Текст книги "Танцующая в луче (СИ)"

Автор книги: Татьяна Русакова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 18 страниц)

Глава 11

– Значит, так! – таинственно произнесла Ледка и сделала многозначительную паузу. По её важному виду было сразу понятно, как ей нравится наше внимание.

– Не тяни, Ледка! – прикрикнула Селира. – Ди ещё подготовиться надо успеть!

– Ну ладно, – снизошла интриганка. – Значит, так: каким будет следующее испытание, никто не знает, но Жука подслушала, как две лангоры шептались промеж собой. Одна такая ушлая, кажется, Флазея зовут, узнала, что завтра всех девушек повезут к Светлому ручью.

– Ну, и? – поторопила её Селира.

– Что и? – оскорбилась Ледка. – Никто ж Флазее не рассказал, что там с лангорами делать будут.

– Неужто купаться скажут? – ахнула Селира. – Он же ледяной!

Ледка сочувственно взглянула на меня.

– Не знаю. Только надо для Ди обувку у гийры Трок выпросить. Она в своих старых туфлях и шагу по этим острым камням не пройдёт!

Селира вздохнула.

– У этой жадюги зимой снега не выпросишь, – уныло сказала она.

– Это нам, служанкам, не выпросишь, а лангорам обязана помогать, – возразила Ледка. – И если уж наша Ди затесалась среди высокородных, должна быть не хуже! Выдала же она платье, вон красота какая! – и девушка завистливо оглянулась на аккуратно разложенное платье.

– Если бы не гийра Номи, ничего бы путного Ди не получила, – фыркнула Селира. – Она гийре Трок сказала, что негоже, если другие лангоры увидят, что его светлость не в состоянии обеспечить приличным нарядом участницу, которую сам и предложил. И туфли, совсем новенькие, гийра Номи подобрала! Вот только в них разве что на балах танцевать.

Я покрутила в руках лёгкий башмачок. Да, в таких по камням не пройдёшь.

– Давай ещё раз попросим гийру Номи помочь мне, – сказала я. – Что-то не хочется мне из-за одного испытания хромать все остальные дни.

Селира кивнула и отправилась искать гийру Номи.

Обувь, которую она принесла, нельзя было назвать красивой. Высокий ботинок туго обхватывал щиколотку и смотрелся грубовато, и я невольно вспомнила маму, которая сокрушалась, как можно носить с лёгкими платьями и сарафанами не изящные босоножки, а кроссовки и даже ботинки. Я относилась к такому смешению стилей абсолютно нормально, от некоторых сочетаний и сама бы не отказалась – так стильно они выглядели. Но вот про эти ботинки вряд ли кто-нибудь осмелился бы сказать, что это стильно.

Однако, придирчиво рассмотрев их, а после и примерив, я вынуждена была признать, что ботинки удивительно удобны, а что до красоты, то вряд ли кто разглядит их под длинным платьем.

– Прекрасно! – успокоила я сомневающуюся Селиру. – А теперь давайте готовиться к вечеру. Как я понимаю, другого платья мне не положено, нужно придумать, как сделать, чтобы не слишком бросалось в глаза, что я не переоделась к ужину.

– Можно накинуть шаль, – мигом сориентировалась Ледка. – Я видела у гийры Номи подходящую. Ну, не такую тёплую, что носят почтенные лангоры, которых уже собственная кровь не греет…

– Ледка! – прикрикнула на девушку Селира. – Уважай старость!

– А я что? – удивилась Ледка. – Я ж сказала «почтенные»!

– Хватит вам! – попросила я. – Ну, и что это за шаль? Стоит ли снова идти клянчить?

– Она из подарков одного купца, которого его светлость как-то спас в метель. Тот спасённый клялся, что купил её аж в Ирдилии. У нас такие не носят, вот хозяин и подарил шаль гийре Номи.

Очень интересно! Отправив Селиру за шалью, я выспросила Ледку, как едят высокородные лангоры, и выяснила, что здесь есть вилки, но нож один, им отрезают от общего куска запечённого мяса, а дальше лангоры справляются со своим куском без помощи ножа.

– Что, кусают прямо от куска? – несколько озадаченно спросила я.

