Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 19 страниц)

Глава 3. Королевский прием

В «Медном клюве» барда любили. Тоннту нравилась ответственность и честность – еще ни разу Кайса не задержал оплату. «Комнаты простаивают», – жаловался Тоннту иногда, если знал, что путешественник уходит надолго, и Кайса спокойно протягивал еще несколько монет. К тому же, в «Медном клюве» он часто пел, а это тоже приносило прибыль хозяину двора. Что еще немаловажно, Кайса всегда покупал у Тоннту мед, и тот уже дважды скидывал обычную цену только для него – правда, оба раза после пары-тройки кружек эля и проникновенных песен, но это не суть важно. В общем, на такого постояльца Тоннту нарадоваться не мог, чего уж говорить о двух его дочерях, то и дело заглядывающихся на менестреля, и всегда радушной жене.

– С другими постояльцами не ссорится, – бывало, нахваливала молодого человека хозяйка Керра, болтая с подругами. – Особо не шумит, поесть никогда не откажется – тоже денежка, между прочим…

А уж когда за бардом приехала карета с королевскими гербами, тогда Тоннту с Керрой окончательно убедились в исключительности "Медного клюва", который выбрал не абы кто, а Элле-Мир, за которым даже кареты присылают. Кони глупые, правда, они фыркали и тревожно вскидывали головы, а Кайса… Кайса в срочном порядке чистил сапоги.

И вот Элле-Мир собственной персоной, в чистых сапогах, новых штанах, отглаженной рубашке и прекрасном зеленом камзоле, похожий скорее на ухоженного кота, чем на медведя, – в пятый раз за пять лет жизни в столице явился в главные залы дворца Его Величества. Не сказать, чтобы Кайса рвался в этот дворец на этот дурацкий прием, но ожидание хорошего угощения и лютня в руках настраивали на благостный лад.

Кайса выпрыгнул из кареты, миновал стражников, пробежал вверх по лестнице и в коридоре столкнулся с высоким худощавым мужчиной лет тридцати. Придворный композитор, маэстро Миррел, вынырнул из темной ниши так внезапно, как будто специально тренировался пугать верных королевский слуг. Выходило пока плохо – Кайса только застыл на полушаге и удивленно поднял брови.

– У меня к тебе важное задание, – с каменным выражением лица выдал Миррел.

– Кого надо убить? – радостно осклабился оборотень.

В нише что-то сдавленно пискнуло, Кайса заинтересованно подался вперед, чтобы заглянуть и все рассмотреть, но Миррел проворно подхватил приятеля под локоть и почти оттащил в обратную сторону со словами:

– Послов, но сейчас мы не о том. И вообще, куда ты оглядываешься?

Кайса хмыкнул. Миррел обладал незаурядной внешностью, что раз за разом привлекало к нему женщин, и потрясающей способностью говорить откровенный бред и важнейшие вещи с одинаково каменным выражением лица, что нравилось в нем лично Элле-Миру.

– Я надеюсь, ты все-таки ведешь меня, куда нужно, а то другой дороги в Синий зал я не знаю, – вяло заметил Кайса. – Послы так ужасны?

– Это Думельз, – фыркнул Миррел так, как будто это все объясняло. – Не лучше и не хуже любого другого мелкого государства, некогда разбитого Его Величеством Батином Первым и до сих пор мечтающего поквитаться, если не в открытом бою, то интригами…

Кайса неопределенно пожал плечами. Несмотря на службу, в придворных интригах он не разбирался, а о политике имел представления самые обывательские. Все как один твердили, что начинаются золотые времена для Даремла, Батин Второй сто раз давал понять, что войны не допустит… Открытых войн не предвещалось, но всех тайных политических игр, по утверждению Миррела, никто не отменял. А Миррел, кстати говоря, всегда поражал Кайсу своей осведомленностью в политических делах. Вообще, бард никогда не отрицал возможность того, что Миррел является скрытым советником короля или, например, тем же послом, но для особенно важных и тайных встреч… Ведь уезжал же он периодически куда-то "по делам".

