Текст книги "Королевская стража (СИ)"

Автор книги: Татьяна Талова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 12 (всего у книги 19 страниц)

Глава 18. Разговор на кровати

Риннолк пыталась вытянуть из господина Сташшер-Шехен хоть какие-нибудь полезные сведения. В конце концов, он сам предложил ей ужин наедине. По мнению наемницы, это значило, что советник хочет сообщить ей что-то важное относительно своей дочери. По глубокому убеждению Кайсы, это значило совсем другое, но переубеждать Риннолк он не стал, обошелся парой советов.

Так вот. Она – пыталась. Она надела положенное по этикету платье. И даже с корсетом – по совету барда. Старалась быть милой – уже по собственному умозаключению.

И вело все это в совершенно противоположную сторону. Красиво обставленная комната предназначалась, очевидно, совершенно не для деловых встреч, на что недвусмысленно намекала огромная кровать за расшитой шторой. Поначалу это не смутило Риннолк – в конце концов, может быть, данная комната является самым безопасным местом во дворце. Или, скажем, где-то здесь тайник с важными документами.

Уже через половину ойта наемница погрустнела, размышляя, как бы полегче отвязаться от нежданного поклонника. Но спокойствия не хватило надолго. Когда рука Ульвейга дотянулась до ее ладони, Риннолк не выдержала.

– А вас не интересует безопасность вашей дочери? – спросила она, на всякий случай сделав большой глоток вина. Вдруг придется запустить в господина советника кубком, а напиток жаль.

– Безопасность? – советник отдернул руку. – Сейчас она в полной безопасности, смею вас уверить!

– Мы не про меня говорим, а про вас!

Ульвейг растерялся, но только на миг.

– Так давайте сменим тему, – мурлыкнул советник, и Риннолк буквально перекосило от всего происходящего.

Господин Сташшер-Шехен поднялся из-за стола и быстро шагнул к Риннолк. Не давая ей опомниться, положил руку на плечо (пальцы впились до боли, и это отнюдь не в пылу страсти) и наклонился, отчаянно прошептав: "Подыграйте мне!"

Риннолк неуверенно хихикнула. Уже второй раз ей приходиться притворяться… но это к лучшему.

– Да что вы говорите, господин советник…

– Именно, моя дорогая, – все с теми же кошачьими нотами в голосе отозвался тот, и наемница совершенно не противилась, когда Ульвейг увлек ее к кровати.

Советник дернул за золотистый витой шнур, и балдахин из нескольких слоев бархата тяжело опустился, создавая интимный мрак.

– Простите, мне самому претит эта игра, – тихо-тихо сказал Ульвейг. – Зато теперь нас никто не слышит.

Риннолк с сомнением покосилась на балдахин, пытаясь поудобнее усесться на перине, чтобы многочисленные юбки нигде не задирались.

– А что, в замке больше нет безопасных комнат? – едва слышно поинтересовалась она.

– Только герцогский кабинет, – пожал плечами советник. – Итак, я правильно понял, что вы надеялись на откровенный разговор? Что может быть откровеннее, оцените.

Девушка невольно улыбнулась. Советник уже не казался слащавым болваном, как в первую встречу.

– Дело серьезное, – ответно улыбнулся господин Сташшер-Шехен. – Я просто не знал, как иначе вам об этом сообщить… У вас уже есть какие-нибудь догадки относительно моей дочери?

– В том-то и дело, что нет, – призналась Риннолк. – Но ведь мы не первые занимаемся этим делом?

– Не первые. Но, к сожалению, от того человека, что взялся за него раньше, до сих пор никаких вестей…

Ульвейг рассказал, что разведчик, один из доверенных людей Великого Герцога, занимался этой проблемой довольно давно, и в своих поисках продвинулся далеко – так далеко, что покинул герцогство, разыскивая недоброжелателей Вирхен. И пропал. "Весело", – нервно отозвалась Риннолк. Советник рассказал обо всех покушениях в подробностях. К удивлению наемницы, преобладали не яды, а какие-то… недоразумения, слишком нелепые, чтобы быть случайными. Например, отвалившийся кусок штукатурки, зашибивший едва ли не до смерти няньку Вирхен. Сама девушка стояла на шаг впереди. Ни с чего взбесившаяся лошадь. Болезни – от них слегли двое охранников в имении Шехен, именно те, что сторожили покои Вирхен. Кто-то словно бы промахивался раз за разом.

