Текст книги "Приказ Императрицы (СИ)"

Автор книги: Татьяна Ренсинк

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 14 страниц)

Глава 49

С зачарованностью слушали песню лесника Настя и Татьяна. Когда его голос стих, следом за мелодией, они тоже молчали. Они обе переглянулись, понимая, что вместе заметили тоску в его душе, несчастливую судьбу...

–Почему Вы один здесь? – вопросила лесника Татьяна. – Дом такой большой, новый, красивый. Вы его сами построили?

–Да, я построил этот дом сам, – улыбнулся тот, повесив гитару обратно на стену. – Я не знаю, кому принадлежал тот разваленный и забытый, что был здесь до этого. Остался я... Построил...

–Вы кажетесь интересным человеком, даже благородным, – улыбалась Татьяна, не скрывая, что заинтересовалась судьбой данного молодого человека. – Вы не похожи на бедняка.

–Я и не бедняк, – взглянул он. – Остальное неважно. Пусть всё останется, как есть.

–Загадочность притягивает, не так ли, Настя? – улыбнулась Татьяна подруге, и та взглянула на лесника:

–Императрица наверняка будет расспрашивать о Вас да выведает всё.

–Пусть. Она женщина понимающая, – засмеялся лесник. – Да и узнает всем с тем побольше о разбойниках вокруг.

–Ваша правда, – согласилась Татьяна. – А имя своё Вы тоже скрываете?

–Почти, – подмигнул он ей и кивнул, представившись. – Григорий.

–Кратко, – хихикнула она. – Прямо, как Потёмкина.

–Я не он, уверяю, – засмеялся вновь лесник.

–Ах, если б сему господину было столько же лет, как и Вам, думаю, не оставил бы в живых, посчитав за соперника.

–Да, прав был один монах, – бросив взгляд в окно, провёл лесник по густым волосам, укладывая их чуть назад, чтобы не мешались на глазах, но те непослушно возвращались свисать у глаз волнистыми локонами. – Не зря происходят некоторые встречи в жизни нашей.

Татьяна вновь переглянулась с Настей. Они обе замечали в леснике благородные манеры через его речь, движения, даже голос. Что-то таинственное, что-то волнующее в нём заставляло души трепетать, а вопросы кубарем валиться, требовать искать ответы на них. Им обеим хотелось узнать побольше о нём, об этом добродушном, благородном Григории, чтобы как помочь в благодарность и из-за появившейся симпатии...

Сам лесник, возможно, чувствовал подобные рвения их душ, но никак не хотел пойти на любое сближение, что дал понять, высказав вдруг:

–Утром я возьму в деревне повозку. Отвезу Вас, куда пожелаете, на том и распрощаемся.

–Мы Вам надоели, – улыбнулась Татьяна, хотя и ей, и Насте хотелось как можно скорее вернуться.

Лесник не стал ничего говорить. Он вновь бросил взгляд на окно и поднялся, направив шаг к выходу. Татьяна сразу почувствовала, что кто-то придёт, и встала. Следом за нею поднялась настороженная Настя. Их подозрения тут же подтвердились. Лесник открыл дверь.

Чуть наклонившись вперёд, бросив пронзительный взгляд на вставших подле друг дружки девушек, в дом вошёл мужчина. Одет он был в длинную чёрную рясу с капюшоном, что скрывал почти всё лицо. Серые глаза, короткая тёмная борода и губы в смиренной улыбке – всё, что девушки успели разглядеть. После их взгляд пал на свисающий на его шее деревянный крест, который мужчина придерживал одной рукой...

–Прошу, – еле слышно молвил лесник, закрывая дверь, и представил гостя. – Это мой друг,... монах Авель.

–Вечер добрый, – поклонился монах.

Чуть сутулясь, он прошёл к столу.

–Добрый вечер, – вместе сказали девушки.

