Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 14 (всего у книги 19 страниц)

Глава 22. Оборотень во дворце

Память любого барда хранит множество песен, сказок и баек, оборотничий нюх – штука полезная, особенно для разведчика, а тайная служба королю рано или поздно повлечет за собой привычку запоминать едва ли не каждого человека, встретившегося тебе на пути. Так, например, Кайса, не слишком напрягаясь, смог бы отыскать во дворце Риннолк, или Вирхен, или Ульвейга, даже несмотря на множество других запахов. В городе пришлось бы постараться, но тоже невелика проблема.

Алую бусину он крутил в пальцах долго, стараясь разделить запахи, окутывающие ее. Даже самый старый можно было выцепить, узнать все, вплоть до того, чем пахли руки стеклодува.

Перспектива возвращения никак не радовала, а потому разведчик старался, очень надеясь, что удастся засечь волшебника, не покинув Иргейт-Хаттак. Вдруг он все же здесь? Вернувшись в комнату, Элле-Мир собрал свои малочисленные вещи и принялся… вспоминать. Вспоминать, делить и осмыслять. Со стороны это выглядело совсем не так серьезно: Кайса будто бы задумался, прикрыв глаза и бездумно катая в ладони стекляшку.

Никто ведь не знает, что даремлский стражник – оборотень, магией не пользуются… по крайней мере, явно. К тому же здесь Ройоль все равно любого думельзсца переплюнет. А раз способности Элле-Мира остались в тайне, то ни одна живая душа в обители Эхствайгенов не подозревает, что преступника можно найти по запаху. В том числе, и сам преступник. Значит, нужно сыграть на этом!..

Риннолк чувствовала себя дурой, что было вполне предсказуемо. "Смотреть на нее все страшней и страшней", – в который раз за этот день подумал бард. Тут же одернул сам себя: "Не отвлекайся! А то мы с этим магом до зимы будем возиться…"

Кайса встал и запер дверь. Дело пойдет быстрее, если превратиться. Опасно, да. Ведь, самое меньшее, пара посторонних человек уже проникала в эту комнату, да и еще у кого-нибудь во дворце наверняка имеются ключи на разные "непредвиденные случаи". Кайса поразмыслил немного, надо ли звать Риннолк. Наверное, все же не стоит. Искать ее – это лишняя трата времени, да и превращение вряд ли приятно выглядит со стороны, и Кайсу пока устраивало, что девушка не считает оборотней чудовищами.

Тоска – это было первым, что Ортор почувствовал. Она явилась даже раньше, чем обостренное восприятие. А потом… Будь Кайса котом, он бы, скорее всего, прижал уши и зашипел – от обилия звуков и запахов, его окружающих. Все это казалось таким чужим, ненужным и мерзким, что хотелось вернуться обратно в человеческий мир. Кайса слишком долго не превращался, а здесь – чужая страна и, что важнее, чужая земля. Природа – она над всем, это так, но… Деревья здесь другие, и травы, и воздух наполнен чужими запахами, а уж люди и места совершенно непривычны.

Но прийти в себя было необходимо. А потому Кайса ждал кейду или две, успокаиваясь, а после этого наклонил голову к маленькой красной бусине, лежащей на полу.

И нюх не подвел, а память подсказала.

У Кайсы закружилась голова от чересчур быстрого обратного превращения. Призвав себя к спокойствию, разведчик посмотрел в потолок, глубоко вздохнул и ровно произнес:

– Он здесь был. Ну и что с того?

Вероятно, не придется снова топать в Зарег, и только. Это прекрасно. Он здесь был. И в комнате Риннолк, видимо, тоже. И… Нет! У Кайсы редко болела голова – в основном, только после удара чем-нибудь тяжелым. Сейчас же она гудела, как улей. "В чем дело?" – спросил себя бард. Ри как-то обмолвилась, что разговоры с самой собой помогают ей привести мысли в порядок. Элле-Мир пока просто чувствовал себя идиотом.

– Нет, – пробормотал он. – Нет. В наших комнатах хозяйничали другие люди, я ведь прекрасно помню их запах, а маг…

Никакого чародейства, просто маг был близко, но не здесь. И запах – тоже близко. Тоже – не здесь.

– А значит… где? – странно, но разговор и вправду помог. Кайсе стало значительно легче, по крайней мере, голова просветлела.

