Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

Глава 25. Две беды и одна Охотница

Серые глаза, серые волосы, ничем не примечательное лицо, невысокий рост и среднее телосложение – прекрасная внешность как для вора, так и для сыскаря. С волосами ей так и вовсе повезло – не пришлось перекрашивать. Этот цвет, которые поэтично звался «пепельным», а цинично «мышастым», молодому лицу добавлял невзрачности, а старому – прожитых лет.

Каждый вечер Инквиль чувствовала себя скорее мертвой, чем живой – ее магические способности оставляли желать лучшего, а маска-иллюзия, старившая ее лет на тридцать, отбирала много сил. Просыпалась Инквиль всегда на несколько ойтов раньше своей "воспитанницы" и не только для того, чтобы приготовить девушке наряд и поставить свежие цветы в вазу. Выдыхавшееся за ночь заклинание необходимо было подновлять каждое утро. И Инквиль Окхинг не была бы собой, если бы хоть кто-нибудь начал подозревать немолодую дуэнью Вирхен в тайной игре.

Инквиль с радостью думала о будущем, о том, что уже через день состоится празднование шестнадцатилетия наследницы, после которого она сможет снять надоевшую "маску" и… Ну, к примеру, заняться личной жизнью. "Самая невзрачная, а потому больше всего для тайной стражи подойдет", – сообща решили Охотники. В их среде такие слова почитались едва ли не комплиментом. "Ха! – подумала Инквиль. – Да когда я ресницы и брови черню, половина товарищей как на святую фреску смотрит!" А вслух сказала:

– Лучше всех иллюзии создаю, уж признались бы!

Герцог (в лице советника) выбор своих Охотников одобрил легко, и только тогда Инквиль узнала правду о наследнице Эхствайгенов. И едва не потеряла сознание от оказанной ей чести.

Девушка, конечно, подозревала, что служба может затянуться надолго, и вот… Месяц-то отдыха Великий Герцог ей пожалует за год однообразной, изнурительной, скучной работы?

Инквиль проснулась с этими мыслями, проснулась рано… по меркам благородной госпожи Сташшер-Шехен. Девушка довольно зажмурилась, позволяя себе на миг задержаться в сладких мечтах – вот примет она заслуженные благодарности за отличную работу, на месяц забудет все заклинания… подкрасит брови, оденет любимое бордовое платье вместо надоевших серых тряпок дуэньи… а лучше, новое купит, шелковое, белое… И – танцевать! Ночью, на площади, с бродячими музыкантами, как пять лет назад! А то на королевские балы насмотрелась вдоволь и все стену подпирала, следя за Вирхен. Надоело!..

Комната юной наследницы и ее неизменной весь последний год тайной телохранительницы была довольно просторной, явно перестроенной из двух. Теперь роль стены выполняла большая ширма, через которую все было прекрасно слышно и даже немного видно – на всякий случай.

Девушка-дуэнья выскользнула из-под одеяла, хотела сразу подойти к зеркалу, чтобы поправить заклинание, но… что-то было не так. Инквиль привыкла, вставая с кровати, отмечать взглядом Вирхен – через щели между панелями ширмы было видно, что девушка еще спит. А теперь…

Сдерживаясь, Инквиль осторожно заглянула за перегородку – мало ли, Вирхен впервые встала раньше ее…

Она бы, наверное, вскрикнула, будь чуть более неуравновешенной. А так – только сжала зубы и с невероятной скоростью влезла в платье. Плевать на морок, время дорого, но и в сорочке бегать по дворцу ни в коем случае нельзя.

Почти сорвав дверь с петель, Инквиль бешено взглянула на стражников, задремавших стоя и потому встрепенувшихся из-за раздавшегося шума, и, не дожидаясь недоуменных возгласов, замолотила в соседнюю дверь кулаками.

– Ни слова, олухи! – крикнула она охранникам. – Немедленно зовите господина Сташшер-Шехен или, клянусь, моим приказом вы окажетесь на виселице!

Действительно, олухи! Они кинулись исполнять веление благодаря одному лишь командирскому тону! Хотя об этом Инквиль уже не думала – она снова стучала, жалея, что высшие силы обделили ее богатырским телосложением. Впрочем, выбить дверь плечом она все же попыталась.