–Гости мои в беду попали. Утром вернуться помогу, – сказал лесник и пригласил гостя сесть, подставив ему стул.

–Ничего, – вздохнул тот, сев к столу. – Беда позади, да неприятностей впереди ещё немало.

–Не пугайтесь, – пригласил лесник Татьяну с Настей тоже сесть к столу. – Монах Авель пророк. Правду говорит.

Удивлённые и переглянувшиеся друг с дружкой, те несмело сели.

–Не столь давно стал слышать глас, кой повелевает, что делать или что говорить. Потому и нынче пришёл, – сказал монах.

Голос его был ровный, спокойный настолько, будто он, действительно, много знал и был посланником Бога, хоть и молодым, как теперь видели...

–Зачем же говорите о неприятностях? – вопросила Татьяна. – Такого лучше не знать.

–Не всегда, – взглянул монах, и у неё будто ком к горлу подступил, заставляя покорно слушать.

Настя прочувствовала то же самое, следя за монахом, за движением его губ, но веря каждому слову...

–Покинул монастырь, странствую, помогаю людям да проповедую Слово Божие, – рассказывал он. – Много, где ещё побываю, прежде чем получу награду свыше уйти... Сказать пришёл, – перевёл он взгляд на севшего напротив лесника. – Не зря я ранее предупреждал тебя о гостях, что изменят судьбу твою.

–Верую теперь, – виновато опустил тот взгляд. – Но не думаю, что желаю сего.

–Государыне расскажешь всё, помилует, как и помощь оказывает вам, – взглянул монах на Татьяну с Настей. – Балы будут сменяться спектаклями. Нельзя быть в мрачном расположении духа. А то, что хранил отец да оставил, стоит оберегать. Оно сил даст справиться с любой напастью.

–Мой амулет, – прошептала Настя, понимая вдруг, о чём сказал монах, а по телу пробежал морозец, что всё, что слышит, – и впрямь истина...

Глава 50

-Значит,... Вы можете видеть будущее? – вопросила Татьяна молодого монаха, не совсем доверяя, что тот сразу понял:

–Не по принуждению под венец идти стоит, сударыня.

–Это Вы ему рассказали о нас? Или какое-то отношение имеете к моему извозчику? – взглянула на лесника Татьяна, и тот сразу замотал головой. – Я по принуждению и не пойду, – вздохнула тогда она, вернув внимание к монаху. – Однако, признаюсь, не верится в сию способность предвидеть, какая есть у Вас... Авель. Тем более, Вы столь молоды.

–Вижу, но верую, что речью своею помогу, – кивнул монах...

За разговором никто и не заметил, как ночь быстро спустилась. Лесник зажёг на столе несколько свечей и протянул монаху библию. Когда тот прочёл несколько молитв, подал на стол хлеба и вина...

–А Вы? – еле слышно вымолвила вновь Татьяна, обратившись к монаху. – Вы... ведь тоже жили когда-то мирской жизнью.

–Жил, – подтвердил монах. – Тайно бежал из той деревни, от жены и детей. Не столь давно. Однако призвание своё теперь знаю. Откупился от барина, странствую.

–Вы женаты и бежали?! – поразилась Татьяна. – От детей?!

–Да. Так же, как и Вы, женат по принуждению, но Вас не должна беспокоить моя судьба, – пожал плечами монах.

–Что ждёт нас? – наконец-то молвила Настя, ни разу до этого не сказавшая ни слова.

Монах недолго смотрел в её глаза и молчал. Воцарившаяся тишина насторожила каждого. Лишь когда щёлкнул огонь свечи, монах спокойно произнёс:

–Нескоро свобода будет... Но счастью то не будет помеха. Суженый Ваш человек сильный, умелый. Доверьтесь ему да посвятите жизнь детям... Их будет одиннадцать.

–Хоть у тебя всё будет хорошо, – улыбнулась Татьяна, и улыбка была искренней радости.