– Занятно… – вздохнула Риннолк. – Хм… я могу надеяться на встречу с герцогским разведчиком, если он явится?

– Безусловно, – с готовностью кивнул Ульвейг. – Боюсь… я думаю, вам следует наведаться в библиотеку… Некоторые вещи я не могу рассказать даже здесь.

– Даже так? – сощурилась наемница. – Что ж… Хорошо. И какие книги лучше посмотреть?

– Хроники правления. За последние несколько лет.

– Учту.

Ульвейг вздохнул.

– Я надеюсь на вас, Риннолк, – серьезно сказал он. – Этот бард… он, конечно, смел и, видимо, удачлив и силен, но… Шермель есть Шермель.

Девушке стало слегка обидно за товарища, но она понимающе усмехнулась.

– Вы недооцениваете его.

– Хотелось бы верить, что это так. На его присутствии настояла дочь.

– Вирхен показалась мне умной девушкой, – солгала Риннолк. Никакой ей Вирхен показалась, она и не говорила почти в присутствии стражницы. – К тому же, – храбро предположила она, – возможно у нее есть догадки, о которых вы не знаете.

– Возможно, – поморщился Ульвейг. – Она скрытная… Ну что ж, – он решительно взглянул на Риннолк. – Я сказал вам все, что знал сам. А теперь, не составите ли мне компанию на прогулке?

– Играть так играть, – согласилась Риннолк. – К тому же, на свежем воздухе легче думать…

– Да и в библиотеке будет спокойнее поздно вечером, – добавил Ульвейг. – Я вас проведу туда потом.

– Благодарю.

Сад рядом с дворцом Герцога разительно отличался от даремлского. Там был настоящий кусок Эйм-Онка, со старыми деревьями и выкопанным прудом, заросшим тиной, а здесь – розовые кусты, клумбы, аккуратные дорожки, статуи, тоненькие думельзские яблони и груши. К удивлению, Риннолк все очень понравилось, хотя мысленно она уже и была в библиотеке. До дрожи хотелось спросить Ульвейга снова о делах, но тот, словно предчувствуя слежку, раз за разом уводил разговор подальше от опасной темы. Позже он действительно отвел Риннолк к библиотеке, раскланялся и, рассыпаясь в любезностях и намеках, удалился.

Сдержанно улыбаясь, девушка поведала книжному смотрителю о своем огромном интересе к истории герцогства и на ойт углубилась в ее изучение. В Думельзе одинаково распространены были два языка, думельзский и даремлский – отголоски прошлых войн и последствия нынешних торговых связей, – но книги традиционно писались на родном. Вариант хроник на даремлском в библиотеке был, правда, только за последние сто лет. Смотрителя огорчило, что девушка не ознакомится с историей Думельза во всей ее полноте, а наемница только порадовалась. То, что надо. Говорила на думельзском Риннолк вполне прилично, но вот переводить с ходу хроники, да еще и написанные в старом стиле, с совершенно неясными оборотами… С обезоруживающей улыбкой Риннолк расписалась в собственном бессилии перед великим языком герцогства.

– Так давайте я вам переведу! – с искренним восторгом отозвался смотритель.

– Что вы, – несколько опешила девушка. – Не хочу вас утруждать…

"Наверное, ему скучно", – решила она, глядя на слегка погрустневшего смотрителя. Усевшись с книгой, Риннолк узнала много полезного, но ни чуть-чуть не продвинулась в расследовании. На всякий случай она принялась выписывать фигурирующие в хрониках имена и основные моменты в истории правления. Вскоре стало дурно от многочисленных зубодробительных названий, дат и титулов. "Без повторной беседы все же не обойтись", – мысленно вздохнула девушка, возвращая книгу и прощаясь со смотрителем.