– Ну да. Можно с вилки, а можно завернуть шмат мяса в лист наи, чтобы не марать пальцы и держать в руке. Ты мясо-то когда-нибудь ела, Ди?

Я рассеянно кивнула. Ситуация складывалась комическая: одно дело, когда ты, к примеру, не умеешь есть палочками и сражаешься с роллами вилкой, и совсем другое, когда тебе приходится скрывать, что ты умеешь. Тут роллу немудрено плюхнуться в миску с соусом и забрызгать всех вокруг. И пусть мясо хотя бы не разваливается на ингредиенты, надо на ужине быть повнимательнее. Как бы мне не опозориться принародно! Вариант, что я скромно просижу, отказываясь от предлагаемых блюд, я даже не рассматривала. Мой желудок давно намекал, что пирожных, которыми меня угощал герцог, ему явно мало.

Шаль, которую принесла Селира, была великолепна! Может быть, она была слишком яркой для этих мест, но с моим платьем смотрелась замечательно. Правда, макияж для такого наряда должен был быть поярче, но я боялась, что тогда меня просто не узнают. Решила отграничиться лёгкими тенями, которые подчеркнут глубину глаз. Как мне не хватало моей косметики!

– Селира, – позвала я. – Помнишь, я зазеленила ноги, когда мы мыли котлы? Как ты назвала ту траву? Я после неё еле ноги отмыла.

– Вриденка? – спросила девушка.

– Точно! А не растёт ли она поблизости, чтобы не ходить за ней в лес?

– Да сколько хочешь, – подтвердила Селира. – А зачем она тебе?

– Хочу чуть-чуть подкраситься. Для такого наряда я слишком бледная.

– Так её ж потом не смоешь! – удивилась Ледка.

– А я придумала, что сделать. Смажу веки маслом, а потом вриденкой подкрашу. Должен получиться приглушённый цвет, да и смывать легче будет.

Отправленная за вриденкой Ледка вернулась мигом. Уж с травой здесь проблем точно не было. Надо будет как-то на досуге погулять по окрестностям, посмотреть, какие ещё здесь есть растения. Похоже, до расцвета фармацевтической промышленности в этом мире ещё ой как далеко, нужно запасаться травами, пока лето.

Тени из вриденки получились что надо. Я придирчиво разглядывала в зеркале результаты своих трудов, когда заметила странную вещь: мои глаза стали чуть ярче. Когда я смотрела в зеркало в раздевалке герцога, они были почти бесцветными, едва разбавленными голубым, а сейчас…это выглядело так, словно неведомый художник добавил ещё каплю краски. Это открытие взволновало меня. За свою короткую жизнь мне пришлось смириться с тем, что, что бы я ни делала со своей внешностью, мне никогда было не догнать своих ярких подружек. Здесь же, похоже, я неожиданно начала расцветать.

Может быть, конечно, что это неожиданный эффект от моих импровизированных теней. Что ж, как говорится, поживём – увидим, но то, что я видела, мне нравилось. Я ничего больше не стала менять, только чуть тронула губы тем же соком нигаки.

Накинув шаль, я ещё раз пристально взглянула в зеркало. Очень удачно, что акцент будет на платье – никто и не заметит, что я чуть изменилась. Впрочем, многих ли участниц отбора я запомнила? Вот и мне не стоит волноваться. Вряд ли кто-то из них хорошо рассмотрел меня при первой встрече.

Время до ужина пролетело незаметно, и когда в нашу дверь постучали, Селира и Ледка дружно подскочили и засуетились вокруг меня, поправляя шаль и причёску.

– Ты лучше всех! – шепнула Селира на прощание.

Я улыбнулась и распрямила спину. Да, я молода, стройна… и красива! Ну, по-своему.

Когда слуга открыл передо мной дверь в столовую, девушки уже почти собрались. Они стояли группками или по двое, и только некоторые из них держались особняком.

Драгина, стоящая в окружении нарядных девиц, смерила меня презрительным взглядом и насмешливо произнесла, не потрудившись даже понизить голос:

– Вот что бывает, когда в приличное общество приглашают служанок.

– Как неуклюже она попыталась скрыть яркой тряпкой своё старое платье! – услужливо подхватила черноглазая Флазея.