Монах заметил это и обратился к ней:

–А Вы, – здесь Татьяна затаила дыхание. – Через помощь, через ещё одно замужество счастье обрести можете. Много испытаний судьба уготовила. Неизбежны они.

–Будто испытаний до сего дня мало было, – смотрела Татьяна в его глаза, но монах опустил взгляд:

–Мне жаль. Это всё. Вы отыщите меня однажды. Помогу Вам.

Татьяна промолчала. Настя тоже. Вновь воцарившаяся тишина заставила подруг уйти отдыхать. Уединившись в спальне, они ещё некоторое время молча сидели на кроватях.

–Я ему верю, – прошептала Настя.

–А я нет, – взглянула Татьяна на окно...

Облака медленно передвигались по небу, вырисовывая будто странствующих всадников перед круглым обликом золотистой луны. Они скоро ушли от неё, оставляя свободу отражать солнечный свет, успокаивать живущих здесь, на Земле.

Так же медленно, как уходили облака, Татьяна приблизилась к окну. Волнуясь за неё, рядом встала и Настя, взглянув тоже на луну. Они обе зачарованно смотрели на великую небесную звезду... Луна же будто рассказывала какую историю, нарисовав ту чёрными красками на своём диске...

–Золотые цветы? – прошептала Настя.

–Я вижу птиц... Чёрных птиц, кольца и... солнце? Чёрное солнце,– рассматривала Татьяна сложившиеся рисунки на луне.

–Думаю, просто птицы да солнце, но не чёрные, – улыбнулась Настя.

–Да, наверно, – вздохнула Татьяна, но была серьёзнее, как никогда.

Она задумалась о своём, сев на краю кровати. Настя с сопереживанием села рядом:

–Но он же сказал, что счастье будет.

–Верить не хочу, что будут ещё неприятности. Куда больше-то? – усмехнулась через обиду Татьяна. – Да и какое счастье без любимого?

Настя понимала, на что и кого обижена подруга, но как поддержать, уже не находила слов.

–Он сам молод... Монах, называется. Вот почему, почему мне всегда такие люди попадаются? – возмущалась еле слышно Татьяна, косясь с презрением на дверь.

Там, как слышно было, ещё вели тихую беседу за столом монах с лесником. Переживая обо всём, что наговорил монах, Татьяна признавалась сама себе, что верит его словам. Как бы ни хотела, как бы ни отгоняла худые мысли, в душе готовилась к новым испытаниям судьбы...

Как уснули, устроившись по кроватям, подруги смутно помнили. Очнулись ранним утром от стука в дверь. То был лесник, позвавший собираться в путь. Скорее привели подруги себя в порядок, заплели волосы, расправили одежды и вышли на двор.

Они увидели запряжённую одним конём повозку, у которой ждал лесник в компании с монахом. Монах тут же выполнил небольшой поклон и снова притронулся к свисавшему на груди кресту:

–Сон видел я сегодня...

–Умоляю, – усмехнулась Татьяна, перебив его речь. – Хватит с нас и тех милых предсказаний. Вы позабыли о грехах? Грешите, играя роль гадалки.

–Я не гадалка, – улыбнулся монах. – Помочь хочу, предупредить. Медальон с образом Святого Николая, – указал он глазами на шею Насти.

Свисающая там цепочка уходила под платье, скрывая то, что на ней висит, но Настя поразилась, как монах смог узнать подобное.

–Видел вчера его, приснился он мне. Непростой медальон... Тайна в нём хранится какая-то. Вражеская сила вернётся за ним, – сказал монах.

–Довольно! – воскликнула нервно Татьяна, взяв Настю за руку и устроившись в повозку. – В путь, прошу!

Лесник сразу сел за извозчика и, кивнув в ответ монаху, взмахнул вожжами. Повозка удалялась всё дальше в лес, выезжая на дальнюю дорогу, а монах так и стоял, глядя вслед, пока не исчезла из вида. Настя оглядывалась на него время от времени и становилось страшно...