Бард метнулся к двери. Не хватало еще, чтобы Ройоль по дворцу ходил, как по собственному дому! Но он уже здесь – нюх Кайсу еще ни разу не подводил! "Ладно, колдун, – с мрачным злорадством подумал бард. – Посмотрим, далеко ли ты из дворца убежишь…"

Кайса внезапно поймал себя на мысли, что он, вероятно, с очень серьезным выражением лица стоит в коридоре, старательно принюхиваясь. Два стражника честно пытались скрыть интерес, но получалось плохо. Это и понятно: если бы Кайсе приходилось ежедневно стоять на одном месте по нескольку ойтов, он бы повесился.

– А, Хлерд! – бард узнал одного из охранников. – Чего не здороваешься?

– Хотел, – не растерялся мужчина. – Да только вы, кажись, сейчас заняты.

Второй стражник посмотрел на него со смесью неодобрения и легкой зависти, но в разговор вступать не собирался, вместо этого гордо устремив взгляд в стену над головой товарища.

– Да что-то… с кухни, что ли, тянет? – ничего другого Кайса сочинить не успел. – Запах какой-то странный…

– До кухни отсюда топать и топать, – усмехнулся Хлерд.

– Ну что я, придумал это, что ли…

Нелепый разговор Кайса поддерживал, мало заботясь о словах и прекрасно понимая, что выглядит идиотом. На самом деле он по-прежнему принюхивался… и, не отдавая себе отчета в действиях, уже потянулся к двери. Не в свою комнату.

– Сливы цветут… – неуверенно предположил Хлерд. – Вот вам и пахнет, а?

– Наверное… – Кайса в замешательстве смотрел на дверь. – Наверное, так. Прекрасно.

Ничего не понимающий стражник чуть нахмурился – стоило ли даремлскому гостю заговаривать, имя вспоминать, если на разговор-то времени и нет? Да и вообще сегодня он какой-то на голову ушибленный – за ручку дверную ухватился, а дверь все не открывает…

Кайса собрался с духом и постучал. Спустя несколько ударов сердца показалась Инквиль, прямая, как шпага, и такая же блестяще-серая со своей сединой и стальным взглядом. Значит, пока все нормально. Чтобы окончательно утвердиться в догадке, устроить последнюю проверку собственному нюху, хватило и пары мгновений.

– Уходите, – сказал бард в ответ на невысказанный вопрос дуэньи. – Вместе с Вирхен. Немедленно.

– Что произошло? – голос Инквиль оставался спокоен. Железная дама. За ее спиной уже маячила девушка – вот у кого на лице сразу нарисовались и тревога, и радость, и готовность идти хоть к квиррам в царство.

– Он был здесь, – одними губами произнес разведчик.

Проклятье! Ройоль смог пробраться в комнату Вирхен, а значит, цель все-таки она и стоит ждать нового покушения! И тогда… Тогда вообще ничего не ясно, только Вирхен надо покинуть это место. Девушка среагировала быстро, кивнув дуэнье:

– Нам необходимо навестить отца, Инквиль…

Где эта хваленая стража, которую обещал Хальтен? Только эти двое?! Кайса с неприязнью глянул на Хлерда с товарищем. Наверняка не пускали никого постороннего, но Ройоль все равно как-то прошел!

– Я провожу вас, – спохватился Кайса. Все равно нужно звать Касмана – чтобы отследил магию. Да и Риннолк неплохо бы найти. Была бы в комнате, давно выглянула бы на шум… вроде она хотела навестить своего друга из Шермеля, прежде чем покинуть столицу.

Вирхен не выглядела напуганной, что и неудивительно – после стольких-то покушений. Инквиль бард и вовсе мысленно уже причислил если не к Охотникам, то к особам, входящим в "ближний круг" Хальтена Седьмого. А что? Выдержка, крепкие нервы, невозмутимость и исполнительность – наверняка человек герцога, а не просто придворная дама.

Ульвейг нашелся относительно быстро, в библиотеке, в компании серьезных пожилых господ. Наследница прекрасно разыграла приступ внезапной дочерней привязанности, настояв на немедленном разговоре с "отцом". Собеседники Ульвейга прониклись игрой и втайне смахнули скупую слезу умиления. Советник поспешил отвести всех, вместе с дуэньей, в просторный кабинет, каких во дворце было предусмотрено великое множество.