Ругаясь сквозь зубы, она молилась, чтобы с даремлскими стражниками все было в порядке… И чтоб открывали быстрей!

– Вы медленнее черепах!

– Нас почти отравили!

"Значит, все-таки не совсем в порядке", – отметила про себя Инквиль.

– В чем дело?

Молодцы, никаких лишних вопросов, и у девушки уже шпага на боку! А вот ответ…

– Ее нет!

Элле-Мир, очевидно, сразу же понял, о ком речь, хоть и выглядел уставшим. Он мгновенно оттеснил Инквиль с прохода и бросился в комнату Вирхен.

– Что чувствуешь? – Риннолк вмиг оказалась рядом с ним и, похоже, в присутствии Инквиль они уже не нуждались.

– Еще вечером госпожа была здесь, я видела, как она спит, – уже спокойнее проговорила Инквиль, силясь понять, чем занимается парень. Он подошел, ничего не трогая, к разобранной постели Вирхен и… Неужели он принюхивается? Инквиль озадаченно наморщила лоб – такой способ поиска был для нее в новинку.

– Так вы…

– Да, я – Инквиль! Дуэнья госпожи!

– И Охотница Его Светлости, – слова, негромко произнесенные за спиной, заставили вздрогнуть всех.

Господин Сташшер-Шехен явно бежал, по лбу его катился пот, парика не было, и влажные редкие волосы облепили лоб. На комнату и стражников он смотрел абсолютно безжизненно. Пустым был и его голос.

– И вы, – еще тише проговорил Ульвейг, – не сберегли мою дочь…

"Да бросьте вы этот балаган!" – хотела рявкнуть Инквиль, но вовремя смекнула, что рядом стражники, при которых нельзя раскрывать тайну.

– Я найду ее! – вместо этого горячо воскликнула девушка.

– Мы, – глухим голосом поправил Элле-Мир. – Мы найдем.

– Так что ты… – Риннолк всмотрелась в лицо товарища. Тот покачал головой и сказал:

– Ничего нет. Ни единого следа…

"Ни единого запаха", – Инквиль прочитала по губам. Что это значит?!

Ульвейг прошел в комнату медленно, огляделся – и сел на кровать. Ноги его не держали. Он старался сохранять спокойствие такой долгий срок, а теперь – не получалось.

Потому что самое мерзкое всегда происходит тогда, когда неудач уже не ждешь…

– Ройоль! – лихорадочно соображала Риннолк. – Где он? Вы допросили его?

– Понятия не имею!

– Тогда к нему! – решила бывшая пограничница.

Здраво. Если колдун участвовал в заговоре, а не шел на поводу у каких-либо собственных суждений, то про сообщников может рассказать много интересного. Инквиль без вопросов развернулась, и вскоре уже даремлские стражники и Охотница Его Светлости неслись по пустым пока что коридорам.

Конечно, Ройоля держали не во дворце, хоть здесь, по словам Инквиль, имелись и темницы, и пыточные. Все же сильный маг был слишком опасен, а потому определен в подземелье городской тюрьмы, под усиленную охрану.

Но из дома Эхствайгенов так просто уйти не удалось – стража остановила их уже во внешнем дворе, на полдороги к конюшням. Радости это не принесло, но хотя бы они немного поднялись в глазах Охотницы. Если Риннолк и Кайсу здесь знали, то Инквиль в настоящем обличье видели впервые. Подозрений добавили и рассказы стражников из коридора о непонятной девке, выпрыгнувшей из комнаты благородной госпожи и с ходу начавшей приказывать.

Ульвейг, по всей видимости, был не в состоянии решать какие-то вопросы сейчас, на Охотников Инквиль не имела права ссылаться, а воспоминание о Хальтене, скорее всего, оказалось бы бесполезным. И поэтому, пока Кайса пытался убедить всех, что Инквиль на самом деле – лицо известное и уважаемое, Риннолк решительно потребовала привести офицера Варди Ноорвена.

Появившийся офицер долго смотрел на Риннолк – Кайса убедился, что настоящие друзья действительно могут обходиться без слов, – а потом объявил, что за действия "этих троих" он отвечает лично.

