Текст книги "Приказ Императрицы (СИ)"
Автор книги: Татьяна Ренсинк
сообщить о нарушении
Текущая страница: 12 (всего у книги 14 страниц)
Глава 53
-Не волнуйся, – сразу, как ушёл Иван, сказала Насте Императрица. – Он через два дня здесь будет. Много событий ждёт вас всех в эти дни. Но, надеюсь, приятных.
Она устало вздохнула и улыбнулась, от чего на душе Насти и Татьяны стало полегче.
–А теперь, приглашаю вас немного развеяться. Отправимся на Эрмитажную кухню? Я знаю, вы обе любите готовить. Я тоже. Вот и поделимся умением. Кухню не так давно сделали совершенно новой, красивой. Прежняя не годилась никуда. Безобразие творилось...
В скором времени довольные данным приглашением Настя и Татьяна уже прибыли с государыней на ту самую Эрмитажную кухню, которая, как Императрица рассказывала, славится самыми изысканными и лучшими угощениями...
–Кухонное дело – оно тоже искусство, Ваше Величество, – улыбнулась Татьяна, но за её улыбкой Императрица разглядела грусть:
–Вот с тебя и начнём! Ты поможешь приготовить ужин к возвращению Ивана. В тот день решится судьба вас всех, вот и отпразднуем в малом кругу, но с величайшими блюдами, – была она довольна предстоящим и видно было, что с трудом сдерживает себя, чтобы всего не рассказать. – Итак, что следует делать... Взять лучшую оливку, вынуть из неё косточку и на место её положить кусочек анчоуса. Затем начинить оливкой жаворонка, которого по надлежащем приготовлении и заключить в жирную перепёлку. Перепёлку заключить в куропатку, куропатку в фазана, фазана в каплуна и, наконец, каплуна в поросёнка. Поросёнок, сжаренный до румяности на вертеле, даст блюдо, которое через смешение всех припасов по вкусу и запаху не имеет себе подобного. Величайшая драгоценность в этом блюде – оливка, которая находится в середине!
–Ах, Екатерина Алексеевна, – засмеялась Татьяна от души вместе с Настей.
–А картошку подадут? – вопросила Настя.
–Не будет картошки, не будет никому счастия! – погрозила шутливо государыня.
–Следует, может, включить в правила? – взглянула на стену Татьяна, где висели в рамках предписания по поведению.
–Как и в Петербруге, – прочитав те правила, Настя изумлённо взглянула на начавшую чистить картошку государыню.
–Самое главное, не быть в мрачном духе да не оскорблять друг друга, – серьёзно сказала она. – От того и преступников больше делается. Мрак легко накрывает человечество. Трудно избавляться от черноты... Говорят, настроение поднять может шоколад.
Сев рядом с государыней чистить овощи, Татьяна с Настей с интересом слушали её.
–Шоколад? – не понимая, что это, вопросила Настя.
–Да, милая, – одарила её теплом улыбки Императрица. – Узнаешь ещё, что это. Заезжие торговцы привезли сие чудо, я позволила. Теперь у нас имеются шоколадные дома, где посетителям варят сей напиток в высоком медном кофейнике. Невероятно вкусно!
–Как же интересно! – восхитилась Настя.
–Ещё будет праздник, – засмеялась Императрица. – А когда вернётся Григорий Александрович*, приглашу вновь сюда. Он умеет невероятно вкусно готовить. Не забудете никогда его огромные котлеты из фарша разной дичи, картофеля и прочих секретов. Сие блюдо носит название... Бомба a-la Сарданапал. Это в честь последнего ассирийского царя, что заперся во дворце и решил предаться роскоши да иным удовольствиям.
–Да, помню, как Григорий Александрович готовить умеет! Он очаровал сим умением даже некоторых из фрейлин, когда я ещё служила при дворе, – улыбнулась Настя.
–Верно, – подтвердила Императрица. – Сколько сердец безнадёжно разбилось. А слухи какие ни пускают из зависти да чтоб заполучить дорогого Григория Александровича!... Ах, милые,... сколько уже прожито!
–Сразу вспоминаю Екатерину Алексеевну... Сенявину, – несмело вымолвила Настя.
–Жалко её, – задумчиво молвила государыня. – Но была она счастливой, была.