Глава 51

Ещё не успела повозка с Татьяной и Настей подъехать ко дворцу в Царском Селе, как им навстречу уже бежал Иван. Сбросив по пути на землю шпагу, камзол, он кричал:

–Настя!

–Ванечка, – улыбалась она, счастливая видеть любимого. – Остановите, прошу...

Лесник тут же остановил коня, оставаясь сидеть и наблюдая, как его спутницы убегали от повозки всё дальше. Татьяна спешила ко дворцу, а Настя оказалась в крепких любящих объятиях возлюбленного.

Они крепко-накрепко обвили друг друга руками, кружились, шептали слова тоски, любви и невозможности жить друг без друга. Одаренные счастьем снова быть вместе, они соединились в долгом поцелуе.

Полюбовавшись столь тёплой встречей, лесник повернул повозку уехать, как перед его глазами вышла охрана с ружьями:

–Стоять! Вас желают выслушать.

Вздрогнув от этого грозного голоса в объятиях любимого, Настя оглянулась на уходящего в сопровождении пары охранников лесника.

–Он нам помог, – взглянула она на милого.

–Всё будет хорошо с ним, – улыбался тот, а взгляд ласкал, не мог наглядеться на неё. – Где же ты была? Я искал. Всё оббегал, объездил. Что за одежда на вас?

–Нас спас этот лесник. Григорий ему имя. Больше о нём не знаю. А похитил нас извозчик Татьяны, когда от театра увозил. Увёз из Петербурга в дом лесника. Самого хозяина дома не было, отослал он его прочь обманом, чтобы нас там упрятать. Братья ему его помогали. Бежать удумали прочь от барщины да России. Одежду нашу и украшения забрали, а взамен эту оставили, – рассказала скорее Настя.

–Родная, – снова крепко обнял любимую Иван и повёл во дворец.

Там сразу им было передано, что могут отдохнуть с дороги, что государыня желает видеть их позднее.

–А Татьяна? – вопросила взволнованно Настя, и слуга пояснил:

–Графиня фон Верденберг, в данный момент на аудиенции у Её Величества.

–А Кристина? Её поймали? – взглянула Настя на любимого, и тот вздохнул, не хотя ответив:

–Да.

–Она жива, верно? – с надеждой смотрела Настя, и Иван улыбнулся:

–Конечно. Её капитан вот-вот прибудет в Петербург. Я должен буду уехать туда на беседу с ним и присутствовать на встрече с некоторыми корсарами, что прибыли на службу в русский флот...

Взявшись за руки и одаривая друг друга улыбками, они вновь покинули дворец. Медленно прогуливались в парке возле. Души их трепетали от счастья... Иван всё спрашивал... Настя всё рассказывала, как прошли эти дни, как переживала...

–Как я счастлив, что с малышкой всё хорошо, – снова обнял Иван любимую, остановившись с нею у розового куста.

–Малышкой? – с удивлением улыбалась Настя.

–Да, теперь я думаю, это будет девочка. Моя миссия вас охранять, – поцеловал её любимый, и Настя засмеялась:

–Монах Авель сказал, у нас будет одиннадцать детей!

–Что ж, получается отлучаться мне будет никуда нельзя, – засмеялся в ответ счастливый не меньше её Иван.

Заметив, что к ним кто-то приближается, Иван оглянулся, а Настя тут же вышла чуть вперёд навстречу подошедшему Владимиру:

–Владимир Александрович?

–Мы искали Вас и графиню, – поклонился он в приветствие и бросил мимолётный взгляд на Ивана.

–В разных местах, – добавил строго тот.

–Ваш друг не верит мне по-прежнему, – перевёл взгляд на Настю Владимир. – Но я не желаю зла и участия в похищении не принимал.

–Я знаю, – последовал её ответ, но Иван уже уводил за собою, чтобы вернуться во дворец. – Что-то ещё происходит?