– Какое убожество! – сморщила носик третья участница спектакля.

Я понимала, что сцена разыграна, как по нотам, но как же трудно было удержаться и не выбежать из комнаты! О, как знакомо было мне это презрение! В этот момент моя прошлая жизнь, когда мы с мамой жили от зарплаты до зарплаты, и нынешняя удивительным образом слились.

Кто-то из девушек смотрел на меня с унизительным сочувствием, кто-то пряча усмешку. Что-что, а свою минуту славы я получила, и не сразу поняла, почему в столовой стало удивительно тихо.

– Эта тряпка, как вы изволили выразиться, лангора Флазея, привезена из Ирдилии, – раздался позади меня голос герцога. – Это шаль высокородных гивин тех мест. Она соткана из самого дорогого в мире шёлка, её узор символизирует процветание, а яркость красок обещает своей хозяйке яркость впечатлений и событий, готовых ворваться в её жизнь. Могу поклясться, что больше ни у кого, лангоры, нет такой шали.

Грэйр с улыбкой взглянул на меня:

– Но самым главным достоинством этой бесценной «тряпки» можно считать то, что эта редкая вещь делает свою хозяйку необыкновенно привлекательной. Она очень вам идёт, Ди, – взгляд мужчины несколько удивлённо остановился на моём порозовевшем лице. – Вы и вправду очень похорошели!

– Это всё шаль, – улыбнулась я.

Он мгновение помедлил, как будто хотел возразить, но лишь коротко кивнул и сказал, обращаясь к примолкшим девушкам, разглядывающим мой наряд с некоторой завистью:

– Прошу вас к столу, дорогие лангоры. Мне приятно видеть так много красивых девушек этим вечером.

Грэйр склонил голову перед Драгиной и подал ей руку. Герцогиня невозмутимо протянула мужчине свою изящную руку, и самая именитая пара первой отправилась к столу.

Проводив их взглядом, я чуть отступила, пропуская остальных девушек, ведь даже со своей необыкновенной шалью я оставалась простой служанкой.

И место мне досталось в самом конце стола – как раз напротив герцога.

Странно, я всегда считала, что сидеть напротив хозяина дома должна хозяйка или самая важная гостья. Что ж, будем считать, что мне досталось лучшее место! Я вижу всех, мне не нужно наклоняться и выглядывать из-за соседей. Продолжая подбадривать себя, я прекрасно понимала, что и сама прекрасно видна всем, и каждый мой промах в столовом этикете будет зло высмеян после ужина. Кроме того, я очень не любила сидеть спиной к дверям. Сейчас же мне казалось, что из приоткрытой двери сквозит так, что, несмотря на шаль, я озябла.

Не выдержав, я обернулась. Нервы! Дверь оказалась плотно прикрытой, рядом с ней застыл важный лакей. Он коротко взглянул на меня и отвернул голову, посчитав меня недостойной своего внимания.

Грэйр тем временем подал знак слугам, которые уже переминались неподалёку от стола нетерпеливой стайкой. Бедняги держали тяжело гружёные серебряные подносы, и, кажется, облегчённо вздохнули, дождавшись сигнала подавать блюда. Разносить еду стали сразу с четырёх сторон, однако я и сейчас дождалась, пока подойдут ко мне, в числе последних. На всякий случай я запомнила девушек, которые сидели с нашего края стола. Неплохо бы завести знакомства хотя бы с ними. Может быть, они не так чванливы, как особы, приближённые к императору…тьфу, герцогу.

Справа от меня сидела хорошенькая синеглазая толстушка. Ну, по крайней мере, она была полнее меня прошлой.

– Не волнуйся, – тихо сказала она, заметив мой взгляд. – Просто смотри, как едят другие и делай так же.

Я улыбнулась. Хороший совет, тем более, что мой план действий совпадал с ним на сто процентов.

Девушка, сидящая слева, пренебрежительно фыркнула и демонстративно отодвинулась от меня вместе со стулом. Понятно. Бедные, но гордые, а сейчас и вовсе оскорблена таким соседством. Может быть, она и права – что бедняга расскажет дома – что её посадили за стол рядом со служанкой?