–Вот бы научиться так готовить, как Григорий Александрович! – снова вернулась к теме кулинарии Татьяна, постаравшись вернуть загрустивших собеседниц в весёлое расположение духа. – Помню, перед отъездом в Турцию, в прошлом году он приготовил троянскую свинью!
–Да! – воскликнула радостно государыня, прикоснувшись к руке Насти и рассказав. – Он тогда сам заколол свинью, откормленную грецкими орехами, винными ягодами да щедро напоенную венгерским вином! А потом угощал и гусиной печёнкой, вымоченной на молоке с мёдом. Это следует попробовать!
–Всё впереди, – засмеялась Татьяна, а её счастливый смех поддержали и Императрица с Настей, вера в светлое будущее у которых будто усилилась...
* – Потёмкин Г. А.
Глава 54
На следующий день государыня пригласила Татьяну и Настю вновь провести время вместе. На этот раз они собрались все в парке у мольбертов с красками. Чувствуя себя неловко от того, что рисовать не умеет, Настя смутилась, когда Императрица вложила ей в руку кисть...
–Не бойся, милая, – улыбнулась она. – Не для художества пригласила, а для плана. Придумываю новые наряды для придворных дам. Хочется уже нечто новое, свежее, чего никто ещё не придумал, а втроём может родится великое творение! Будешь смотреть на нас и повторять, а потом обсудим, кто что бы хотел добавить или какие удобства лучше. Ты платья всякие мерила, толк знаешь.
–Благодарю, Ваше Величество, – улыбнулась Настя.
Она смотрела, как государыня и Татьяна рисуют на листе формы платья и стала повторять. Не получалось у неё с самого начала нарисовать правильную форму. Пугаясь, но продолжая упорно рисовать, Настя всё же нарисовала то, что её больше удовлетворило.
Взглянув вместе с нею на нарисованную форму платья, Императрица улыбнулась с умилением. Она не сказала ничего. Погладив нежно по волосам, распустила Насте косу. Волосы сразу подхватил ветер. Он развивал их в такой свободе, словно того и ждал, о том мечтал – играть именно с ними и сейчас...
Чувствуя дуновение ветра в лицо, свободу волос, Настя облегчённо вздохнула, сама не понимая пока почему.
–Вот так и рисуй, – наблюдала за нею довольная Императрица.
–Ваше Величество, – подошёл с докладом слуга, от чего государыня сразу выдохнула:
–Ох, ну нет отдыха...
–Посол прибыл французский, – несмело сообщил слуга.
–Зови сюда, – отошла к своему мольберту Императрица. – Нарисуйте пока свои идеи, потом выслушаю. Пусть посол выговорится сначала.
Татьяна и Настя поняли просьбу государыни. Они с улыбкой переглянулись, продолжив рисование, и прибывший посол не отвлёк их внимание. Каждая из них будто унеслась в свой мир на откуда-то появившихся крыльях фантазии и мечтаний...
Бросив на них мимолётный взгляд, молодой посол поклонился перед Императрицей:
–Ваше Величество.
–Как там наш братец Гу? – улыбнулась она, продолжая рисовать и будто думать над своим творением.
–Безумен, безумен, Ваше Величество. Из-за него как раз волнения, слышу, среди народа... Некоторые бегут, – качал головой тот.
–Знаю, – улыбнулась Императрица.
–Мне кажется, что убаюканный обманчивыми мечтами, шведский король вообразил, что он уже выиграл три большие баталии против Вашего величества, – продолжал говорить посол, на что та с жаром ответила:
–Даже если он выиграет три большие баталии, господин граф, даже если он станет хозяином Санкт-Петербурга и Москвы, я сумею показать ему, что может совершить твёрдая характером женщина, стоящая во главе мужественного и преданного народа, даже на обломках великой империи.
–Он же уверяет, что даст в Петергофе бал для придворных дам, что прикажет отслужить благодарственный молебен в Петропавловском соборе и сбросит с пьедестала статую Петра Великого. Народ Ваш в панике. Мне было трудно не увидеть сего волнения, – удивлялся посол.
–Я никого не удерживаю! Пусть бегут, раз хотят, – смотрела совершенно спокойно Императрица и улыбнулась. – Да, надо признать, Пётр I построил столицу уж очень близко от Швеции! Однако мне, продолжательнице его дела не подобает склонить голову перед теми самыми шведами, которых он разбил под Полтавой!