Сдав Вирхен буквально с рук на руки, разведчик, не вдаваясь в подробности, рассказал про обнаруженный след.

"Я не хочу паники", – это было первое, что сказал господин Сташшер-Шехен, выслушав барда.

– Ее не будет, – твердо произнесла Вирхен, сжимая маленькие кулачки. – Простите меня, господин Элле-Мир… Кайса… но никто, понимаете, никто не заходил в мою комнату! Это просто невозможно! Я сижу в четырех стенах, как… как отшельница! – кожа Вирхен пошла красными пятнами, лоб прочертила едва заметная морщина. – К тому же, со мной всегда рядом Инквиль.

– Вы не правы, – ровным голосом вмешалась старая дама. – Один раз мне пришлось вас оставить.

Кайса приподнял брови.

– Госпожа не выносит запах лилий, а служанка поставила утром целый букет, – извиняющимся тоном объяснила Инквиль. – Мне пришлось отнести его обратно.

Однако удивление вызвало не столько то, что дуэнья оставила свою подопечную, сколько смелость Инквиль. И она ни капли не смутилась, услышав о маге.

– Я счел нужным поставить даму Окхинг в известность обо всем происходящем, – поспешно сказал Ульвейг.

– Это так, – сдержанно кивнула дама. – И, насколько я понимаю, в вашем деле важна точность. Так вот, госпожа, вы не правы дважды. Один раз я оставила вас, и один раз мы вместе покинули комнату.

Вирхен вспыхнула и затравленно взглянула на Ульвейга.

– Не бойтесь, госпожа, – тихо произнес господин Сташшер-Шехен. – Наш бард уже догадался о том, что вы – наследница дома Эхствайгенов. Полагаю, отец решил вновь с вами переговорить?

Девушка нервно сглотнула, с тревогой вглядываясь в лицо Кайсы. "Проклятье, девочка, позволено ли мне тебя обидеть? – с печалью подумал бард. – Можно ли сказать, что пропало даже восхищение, осталась работа, которую я хочу выполнить как можно скорее и убраться, наконец, в родной Даремл?"

– И это можно понять, – добавила Инквиль себе под нос. – Для семейных встреч остались только ночи.

– Вы многое себе позволяете, – недовольно заметил Ульвейг. Дама в ответ грозно свела брови.

– Прошу прощенья, – а голос был просто ледяной. – Я лишь беспокоюсь за госпожу. Через два дня ее праздник, а значит, до него враги будут особенно решительны.

– Я за Касманом, – решил Кайса, опасаясь стать свидетелем вежливой ссоры. – Вместе мы быстрее отыщем этого колдуна… Инквиль, будьте рядом с Вирхен и оставайтесь такой же внимательной. Пока не знаю как, но это наверняка нам пригодится.

Дама мрачно покачала головой, но ничего не сказала.

– Пойдемте, – вздохнул Ульвейг. – Расположитесь пока в моих комнатах…

– Кайса! – Вирхен подбежала, когда разведчик был уже у двери. – Кайса, вы уже все знаете про меня… А я… не понимаю! – серьезное лицо, отчаянный взгляд…

– Чего не понимаете? – нахмурился Кайса.

– Объясните, почему вы решили, что у меня в комнате был кто-то другой?

– Не могу, – мотнул головой бард. – Может быть, скажу позже. После вашего представления ко двору в качестве наследницы.

– Нет, ответьте, – Вирхен схватила его за рукав и заглянула в глаза – снизу вверх, с такой мольбой и надеждой, что бард растерялся. – Скажите! Вы… – она затаила дыхание. – Вы – маг? Не как Охотники моего отца, а настоящий, правда?

Элле-Мир покачал головой.

– Здесь запрещено колдовство. У меня другая тайна.

Дальше действовал он словно в лихорадке, не отдавая себе отчета в поступках. Словно подгоняло что-то. Бард отыскал Риннолк, повинуясь оборотничьему чутью. Как он и предполагал, девушка пользовалась свободным вечером, чтобы поболтать с бывшим сослуживцем. Кайса был на взводе, и его настрой быстро передался наемнице. Ее друг, Варди, вызвался помочь, даже не дослушав, в чем дело.