– Придурки, вы куда собрались? – прошипел Варди, когда их оставили возле конюшен. Шермелец стал помогать седлать лошадей.

– В тюрьму, – честно призналась Риннолк.

Варди с сомнением поглядел на троицу и больше не задавал вопросов, только заметил немного рассеянно:

– Я слышал о подземных ходах, соединяющих дворец и тюрьму… Но чужакам здесь не рассказывают подробностей.

– Своим тоже. Больше байки слушай! – хмыкнул Инквиль, которая с каждой кейдой отходила от трезвого расчета воина и приближалась к банальной бабской истерике.

– Ну же, залезайте!

Ее конь первым сорвался в галоп.

– Спасибо, с меня ужин, – пообещала наемница напоследок и тоже тронула поводья.

Кайса, которого боялись все кони, кроме Репея, толком ездить верхом не умел, да вдобавок сам Репей не отличался особо быстрым бегом, так что путь до тюрьмы бард запомнил прекрасно, со всеми колдобинами и ямами, и прибыл последним, ориентируясь на стоящую столбом пыль.

Стража, уже подготовленная внезапным явлением двух девиц, впустила его как раз тогда, когда Кайса обозвал себя дураком – ведь их, пришедших без кого-то более влиятельного и известного, обязательно должны остановить!

Впрочем, причина странного поведения тюремщиков нашлась довольно быстро – Касман схватил Кайсу за рукав и потащил по коридору, едва тот переступил порог каменного здания, мрачного даже с виду.

– Я думал, ты никогда не объявишься! – выдохнул он.

– Значит, он сбежал? – мертвым голосом спросил Кайса.

Касман довел его до какой-то лестницы, сунул в руки факел и знаком приказал идти следом.

– Да, – ответил он, когда позади осталась уже пара десятков ступеней. Как же тяжело ему было признать свою ошибку!

– Но ты должен это увидеть…

Сырые стены, большая часть факелов потушена… Подземелье выглядело так, как и любое другое подземелье, используемое для заключения преступников.

Впрочем, камера здесь была всего одна, довольно большая, и Инквиль с Риннолк уже стояли там.

– Он был без сознания, – рассказывал Касман, нервно расхаживая туда-сюда по камере. – Связанные руки и пальцы, кляп во рту… Он был прикован!

Кандалы лежали на полу. Не разбитые, не расплавленные и не выдранные из пола и стен с кусками камня, а просто отворенные. Очевидно, ключом или отмычкой.

– В таком состоянии никто не способен колдовать! – Касман скрипнул зубами. – Мы не впервые ловим волшебников!

– Наверное, вы редко сталкивались с сильными чернокнижниками, – Кайса присел на корточки и задумчиво уставился на цепи. Он и сам не был уверен, что кто-то мог от них избавиться. – А что со стражей?

– Это самое мерзкое, – вздохнул Охотник. – Они спали. Уверяю, никто из них не пил, и даже последнее их дежурство приходилось позапрошлый день!

– Верю, – откликнулся Элле-Мир.

– Странно… – подала голос Риннолк. – Зная твои, Кайса, рассказы о чернокнижниках… Я бы допустила, что на них… скажем, внезапно напали крысы. Или произошло бы небольшое землетрясение…

– С чего это вдруг? – не поняла Инквиль.

– Чернокнижники одним своим присутствием привлекают беды, – объяснил Кайса. – Случайные, нелепые, они, конечно, обрушиваются не на виновников, а на окружение… Правда, для этого колдуну надо быть хотя бы в сознании.

– Ну а… – Риннолк осеклась, но бард и так ее понял.

– Я ничего не… понимаю.

– След есть, – совсем уж безжизненным голосом произнес Касман. – Но я… Я вижу его, но не могу его отследить.

– М-да, маг бы здесь не помешал…

Тишина давила на них с полмевы. Инквиль готова была рвать на себе волосы. Хотя лучше, конечно, на этом Ройоле.

– Как? – прошептала она. – Как можно было миновать пару десятков охранников?

– Остальные не спали, – заметил Касман, вскидывая голову. – Но ничего подозрительного не видели и не слышали.

– Еще веселей, – мрачно отозвался Кайса.