Услышав беседу государыни с французским послом, Татьяна отложила кисть и медленно ушла. Она остановилась у деревьев и, будто потеряв силы идти дальше, облокотилась на один из стволов...
–Что с тобой? – подошла следом за нею Настя. – Неужто предчувствие худого исхода войны?
–Нет, я верю в победу нашу, – глядя вдаль, сказала она. – Этот Сегюр волнуется слишком. Он ещё не раз приедет к государыне с вопросами. Я думаю об ином... Забыть не могу вину свою перед... Антонием...
–Капитаном Ванечки? – озарилось улыбкой лицо Насти, но взглянувшая на неё Татьяна не была так радостна:
–Да... Почему, почему забыть его не могу? Почему всё, что ни случается, думы о нём, как он, где, с кем, не покидают? Сама прогнала, сама не захотела, а забыть не могу... Теперь война... а он там...
–Любишь, – еле слышно вздохнула Настя, опустив взгляд к земле. – А он был всё время один. Я однажды спросила Ванечку, когда мы на корабле были, есть ли кто у капитана, он сказал, что нет и более не ведает. Держит в себе Антоний всё, занимаясь исключительно капитанством.
–Пусть... Всё пустое, – махнула рукой Татьяна и медленно вернулась к рисованию.
Настя, переживая за неё, тоже вернулась к своему мольберту, но рисовать не было желания. Что в ней, что в Татьяне тоску заметила и беседующая с послом Императрица. Желания придумывать новые наряда у них явно не было. Переглядываясь друг с дружкой, подруги молчали, словно терпеливо ждали какого-то времени.
Отправившись с послом прогуляться вокруг, Императрица несколько раз оглянулась на них и улыбнулась, о чём-то задумавшись...
Глава 55
Раннее обычного Настя проснулась тем утром. Что-то подсказывало, что именно сегодня приедет возлюбленный. Прошло уже несколько дней с тех пор, как он уехал в Петербург, а вестей не было. Накинув на плечи плащ, Настя куталась от пронизывающего ветра. Будто не лето, а осень посетила этот край.
Выйдя на дворцовую галерею, Настя остановилась. Она заметила прогуливающуюся там Императрицу, которая будто не спала или встала ещё раньше, чтобы так же выйти на двор подышать свежим воздухом.
Обратив внимание туда, куда смотрела государыня, Настя увидела, как несколько придворных служителей поспешно нагружают телегу казёнными съестными припасами. Долго смотрела государыня на них, но никто не замечал ни её, ни кого ещё вокруг...
–Сюда подошли! – выкрикнула Императрица наконец, и воры оторопели, не зная, что теперь предпринять.
–Сюда подошли! – повторила Императрица зов, и один из них несмело подошёл. – Что вы делаете?... Вы, кажется, нагружаете вашу телегу казёнными припасами?
–Виноваты, Ваше Величество, – последовал ответ стоящего перед ней вора, и он тут же пал на колени в надежде на милость.
–Чтобы это было в последний раз, – сказала государыня. – А теперь уезжайте скорее, иначе вас увидит обер-гофмаршал, и вам не миновать беды.
Воры молчаливо стали кланяться, но по всему виду решили оставить наворованное на телеге и убежать. Императрица вовремя поняла это и сразу крикнула:
–Добро-то не забудьте! Берите! Берите!
Один из воров несмело шагнул к телеге, сев за извозчика. Ещё раз взглянув на кивающую государыню, он взмахнул вожжами и уехал прочь, подобрав по пути и убегающих товарищей. Глядя им вслед, Императрица не удержалась от смеха...
–Велика доброта Ваша, Екатерина Алексеевна, – подошла к ней Настя.
–И грехов хватает, милая, – улыбнулась та, а взгляд пал на подъехавшую карету. – Не забывали бы люди добро делать...
В компании с молодым офицером к ним подошёл прибывший молодой господин.
–Салтыков? – удивилась Императрица, узнав его.
–Простите, Ваше Величество, – поклонился Салтыков, поцеловав её руку и руку Насти.