–Нет, к счастью, но доверять ему я не буду никогда, – выдал Иван.

Когда они уединились в отведённой для них спальне, Иван ещё раз выглянул в коридор и только тогда закрыл дверь.

–За сестру заступался на допросе, защищал её, выгораживал. Вину свою признавал, признавал, что действовали неверно и против закона, – взволнованно рассказывал Иван.

–Но она же его сестра, – развела руками Настя. – Я стараюсь её тоже понять.

–Как можно понимать предателей и людей, которые мыслят нездорово?! – поразился её любимый.

Однако беседу им эту пришлось прекратить. Прибывший слуга объявил, что их ждёт у себя государыня. Обрадовавшиеся сему случаю Иван с Настей немедленно последовали за слугой и вскоре прошли через двери покоев Императрицы...

–Матушка, Ваше Величество, – опустилась Настя тут же на колени, глядя прослезившимися от счастья глазами, как смотрела и сама Екатерина Алексеевна.

–Встань, милая, – нежно молвила она...

Одетая в простое платье, халат и чепчик на голове, она выглядела уставшей, больной, но счастливой от встречи, что сразу и пояснила:

–Мигрень измучила меня, да и вести продолжают приходить нехорошие. Отдохнём несколько дней здесь. После отправимся обратно в Петербург. Прошу, – пригласила она их сесть к круглому столику, где было подано к чаю...

–Вань, – сделав глоток, когда они уже сели друг против друга, Императрица вздохнула. – Тебе надо отправиться в Петербург завтра. Отвезёшь мой приказ и останешься на последнем допросе Симолиной. Будешь там присутствовать, а после проследишь за выполнением моего приказа.

После этого государыня пожелала выслушать рассказ Насти обо всём случившемся, переживала вместе, пока слушала и облегчённо вздыхала, радуясь столь счастливому возвращению её и Татьяны...

Глава 52

Свидетели тоски и стона моего,

О рощи темные, уж горьких слов не ждите

И радостную речь из уст моих внемлите!

Не знаю ничего,

Чего б желати мне осталось.

Чем прежде сердце возмущалось

И утеснялся пленный ум,

То ныне обратилось в счастье,

И больше нет уже печальных дум.

Когда пройдет ненастье,

Освобождается небесный свод от туч,

И солнце подает свой видеть красный луч, –

Тогда природа ободрится.

Так сердце после дней, в которые крушится,

Ликует, горести забыв.*

Утром Иван проснулся раньше любимой. Она тихо спала возле, улыбаясь во сне. Приподнявшись на подушке рядом, он любовался... Казалось, рядом лежит ангел, но живой, земной, ради которого стоило родиться на этом свете и пройти весь путь, что прошёл...

Когда Иван зажёг свечи рядом на ночном столике, Настя открыла глаза. Их тёплые взгляды встретились. Ничего пока не говоря, они наслаждались теми минутами, когда всё, о чём мечталось, воплотилось в жизнь, проявилось из сладости снов...

–Интересно, в какой наряд мне предстоит одеться сегодня? – улыбнулась Настя.

Любимый одарил крепким поцелуем, а с кресла у окна взял платье...

–Что это? Его ночью принесли? – с удивлением смотрела Настя, снова насторожившись, но все тревоги улетучились, когда она разглядела полученный наряд и поняла, что теперь может быть самой собой...

Это платье было простым, не крестьянским, не служебным. Без прикрас и особенностей. Без корсета, удобное. Обрадовавшись сему обстоятельству, Настя попросила милого отвернуться и вскоре облачилась в этот новый наряд...

–Миленькая моя, – поцеловал любимую Иван, когда повернулся и увидел её...

Она стояла перед свечами,... сияла ярче их счастливой улыбкой и душой через блеск глаз...

–Мы можем предстать перед государыней такими, как есть, а это – высшая милость! – воскликнула радостно она.