– Хорош же я буду, если Риннолк оставлю, – хмыкнул он. – Я так понял, крыса во дворце какая-то? Ну так обойдусь я без подробностей, здесь действовать надо. Под моим командованием тридцать человек…

"Полезное знакомство", – мысленно оценил бард, глядя на серьезную и напряженную, но все же очень довольную Риннолк.

– Где выйдет, своих поставлю, а остальных предупрежу – так пойдет?

– Только без паники, – предупредил Кайса и решительно добавил:

– Если что, ссылайся на советника… и Его Светлость!

– Даже так!

– Даже так, – вздохнула Риннолк. Вот ей пришлось все рассказать, и разведчик рассказал, пока искали Касмана. Тот обнаружился довольно быстро, в одной из тайных комнат, предназначенных исключительно для Охотников Его Светлости.

– Потом, – предвосхищая вопрос, сказал Элле-Мир. – Потом расскажу, как нашел то, что, в принципе, находить не следовало. У меня есть дело поважнее.

А вот далее ждало небольшое разочарование. Касман не видел никакой магии.

– Такое уже было, помнишь? – осторожно произнесла Ри. Она в этой компании чувствовала себя совершенно бесполезной. Один в магии немного, но все же разбирается, другой по запаху что хочешь найдет, а она… только если шпагой махать.

– Это подтверждает, что колдун один и тот же? – скрипнул зубами Охотник.

– Или то, что я зря потратил время, – вздохнул Кайса, прикрыв глаза. – Нужно было сразу искать, одному…

Понадеялся, что Касман поймет, какого "покушения" ждать и предотвратит магический удар, и зря.

– Одному – опасно, – мрачно и тихо сказала Риннолк. – Правильно, что всех собрал… Да и Вирхен увести было важнее.

– Может и так, – не стал спорить бард.

– Если он здесь, – выдохнул Охотник, – то почему бежал тогда в Даремл?

– Путал следы, я полагаю, – пожала плечами девушка. – Освобождал дорогу сообщникам… Тем, которые против нынешнего Герцога. Яды и отравленные иглы – все же не магическое оружие, а вполне обычное.

– Согласен, – прикинул Кайса. – В любом случае, у нас будет возможность узнать наверняка, когда мы его поймаем.

– Тогда ищи ты… как умеешь, – проговорил Касман, сузив глаза. – Ты ведь…

– Да.

– Нам бы такой пригодился, – Охотник не смог сдержать усмешки.

Кайса неопределенно пожал плечами. Он уже знал, куда идти.

…Все было легко. Слишком легко и нелепо. Опасный и сильный маг – прямо во дворце, под носом у стражи, Охотников и самого Великого Герцога. Получивший работу конюха на королевских конюшнях. "Немудрено, – злобно думал Кайса. – При его умении влиять на разум людей и знаниях здешних Охотников… прямо скажем, паршивых знаниях". Все-таки люди Герцога ориентировались только на слежку и редкие боевые заклятья – этого хватит, чтобы найти не слишком искусного волшебника, но подобные Ройолю наверняка успешно скрывались в Думельзе годами. Маскировка чар цнэрга была выше всяческих похвал и только на одно не рассчитывалась – на появление оборотня.

Кайса и Риннолк узнали зарегского "стража" с десяти шагов и даже не подходили ближе, предоставив дело людям Варди и уже знакомым Охотникам.

Так или иначе, но для колдовства нужна ясная голова и чаще всего – свободные руки. Поэтому сильный удар по башке почти наверняка поможет в схватке с волшебником, а веревка пригодится, чтобы оградить себя от дальнейших действий мага. Литкай вызвался идти первым. Странно, но возразить ему решили только наемница и даремлский разведчик.

– Не в первый же раз, – отмахнулся мальчишка, не обратив на них внимания.

Правду говорят, что кудесники часто становятся жертвами своей же могущественности. Кайса знал много баек о том, как чародеи, постоянно опасаясь своих коллег-противников, сходили с ума. Но гораздо больше историй говорило о магах, которые, уверившись в собственной силе, забывали о вещах, известных любому обычному человеку, и умирали слишком глупо.

Ройоль явно не ожидал, что его тайну раскроют, а потому тоже попался быстро. Литкай явился в конюшню якобы поболтать со знакомым конюхом, между делом познакомился с "новеньким", а когда тот отвернулся, ударил его в затылок рукоятью кинжала. Хорошо ударил – сознание маг потерял.

