечно!..

Хальтен словно бы стал выше ростом, а голос зазвучал уверенно и звонко:

– Дочь! Ты угрожаешь мне?!

Вирхен молчала очень долго, а заговорила сдержанно и жестко.

– Нет, отец, – сказала она. – Я не угрожаю, но могу, поверь мне.

– Я уже слышал о твоем колдовстве, что еще? – бросил герцог. – Ты убьешь меня?.. Не сможешь, потому что я твой отец! Успокойся, Вирхен, твой сообщник в тюрьме, а ты не в том положении, чтобы диктовать условия.

"Как в тюрьме?" – поразилась Риннолк, и, кажется, Вирхен разделяла ее недоумение.