Да и ладно. Не знаю, как у неё с магией, а вот с манерами точно не очень. Заставив себя успокоиться, я представила, что я в ресторане. Вкусная еда, хорошее обслуживание – что может быть лучше? А своих соседок по столу я вряд ли когда-нибудь ещё увижу. На этот отбор я попала по ошибке и вылечу быстро, так почему не насладиться тем, что имею сейчас?!

Благосклонно улыбнувшись наконец добравшемуся до меня слуге, я кивнула:

– Спасибо, достаточно, – и спокойно приняла тарелку.

В том, что блюдо досталось мне последней, был и свой плюс – я уже заметила, что едят его ложкой, и с удовольствием попробовала ароматную массу. Ммм, неплохо! Что-то вроде супа-пюре, очень густого и острого. Пожалуй, даже слишком острого! Я съела несколько ложек и отодвинула тарелку, с удовольствием отметив, что большинство девушек поступили так же. Скорее всего, подавали это пюре исключительно для аппетита.

Вторым подали крохотные туго скрученные рулетики – те самые карнусики, которые так обожала Ледка. Похоже, пищу тут готовили так, чтобы можно было обойтись без ножа. Карнусик прекрасно поместился во рту, а когда я прокусила нежную корочку и потёк удивительно вкусный сок, я едва не застонала от удовольствия. Как вкусно! Жаль, что я не могу унести парочку для подруги!

Ужин шёл своим чередом, блюда сменяли друг друга. Всё было просто прекрасно, если не считать того, что моя спина совсем озябла. Однако, это не мешало мне вдумчиво продегустировать каждое из поданных к столу блюд. Это было непросто. Скоро я поняла, что в мой желудок просто больше ничего не влезет. Удивительно, но лишь несколько девушек, сидящих рядом с герцогом, как и я, отказались от продолжения банкета. Они негромко беседовали с Грэйром. Лангоры сияли улыбками и были столь обольстительны, что я загрустила.

И тут же наткнулась на внимательный взгляд зелёных глаз герцога.

– Дорогие гостьи! – звучно сказал он, обводя взглядом торопливо дожёвывающих девушек. – Уже завтра вам предстоит попробовать себя в первом испытании, потому я не рискнул предложить вам вечернюю прогулку. Советую беречь силы и лечь сегодня пораньше. А сейчас не откажите во внимании великолепным десертам. Я же должен проститься, простите, дела. Жду вас у центральной башни на рассвете.

Он поднялся, и, улыбнувшись дамам, покинул столовую.

А дальше началось самое интересное. Оставшись одни, высокородные лангоры растеряли весь свой лоск. Боюсь, у меня расширились глаза, когда я увидела, как некоторые девицы накинулись на еду. Выглядело это так, словно у бедняг три дня во рту маковой росинки не было.

Деликатно хмыкнув, я поднялась, присела перед лангорами и уже повернула было к двери, когда услышала ленивое:

– Куда это ты?

Этот голос я узнала бы из тысячи, слишком хорошо мне были знакомы эти издевательские интонации. Похоже, Драгина решила поразвлечься.

Я медленно повернулась.

– Останься и помоги слугам убрать посуду, – сказала лангора, насмешливо глядя мне в глаза.

Улыбка далась нелегко, но я смогла. И даже голос не дрогнул, когда я спокойно ответила:

– Нет ничего унизительного в честном труде, лангора Драгина. И если в моей помощи нуждаются, я останусь, чтобы помочь.

Вопросительно взглянув на служанку, которая, краснея и бледнея, торопливо промокала с дорогой скатерти лужицу красного ягодного взвара, я дождалась робкого:

– Нет-нет, что вы, мы справимся сами, – испуганно взглянув на нахмурившуюся лангору Драгину, девушка еле слышно добавила:

– Его светлость рассердится! Господин велел нам называть Ди на «вы» и обращаться со всем уважением!

Лангора фыркнула, глаза её потемнели, и под этим пристальным взглядом бедная служанка съёжилась, безвольно держа мокрую тряпку, с которой размеренно падали алые капли взвара.

– Что ты делаешь, дура? – взвизгнула Драгина, одним взмахом руки отправляя тряпку в небытие. – Ты забрызгала мне платье! Выпороть мерзавку!