Дальше – еще проще. Что-что, а опыт связывания колдунов у думельзских стражников был немалый…

– Слишком просто, – потрясенно шептал Кайса, наблюдая, как уносят Ройоля. – Это слишком просто…

– Не может быть, – Риннолк осознавала произошедшее еще медленней. – То есть… Мы можем возвращаться?

– Два дня, – покачал головой Кайса. – Завтра, послезавтра… И еще – день шестнадцатилетия Вирхен. И тогда – можем.

Но врожденная предусмотрительность все же мешала Риннолк радоваться.

– А если… ты ошибся? И Ройоль – не виноват?

– Ри! – разведчик повернулся к девушке и едва удержался, чтобы успокаивающе не обнять ее за плечи. – После происшествия в Зареге и слов Касмана, после объявления Ройоля именно здесь, во дворце, после того, как я, почти что ищейка Его Величества, вышел на след… Ты все еще думаешь, что я мог ошибиться?..

– Я просто не могу в это поверить… – покачала головой Риннолк. В подступивших сумерках ее кожа была почти серой.

– Люди Герцога узнают, кто его нанял, – твердо сказал Элле-Мир. – Но это уже не наше дело. Мы и так извалялись в этих интригах и заговорах… Через два… три дня… мы просто уйдем домой. А до этого еще погуляем на празднике.

Девушка усмехнулась. Что скажет Великий Герцог? Всего-то день прошел с его приказа найти жуткого мага!

А Его Светлость был немногословен, но очень рад. Он встретился со стражей спустя буквально ойт с пленения цнэрга, на этот раз открыто, при всех объявив об удачной поимке "еще одного преступника". Отличный ход – заговорщики узнали о собственном провале и наверняка уяснили, что следует уже затихнуть, раз даже такого сильного колдуна удалось выследить. Кроме того, и страху Хальтен этой новостью нагнал немалого – вероятно, Ройоль выдаст любого из своих нанимателей, а бежать из столицы сейчас – значит расписаться в собственной вине.

– А вы, – тихо сказал Хальтен, когда Кайса и Риннолк подошли ближе к правителю и склонились в поклонах, – прекрасно справились с работой. Отдыхайте и готовьтесь к отправлению домой. Я напишу письмо Его Величеству Батину Второму…

Благодарность Его Светлости выразилась, кроме того, в изысканном ужине, который принес слуга в комнату барда вечером. Поздно, но спать после всего пережитого не хотелось, наоборот, Кайса с удовольствием отправился бы в город на всю ночь – играть, пить и целовать красивых девушек. Вместо этого он позвал Риннолк. У наемницы в голове бродили такие же мысли, за исключением только "девушек"… и, конечно, вместо "играть" подошло бы "танцевать". В общем, ночь обещала быть если не прекрасной, то хотя бы мирной.

И потом, у Кайсы все же оставался один вопрос, очень важный. И он хотел узнать ответ на него еще до отбытия в Даремл.

Глава 23. Согласие на помощь

«Ну разве возможно нам стать настоящими друзьями? – думал Кайса. – Дурацкие разговоры, когда хочешь произнести добрые слова – а не получается, просто не выходит; молчание без причин, такое глубокое и вязкое, как будто оно что-то значит, а что – не знаешь; улыбки и усмешки, когда паршиво, поджатые губы и нахмуренные брови – когда все прекрасно».

Вино – терпкое, пряное, сладковатое… Сложно говорить. То есть, сначала было легко – на взводе, диком душевном подъеме, возбужденным охранникам болталось очень даже беззаботно. А вот потом, когда пыл понемногу охладился… Все опять стало как прежде. Как будто не было ни долгого пути, ни совместных "подвигов", ни общих неудач.

– Расскажи что-нибудь, – попросила наемница, не в силах терпеть молчание. Копаться в собственных воспоминаниях она не желала. – Что угодно, любую байку! Можешь наврать – я сделаю вид, что поверю…

– Если я совру – ты этого не заметишь, – пообещал Кайса и улыбнулся. – Задай вопрос.