Композитор ухмыльнулся и подмигнул Кайсе, будто прочитав его мысли. Разведчик усмехнулся в ответ. В конце концов, пока Миррел придворный композитор, а Кайса всего лишь бард, пользующийся милостью Его Величества, им обоим будет спокойней спать. Королевские тайны раскрыть может лишь король.

– Ты знаешь, я, пожалуй, вернусь к… хм, своим делам… – задумчиво пробормотал Миррел, оставляя приятеля перед большой дверью черного дерева. У двери стояли два стражника и старик в вычурном камзоле и парике. Как там называется его должность, бард понятия не имел.

– Как, ты разве не присутствуешь? – Кайса завистливо вздохнул

– Нет, я свое дело сделал. Слышишь музыку?..

Композитор напоследок сочувственно посмотрел на менестреля и легкой походкой направился по своим "делам".

Кайса перехватил лютню поудобнее, как будто собираясь с размаху разбить ее об голову первого попавшегося посла, и кивнул старику:

– Кайса Элле-Мир Квэрх.

Старик сверился со списком в руках. Кайса пригладил волосы и вошел в распахнутые двери.

Строго говоря, основная часть приема – обед, обсуждение проблем, договоры и все прочее – уже закончилась. Предстояла приятная музыка, знакомства, танцы, вино и развлечения. Наверняка этим вечером послы побывают и в королевской библиотеке (по такому случаю прибранной дополнительно), и в зверинце Его Величества, и, наверное, даже в лабораториях. А потом будет ужин и фейерверки, иллюзии и что еще там придумает Его Величество. Королевские приемы всегда потрясали. Особенно думельзсцев, в чьей стране колдовство было запрещено.

А петь Кайсе пришлось. Как и обещал. Пел, исподволь наблюдая за двумя думельзскими послами. Пел… Иногда бывало так, что Кайса забывался, растворялся в песне и почти не чувствовал пальцев, да и голос, казалось, доносился непонятно откуда, сквозь вставшую перед глазами пелену, в которой смешивались улыбки, взгляды, лица… или попросту плыла перед глазами комната, если бард пел один, лишь для себя. Так бывало, волшебный момент. Не сейчас. Вот почему Кайса редко пел во дворце – здесь нельзя было отвлечься, забыться, не думать, а только чувствовать.

А вот выполнять приказ – запросто. Нужно, чтобы думельзкие послы прониклись высокими чувствами, Ваше Величество? Да запросто!.. Чего уж там. А в "Медном Клюве" Ортор соберет всех и споет так… так…

Вежливые улыбки послов, кивки и восторженные ахи постепенно сменялись задумчивостью, серьезностью и, наконец, одухотворенностью.

"Смог", – стукнулась в сознание чужая мысль. Короткая-короткая оценка Его Величества. Теперь закончить, в последний раз тронуть струны, прикрыть глаза и опустить голову. Потом поднять, таинственно и мечтательно улыбнуться…

"Не переигрывай".

"Ваше Величество, вы часто пели перед публикой?" – стало весело, как всегда, когда что-то удавалось, хотелось смеяться, хохотать, дышать свежим ночным воздухом и пить вино.

"Нет, я часто слушал. Будь немного спокойнее, Ортор. Только выиграешь".

"Хорошо…"

Кайса выглядел рассеянным и, словно бы, немного заспанным. Как же звать этих послов?.. Ульвейг Сташшер-Шехен и Демраг Ктрайдентхавт… Вот весело будет Его Величеству разговаривать – а ведь дело непременно дойдет до тех разговоров, когда уже неприлично будет обходиться формальным "господин посол"… Нет, все-таки из Миррела был бы посол гораздо лучше…

"Ортор, для тебя каждое выступление во дворце, как каторга, в самом деле. Даже не слушаешь, что там тебе говорят… Напился бы, что ли…"

"Как прикажете, Ваше Величество…"

"Не здесь, Ортор…"