Слуги изменились в лице, несчастная девушка жалобно ахнула, и я почувствовала, как внутри меня поднимается горячая волна ярости. Этот выброс негативной энергии вряд ли закончился бы для меня добром: я не могла контролировать его, ещё миг – и моя странная магия явит себя миру – но в этот момент от дверей раздался невозмутимый голос:

– Свидетельствую нарушение правила отбора.

Девушки чуть побледнели и испуганно зашептались, переглядываясь. Я же изумлённо посмотрела на дверь, где замер не менее испуганный лакей. Конечно же, говорил не он. У сомкнутых створок дверей буквально из воздуха соткались контуры высокой призрачной фигуры. Кажется, кроме меня, никто не видел говорящего: девушки продолжали оглядываться по сторонам, испуганно повторяя:

– Следящий! Ох, хоть бы он не показался!

Фигура тем временем подплыла ближе, остановившись напротив побледневшей герцогини.

– Лангора Драгина, участницы отбора не должны вмешиваться в дела принимающего дома, пытаться изменить его распорядок и оспорить решения его светлости, а также причинять физические увечья слугам герцога, – произнёс призрачный мужчина. – Минус одна полоса к основным состязаниям, – он изящно повернулся к остальным участницам званого ужина и добавил. – Надеюсь на ваше благоразумие и соблюдение правил, высокочтимые лангоры.

Призрак проплыл к своему месту у дверей, но прежде чем неясное облако фигуры замерло в неподвижности и растаяло, я уловила едва слышное:

– Она среди вас!

– Что он сказал? Кому он предсказал победу? – взволнованно зашептались девушки.

– Нет, он предсказал кому-то смерть! – паниковали другие лангоры.

– Он сказал, что она – среди нас, – механически повторила я. После того, как призрак исчез, я находилась в странной задумчивости.

– Ну да, конечно, – язвительно откликнулась Драгина, в то время как остальные девушки молча уставились на меня. – И эта «она» – не иначе, как ты?

– Этого я не могу знать, – я присела в реверансе и направилась к дверям, ощутив неясный холодок, когда проходила мимо незримого стража. Выходит, это он, таинственный следящий, на протяжении всего обеда морозил мне спину.

Зябко пошевелив плечами, я дождалась, пока лакей с выпученными от усердия и недавнего потрясения глазами, откроет мне дверь, и вышла в пустынный коридор огромного замка.

Глава 12

Сегодня мне пришлось лежать долго-долго, чутко прислушиваясь, как меняется дыхание заснувшей рядом со мной Ледки. Наконец, эта любопытная девчонка уснула крепко, и я уже спустила ноги с кровати, когда тихонько скрипнула дверь.

Юркнув под одеяло, я зажмурилась. Через мгновение настороженное ухо уловило почти неслышные удаляющиеся шаги. Так-так... Селира отправилась на свидание с Бийко.

Некоторое время я ещё полежала, прислушиваясь. Встречаться с влюблённой парочкой не входило в мои планы. С другой стороны, вряд ли они отправились к дверям – наверняка целуются где-нибудь в укромном местечке, ничего вокруг не замечая. Обойти их не составит труда. Я же больше не могла оставаться в комнате. Там, на улице, светила и звала меня огромная сияющая луна.

Коридор оказался пустым, стражник послушно спал, прислонившись к косяку. На мгновение у меня возникло желание похулиганить – привязать розовый бантик на пику и нарисовать след поцелуя на щеке, но я сдержалась, и, хихикнув, проскользнула на улицу.

Луна встретила меня, охватив призрачным колдовским светом. Я мгновенно забыла и стражнике, и о Селире с Бийко. Широко развела руки, словно обнимая сияние, проходившее сквозь меня.

Лунный свет странно играл на моей коже, и я недоверчиво поднесла к глазам кисть руки. Этого ещё не хватало!

Моя кожа светилась, но не постоянным ровным светом. Она слабо, едва заметно мерцала. Оторопев от неожиданности, некоторое время я пристально разглядывала свои руки, потом оголила ноги до щиколотки. Та же история! Реши я сейчас пройти по тёмному помещению, и от меня будут шарахаться, как от привидения!