Инквиль чувствовала, что медленно сходит с ума. Признаться, ее больше волновал не побег Ройоля, а исчезновение Вирхен. Она отказывалась думать о том, что ее подопечная, вполне вероятно, в руках колдуна. И мысли… какие-то смутные догадки всплывали в памяти одна за другой, но Инквиль только сейчас как следует взялась за них

– Байки, – проговорила она. – Касман, ты слышал про подземный ход, связывающий дворец и тюрьму?

– Все про него слышали. Что ты…

– Это бы объяснило, почему заклинание подействовало не на всех стражников. Ему не было пользы заколдовывать охрану наверху.

– И так он пробрался бы во дворец, – Касман сверкнул глазами, понемногу возвращая себе уверенность.

– Вы цепляетесь за слухи, – поморщилась Риннолк. – Но у нас нет другого варианта. Касман, ты можешь как-нибудь…

– Найти пустоты за стеной? Да, пожалуй… Наверняка здесь использовалось одно из скрывающих заклятий, и если знать, что искать… Мне нужно время!

– Время, – вздохнула Инквиль. – Его у нас хватает! Сегодня и завтра, и даже полдня послезавтра – как раз до празднования!

– Не язви, – попросил Касман, который уже полностью взял себя в руки и был готов к любым действиям.

– Я даже уйду, – злобно фыркнула Инквиль.

Касман посмотрел ей вслед и перевел взгляд на барда с наемницей.

– Это на нее не похоже, – проговорил он спокойно. – О чем-то догадывается, но пока боится говорить. И сейчас как раз собирается пойти проверить все свои умозаключения, – Охотник понял, что стража в упор не понимает его намеков, и сказал прямо:

– Она молода и легко попадает в неприятности. Шли бы вы с ней. Я доложу, как только узнаю что-нибудь важное.

– И "не важное" тоже, – кивнул Кайса. – Идем, Ри.

Возможно, он сегодня соображал слишком медленно из-за того, что у него самого имелась внутренняя проблема. Умом бард понимал, что Вирхен и Ройоль сейчас не в пример важнее, но отвлечься от посторонних мыслей никак не мог.

А следовало бы. "Целых две беды! – постоянно одергивал себя бард. – Целых два исчезновения! Правда подождет – чтобы вытащить Вирхен, тебе нужно жить".

Слыша удары собственного сердца, Инквиль меж тем уже забиралась на лошадь. И обратный путь до дворца занял всего ничего, как показалось. Инквиль вынырнула из омута собственных мыслей и завернула коня – ссылаться на Варди Ноорвена было бы, по крайней мере, невежливо, заново объясняться со стражей не хотелось, а для более или менее толкового заклинания нужно хоть немного времени. Жаль, под рукой не было зеркала, пришлось надеяться на память, ощупывая лицо и придавая тому нужный вид.

Инквиль Окхинг, дуэнью госпожи, в ней узнали. Не сразу, правда, но девушка списала это на лохматые волосы и отсутствие непременной шали, делающей ее похожей на большую моль. Вернувшись в покои, Охотница глянула в зеркало и от неожиданности запнулась на ровном месте – то ли от перенапряжения, то ли из-за небрежности Инквиль умудрилась состарить свой милый облик значительно сильнее, чем раньше! На месте стражников она не то что удивилась – испугалась бы…

Заперев дверь, Инквиль вздохнула и не без труда отыскала чернильницу. Стояла она здесь скорее для красоты, отчего-то считалось, что в комнате благородной госпожи письменный прибор – вещь не очень-то нужная. Лихо смахнув с аккуратного столика половину флаконов и баночек с притираниями, Инквиль уселась, собралась с мыслями и принялась записывать все то, что она сегодня узнала. Еще на второй строчке ее отвлекли явившиеся вслед за Охотницей Кайса и Риннолк. Не открывая дверь, Инквиль в относительно вежливых выражениях заверила охранников, что никуда не вляпается, по крайней мере, до вечера, а если соберется, то их обязательно предупредит. Кажется, такой ответ стражу удовлетворил.

Итак, Инквиль в очередной раз обмакнула перо в чернильницу, занесла над бумагой… и поняла, что больше ничего в голову не приходит. "Теперь, – вспомнила она. – Перечитать и принять единственно верное решение".