Теперь нужно улыбаться, о чем-то говорить, рассказывать, шутить… Давай, офицер для особых поручений, это еще одно задание. Всего-то. На один вечер притвориться, что тебе очень и очень интересно и весело…

Первый бокал вина Кайса выпил залпом и почти ничего не почувствовал. Второй – тоже. Простите, Ваше Величество, при всем уважении, но на трезвую голову здесь притворяться немыслимо. И после третьего бокала уже получилось шутить, смеяться, как-то отвечать на заигрыванья дам…

Одна запомнилась. Дочь посла, Вирхен Сташшер-Шехен… Совсем еще юная, едва ли шестнадцать сравнялось, красивая… Уж на что бард не был обделен девичьим вниманием, да и женскую красоту полагал критерием весьма и весьма размытым, но здесь подобрать иного слова не мог. Невероятно красивая. Таких хочется носить на руках, таким чаще всего пишут песни… И зачем этот дурак, посол, привез ее в столицу? Своего, думельзского "высшего света" не хватило? Или все-таки какой-то дипломатический ход? Доверие, там, таким образом высказал или что-то еще…

Вирхен была мила, Элле-Мир тоже – настолько, насколько мог… Конечно, пообщаться нормально было невозможно, но хоть что-то приятное за вечер…

"А между прочим, – Его Величества поблизости явно не было, но это никогда тому не мешало все замечать и вклиниваться в разговоры, – послы остановились как раз неподалеку от твоего любимого "Медного клюва". Буквально напротив него".

Разведчик едва не подавился. "Захлебнулся", – вставил свою поправку Его Величество.

"Но зачем?! У вас не хватило комнат?"

"Не дури, Ортор. Их отговорки были настолько замысловатые и непонятные, что стало ясно – они не верят, что в моем замке их не будут подслушивать".

"А их бы не стали подслушивать?"

"Это великая тайна. Государственная".

Ясно. Послы увешаны амулетами, не позволяющими подслушать разговор, но в этом дворце, насквозь пропитанном заклятьями лично Его Величества, они явно бесполезны. А вот за пару кварталов от него – вполне помогают.

Вирхен увела немолодая дуэнья в серой шали, заговорив что-то о позднем времени и о том, что девушка мешает молодому человеку, и "молодой человек" заскучал. Вот стоило появляться здесь милой девушке и даже не посмотреть ни на зверинец, ни на фейерверки.

"Мне нравится, когда тебя называют человеком…"

"Вам тоже тоскливо, Ваше Величество?.."

Кайса как раз размышлял на тему небезызвестных Урде и Файлен и усиленно пытался понять, почему же знатные и богатые девицы так легко поддаются на уловки каких-то там сапожников, как Его Величество решил, что сегодня с барда достаточно, и отдал приказ уходить. Мысленный, разумеется. И Элле-Мир как можно более незаметно удалился.

Выход из дворца нашел не без труда, надо признать.

Странный получился прием – сам с собой разговаривал Кайса. Раньше такой тяжести не чувствовалось. Было немного неприятно – пожалуй. Хотелось напиться и выспаться – несомненно. Набить кому-то мор… В общем, тоже да. Вызвать на дуэль – это не дает такого удовлетворения…

Так, хватит. А то и вправду…

Бард остановился, огляделся по сторонам – никого не было в темном переулочке, – и сам наградил себя парой пощечин. Твои ли это мысли, менестрель?! С каких это пор? Неужели так пагубно действуют на тебя эти приемы? Да и король… Его Величество… Еще и Вирхен…

Кайса добрался до постоялого двора. Посмотрел в ту сторону, где покачивалась вывеска "Золотого гуся". Зайти туда и спеть что-нибудь? Там прекрасная дочь посла, наверняка еще не спит и наверняка услышит… Ах, да зачем, в самом деле, только капризных и таких влюбчивых по юности девчонок из Думельза тебе не хватает для полного счастья!