В другое время это открытие надолго выбило бы меня из колеи, но только не сейчас, когда в мире царствовал лунный свет. Посмотрев на небо, я уже не могла отвести глаз от сияющего диска, и скоро ощущение полного счастья затопило меня целиком, мигом выбросив из памяти все страхи и тревоги.

Я тихо рассмеялась и закружилась, раскинув руки.

Сегодня всё было острее и ярче. Мой странный танец полностью подчинил меня себе, и даже услышь я сейчас чей-то поражённый возглас, вряд ли смогла бы остановиться. Быстрое вращение, бешеное фуэте, и я вновь остановилась на самом краю помоста, покачнулась, теряя равновесие…и не удержавшись, сорвалась вниз.

Конечно, я вряд ли разбилась бы – не такая уж тут была и высота, но подвернуть ногу или покалечиться можно было запросто. Однако в следующую минуту я поняла, что не падаю, а медленно фланирую, и опустилась на вымощенный пятачок мягко, без толчка. И тут же, не в силах удержаться, оттолкнулась от мостовой и плавно перелетела к самым входным воротам.

Это было здорово, но вовсе не так, как летают птицы. Скорее, это напоминало растянутый, длинный прыжок из моих детских снов.

Остановившись, я едва уняла колотящееся сердце. Руки чуть дрожали, ноги предательски подгибались. Всё же я здорово испугалась, и сейчас медленно приходила в себя. Мне казалось, что я пробыла на улице лишь несколько минут, но по тому, как изменилось положение луны, с ужасом поняла, что прошло гораздо больше времени – быть может, даже не один час. Босые ноги озябли, а ещё я вдруг поняла, что жутко голодна. И это после того, как в течение часа объедалась за ужином разными вкусностями!

Стиснув зубы, я твёрдо решила, что есть не буду, а сразу отправлюсь спать. Ну и что, что здесь я тростинка, ночное обжорство ещё никого до добра не доводило!

Пробежав к входу, я осторожно обогнула спящего стража и понеслась с свою комнату, но перед входом заставила себя идти медленнее. Мало ли кому из служанок приспичит выйти, или Селира со свидания пойдёт. К каким выводам придёт нежданный встречный, когда увидит, что я несусь сломя голову?

К счастью, мне никто не встретился. В замке вообще старались не выходить из своих комнат ночью. И даже Селира уже вернулась и успела заснуть, в чём я удостоверилась, заглянув в комнату служанок.

Стоя на пороге, я призадумалась. А что, если она тоже перед сном решила удостовериться, сплю ли я? Что она подумала, поняв, что меня нет?

Я на цыпочках прошла к кровати девушки, и провела над её лицом слабо мерцающими руками. Вот так. Теперь ты не вспомнишь, что меня не было в кровати. И впредь надо придумать, как сбегать из замка, не опасаясь разоблачения.

Юркнув под одеяло, я блаженно вытянулась, согреваясь, но пошевелила пальцами босых ног и, вздохнув, поднялась. Спать с грязными ногами я не привыкла.

В помывочной было совсем темно, и вода оказалась совсем холодной, но я не дала себе послаблений. Через пару минут пятки скрипели от чистоты, а я, дрожа от холода, отправилась к своей комнате.

Может быть, от холодной воды, а может, от моих танцев и полётов над ночным двором, кровь моя бурлила и спать вовсе не хотелось. Зато очень хотелось есть. Прямо-таки зверски!

Некоторое время я ещё боролась с собой, переминаясь посреди коридора, но голод победил. В конце концов, меня не разнесёт только от того, что я один раз поем ночью. Главное, чтобы это не вошло в привычку.

Лицемерно утешив себя таким незамысловатым образом, я юркнула по коридору к кухне. Не может быть, чтобы там ничего не осталось после вчерашнего пира. А если и нет, мне достаточно куска хлеба с сыром или стакана молока.

Следующие пять минут я провела, гуляя между огромными котлами, сковородами и кастрюлями, пока не догадалась посмотреть за дверцей, где, помнится, было углубление в стене. Когда мы с подругами чистили овощи, поварята доставали оттуда окорок. Наверное, это что-то вроде холодильника.