Самым интересным моментом показалось то, что положение нынешнего Великого Герцога с точки зрения закона было весьма шатким. По крови Хальтен не принадлежал к правящей династии Эхствайгенов. Граф, даже не из самых богатых, взявший в жены младшую дочь правителя. Хроники Думельза отличались некоторой поэтичностью, не свойственной обычным анналам, и из них выходило, что брак заключился по большой любви. Эрика Эхствайген власть не наследовала, и поначалу Риннолк была склонна поверить в великое чувство, однако потом природная мнительность уверенно взяла верх: старшая сестра Эрики, Тархэс, погибла за два дня до коронации и совмещенной с ней собственной свадьбы. Во время обычной конной прогулки лошадь Тархэс внезапно пустилась в галоп и сбросила молодую женщину. По праву крови и думельзским законам, корона Герцогини досталась Эрике, соправителем стал Хальтен. Уже одно это навевало неприятные мысли.

Но и на этом беды Эхствайгенов не закончились: шестнадцать лет назад Герцогиня умерла родами. Ребенка тоже не удалось спасти. Вроде бы Хальтен после этого согласился передать корону дяде своей жены, тот даже приехал в столицу – и слег с лихорадкой. Впрочем, у нынешнего Герцога быстро нашлись сторонники – правителем он был хорошим, и даже имя его как нельзя лучше вписывалось в семейное древо. Можно было бы найти дальних родственников, но лучше уже известный народу человек, доказавший свою преданность государству и народу. Так Хальтен стал Седьмым и Великим Герцогом Думельза.

Все это заставило наемницу крепко задуматься. Батин Второй вряд ли отправил бы двух своих людей на помощь женоубийце, а своему королю Риннолк верила безоговорочно, и пока только это спасало Герцога в ее глазах. В остальном же… Слишком много совпадений. Да, разница между смертью Тархэс и Эрики велика, но еще есть дядя… Уже от дверей Риннолк вернулась обратно – искать мемуары. При дворе всегда найдется парочка-другая деятелей, записывающих свои воспоминания и надеющихся, что они станут кому-нибудь интересны.

Смотритель посоветовал ей дневники придворного композитора, мастера Квайдра – тот и сейчас жил здесь, уже старый, спившийся, потерявший слух, он пользовался почетом в счет былых заслуг.

А в молодости мастер был, видимо, парнем веселым. Писал он просто, хоть и на думельзском – знаний Риннолк вполне хватило, чтобы второй раз отказаться от помощи смотрителя и переводить самостоятельно. Временами она даже посмеивалась над особенно забавными моментами и описаниями. Так вот, по словам Квайдра, дядя Эрики и Тархэс был моложе своего брата на десять лет, и к пятидесяти годам, когда несчастья выкосили герцогскую семью, сохранил завидное для его возраста здоровье. И вот приехал же в Иргейт-Хаттак… ах-ах, наверное, столичный воздух виноват… Риннолк не смогла сдержать скептичной ухмылки.

Потом вздохнула. Все интересней и интересней. Уж не это ли имел в виду Ульвейг? И чего он тогда добивается? На что намекает?.. Идет против собственного правителя? Советник не был похож на предателя, но Риннолк вовремя напомнила себе, что верить здесь никому нельзя.

И самое главное… С какого бока сюда притянуть Вирхен?! Все эти покушения… Риннолк прокопалась в книгах еще ойт, но никакой связи между семьей Сташшер-Шехен и герцогской династией не нашла.

Допустим, Вирхен желают убить недоброжелатели Герцога, дабы еще больше очернить его имя. Первая красавица… Можно слепить душераздирающую историю при желании, а ушей здесь хватит. Но Ульвейг… если он все же участвует в каком-то заговоре, то разве стал бы жертвовать дочерью?! Бред. Нашли бы кого-нибудь другого.

Ну и если… предположить, что виноват Хальтен. Тогда реакция Ульвейга понятна. И совершенно не ясны мотивы Герцога. Тоже какая-то чушь.

Риннолк закусила губу. Ей упорно казалось, что ответ рядом, на поверхности, и, чтобы его найти, абсолютно не нужно зарываться в хроники правления. В задумчивости она вернула книгу на место и покинула библиотеку. Благо, как пройти до своей комнаты, девушка помнила. Было уже поздно, большинство людей находилось внизу, рядом с Герцогом. Доносилась музыка.