Желания играть и петь у Кайсы больше не было. Хотелось взбежать по лестнице, хлопнуть дверью комнаты, пару раз ударить кулаком в стену, рухнуть на кровать и еще долго сдавленно ругаться на ноющую боль в костяшках пальцев… Так он, собственно, и поступил.

Глава 4. Эквиска из Эйм-Онка

Снилась Вирхен. Что неудивительно, учитывая то, что мысли о девушке были единственными более или менее приятными мыслями Кайсы в тот вечер.

Она сидела на мостках у реки и болтала ногами в воде. Одетая в простую белую рубаху до колен, она выглядела даже лучше, чем разряженная в тяжелое пышное платье с кружевами. Это место – мостки у озера с темной холодной водой, светлый песок, зеленая трава и множество сосен вокруг, – Кайса считал своим. Так бывает, что во сне раз за разом видишь одно и то же место. На памяти барда, он уже и купался в этом озере, и плавал на плоту, и валялся на прибрежном песке, и кидался камнями, и даже тонул. Сейчас он подошел к мосткам, чувствуя, как приятно покалывает голые ступни жесткая трава, и немного удивленно посмотрел на Вирхен. Интересно, и что же она делает здесь, на его месте? А та смеялась… какой же у нее смех… Звонкий? Нет, звенящий…

Лютни не было под рукой, но пальцы в кольцах. Обычные кольца бард не носил… Куда же ему столько удачи? – пришла внезапная мысль.

Смех вдруг оборвался.

– Немедленно ко мне! – громким, не терпящим возражений голосом, сказала Вирхен.

И только Кайса успел подумать, насколько все-таки погаными бывают сны, как приказ повторился.

– Ваше Величество?! – Кайса спросонья выкрикнул, вместо того чтобы просто подумать.

"Немедленно!"

Ничего не понимая, Кайса принялся искать рубаху и штаны и искал, пока не понял, что накануне заснул одетым. На ходу перевязывая волосы первым попавшимся шнурком, бард вылетел на улицу и буквально помчался на королевский зов. В библиотеку.

– Да, Ваш…

– Проходи и садись.

Медленно увеличивалось пятно солнечного света на полу. Первые лучи были робкими и какими-то неубедительными. Кайса с трудом подавил зевок. Книги в редкостном порядке, король меряет шагами зал… Что случилось?

– Так, Ортор… – Батин Второй подошел к второму креслу, но не сел, а оперся на подлокотник коленом. – Ты знаешь, что в столице совершено похищение?

– Нет, – честно ответил на поставленный вопрос бард, оставив любые посторонние замечания при себе на время королевского недовольства.

– Да нет, ты продолжай, говори, что думаешь, – хмыкнул Его Величество.

– Ну… Надо быть сумасшедшим, чтобы рискнуть совершить такое серьезное преступление в столице…

– У меня под носом, – за него закончил король. – Надо быть сумасшедшим. Или глупцом. Или, возможно, очень сильным магом, но такого я бы заметил.

– Или все вместе.

– Или так.

Его Величество замолчал. Кайса выждал немного и осторожно заметил:

– Мне бы не помешало знать, кто похищен. И… а вы уверены… ну, то есть, человек точно похищен? Не потерялся, например…

Его Величество удивленно приподнял бровь.

– Ты знаешь, а такое простое объяснение не приходило мне в голову…

Кайса едва не раскрыл рот, вовремя себя одернул. Еще ничего страшного не случилось…

– Дочки послов, знаешь ли, редко пропадают без причин…

Вот теперь можно.

– Вирхен? Сташшер-Шехен?

– О, ты даже ее родовое имя запомнил, – хмыкнул Его Величество. Кайса не нашел, что ответить.

– Ортор, – вздохнул король. – Это, конечно, твои личные дела, но я был уверен, что ты пойдешь играть в "Золотого гуся". Потому и сказал, где остановились послы, и отпустил раньше. А ты вдруг…

– А почему я должен был туда идти? – недовольно отозвался Кайса.