Девушка обвела взглядом комнату. Волчьи морды скалились с лепнины на потолке, штор и даже канделябров. Волки окружали ее, и так уж вышло, что самый настоящий оборотень сидел прямо напротив. Впрочем, он-то меньше всего походил на зверя, а к волкам и вовсе отношения не имел.

– Какое дело было у тебя последним? До прибытия посольства?

– Не слишком интересное, – пожал плечами разведчик. – А вот в Эйм-Туире, что за нашим лесом…

– Рассказывай, – улыбнулась девушка. Она как раз этого и ожидала – что бард пустится в воспоминания и займет время до сна. Хотя сна могло и вовсе не быть – с таким-то рассказчиком.

Риннолк слушала, но полностью отвлечься от собственных мыслей не получалось. Просто обычно ее голову занимали личные проблемы, а вот теперь – бард. Девушка не знала, какое слово больше применимо к их встрече – "повезло" или "угораздило". Уже в который раз она приходила к выводу, что становиться врагом Кайсы опасно. Несмотря на всю его миролюбивость и жизнерадостность.

– Что скажешь? – девушка не заметила, что бард молчит уже с полкейды. – Или мой голос даже без музыки тебя усыпляет?

Можно было бы отшутиться, но отчаянно хотелось высказаться. Элле-Мир смотрел, как борьба с самой собой ясно пропечаталась на лице его напарницы.

– Ты знаешь… – Риннолк вдруг подалась к нему, в глазах отразился огонек свечи. – Я думала, ты играешь… А ты такой есть. И ты с легкостью вызываешь симпатию у всех, кого встречаешь…

– Не у всех, – спокойно возразил Кайса, не отводя взгляда.

– Почти, – Риннолк мотнула головой и задумчиво провела пальцем по краю кубка. – Трудно поверить, что такие люди все-таки существуют…

– Какие? – наверное, не нужно было спрашивать, но мнение этой наемницы стало для Кайсы важным.

– Не знаю, – покачала головой Риннолк. – Несколько дней назад я бы сказала, что ты из тех людей, которым больше всего подходит пустое, слишком размытое слово "хороший". Но это не так. Иногда я начинаю тебя ненавидеть, – призналась девушка.

"Взаимно", – чуть не отозвался бард.

– Потому что не понимаю, как так можно. Как можно быть в ужасном настроении и так радостно улыбаться. Как можно убить человека, – пусть даже мерзавца и чернокнижника, – а потом прийти в таверну, расцеловать подавальщицу и петь… Это ложь, такая чистая ложь! – Риннолк потерла переносицу, закрыла глаза на пару мгновений и продолжила:

– Я так думаю… Но ведь постоянно притворяться невозможно. Значит – ты и есть такой? Потому что ты – оборотень? Два обличья, два характера, два сердца?

– Не знаю, Ри, – разведчик пожал плечами и слабо улыбнулся. – Не знаю, я никогда об этом не думал. Просто жил, как мне легче. Я бы мог выбрать боль, отчаянье, тоску – причины бы нашел, хоть в своем происхождении, хоть в прошлом. Но… – Кайса вздохнул. – Откровенность за откровенность, Риннолк. Жить в холоде и обмане слишком паршиво, и я убедился в этом лишний раз, глядя на тебя.

Наемница откинулась на спинку стула, внимательный взгляд стал жестче. Во рту у барда пересохло.

– Я тоже не понимаю тебя, Риннолк, – Кайса отпил вина, хотя в голове уже и так слегка шумело. – Я думаю, ты много пережила, и, конечно, не мне судить, но… Зачем? Я тоже могу спросить – зачем придумывать себе сложности? Ведь и так тяжело. Такое чувство, что ты камень… – Кайса прищурился, словно что-то припоминая, а на самом деле не желая смотреть ей в глаза. – Один знающий человек сделал глиняную куклу, а затем обжег ее в горячей печи… А потом оживил. А потом – сам взял и умер, – Кайса развел руками, усмехнувшись и случайно плеснув вином себе на руку. – А голем его – остался.

– К чему ты это? – хмыкнула Риннолк.

– К кому, Ри, к кому, – хотелось спать, пора заканчивать этот разговор. Завершение беседы, в отличие от всего остального, Кайса успел придумать и продумать. – Хотелось бы мне знать, кто тебя сделал големом.

– А неужели не приходило в голову, – с тихим, холодным раздражением отозвалась Риннолк, – что создателем могла быть я сама?