"Ну что за толпа… – устало подумала она, когда свернула в нужный коридор. – Опять мышь?" В прошлую ночь Риннолк спрыгнула с постели от дикого визга и кинулась к комнате Вирхен. В длинной ночной рубашке и со шпагой. Рядом нарисовался Кайса в не менее примечательном виде. А уж молоденькие фрейлины и степенные дуэньи, выбежавшие на крик… Стражники успели налюбоваться. А оказалось – юная маркиза встретилась с грызуном.

Сейчас виновник обозначился быстро. Бард стоял в окружении трех служанок и стражника и что-то объяснял. Подошедшая Риннолк вопросительно приподняла бровь.

– Вот! – Кайса мгновенно схватил ее за руку. – Ри, подтверди, а? Ты же помнишь, что я сам подарил той служанке цепочку?

– Конечно, сама видела! – не видела, не помнила и не знала, но раз так надо…

– Да вы не думайте, господин Элле-Мир, мы вас во лжи не обвиняем, – несколько неуверенно протянула женщина в чепце. Две другие служанки косились на нее со страхом. – Просто и выгораживать эту дуреху не надо… Мы-то понимаем, вам все равно, да только ж откуда…

– Я сказал! – рявкнул Кайса, не выдержав. – И сказал понятно! Девчонка ни в чем не виновата!

– Уважаемая, хватит, – прервала готовую еще что-то сказать женщину Риннолк. – Пора уйти.

Флегматичный стражник, застывший рядом и выглядевший очень усталым, не удержался и кивнул. Похоже, спор был долгим.

– Уйти-то она ушла, – отчаянным шепотом произнесла одна из служанок, когда старшая удалилась, недовольно бурча себе под нос. – Да только и Цилла пропала, добрый господин…

– Пропала? – вздохнул Кайса.

– За воровство наказание строгое, – поведала служанка. Ее подруга только испуганно смотрела то на барда, то на Риннолк. – Вот она и спряталась где-то.

– Слушай, – бард повернул голову к стражнику. – Слушай, как тебя? Помоги искать, или я в этих коридорах тоже пропаду! А вы идите, а то хозяйка ваша строгая…

– Потеряться здесь несложно, – поморщился стражник.

– А я думала, охрана тут не разговаривает, – с усмешкой заметила Риннолк.

– Так вы ж тоже… охраняете. Вчера очень даже браво выскочили среди ночи! – хмыкнул мужчина.

Девушка сочла за благо промолчать.

С помощью Хлерда служанка отыскалась быстро: бедняжка забралась в одну из каморок для швабр и метел. Как оказалось, сначала она побежала к "доброму господину", но того не оказалось в комнате. "Удалось поговорить с Вирхен", – шепнул Кайса. Когда же бард вернулся, его остановили у самой двери, и очень вовремя появилась наемница.

Уверив Циллу в том, что никакое наказание ей не грозит, Хлерд, Кайса и Риннолк сопроводили ее до флигеля прислуги и с рук на руки сдали подругам.

– Похоже, симпатию челяди мы заслужили, – сказал бард, когда Хлерд оставил своих новых знакомых.

– Думаешь, нам это пригодится?

– Это никогда не помешает…

До комнат дошли в молчании. Вирхен была с дуэньей и в окружении придворных, страже появляться рядом нежелательно, а говорить о делах в коридоре Ри и Кайса опасались.

– Давай ко мне, – предложил бард. – Делиться новостями.

– Боюсь, наш разговор услышат, – поморщилась Риннолк. – Может, попробовать записать все на бумаге?

– А листы потом съесть, – почти серьезно отозвался Элле-Мир, отпирая дверь. Взглянул – и застыл.

– Что такое?

– Посмотри, – разведчик потер нос с многозначительным видом. Учуял чужие запахи, поняла Риннолк, входя в комнату.