– Я предположил, – со всей серьезностью, внимательно глядя на разведчика, произнес король.

– Прошу прощенья, Ваше Величество…

– А ты не пошел, – кивнув, продолжил Батин Второй. – Таверну я сам опутал сетью заклинаний. Только защитных – другие бы засекли амулеты этих послов.

– И они… не сработали?

– Не говори глупостей! – рявкнул Его Величество. – Все заклинания в норме. А это значит, что Вирхен вышла сама. Добровольно. Какого, спрашивается, квирра она куда-то собралась?! Да еще одна, тайно! Дуэнья только плачет и кается, стражников господин посол обещал повесить, я чувствую себя идиотом!

– Я все выясню, – Кайса решительно поднялся, а Батин Второй, наоборот, наконец-то сел. – Я ее найду. Не беспокойтесь, Ваше Величество.

– Да уж, – король шумно выдохнул и помассировал лоб длинными узловатыми пальцами. – Ты – найдешь. Обязательно найдешь. Иди. Стой! Вот ее лента, пригодится.

Кайса взял ленту и не пошел – помчался. Король устало вздохнул.

Сначала – к "Золотому гусю". В комнату зайти просто так не получится, но и не надо. Бард обошел "Золотого гуся" вдоль стен несколько раз, пока, наконец, не смог определить запах Вирхен. Лента в этом плане здорово помогла. Дальше – по следу. Помни, ты – медведь. Ортор. И плевать, что в комнате на кресле лежит твоя лютня, а где-то есть озеро с черной холодной водой и деревянными мостками, посеревшими от времени. Слуга короля и медведь. Сказали – искать. И ты найдешь. Потому что это – приказ. И потому что она так тебе понравилась.

Но кому она могла понадобиться? Конечно, это было бы замечательно, если бы Вирхен просто заблудилась в ближнем леске, но… Прав Его Величество, дочки послов так просто не пропадают. А благоденствие Даремла слишком многим не нравится.

Кайса вышел за город быстрым шагом, не оборачиваясь на приветствия жителей и вообще ни на что не отвлекаясь. След вел к этому самому лесу.

Эйм-Онк… Рассадник нечисти рядом со столицей! Его Величество не мог, да и не хотел выкуривать всех существ живого леса. В конце концов, он был старее столицы в несколько раз, а во время военных действий служил неплохой преградой перед неприятелями. К тому же, Эйм-Онк вполне спокойно сосуществовал с мирными жителями Даремла. Вешай на шею оберег, повяжи тесемку с двумя красными нитками на руку, поклонись лесу, как дойдешь до первых деревьев, – и иди себе, можешь грибы собирать, можешь с девушкой своей встретиться, можешь просто погулять… А увидишь кого страшного или просто странного – не говори, не смотри даже, просто повернись и иди, куда тебе надо. Со временем привыкнешь, на пне старом оставишь кринку молока или кусок пирога – найдешь, быть может, стебелек разрыв-травы на незнакомой полянке. Собьешь ногой муравейник, забудешь поклониться старым деревьям, изрежешь кору ножиком – станешь кружить по лесу, не находя троп, змея заползет в сумку… Был ли Эйм-Онк страшен? Пожалуй, да – как может быть страшна и безжалостна справедливость.

Но, зачем, зачем, ему понадобилась девчонка, которая о нем и знать не знала?!

– Эйм-Онк, – Кайса остановился, сжимая в руке черную ленту. – Эйм-Онк, позволь искать… Оборотню позволь. Медведю позволь.

Кайса сделал шаг вперед и не почувствовал предостережения. Он глубоко вздохнул, оглянулся, положил ленту на землю.

…Быстро, не успеваешь даже вскрикнуть, дыхание перехватывает, в груди комок – и огромная тяжесть падает на плечи, глаза слепнут, чтобы через мгновенье открыться вновь. И все поменялось. И ты – тоже.

Большой взрослый медведь переступает с лапы на лапу, очень осторожно берет зубами ленту и идет в лес. А через плечо у него перекинут ремень обычной холщовой сумки.