Перечитывать пришлось трижды и только для того, чтобы Инквиль окончательно успокоилась. "Все плохое уже случилось, а моральное уничтожение оставим на потом!" – решила девушка.

Проверенный способ дал весьма неожиданные результаты. Инквиль перечитала собственные записи в четвертый раз, потом в пятый – вычеркивая ненужные пункты. На шестом девушка ударилась головой об столешницу от избытка чувств, обругала себя последними словами, встала, потирая ушибленный лоб, и, распахнув дверцы шкафа, решительно выгребла из него всю одежду.

За кейду или две Инквиль успешно превратила прибранную комнату в логово разбойников – одежда раскидана повсюду, сваленные в кучу матрасы и подушки возвышаются баррикадами, ящики вытащены и перевернуты, их содержимое разбросано по полу. Девушка старалась не думать, что ей предстоит, если ее догадка не оправдается.

Впрочем, еще неизвестно, что будет, если она все же окажется права…

Для учебы нужны книги – это Инквиль помнила с детства. Для занятий магией – тем более. Подозревать госпожу Сташшер-Шехен в колдовстве было верхом неразумности, но… Инквиль еще раз взглянула на свои заметки и взялась за небольшой сундук, в котором Вирхен хранила всякую милую сердцу дребедень. Все вещи из него уже были осмотрены и откинуты, как не несущие в себе ничего подозрительного.

А вот дна в сундуке было два. Трясущимися, непослушными руками Инквиль достала пару потрепанных книг и стопку листов пергамента, исписанных аккуратным мелким почерком.

– Я гений, – решила Инквиль, прижимая к себе найденное. – А теперь решить бы, как это все связать между собой.

Чувствуя, что на большее ее мозгов сегодня точно не хватит, Инквиль встала и неуверенным шагом направилась к двери.

Глава 26. Первые ответы

Кайса пытался переосмыслить все произошедшее – и у него ничего не получалось. Сказать, чтобы Инквиль смела половину вопросов – да, пожалуй. Но и прибавилось не меньше. Точнее, меньше, но важнее. И главным из них стал «Что же делать?!»

Охотница зашла без стука, напряженная, с горящими глазами, и молча бухнула на прямо на пол две книги. Все равно здесь не было стола.

Первым высказался бард, и его слова никак не подошли бы для песни. Языка, на котором были написаны книги, он не знал, но их внешний вид прямо-таки вопил о принадлежности к "темному искусству": черные, с тусклой позолотой, переплеты, застежки в виде птичьих когтей, странные символы… Некоторые были знакомы исключительно по тем случаям, когда Кайсе приходилось охотиться на чернокнижников. Почти все из них обычно таскали с собой либо такие же тома, либо личные записи – и вот там от всех этих неясных значков рябило в глазах.

Риннолк, мгновенно оказавшись на полу рядом с книгами, взяла одну и, раскрыв наугад, зашевелила губами. Потом опомнилась и с выражением прочитала несколько фраз. Не дождалась никакого ответа и перевела:

– "И да обернется воздух зловонным дыханием Его, и да наполнятся реки ядовитой слюной Его, и да исчезнет пламя живое, но родится мертвое и заполнит уста Его, и будет шаг его подобен удару небесного молота по измученной земле. Мертвое родится из живого, а слезы оставшихся будут столь жгучи, что растворят в себе и камни, и железо".

Оглядев лица товарищей, Риннолк вернулась к книге и пояснила:

– Это призыв… Кровавого демона четырнадцатого круга сверкающей бездны… Все с большой буквы написано – интересно, почему?

– Название такое, – пожала плечами Инквиль.

– Наверное, действительно страшный демон, – покивал Кайса, разглядывая страницу через плечо девушки. – С уважением надо было произносить.

– Здесь еще речи на четыре страницы, – Риннолк хмыкнула. – Я понимаю, почему никого еще в наш мир не призвали – терпения не хватает такой бред нести.

– Думаю, не в этом дело, – покачал головой бард. – Вот здесь, смотри, мелко так – это цифры?

– Ага… Человеческих жертв – двадцать два человека, – с округлившимися глазами перевела Риннолк. – Из них обязательно трое детей не старше пяти лет… Хотя бы одна женщина с черными волосами…

Наемница выругалась и захлопнула книгу.