А там царил… будь у Кайсы больше вещей, получился бы бардак, а так – небольшой беспорядок. Вывернутая дорожная сумка, сдвинутый с кровати матрас, распахнутые дверцы шкафа… Да Кайса его вообще не открывал, опасаясь новых "парусов".

– Двое мужчин, – прошептал разведчик на ухо Риннолк.

– Здешние, – сказала та, поглядев из окна вниз. – Трава и кусты даже не примяты, да и трудно сюда пробраться незаметно.

В ее комнату тоже наведались.

– Интриги начинаются, – хмуро прошептала Риннолк, оглядывая вываленные на пол вещи. – Эта цепочка была одна из тех твоих побрякушек "на удачу", да? – спросила она с видимым спокойствием. Наверное, не стоило говорить, но привыкнуть к этому было пока сложно, да и фраза мало что значила для незнающего человека.

– Именно. И мне кажется, это единственное, что могли у меня искать.

– Хм… заметили, что ты постоянно с этим кошелем и решили – что-то важное? – Риннолк все же перешла на шепот.

– Не знаю.

Хотя… Не все было так просто. Только вот Риннолк об этом знать необязательно. Забыла, что вещи, подобные цепочке, случайно не действуют – и хорошо, ей спокойнее. Цепочка должна была принести удачу – и заставила барда и наемницу разминуться с неведомыми врагами. Опасна ли была эта встреча для Кайсы? Вряд ли. В конце концов, никто не знает о его втором облике и настоящей силе. Значит, либо королевский разведчик и тайный офицер совершенно разучился оценивать противника, либо… волшебная вещичка защитила от опасности в первую очередь наемницу.

– Моя удача… – задумчиво прошептал Кайса, несколько оценивающе взглянув на Риннолк.

– Чего? – не расслышала девушка.

– Моя удача, – громче сказал бард. – Если о ней и узнали, это не страшно. Эти вещи помогают лишь мне.

Глава 19. Письма, время и тайны дома Эхствайгенов

Кайса сочинял письмо. Долгое, обстоятельное и душевное. Потому что как иначе прикажете общаться в наверняка прослушиваемой комнате? Бард с трудом удержался от желания вывести в конце «С наилучшими пожеланиями, от двадцать второго дня месяца Кошек». В письме Риннолк, однако, такая приписка существовала – оборванная на середине. Кайса посмеялся, но по мере прочтения беззаботность пропала.

Сам он узнал не так много. Ему удалось остаться с девушкой наедине под предлогом прогулки по саду. Дама Инквиль с укором глядела на свою воспитанницу, и, как Элле-Мир узнал позже, инициатива встречи принадлежала именно Вирхен. Правда, девушка мало думала о проблемах, хоть и с готовностью отвечала на все вопросы. Девушка подозревала, – она призналась в этом несколько смущенно, – что угрожают скорее не ей, а ее отцу.

– Я единственный ребенок, мать умерла, – сказала она. – А отец – важная фигура, близкий человек Хальтена Седьмого… настолько близкий, насколько это возможно для Великого Герцога.

Вирхен вспомнила про ту темную историю, подробности которой раскопала Риннолк. Ульвейг был первым, кто встал на защиту Хальтена и поддержал его правление.

– В паршивом положении Его Светлость, – едва слышно произнес Кайса, прочитав "письмо" наемницы. Говорить громче он опасался, Риннолк непонимающе нахмурилась – пришлось повторить на ухо. – Права на престол столь призрачны, что… Если через Вирхен пытаются угрожать ее отцу, а через него – самому Герцогу…

– Да кому она нужна, я одного не понимаю! Не легче ли сразу охотиться на Ульвейга? – Риннолк раздражало постоянно говорить шепотом, она осмотрелась и с интересом покосилась на кровать. Балдахин был не таким надежным, всего из одного слоя бархата, но все же…

– Идея хороша, – оценил Кайса, сожалея, что сам не додумался.

– Ты написал, что подобные… хм, неудачи с ней происходят давно, – продолжила Риннолк, устраиваясь поудобнее. – Уже несколько лет.

– В принципе, об этом же говорил король… Что тот случай с квирром – стал последней каплей.