Так будет легче. Запах ленты стал четче в пару раз. Теперь ошибиться было просто невозможно – и Кайса просто шел. В Эйм-Онке, как и в самом обычном лесу, живут медведи, волки, лоси… Оборотни случаются – это Кайса определил, сделав несколько шагов.

След вел к озеру. К небольшой лесному озерцу, которых в Эйм-Онке было всего два. Второе находилось куда как дальше и славилось довольно-таки злобным водным духом, которого жители деревень окрест столицы приноровились задабривать домашними настойками.

– Дух духом, – смеялся Тоннту, рассказывая постояльцу очередную байку, – а пьет похлеще менестреля, в стужу в замок забредшего…

– И тоже поет? – интересовался Кайса, как раз допивая медовый эффе из глиняной кружки. Тоннту, осознав, что высказался при барде не вполне вежливо, на миг смущался, но так же весело отвечал:

– Ага, еще как! Весь Эйм-Онк наш шумит.

– М-да, мне далеко до такого, – притворно вздыхал Кайса, неизменно нарываясь на похвалу.

Эйм-Онк и вправду шумел, а по озеру ходили волны – даром, что ветра не было и в помине. Но это – только когда пел водяной, и совсем в другой стороне леса. Здесь же – ничего странного, исключая только запах Вирхен, обрывающийся у воды. Превращаться в человека Кайса пока не стал – отошел подальше, перекинулся, вернулся обратно. Бросил сумку, зачем-то вытащил свой ремень, сделал петлю и одел его в таком виде на плечо.

Побродил по берегу, спрятав ленту в карман. Кроме яркого запаха человека имелись и вполне обычные лошадиные следы, и бард готов был поклясться, что копыта у этой лошади поставлены задом наперед. Не то чтобы он мог это определить по отпечаткам, нет, но представить, что чей-то конь вдоволь побегал по берегу у озера, а потом делся неизвестно куда, было еще сложнее.

Как заставить эквиску выйти из озера, да еще и утром, Кайса понятия не имел. И потому решил прибегнуть к весьма незамысловатому способу. Бард подошел к озеру и для начала наклонился и внимательно поглядел на воду.

– Какой ужас, – с чувством произнес Кайса. – И кто ж умудрился так озеро загадить?! А вроде бы – лес такой замечательный, да и люди приучились его уважать, а нет же – здесь как будто все сточные воды Кадме собрались!

Леший радеет за свой лес, болотница следит за своими топями, а водяной Эйм-Онка с удовольствием придушит любого за свое озеро. Живущая здесь эквиска вряд ли позволит пренебрежительно относится к своему жилищу, и уж тем более ругать его.

– Нет, это просто невообразимо! – Кайса удрученно покачал головой, зачерпнув ладонями чистейшую холодную воду. – Вот в другом озере водяной себе такого не позволяет – так все запустить!

Эйм-Онк посмеивался над приемом барда – этот смех слышался в ветре и шелесте листьев. "Не выдавай меня, – радостно подумал Кайса. – Не выдавай – гляди, что дальше будет!" Бард отряхнул руки и брезгливо вытер их о край рубашки. Потом принюхался и совсем уж печально добавил:

– И воняет вдобавок…

Кайса сделал шаг назад, увидев, как вода в середине озера вспенилась. Разведчик победно ухмыльнулся, превращаясь в медведя.

Чудесный конь, сказка и сон, волшебство в облике изящного длинногривого красавца! Точеные ноги, лоснящаяся черная шкура, грозно раздувающиеся ноздри… Прыжок из воды как полет… Кайса зацепил чудо когтями, получив по спине копытом. Встал на задние лапы, зарычав. Конь в ответ злобно заржал, прижав уши. И снова – броситься друг на друга. Один быстрее, другой – мощнее. Успеть превратиться вновь в человека и намертво вцепиться в конскую гриву… Эквиска даже обрадовалась, попытавшись рвануть в сторону озера. С человеком это бы прошло – с Кайсой она едва не лишилась клока гривы. И может, эквиска пожертвовала бы этим клоком, поняв, что зря поддалась вспышке гнева, но Кайса успел скинуть с плеча ременную петлю и набросить ее на мокрую лошадиную шею.