Так и оказалось. Магический кристалл слабо светился в тёмной нише. Правда, вчерашний ужин порядком исчерпал запасы, и я нашла здесь только пару ломтей крупно нарезанного варёного мяса, но мне вполне хватит и одного. Я вытянула вкусно пахнущий длинный ломоть и жадно впилась в него зубами. Ммм! Кажется, ничего вкуснее в жизни не ела!

Есть, стоя перед кастрюлями, было неудобно, и я решила пройти за стол. Надеюсь, там ещё и хлеб с молоком отыщется.

Может быть, оттого, что мой рот был набит вкуснючим мясом, я и не заорала, увидев в полутьме сидящего за столом человека. Впрочем, уже в следующий момент я поняла, что никакой это не призрак старого замка, а герцог собственной персоной.

– Кто здесь? – сурово спросил он и тут же усмехнулся, узнавая. – Опять ты?

Ответить я не могла, поэтому постаралась поскорее прожевать откушенный кусок.

– Простите, ваша светлость, – невнятно сказала я, как только смогла говорить. – Я… немного проголодалась.

Мужчина оценил размеры умыкнутого мною куска и снова усмехнулся, вгоняя меня в краску.

– Тебе повезло больше, – признал он, показывая на кусок хлеба на стоящей перед собой тарелке.

– Могу поделиться, – наверное, от смущения, предложила я. – А вы мне – этот кусок хлеба. Мне как раз не хватает для бутерброда.

Грэйр не сдержал смешка.

– А ты нигде не пропадёшь! – с непонятным удовольствием признал он, откровенно разглядывая меня. – Ну что ж, я согласен меняться.

– Эээ…нет! – пошла я на попятный, когда мужчина протянул руку к моей добыче. – Там ещё есть! Я сейчас принесу!

Вслед мне раздалось невнятное кхеканье, очень напоминающее подавленный смех.

Я обернулась, подозрительно взглянув на герцога, подхватила тарелку с куском хлеба и отправилась к нише-холодильнику.

К счастью, вилка тоже нашлась, и порции мяса, предназначенного его светлости, я не касалась руками. Зато собственный кусок с удовольствием водрузила на толстый ломоть хлеба, и не стала класть на тарелку, справедливо полагая, что так надёжнее.

Не знаю, что со мной случилось. Раньше я очень стеснялась есть при чужих, никогда не перекусывала на улице. Может быть, потому, что с весом были проблемы, и мне казалось, что люди будут осуждающе смотреть вслед и думать: «Вот ведь, такая коровища, а всё жрёт и жрёт!»

Сейчас же я просто не могла противостоять зверскому чувству голода, и было абсолютно наплевать, что подумает обо мне этот зеленоглазый красавчик. Всё равно никаких романтических отношений между нами быть не может, а служанке по умолчанию не стыдно быть голодной. Поэтому, пока я несла тарелку герцогу, не забывала откусывать от собственной добычи.

Увидев, как непринуждённо я жую, мужчина не смог сдержать улыбку и придвинул мне стакан с молоком.

– Это чтобы ты не подавилась.

Он ловко раскромсал свой кусок ножом и принялся аккуратно есть мясо при помощи вилки.

– О! – удивилась я. – У вас же принято откусывать от куска?

– А у вас? – мгновенно спросил он.

– У нас никогда не было мяса такими ломтями, – честно сказала я.

Прозвучало это так мрачно, что Грэйр взглянул на меня с неожиданным сочувствием. На самом деле я просто рассердилась на себя, потому что снова не сдержала свой язык, но герцог понял всё совсем не так.

– Да, я вижу, что ты жила впроголодь. Может быть, поэтому в нашу первую встречу ты показалась мне совсем бесцветной, такой бледной ты была. А сейчас,… – он с удовольствием разглядывал меня, и я, продолжавшая активно жевать, едва не подавилась от смущения. – Щёки порозовели, губы алые…

Я закашлялась, и торопливо отвернулась. Вот гад! Дались же ему мои губы!

– Ешь, Ди, – вздохнул герцог. – Я только хотел сказать, что ты оказалась вполне привлекательной девушкой. Думаю, что через пару месяцев жизни в замке у тебя не будет отбоя от женихов, – пошутил он.