Общими раздумьями, Ри и Кайса пришли к выводу, что нелепые опасные случайности, преследующие Вирхен – результат магии. Очень осторожной, что немудрено в герцогстве, где любое колдовство запрещено.

– Все понимаю, но так долго промахиваться… – задумчиво произнесла Риннолк. – Не легче ли было убить привычным методом? Нож там, наемные убийцы…

Барда слегка покоробило то, что наемница так цинично рассуждает о смерти малознакомого ей человека, но против воли он продолжил в том же духе:

– Как, интересно? К ней же не подобраться: либо в окружении придворных, либо рядом стражники и Инквиль… Единственная дочь, которой слишком часто не везет, – естественно, что Ульвейг трясется за нее.

– Наоборот, ей очень везет, – хмыкнула Риннолк. – Почти как тебе.

– Ты знаешь, я за нее рад.

Наемница еще раз пробежалась взглядом по листу.

– Так если мы правы, врагов надо искать при дворе, а корни проблемы – в политике, – сказала она. – И это страшно, – девушка с раздражением отбросила листок. – Ни капли я в ней не разбираюсь! Как подбираться, к кому? У тебя есть какая-нибудь песня на эту тему?

Бард неопределенно пожал плечами. На ум ничего не приходило.

– А что там насчет разведчика, от которого нет вестей? – припомнил Элле-Мир.

– О, – еще больше помрачнела Риннолк, – все еще хуже. Он убрался аж за пределы Думельза. А значит…

– Значит враги все-таки не здесь, а действуют издалека.

– Одно другого не исключает, – девушка покачала головой. – И я все равно не вижу смысла устранять Вирхен!

Кайса не ответил.

– Догадка? – мгновенно отреагировала наемница. – Выкладывай.

– Эрика умерла родами, – произнес бард. – Вместе с ребенком. А если нет?

Риннолк понадобилось полмевы, чтобы понять, куда клонит разведчик.

– Ребенок жив? – она все-таки понизила голос до едва различимого шепота. – Вирхен?..

– Вероятно. Вирхен не говорила об этом, но тогда… все складывается.

Наемница прикрыла глаза. Действительно! Единственная законная наследница престола! Врагам Герцога это совершенно ни к чему, если задумана смена власти. Тогда вполне нормально смотрятся и странные смерти других Эхствайгенов – мятежники очищали дорогу к власти. И, верно, не ожидали, что у Хальтена найдется большое количество сторонников. А отец, подозревая кого-то, решил спрятать дочь самым лучшим способом – отдав на воспитание в другую семью. Он фактически старался принять удар на себя, ожидая, пока ребенок не станет самостоятельным. Однако же, о выжившей наследнице стало известно – и вот Вирхен под ударом…

– Тогда она не может не знать об этом, – выдохнула Риннолк. – Сам посуди – она должна понимать, чего опасаться и чего ожидать. Почему же не сказала тебе?

– Опасно говорить такое вслух, – Кайса отчаянно пытался припомнить, старалась ли девушка как-нибудь намекнуть о своем положении. – Ведь Ульвейг тоже не открыл тебе правды – лишь подтолкнул к нужным книгам.

– Надо узнать наверняка, – наемница несколько успокоилась. – Это на тебе.

– Завтра праздник. И мы должны будем присутствовать рядом с Вирхен. Я постараюсь увести ее, – с готовностью кивнул бард.

– Уверена, у тебя получится, – Риннолк улыбнулась, а Кайса слегка повеселел. Не то чтобы у него было плохое настроение, общаться с Вирхен было приятно, но как-то… муторно. Бард ясно понимал, чего от него ждет молодая девушка, но делать какие-то шаги навстречу не хотел и не мог. То ли в Даремле действительно все было иначе, то ли первое впечатление окончательно выветрилось из сознания Кайсы за долгий путь – так или иначе, а, с мысленной руганью на себя же, он упорно держал разговор в рамках проблемы.

– Надо же! – вздохнул Кайса, с притворным восторгом разглядывая Риннолк. – Ведь когда я тащил тебя в уплату эквиске, то даже подумать не мог, что рано или поздно мы окажемся в одной постели!