– Ну, побежишь теперь? – прошипел бард, мысленно готовясь в случае чего снова превращаться в медведя.

Эквиска замерла, а потом стала меняться. Кайса на пару мгновений застыл – крайне редко выдавалась ему возможность посмотреть со стороны на то, что сам проделывал, не задумываясь. Отчаянно блеснули голубые глаза на уже человеческом лице, парень сбросил теперь свободно болтающуюся петлю и метнулся к родному озеру, но Кайса не стал бы офицером для особых поручений, если б от него было так легко сбежать. Схватил сзади, за плечи, железной хваткой, повалил на землю, надавил коленом на спину, не давая подняться, перехватил руки.

– Даже не вздумай меняться, – пригрозил он. – А то я тоже превращусь, все кости переломаю!

Плененная эквиска что-то промычала. Бард удивленно изогнул бровь и догадался перевернуть нечисть на спину. Теперь колено упиралось в грудь.

– Ну, как ты? – поинтересовался бард, возвращаясь к своему обычному, вполне миролюбивому состоянию.

– Бывало и лучше, – фыркнул он.

– Звать-то как?

– Лэйшт…

– Ага. А я тебе свое имя не скажу. Но это нам не помешает, верно? – Кайса улыбнулся как мог дружелюбно. Наверное, это было странно, учитывая, что он по-прежнему крепко держал руки Лэйшта. Тот, впрочем, не выглядел особо опечаленным, поняв, что убивать его вроде не собираются.

– Ты оборотень. А два оборотня как-нибудь договорятся между собой.

– Правильно, – кивнул бард. – Итак, мне нужна девушка. Очень красивая девушка, которую ты наверняка недавно видел…

– Ну, допустим, не очень, и не красивая, но смотря на чей вкус…

– Много ты понимаешь! Ее следы обрываются как раз у этого озера…

– А… эта девушка? Да, красивая…

– Подожди, – Кайса помотал головой. – А про кого ты говорил сначала?

– А скажи сначала ты, – казалось, Лэйшт уже даже не испытывает неудобства из-за своего положения, – кто эта девчонка? Ну, которую я утащил на дно и которая красивая?

– Которую ты – что?! – Элле-Мир, побелев лицом, с такой силой сдавил запястья Лэйшта, что тот зашипел от боли.

– Она на дне! Еще жива! Они… жертвы, они не сразу умирают, их дух, он держится…

Кайса в ярости наклонился к лицу эквиски и тихо проговорил:

– Немедленно… Чтоб она была здесь!

– Так не пойдет, – Лэйшт корчился от боли, но ничего не мог поделать. – Я обещал ее забрать в обмен на уздечку. Я выполнил договор…

– Я – выкуплю ее.

– Ты пойдешь со мной вместо нее? – в голубых глазах мелькнул интерес.

– Нет, – Кайса на миг задумался. – Я отдам тебе твоего "нанимателя".

Бард медленно разжал руки. Лэйшт прикрыл глаза.

– Отдашь мне ту, что вздумала диктовать мне свою волю?.. Это будет интересно… Да я и так уже наделал в городе много шума, да?

Кайса мрачно кивнул. Лицо Лэйшта озарилось почти детской радостью и он согласился:

– Пойдет… Я принесу тебе эту девчонку.

Разведчик немного помедлил и позволил черной лошади вновь скрыться в воде. Сидел, не шевелясь, бездумно глядя в одну точку и думая, что делать, если Лэйшт не сдержит слово или Вирхен будет уже мертва… Но – обошлось. Девушка на руках эквиски была мертвенно белая и холодная, но сердце еще билось. Ее осторожно положили на песок, и Кайса повернулся к нечисти.

– Ты можешь описать мне свою нанимательницу?