– Кайса, разве это возможно?.. Ты… сталкивался?

– С таким – нет, – покачал головой бард. – Но однажды на моих глазах чуть не убили паренька… Тоже кого-то призывали…

Риннолк невидящими глазами уставилась на металлические застежки, долбя по ним ногтем. "Не представляла, что и твоя сестра была способна на такой ритуал?" – с жалостью подумал Кайса.

– Вы понимаете, что Вирхен серьезно этим… увлекалась? – Инквиль включилась в разговор весьма вовремя, помахав перед носами стражников уже слегка помятыми листами.

– И что, демон утащил ее в эту… сверкающую бездну? – без особого энтузиазма предположила Риннолк.

– Тогда бы все Охотники уже на ушах стояли! – фыркнула Инквиль. – От одного ритуала призыва следы держатся неделями!

– Уже легче, – прикинул Кайса. – Это ее записи?

– Да, – Инквиль вздохнула. – И я ни слова из них не понимаю!

– Катора, – приглядевшись, сказала Риннолк. – Мертвый язык. Многие маги писать предпочитают на нем.

– А ты-то откуда знаешь? – нахмурилась Охотница.

Бард не поинтересовался только по одной причине – если с сестрой-колдуньей Риннолк была очень близка, то вполне возможно, могла узнать про язык от нее. Но наемница его удивила.

– Учить нужно было, в детстве. Вообще-то, добрая половина трактатов на нем написана…

– А книга на каком? – спросил Элле-Мир.

– А это еще легче, – пожала плечами Риннолк. – "Пение змей", колдуны его специально придумали во времена гонений, лет эдак пятьсот назад. Он не очень сложный по сути, почти все правила стянуты из даремлского, половина слов – из кэрмиканы, еще… Этому меня сестра… – Риннолк запнулась. – Сестра научила…

"Был прав наполовину, – подумал бард. – Следующий шаг – ошибиться. До чего ж не вовремя…"

– Я переведу, – с готовностью сказала девушка. – Катору я хорошо помню.

Следующие ойты выдались нервными и напряженными. Пока Риннолк, сев у окна, вспоминала вдолбленные в голову когда-то давно правила мертвого языка и с горем пополам переписывала заметки, Кайса с Инквиль строили догадки. Сначала молча, потом вслух…

Со стороны барда, у которого в памяти свежи были воспоминания о редкой для чернокнижников привязанности Юсс и Эдвина, поступило смелое предположение о том, что Ройоль являлся любовником Вирхен.

– Тогда понятно, почему он так глупо подставился, забыв в ее комнате бусину. Некоторые штаны умудряются забывать… Тем более что встреча, насколько я понимаю, была последней, Ройоль ведь тогда сбежал аж в другую страну, – пожал плечами Кайса, немного смутившись под скептичным взглядом Инквиль. – А ты не замечала их встреч, потому что…

– Потому что на первых страницах сплошь описания скрывающих заклинаний, – подсказала Риннолк, отвлекаясь. – Видимо, она действительно очень сильна, так?.. Но я тоже не верю в твою правоту, – девушка закусила губу и в сомнениях покачала головой. – Она же в тебя влюблена, Кайса. Это сразу видно.

– Я ничего не вижу, – соврал бард, чувствуя себя еще более неуютно.

– Потому что дурак, – откликнулась Риннолк, кусая кончик пера. – Да ты ее лицо помнишь там, в саду, когда в тебя дротик попал?

– А ты ее глаза видела, когда она спросила, не маг ли я? – фыркнул Кайса. – Слышала, каким голосом она это "маг" сказала?

– Меня тогда рядом не было…

– Так вот, если б хоть один из тех господ, что приглашают ее на танцы, услышал свое имя, произнесенное тем тоном…

– Дротик! – внезапно прервала его Инквиль. – Он сюда не вписывается…

Охотница объяснила, что определенные подозрения у нее появились после того, как Элле-Мир упомянул о творящихся рядом с чернокнижниками ужасах. Инквиль вспомнила все случаи, свидетельницей которых была сама, и рассказы других очевидцев. По всему получалось – вокруг Вирхен творится что-то странное и страшное, только вот то, что причиной могла быть сама юная наследница, никому в голову не приходило. Как же так, воплощенное чудо, совершенное существо – и чернокнижие?!.. Однако Инквиль одним махом сломала все представления о прекрасных созданиях, чем и гордилась в глубине души.