– Судьба у меня такая – по постелям с сомнительными типами… – хмуро отозвалась девушка. – Сегодня – так и вовсе целый день… И вот что, неужели трудно было предупредить?

– О чем? – не понял Кайса.

– Ты ведь наверняка не думал, что Ульвейг станет говорить о делах?

– Не думал, – признался бард. – Но ты думала. А разубеждать… мне не хотелось объяснять. И… я ведь оказался не прав.

– Только это тебя и спасает, – с искренностью ответила Риннолк, подтянув ноги к подбородку. – Остался один вопрос. Что ждать нам от тех, кто сегодня перевернул эти комнаты?

Равнодушное отношение к тайным врагам было у Риннолк в крови. Раз не хватает смелости вступить в бой открыто, значит, не уверен в своих силах. А если так, то ты уже почти победил. Поэтому дворцовые интриги ее не пугали. Проблема была только в том, что здесь королевские люди отвечали не за свое существование, а за жизнь Вирхен.

Кайса почесал переносицу и пожал плечами. Сумка с магической и не очень дребеденью всегда была при нем, на поясе. Неужели они надеялись, что именно сегодня он ее забудет?..

– Сомневаюсь, что они приходили за этим…

– Подожди, но ты же…

– Я сказал, что это – единственное, что можно у меня искать. Но не говорил, что они могут заявиться сюда ради того, о чем толком и понятия не имеют.

– А вдруг имеют?

Разведчик уставился куда-то вбок, медленно покачав головой.

– Возможно… Нас считают шпионами? И ищут доказательства? Или просто хотят запугать. Как стражу Вирхен.

Риннолк скептически хмыкнула. Идея нагнать страху, конечно, хороша, но совершенно бесполезна. В конце концов, они уже пережили и свои собственные страхи, и страхи друг друга – не так давно, на Вейгской пустоши. Противники-люди перед пережитым как-то блекли. Видимо, бард подумал о том же, а потому понимающе усмехнулся. Да уж, влипали знатно, если вдуматься. Но все как-то хватало удачи выбраться, даже не слишком запачкавшись…

– Удача! – вспомнила Риннолк. – Эта цепочка тебя… защитила, так?

Кайса осторожно кивнул.

– Паршиво, – задумалась наемница. – Выходит, они действительно опасны для тебя. Могли если не убить, то сильно покалечить… Будь осторожнее.

Риннолк слезла с кровати и принялась приводить в порядок изрядно помятую юбку, бард с полмевы смотрел на ее спину, но потом справился с удивлением. Даже голос звучал спокойно:

– Ри, скорее они убили бы тебя. Или ты действительно считаешь это невозможным?

– Почему невозможным? – спокойно откликнулась девушка. – Одному меня убить даже удалось. Только он был оборотнем и тайным офицером в одном лице, а я болела. До завтра, бард.

"Ничего ты не понимаешь, – подумал разведчик с внезапным раздражением. – Просто совершенно ничего".

– Спокойной ночи, Ри.

Девушка не успела сделать и шага, как в дверь постучали.

– Спрячься, – шепотом скомандовал Кайса, рванув ее за рукав. – Вдруг это снова…

Он не договорил. Соскочив с кровати и поправив балдахин, подбежал к двери. Риннолк удержалась от возражений, с ненавистью уставившись на темно-красные складки ткани. Вот уж лучшее в мире укрытие, ничего не скажешь.

Дверь скрипнула, раздался молодой женский голос.

– Мы нашли для вас еще одежду, добрый господин…

Бард что-то ответил, Риннолк взохнула.

– Мы так с ума сойдем, Кайса, – заметила она, когда разведчик с кислой миной поднял балдахин.

– Может быть, – согласился он. – Но это лучше, чем сдохнуть.

В своей комнате Риннолк первым делом переоделась, свободно вдохнув впервые за много ойтов. Интересный выдался вечер. Радовало, что наконец-то появились сведения, действовать наугад – это вполне в духе барда, но ему везет. А Риннолк надо надеяться только на себя.