Взяв на руки любимую, Иван покружился с ней по комнате и направился к двери.

–Увидят же, – прошептала Настя, обвив милого руками вокруг шеи, но он не опускал её, так и выйдя в коридор.

–Ты невеста моя, жена, суженая, как угодно, и скрывать отраду чувств, что не грех иметь и иным, не буду, – гордо сказал он.

Иван опустил любимую перед собой только когда уже был в парке перед дворцом. Одаривая её поцелуями и нежными словами, он не прекращал обнимать, как и она его. Завидуя сему счастью, Татьяна наблюдала за ними у окна одного из кабинетов...

–Их сейчас позовут, – встала позади Императрица. – Все волнения позади.

–Вы думаете, позади? – сомневалась Татьяна и вздохнула. – Не забыть мне те предсказания монаха. Да и Владимир продолжает встречаться, взгляды бросать.

–Думать тебе надо, что делать со своей судьбою, – молвила государыня. – А про монаха... Ох, коли повстречается мне, не будет доказательств правды слов, или предсказания, что направлены будут в поддержку врагов каких, пожалеет быстро... Лесник отпущен... С ним у меня отдельное дело будет. А монах странным кажется.

–Молод ещё, глуп, – кивала Татьяна. – Всё от того... Всё от того...

Она смотрела на кружащихся в объятиях друг друга Настю и Ивана, наблюдала, как они, взявшись за руки, скоро следовали за слугой, который позвал на встречу с государыней. Сама Императрица тем временем ничего пока не говорила. Она задумчиво сидела за столом с листом бумаги в руках. Читала его, бросала взгляд на дверь, снова читала...

Когда же Иван с Настей прошли в кабинет, Императрица пригласила сесть перед собой.

–Вань, – сразу начала говорить государыня, выйдя из-за стола, и протянула ему бумагу. – Прочти... Чей же почерк, не знаешь?

Иван читал, поражаясь написанному, но в себе всё сдерживал, пытаясь не показать снаружи эмоции. Почерк он узнал сразу. Только дух письма настораживал...

–И? – вопросила Императрица с недовольством в голосе.

–Не смею, Ваше Величество, предположить, – каждое слово сказал Иван очень медленно и положил бумагу на стол. – Прошу простить... Я в смятении.

–Твоего капитана, – усмехнулась Императрица, кивая. – Участник заговора... Желает не прекращения войны Швеции с нами, а наоборот, залезть под крыло Густава. Уничтожает офицеров, которые восстали ради заключения мира с нами!

–Откуда вдруг доносы? – удивился Иван, а сидевшие подле Настя с Татьяной с ужасом от услышанного переглянулись.

Обе вспомнили вновь слова монаха и боялись жутких перемен.

–Есть люди, которые узнают многое, получают сведения, неужто забыл, где ты? – широко раскрыла глаза Императрица. – Состоишь ли в переписке с капитаном? Что знаешь, говори немедля и мне в глаза, – подошла она ближе, и Иван поднялся.

Он выпрямился. Казался гордым, непоколебимым. Взгляд его был пронзительным и строгим.

–Нет, – сразу выдал он, и государыня с облегчением вздохнула:

–Поезжай, – отошла она к окну, встав ко всем спиной. – Немедля, прямо сейчас, отправляйся в Петербург. Не забудь о моих приказах, что дала вчера.

–Ваше Величество, – поклонился Иван.

Настя тут же поднялась, опасаясь не увидеть любимого вновь долго, и он тут же заключил ей в объятия, прошептав:

–Всё пройдёт быстро... Люблю... Жди.

Они не успели одарить друг друга поцелуем, которого желали. Из-за того, что Императрица повернулась и смотрела на них, они не решились ни на что более... Иван скорее покинул кабинет...

* – из стихотворения «Свидетели тоски и стона моего...», Сумароков А. П., 1755 г.