– Если магических покушений не было, – одна эта мысль принесла несказанное облегчение, – то откуда взялись дротики, яд и погром в ваших комнатах?

– Одно другого не исключало даже в лучшие времена, – нахмурился разведчик. – Ведь противников власти никто не сбрасывает со счетов. Просто теперь все решилось с этим гадским колдовством и большей частью покушений, которые совсем не покушения…

– А я все равно не верю, что Ройоль ее… хм, возлюбленный, – уперлась Инквиль. – У нее только и разговоров было, что о тебе!

Кейду бард и Охотница вяло препирались, потом перешли к более важным вопросам. Например, куда все же подевались и Вирхен, и Ройоль.

– Скажешь, сбежали вместе, в духе старых баллад? – поинтересовалась Охотница.

Кайса подумал и кивнул.

– Сплошная романтика! – фыркнула Инквиль.

– Вы здесь погрязли в своих интригах! – с видом мученика отозвался бард. – А такие сюжеты – вечны! И, помни, девочке шестнадцать… Самое время. Опальный маг, опасные книжки… И я не удивлюсь, если Касман скоро вернется с вестями, лишь подтверждающими мои догадки.

Инквиль прикинула: Вирхен достаточно способна, чтобы освободить колдуна из тюрьмы, особенно при наличии хода, о котором наследница вполне могла знать от отца. Но все равно это не укладывалось в голове расчетливой девушки, а потому она махнула рукой:

– Ну да, променять корону на вечные бега…

– А вы думали о Хальтене? – Риннолк потерла уставшие глаза. – Каково ему будет узнать о пристрастиях дочурки?..

Кайса вздохнул. Он искренне надеялся, что наследнице удастся вправить мозги, хотя опыт общения с чернокнижниками говорил, что дело это безнадежное.

– А там ничего не говорится о Ройоле? – решил спросить он.

– Пока что нет, – Риннолк в отчаянии уставилась на листы. – Переводить оказалось труднее, чем я думала… И здесь в основном теория маскировки чар…

Промучившись еще с ойт и с переводом и со спорами, Кайсе и Инквиль удалось заставить Риннолк поесть – наемница уже походила на упыря и только волосы на себе не рвала от попыток осилить сложный текст. Сам бард с Охотницей о еде забыли.

С Инквиль уже давно сползло наспех слепленное заклинание, и чувствовала она себя на редкость отвратительно. Вскоре она перебралась на кровать и сама не заметила, как заснула.

Кайса, за неимением собеседника, продолжил размышлять молча. Ни к чему более удачному, чем первая догадка, не пришел.

А Касман действительно явился. Вошел через шкаф. Радостный и взволнованный одновременно.

– Здесь действительно ход, – вместо приветствия сказал он. – И соединяет не только тюрьму и дворец, но и большинство комнат между собой!

– Ну а покои Вирхен? – спросил Кайса быстро. – Они тоже соединены?

– Конечно, – кивнул Охотник. – Я был в ее комнате, что за жуткий погром там?..

Его соратница проснулась, резко сев на кровати.

– Ну как?

– Я прав, – коротко ответил Кайса.

– Так, – сказал Касман под слаженный вздох наемницы и Инквиль, – а теперь объясни мне, в чем.

Бард объяснил с охотой. Такое положение дел ему вполне нравилось. Нет колдунов – нет дела, вопрос с магией решен, а значит, вполне можно убираться из Думельза. Свое дело они выполнили, виновников нашли… почти всех. С дворцовыми интригами Хальтен и сам сможет разобраться, в конце концов, не впервой.

Да, Кайса решил, что делать – уходить. Уходить и решать личные проблемы, а не государственные.

Но Касман по въедливости и упрямству превосходил Инквиль.

– А почему тогда Ройоль бежал так далеко?

– А почему бы нет? Думаешь, Вирхен не рассказала ему об Охотниках Его Светлости? И о том, чего от них можно ждать? – резонно заметил Кайса. – Радуйся, такую славу заработали… По крайней мере, в глазах наследницы.