– Тогда ты страшный человек, – Кайса вздохнул и внезапно жестко произнес:

– Скажи мне – всегда такой была? "Терновником"? Ведь не имя это… Тебя не удивляет, что в оборотне больше человеческого, чем в тебе?

– Сколько вопросов, – фыркнула девушка, кривя губы. Это ее выражение лица – презрение пополам с жестокостью, – всегда не нравилось Кайсе, а сейчас просто взбесило. – А ведь последний свой вопрос ты использовал много дней назад!

Кайса молчал слишком долго, смотря в сторону, а Риннолк не шевелилась. Наконец бард перевел на нее стеклянный взгляд и выдохнул:

– Ненавижу твою ухмылку!..

И в тот же миг он резко подался к наемнице, выбрасывая вперед руку с ножом. Стол покачнулся, кубки и кувшин опрокинулись, по скатерти растеклись красные винные пятна, ваза устояла, только яблоко покатилось и упало Риннолк на колени. Девушка судорожно сжала его в руке, но больше ничем не показала своего испуга.

– Нож в рукаве, – прошипела она. – Что ж, ловко! Делаешь успехи. Еще чуть-чуть – и потянешь на наемного убийцу!

– Раз ты оценила – ответь, – ровным голосом произнес Кайса. Рука не дрожала, кончик ножа касался горла Риннолк. Только по лбу тек пот, а губы пересохли. Да еще этот шум в голове…

– Волнуешься? – с удовольствием протянула девушка и подбросила яблоко. Поймала, улыбнулась… Нет, оскалилась. – Каково это – застать врасплох? А, Кайса?

– Заткнись, – устало произнес бард.

– Разве ты боишься моих слов? – осведомилась наемница. – У тебя же есть нож!

Кайса с жаркой, удушающей яростью думал о том, что глупо стоять с вытянутой рукой, ожидая, когда Риннолк все-таки решит быть честной. Думал о том, что стоит подойти, одной рукой вцепиться ей в волосы, а другой приставить к горлу лезвие – чтоб уж точно прочувствовала, что проиграла.

– Уже появляется желание меня убить? – Риннолк приподняла бровь. Кайса шагнул к девушке, темнея от злости, но заставить себя протянуть руку и коснуться каштановых прядей так и не смог.

– Чтоб ты сдохла, Ри! – дрожащим голосом, в котором смешалась ненависть и презрение, проговорил Кайса. – Дело не в том, что я могу тебя убить, а в том, что сейчас, в данный момент, ты – в проигрыше. А условий нашей с тобой игры никто не отменял. Поэтому – ответь!

– У тебя пот, – приглядевшись, заметила Риннолк. – Хорошо, прежде чем ты упадешь в обморок… Что ты спрашивал? Всегда ли я была "Терновником"? Нет, не всегда. Это прозвище мне дали в Шермеле, ты и сам мог догадаться.

– Какое твое настоящее имя?

Риннолк помолчала, потом медленно поднялась, не пытаясь избавиться от ножа у горла, и чуть приподняла голову, так что лезвие оставило красноватый след. "Еще не кровь", – подумал Кайса, тяжело дыша. Что с ним, он и сам не понимал, только голова шла кругом, пальцы леденели, а ноги наливались свинцом.

– Один вопрос – один ответ. Не нравится – убивай, – спокойно произнесла Риннолк. Он не мог выдержать ее взгляда – тяжелого, внимательного, злого. Прекрасно понимала, что бард не сможет ее убить, вновь обманывала и в то же время гадала с каким-то больным интересом – а вдруг? Вдруг сможет, не вытерпит и, обезумев от гнева, полоснет по горлу отточенной сталью? Ведь не такой и страшный секрет ее имя, чтобы скрывать, но… он сможет? И что тогда?..

– Ри, – выдохнул Кайса чуть ли не с мольбой. Его повело вперед и вбок, в последний миг Риннолк испугалась и отшатнулась, опрокинув стул, лезвие едва задело кожу, но на шее – там даже с маленькой царапины будет достаточно крови…

Девушка, донельзя удивившись, коснулась горла и поднесла к глазам окровавленные пальцы. Увидев это, Кайса отбросил нож и в отчаянии прижал к глазам ладони. Голова раскалывалась, в темноте вспыхивали красные кольца, шершавый язык не поворачивался во рту, а разум затапливал ужас оттого, что он чуть не убил свою… спутницу, напарницу, невыносимую, лживую и равнодушную… но, видимо, близкую.