–А что ж в этот раз без дяди? Ему передали, что я его жду? Где он? – сразу вопросила государыня.
–Прошу простить, Ваше Величество, – вновь поклонился Салтыков. – Как узнал, что вызывают дядю моего на аудиенцию к Вам, сразу приехал. Дело в том, – тут он взглянул на уставившуюся с подступившим волнением Настю. – Мне жаль.
–Что случилось? На Вас лица нет, – заметила Императрица побледневшее лицо Салтыкова, и он снова взглянул ей в глаза:
–Прошу принять мой отказ от невесты,... госпожи Симолиной, а мой дядя... С ним... случился удар.
–Что?! – так и исчез голос Императрицы.
–Скажите, что всё не так, – поразившись, молвила Настя, подойдя к Салтыкову ближе.
В её взгляде был испуг, великая тревога, но Салтыков лишь мотал головой с сожалением. Побледнев, как он, Настя отступила, теряя силу в ногах. Татьяна сразу подбежала к ней и подхватила за локоть:
–Идём, милая... Что ты?...
–Вот, значит, как судьба, – задумалась Императрица, глядя им вслед, но скоро перевела взгляд на виновато смотревшего вниз Салтыкова.
–Да, – вздохнула она. – Многих Салтыковых знавала,... да не все достойными людьми оказались... Что ж, известно ли, чьих рук дело?
–Поверьте, Ваше Величество, вина лишь его, – только и ответил он.
–Верю, – вздохнула будто с облегчением государыня и улыбнулась. – А от обязательства жениться на Симолиной я освобождаю. Не достойна та барышня ни единого внимания с нашей стороны и с Вашей. Будьте покойны да создайте уж сами свою жизнь. И, – собравшись уйти во дворец, оглянулась она. – Вы можете занять место дяди. Думаю, не хуже будете справляться с его обязанностями!
–Буду верно служить Вам и России. Постараюсь оправдать оказанное мне доверие, – поклонился с благодарностью Салтыков, и Императрица ушла...
Глава 56
Уводя от встречи с Салтыковым, Татьяна проводила Настю в её спальню. Еле передвигая ногами, та была счастлива добраться до постели и залезть, как есть, под тепло одеяла...
–Что же ты это?... Будто больна, – молвила Татьяна и прикоснулась ко лбу подруги. – Ах! Да у тебя же жар! Нельзя! Скорее! – заметалась она и стала звать в коридор. – Врача! Скорее!
–Что за крики? – вскоре прибыла на зов Императрица.
–Екатерина Алексеевна, Настеньке худо, – указала Татьяна, и государыня вошла в комнату.
Настя лежала под одеялом, уставившись в потолок, и дрожала, будто было очень холодно...
–Что это ты летом да захворала? – удивилась государыня, сев на край постели.
Она погладила Настю по голове, по руке, но та не реагировала. Как было и что – Настя не совсем помнила и понимала. Знала, врач приходил, осматривал, давал что-то выпить...
–Амулет... Папа, – только вымолвила она, от чего Татьяна сразу вспомнила о похищенном Кристиной амулете.
Она сразу рассказала о нём Императрице, и та воскликнула:
–Достать из-под земли, но отдать!
–Вы думаете, это спасёт малыша? – донёсся до слуха Насти голос плачущей Татьяны, а потом тишина...
Настя терпеливо ждала возлюбленного, веря, что спасёт. Она знала, где он и почему, а душа будто больше не волновалась. Словно откуда-то крылья появились или способность летать, вдруг оказалась возле любимого...
Только прикоснуться к нему не могла. Смотрела то на него, то на странное окружение в полутьме серой и сырой камеры. Посреди же камеры, привязанная к спускающимся с потолка цепям, тяжело дышала Кристина. Через белую сорочку, уже изодранную, грязную просачивалась кровь из полос ран, нанесённых розгами.
Вопросы и приказы бить вновь смешивались в единый шум. Настя пыталась убежать, уйти, крикнуть или что сказать, но всё было бесполезно. Она была будто никем и ничем. Никто её не видел, не слышал. Только когда подчинилась происходящему, стала отдаляться куда-то назад... Вновь наступила тишина и темнота...