– Она – может, – Лэйшт кивнул на Вирхен. – Этот ребенок пришел за ней как по нити… Она не сказала, зачем ей смерть именно этого человека… И зачем ей идти таким сложным путем, я тоже не знаю.

– То есть, по-твоему, она смогла бы и сама убить ее?

– Она выглядела как человек, уже сталкивающийся со смертью, – Глэйштн пожал плечами. – От себя скажу, что она была… сумасшедшей. Бешеной и очень злой. Может, причина в этом.

Кайса поджал губы.

– Я приведу ее тебе.

Справедливость леса…

– Я буду рад ее видеть! – Лэйшт встряхнул мокрыми волосами, окатив Кайсу брызгами, и широко улыбнулся. – Я буду очень рад…

Затылком Кайса чувствовал взгляд нечисти, а нести Вирхен было совсем легко. Сердце билось часто-часто, Кайса запоздало понял, что еще немного – и он бы опоздал. На краю леса попросил прощенья у Эйм-Онка – за то, что ругал одно из его озер. "Но ведь шутка удалась?.." И, кажется, Эйм-Онк с ним согласился.

Девушка открыла глаза, когда уже виднелись ворота Кадме. Кайса замедлил шаг, но на ноги ее не поставил. Слаба, еще слаба.

– Я… умерла?

– Почти, – кивнул бард. – Почти, девочка. Госпожа Сташшер-Шехен.

– Вирхен, – поправила девушка, касаясь рукой лба. – Я так понимаю, это вы меня спасли?

– Еще нет, – Кайса все-таки остановился. Вирхен шаталась, но стояла, вцепившись в его рукав. – Я спасу вас, когда узнаю, кто привел вас к озеру. И… выполню одно обещание.

– Да, конечно… – нет, какой же надо быть тварью, чтоб поднять руку на такое совершенство! Девушка, даже в таком плачевном состоянии, быстро поняла, что нужно знать разведчику, и сейчас отчаянно пыталась все вспомнить.

– Давайте я отведу вас в "Золотого гуся", вы ведь там остановились, верно? И мы скажем, что вы… просто заблудились?

– Хорошо, – кивнула девушка. – Отцу незачем слишком волноваться, я что-нибудь придумаю, он поверит… А насчет того, кто привел… Господин! – Вирхен удивленно посмотрела на Кайсу. – Но ведь это вы и привели меня к озеру!

Бард споткнулся. На ровном месте. Вирхен покраснела до корней волос, но стала упрямо объяснять:

– Ну… то есть, не вы, а… Я… Я сидела в "Золотом гусе", внизу, пила эффе… Я в окно вас увидела! Вы стояли там, как будто думали, в какую сторону идти…

– Я хотел пойти в "Золотого гуся", спеть, но передумал, – некстати ляпнул Кайса и мысленно себя обругал.

– Я тоже так решила, – доверительно сообщила Вирхен. Просто чудо, а не девушка!

– Но вы… передумали. И тогда… – казалось, покраснеть сильнее невозможно, но Вирхен это удалось. Она беспомощно взглянула на барда, блеснули слезы.

– Вас… выманили моим именем?! – пораженно прошептал Кайса, а Вирхен уткнулась лбом в его рубашку и подозрительно шмыгнула носом.

– Кто?!

– Девушка, – прошептала Вирхен. – Она сидела неподалеку и… заметила мой взгляд, наверное. И поймала потом на лестнице, и сказала, что вы… свидание… Она сказала, что знает место… А я дура!

– Нет, – покачал головой бард. Не дура, а молода и влюблена, но об этом нельзя пока говорить. Идиот, и что бы тебе ни пойти в тот вечер в "Золотого гуся" и не спеть перед этим наивным нежным существом?!

– Я найду эту… женщину. Найду, Вирхен, – когда в последний раз он так горячо говорил? – Твоему отцу и впрямь все это знать необязательно, по крайней мере, сейчас. Ну, успокойся, пойдем…