Девушка подошла к зеркалу, разматывая шнурок медальона. Как так вышло, что со смерти сестры она упорно считает себя одиночкой? Редко вспоминает о товарищах, а ведь между тем она не одна даже здесь, в чужой стране – есть вездесущий Кайса, в последнее время не в меру осторожный и заботливый, есть Литкай, королевской страже, скажем так, слегка задолжавший, есть бывший соратник Варди, который в случае чего всегда поможет…

Так уж вышло – всегда двое, а теперь одна. Уже почти три года. Два и четырнадцать месяцев? А сколько дней? Риннолк перестала считать и злилась на себя за это.

– Сколько у меня времени? – прошептала девушка, прижавшись лбом к холодному зеркалу. – Сколько у меня времени?

Странно, что ни разу до этого дня ее не посетила мысль о глупости согласия на эту службу. Риннолк была уверена, что король отпустил бы ее, объясни девушка ему всю ситуацию. Однако же…

– Риннолк, идиотка! – медальон брякнулся на пол.

Неужели сильнейший маг не понял, что с ней творится, раз даже бард замечает странное поведение своей спутницы и холод?! Так значит… значит, ей придется узнать что-то здесь. Король умнее их обоих. И явно знает больше, чем сказал!

Риннолк наклонила голову, готовясь пристально всмотреться в свое отражение… и не поняла, с чего вдруг очнулась уже на полу. В глаза как будто швырнули песком, лоб был влажным и скользким от холодного пота, руки тряслись, опереться на них оказалось задачей сложной. Девушка приподняла голову и заметила чужие сапоги, женские, изящные, из светлой замши. Подол серого платья и край плаща… Наемница поднялась на ноги, царапая пальцами стену, и взглянула на пришелицу.

Сестра не навещала ее давно. Даже в том сне с лабиринтом Риннолк была одна. А вот сейчас, надо же, явилась. Прямые рыжие волосы как обычно забраны в низкий хвост, одежда чистая и аккуратная, руки безвольно опущены, темно-зеленые, как у всех в их семье, глаза смотрят с тоской.

– Твои сны заняты чем-то другим, – сказала она, грустно покачав головой. – Я не могу прийти.

– И не надо, – ответила наемница. – Я все помню.

– Сомневаюсь… – отозвалась сестра, не делая попытки приблизиться. – Здесь столько всего, что может тебя отвлечь.

– Как ты смеешь так говорить! – выдохнула Риннолк. – Я же… всегда…

– Вот, – ровно произнесла Лиотто. – Раньше ты никогда так не говорила.

– Уходи. Лиотто, уходи.

– Я беспокоюсь за тебя, Ри.

Младшая сестра снова подошла к зеркалу, зная, что старшей за спиной уже нет. Риннолк очень надеялась, что эта служба в Думельзе приблизит ее к выполнению собственной цели. Потому что острые льдинки, спрятанные в глубине зрачков, из отражения говорили ей, что времени почти не осталось.

Отступление 4

– Ваша Светлость, – Охотник поклонился со всем почтением. Пожалуй, он упал бы на колени – от усталости.

– Садись, – Великий Герцог кивнул на кресло. Сам расположился напротив, за столом. – Как успехи?

– Успехов нет.

Сейчас. Мева ожидания. Либо гнев, либо…

– Подробнее.

Хальтен Седьмой, похоже, находился в хорошем расположении духа. Впрочем, он редко злился открыто – это только Охотник, привыкший воспринимать все глубже, чем кажется на первый взгляд, замечал монаршую ярость.

Охотник вздохнул и стал рассказывать. Как крался за "зверем", как нашел его в чужом городе. Как не мог определить его личность, а потому ждал, долго ждал какой-нибудь ошибки, чего угодно – чтобы найти и схватить преступника. И как все провалилось в один дурацкий вечер. Охотник проклинал собственную доверчивость и глупость. Однако что-то заинтересовало Герцога больше, чем его непосредственная неудача.

– Кто, говоришь, тебе помешал?

Охотник послушно повторил часть истории.

– Понятно… – задумчиво протянул Великий Герцог. – Думаю, у тебя будет шанс… сквитаться, если пожелаешь.

Слуга вскинул голову. Он что, шутит?.. Он умеет?