Этот сон показался Насте долгим. Медленно просыпаясь, она уже поняла: всё лишь привиделось. Ощутив, что кто-то коснулся руки, она хотела пошевелиться, но пока не могла. Тело не слушалось, а боль пролилась внутри, заставляя лежать неподвижно...
–Милая моя, – еле слышно прозвучал голос возлюбленного, а в руку кто-то вложил что-то тёплое, маленькое.
Настя вздрогнула, пошевелив пальцами. Она на ощупь поняла, что в руке вновь амулет отца, и на лице появилась улыбка.
–Миленькая моя, – улыбнулся сидевший подле Иван.
Он любовался, был счастлив, что ей сразу стало лучше, будь то из-за амулета или лекарства, что давал доктор.
–Ванечка, – ласково вымолвила Настя, встретившись глазами с любимым. – Ты вернулся.
–Конечно вернулся, – кивнул он с теплом улыбки. – И вижу, вовремя вернулся.
–Мне виделся страшный сон, – прослезилась Настя.
Она была счастлива, что милый здесь, что теперь всё будет лучше и они может больше никогда не расстанутся, но тревога о том, что случилось с Кристиной, которая была близкой, дорогой, единственной подругой, – не покидала...
–Пока ты спала, я рассказал тебе, где был, что видел своими глазами тот ужасный допрос Кристы, – сказал Иван кратко, видимо не желая вдаваться в подробности, и Настя почувствовала это.
–Я рада, что тебе лучше, – сказала Императрица...
Она сидела всё время с другой стороны постели на стуле. С облегчением вздохнув и улыбнувшись, государыня вопросила:
–Занятно... Сей амулет, действительно имеет силу?
–Не знаю, Екатерина Алексеевна, – пожала плечами Настя. – Отец был купцом и хранил амулет, пока не родилась я. Когда он подарил его мне, сказал, что тот будет охранять и помогать... Сам же вскоре заболел и покинул мир...
–Вот как? – удивилась государыня. – Вот видишь... Прав был папенька твой. Что ж, – поднялась она и направилась к выходу. – Я завтра возвращаюсь в Петербург. Пока военное время, я останусь лучше там... Время непростое.
Как только Императрица вышла из спальни, Иван принялся расцеловывать руки любимой:
–Ненаглядная моя, душа моя, жизнь моя, выздоравливай, не болей, ты нужна мне...
–Ванечка, – наслаждалась его лаской Настя, и её губы он захватил в нежный плен своих, одаривая теплом поцелуя,... любви...
Глава 57
Настя шла быстро на поправку под заботой любимого и доктора. Следом за покинувшей Царское Село государыней они выехали в Петербург уже через день. По просьбе Императрицы им предстояло ещё побыть возле неё, пока не случится объяснение Ивана со своим барином и пока не будет известна дальнейшая судьба...
Перед отъездом в Петербург Настя написала письмо матушке, после чего села в карету возле возлюбленного. Беседы о случившемся, о будущем счастье вселяли в души обоих веру, что всё мечтаемое сбудется непременно. Оставалось ждать совсем немного...
Когда въехали в Петербург и приблизились ко дворцу, волнение Насти росло. Воспоминания о Кристине вновь не давали покоя, будто всё ещё чувствовала себя виноватой. Одно знала Настя точно: встречаться с Кристиной не хотелось совсем, а боялась она именно этого... Боялась вновь услышать резкие, пренеприятные слова в свой адрес и вновь увериться в том, что прежняя дружба была лишь игрой, спланированной Кристиной лишь ради неё самой...
–Вернулся? – с удивлением вымолвил Иван, глядя в окно кареты, которая ехала уже по дворцовому парку.
Он смотрел на стоящих у дворца двух офицеров, в котором признал Василия и его капитана.
–Да, это они, – подтвердила Настя, взглянув туда же.
–Ты ступай во дворец, – сразу попросил Иван, одной рукой придерживая шпагу, что висела у него сбоку. – Мне надо с ним поговорить.
Встревожившись сим жестом, Настя разволновалась сильнее:
–Умоляю, не стоит больше устраивать дуэлей.
–Их не будет, верь мне, – кивнул Иван и скорее покинул карету, хотя та ещё не совсем успела остановиться.
Оглянувшись на него, капитан поспешил сесть на коня, что в стороне стоял рядом с ожидавшими того двумя всадниками, и уехал с ними прочь...