– Ри…

Сквозь наплывающую темноту – расширенные в ужасе глаза и такое знакомое выражение темной, предельно собранной решимости…

Размахнувшись, Риннолк ударила Кайсу по лицу ладонью. Бард чудом устоял на ногах, взгляд не смог удержаться на одном месте, а удивление внезапно оказалось слишком большим чувством, чтобы его мог охватить больной разум.

– Кайса! – крикнула девушка внезапно осипшим голосом. – Смотри на меня и не смей закрывать глаза!

Закрыть глаза – зря она об этом упомянула. Немедленно захотелось лечь и уснуть. Можно и не ложиться, впрочем, достаточно будет сомкнуть тяжелые веки и…

– Скотина!

– Я? – как-то отстраненно поинтересовался Кайса, будто бы подчиняясь скрытому механизму ответа, а не собственной обиде.

– Тот, кто хотел нас отравить! – Риннолк по-прежнему держала его за шиворот и пытливо заглядывала в лицо. Она догадывалась – только это спасает барда от того, чтобы упасть и забыться. По шее у нее текла кровь, ярко-красная, бард не мог оторвать от нее взгляда. – Кайса, Кайса… Понимаешь меня?

– Кажется… – медленно-медленно начинало доходить, что подобное состояние – ненормально.

– Слушай, ты двигайся как-нибудь… Не спать!

– Не увлекайся, – прошипел бард, морщась от очередной пощечины и одновременно понимая, что сам не может придумать ничего более действенного. Вместо того чтобы искать выход из ситуации, Кайса равнодушно отмечал ненужные моменты: тонкую струйку дыма, поднимающуюся от потухшей свечи; красное пятно, похожее на сложившую крылья птицу; стершуюся позолоту зеркальной оправы; старую, с отколовшимися кусками, лепнину на потолке…

– Нельзя спать, – казалось, вспышка отчаянья прошла, Риннолк вновь смотрела твердо. – Понимаешь?

– Понимаю, – кивнул бард. – Что за яд?

– Понятия не имею, но раз валишься с ног – значит, действует во сне.

Вывод напрашивался сам собой, уже пару раз озвученный, – спать нельзя. Но как, если с ног просто валит?!

– Попрыгай, – предложила Риннолк, беспомощно оглядывая комнату, словно что-то здесь могло помочь напарнику. – Или спляши. Бодрись, в общем!

– Да…

Удар затылком об пол, как ни странно, вернул четкость мысли на пару мгновений.

– Лучше говори, – прошептал Кайса, поднимаясь и прислоняясь спиной к ножке кровати с наибольшим возможным неудобством. – Тишина – это страшнее, чем бездействие.

На слова, на звук, на голос Кайса реагировал лучше, но Риннолк, верно, не представляла, что можно долго говорить.

– А на тебя яд почему не действует? – подсказал бард.

– Потому что меня… в отличие от некоторых не в меру живучих оборотней… действительно приучали к ядам. С детства, – Риннолк поморщилась. – К самым распространенным, по крайней мере.

– Везет…

– Тебе тоже, – хмыкнула девушка. – Раз еще жив. Так! – она решительно взглянула на разведчика. – Есть вещь, которая помогает почти при любых отравлениях. Давай-ка знаешь что… Два пальца в рот.

Почти универсальное противоядие, Риннолк права. Кайса встал с ее помощью, но до окна добрался сам. После нескольких мучительных попыток бард почувствовал горечь недавно выпитого ядовитого вина. Розы под окном точно завянут…

– Можно было взять, скажем, вазу, – неуверенно заметила наемница. – А, плевать! Знаешь, наш сержант часто говорил, что хорошее вино – это лучший друг настоящего пограничника! Потому что одинаково вкусное на входе и на выходе…

– Спасибо, поддержала, – отозвался Кайса, отрываясь от подоконника. Риннолк тем временем разрывала на полосы простынь с бардовой кровати и плотно перематывала шею. Царапина ерундовая – а сколько крови… На первом бинте сразу же расплылась красная полоска, неровная и тонкая, но с пятым слоем кровь, похоже, остановилась.