– Касман, только не говори, что тебе нравится эта идея, – встряла Инквиль.

Охотник серьезно задумался. Видимо, что-то в словах барда его задело. На книги из комнаты Вирхен он смотрел так, как смотрят на клубок змей или, скорее, на ведро сороконожек.

– Звучит вполне разумно, – медленно признал Касман. – Многое объясняет…

– И что тогда сказать Его Светлости? – Элле-Мир заметно повеселел, заручившись поддержкой Охотника. – Вряд ли он захочет начинать охоту на собственную дочь…

– Я могу с ним встретиться… Только ночью, сами понимаете… И спросить.

– Да ничего ты у него не спросишь! – гусем зашипела Инквиль, вскочив с кровати. Подумала и добавила:

– Сейчас. У нас еще текст не расшифро… не переведен! А вдруг там что-то настолько важное, что все ваши догадки…

– Вполне возможно, – грустно откликнулась Риннолк. – И мне бы немного тишины, хорошо?

– О, прости, – Касман немедленно обернулся к девушке. – С какого языка перевод?

– Катора…

– Так это совсем просто! – удивился Охотник. Он согнал Кайсу со стула и подсел к девушке. – Давай, много еще осталось?..

Как оказалось, Касман знал катору гораздо лучше Риннолк, да вдобавок наемницу почти не раздражало, когда он обращался к ней "Ри". Может, потому что она сама когда-то так назвалась…

А Элле-Мир и Инквиль в полной мере прочувствовали собственное невежество в сравнении с бывшими пограничниками.

– Там что, всех учат мертвым языкам? – тихо поинтересовалась Охотница.

Охотник и Ри о чем-то тихо переговаривались, то и дело склоняясь к листам и едва ли не сталкиваясь лбами. Бард пожалел, что не знает катору – сейчас было бы, чем заняться.

– Видимо, – вздохнул бард. – Подадимся в Шермель или Дхэрм по завершению всего этого? Устранять безграмотность, так сказать?

– Не, к квиррам, – без всякого выражения отозвалась Инквиль. – Когда все закончится, я буду танцевать.

Кайса подумал о том, что он, наверное, тоже спляшет. От радости. Если Хальтен их отпустит. По идее, должен… Представив, что придется искать Вирхен, да еще в компании Охотников, Кайса чуть не взвыл.

Неожиданно он вспомнил, что при первой встрече принял Риннолк за убийцу. Похоже, она все-таки ею станет, если бард не найдет другого выхода… "Или нет, – холодно рассуждал разведчик. – Лучше уж я сам…" На словах выходило просто, но если представить… до чего ж страшно… И мерзко как-то, ведь Кайса, если вдуматься, ни в чем не был виноват. Приказ исполнял, да и по сути… много всего натворили Юсс и Эдвин, только Риннолк об этом знать нельзя.

Но кстати о приказах… Кайса задумался. Неплохо было бы узнать, как связываются Батин Второй и Великий Герцог. Не с помощью голубиной почты ведь – слишком долго… Явно Хальтен тогда сказал "я напишу письмо" просто по привычке, да и нельзя правителю Думельза признаваться, что колдовством он тоже иногда пользуется.

Очень вовремя Кайса вспомнил, что король наверняка догадался об опасном состоянии Риннолк – и все равно отправил ее с разведчиком. Он знал!.. Наверняка знал! Даже Касман способен по вещам определить, кому они принадлежали, так чего уж говорить о лучшем чародее Даремла!

Кайса закусил губу. И неужели Его Величество не мог предупредить обо всем своего верного слугу?!

Что-то внутри барда оборвалось. Жалобно тренькнуло и затихло. Король казался ему существом, стоящим на несколько ступеней выше всех прочих людей, а тут… Главное – выполнить приказ, а для этого нужен надежный разведчик и опытный воин? Отлично, имеются оба! А что там с ними дальше будет, пусть хоть поубивают друг друга – только не уронив честь государства!..

Властители одинаковы. И правы, когда заботятся сначала обо всех, а потом об отдельных личностях. Просто Его Величество… Казалось, он мог успеть все.