–Как меня боятся! – усмехнулся Иван, встав перед пронзительно взирающим в ответ Василием:
–Связываться нет желания.
–Надо же, – удивился Иван и оглянулся на вышедшую из кареты любимую.
Настя взглянула на них, в себе переживая за исход сей беседы, но послушно ушла во дворец. Оставшись стоять у окна наблюдать за любимым, она молилась. И только то, что Иван спокойно разговаривал с Василием, уверяло, что битв никаких больше не будет...
–Кап только что был на аудиенции у государыни, – продолжал говорить Василий. – Незачем ему было ещё объясняться с тобой.
–Это его спасло, – улыбнулся Иван. – Значит, его отпустили? Повезло же.
–Как сказать, – вздохнул Василий. – Он отказался признать, что был соучастником побега Кристины. Перед тем, как мы уехали на войну, он был у неё. Встречались в деревне у матушки твоей невесты. Дал ясно Кристине понять, что не будет у них будущего, не хочет ничего, но она упрямо заставляла его вернуться, ругала, умоляла любить. Казалось, совсем с ума сходит.
–Сошла, сошла, – кивнул Иван.
–Императрица не поверила ему, – пожал плечами Василий. – Лишили чина и выслали из России... Вот и уехал...
–Мне жаль, – искренне посочувствовал Иван, видя, как Василию тяжело.
–Теперь моя участь, – оглянулся тот на вход дворца.
–Ты-то здесь при чём? – удивился Иван.
–Всегда подле капитана был, так посчитают соучастником, – усмехнулся Василий. – А ты... Будь счастлив, Жан. Хоть и не веришь мне.
–Василь, – хотел возразить Иван, но тот помахал рукой:
–Нет-нет, умоляю, выслушай вновь... Когда я выкрикнул у Джона тогда, что Настя и есть Симолина, если помнишь,... тут всё и началось. Идею, чтоб Настя играла её роль, подала как раз Кристина, – рассказывал он. – Я не знал, что у неё давно свои планы... Думал, ради нашей любви старается. Но всё время расставило по местам... А тогда, на Малиновом озере, помнишь? Когда искал корабль, на котором бы мог отправиться с тобой в плавание, нас остановили люди Потёмкина... Пригласил он участвовать в построении черноморского флота, с будущим вознаграждением. Я знал, что ты не согласишься, что желаешь жить по-своему, не служить никому, кроме как себе... Потому решил в тайне заманить тебя к Потёмкину... Ошибся в выборе своих действий. Поверил я, что есть у нас с тобой лучшее будущее, если служить будем России. Но ты бежал. И тогда не выдал я, что ты, может, спрятался в гипсовой пещере... Подумал, а тебе это зачем?... Ты всегда хотел свободы, заслуживаешь её. А теперь прости, Жан. Просто прости за всё.
–Василь... Я не успел сказать тебе тогда и слово, ты уехал на эту чёртову войну, – покачал головой Иван, еле сдерживая волнение от услышанного, от осознания, что Василий всё время оставался ему другом.
Он смотрел на уставшее лицо его, на рану на щеке и представлял, что могло бы быть, если бы тот погиб:
–Я счастлив, что ты жив.
–Не успел погибнуть, – улыбнулся Василий. – Пришёл приказ немедленно возвращаться. А теперь вышлют тоже из России. Ты, давай, счастлив будь.
–Ты заслуживаешь счастья не меньше меня. Я слово молвлю за тебя перед государыней, – обещал Иван. – Она, уверен, послушает, поймёт.
–Не надо, Жан, – махнул рукой Василий.
–Я теперь тот, кем был... Просто Ванька Морозов, – улыбнулся Иван.
–Понимаю, – встретил он и улыбку собеседника. – И к барину вернёшься?
–Придётся, – развёл руками Иван. – Тебе здесь повезло больше. Сын моряка, пусть и сирота, но не крепостной же.
–Наверное, – улыбнулся Василий, но здесь их беседу прервал подошедший офицер:
–Вас ждут.
–А вот и моя очередь, – следуя за ним, словно арестованный, Василий уходил во дворец и не оглядывался.
Глядя ему вслед, душа Ивана сжималась,... к горлу подступал ком, от чего он не выдержал и отправился следом...