От этих слов аппетит у меня почему-то пропал. А может быть, я просто уже утолила голод, и поняла, что шмат мяса, который я ухватила, несколько великоват для девушки моей комплекции.

Оставлять на столе следы ночного пира было как-то нехорошо, и я несколько растерянно оглянулась по сторонам в поисках ведра для отходов.

– Где же оно? – озабоченно пробормотала я, не обращая внимания на герцога, который следил за мной с явным интересом.

– Что ты ищешь? – поинтересовался мужчина.

– Я хотела выбросить то, что не доела, – призналась я.

– Вот ещё! – возмутился он, и, ловко дотянувшись рукой до моего мяса, решительно отобрал его, а потом также непринуждённо отправил его в рот. Без всякого ножа и вилки…

У меня от неожиданности широко раскрылись глаза. И где же ваши хвалёные манеры, лангор?

– У тебя вкуснее, – невозмутимо резюмировал мужчина, прожевав кусок. Только на дне зелёных глаз плеснулся смех, когда он оценил мою отвисшую челюсть.

– Если ты наелась, Ди, тебе лучше пойти спать, – неожиданно серьёзно сказал герцог. – Завтра вас всех ждёт нелёгкое испытание.

– Хорошо, ваша светлость, – торопливо присела я и неловко произнесла. – Спасибо за ужин!

В свою комнату я неслась на всех парусах, как будто боялась, что герцог решит меня догнать. Там я немного пострадала от того, что не почистила зубы, тщательно прополоскала рот, обещая себе больше никогда не есть по ночам, и провалилась в сон без сновидений.

Проснулась я от нудного Ледкиного:

– Ди! Ну, Ди, просыпайся! Ты и так уже завтрак проспала!

Тут я живо подскочила, а Ледка засмеялась:

– Говорила я Селире, что тебя по-другому не поднять!

– Так ты соврала? – понарошку вскипела я и бросила в девушку подушкой. Ледка подхватила ту на лету и аккуратно положила на кровать подальше от меня.

– Вставай скорей! – деловито сказала она. – А то и правда останешься без завтрака, а ты и так доходяга!

После такого комплимента мне осталось только тяжело вздохнуть, вспомнив, что сегодня мне предстоит первое испытание, и отправиться умываться. По дороге я думала о том, что сама не знаю, хочу ли я, чтобы отбор для меня закончился уже сегодня. Из плюсов было то, что я смогу вернуться к привычной, хоть и не всегда приятной работе. Из минусов – то, что эта самая работа может снова привести меня в услужение к лангоре Драгине. А уж та мне не спустит невольное унижение. И девица эта достаточно хитра, чтобы извести меня чисто, без всяких доказательств. Не зря я чувствовала в ней тёмное начало.

Вздохнув, я торопливо поплескала в лицо холодной водой и поспешила на завтрак. Как бы ни закончился для меня этот день, надо было позаботиться о том, чтобы в самый напряжённый момент не отказали силы. А в остальном – будь что будет! Я не стану поддаваться соперницам, но и стремиться выиграть тоже.

Завтрак проходил в несколько нервозной обстановке. Я молча ела, не забывая наблюдать за лангорами. Некоторые из них были бледны и задумчивы, другие, напротив, выглядели излишне уверенными и снисходительно поглядывали по сторонам, как будто владели тайной, недоступной остальным. Герцог на этот раз не почтил нас своим присутствием, поэтому девушки вели себя естественно, и наблюдать за ними было любопытно.

В результате этих наблюдений я обнаружила несколько сложившихся групп. Переглядывания и многозначительные намёки, тонкие улыбки и ехидные замечания – это, конечно, лангоры с той стороны стола, до которой мне и моим соседкам было не добраться. Там царствовала Драгина, снисходительно кивавшая в ответ на почтительный шёпот соседок. Рядом с ней сидела красивая темноволосая девушка, кажется, лангора Лирок, а по другую сторону стола очень смуглая девица, похоже, поселившаяся в герцогстве не более двух поколений назад. Наверное, её родители были очень родовиты, раз ей досталось место по левую руку от герцога. Его место сейчас, кстати, пустовало, но никто и не думал на него покуситься.