Текст книги "Поединок во мраке"

Автор книги: Татьяна Шубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 7 (всего у книги 13 страниц)

Глава 18
Лорд душегуб и мама-десантница

Наконец все улеглись. Танька Плещеева сделала вид, что тоже пошла спать, на самом деле она чутко прислушивалась, пытаясь определить спит ли мама. Сама она уснуть не боялась, у нее как раз сна не было ни в одном глазу.

Спустя полчаса Татьяна поняла, что утомившаяся мама крепко спит. Тогда она тихонько прокралась на кухню, где стоял маленький телевизор. Включив ящик «на шепот», она окунулась с головой в очередной крутой ужастик. Картина была не для слабонервных. Плещеева скосила глаза на часы – без двух минут двенадцать.

«Надо позвонить Галке, – подумала Танька. – Она сегодня одна, может, не спит? Если что, послушаю три гудка и брошу».

Тане повезло. Трубку взяли, как будто ее звонка ждали специально.

– Ты, птица? – еле слышно прошептала Плещеева.

– Я, птица.

– Такой фильмик, закачаешься, включай скорее. Лорд Душегуб, самый коварный и жестокий, разбудил силы зла и убивает детишек. Ему надо набрать шестьсот шестьдесят шесть душ, чтобы стать Князем Тьмы. Отпад! Представляешь?

– Представляю.

– Я с ума схожу от страха.

– Входи в систему – еще не так сойдешь.

– Как ты думаешь, его поймают? – гнула свое настырная ученица мага и вздрогнула.

Лорд Душегуб смотрел прямо на Таньку и манил ее пальцем:

– Нет, меня не поймают. Что будет дальше, я сам тебе расскажу. Иди сюда!

На его пальце сверкал перстень, в камне которого свернулся ядовитый тарантул.

Плещеева выронила трубку телефона и выпучила глаза. Душегуб улыбнулся, высунул руку из телевизора и схватил ее за шлейку джинсового комбинезона.

Танька заорала, и тут же как из-под земли выросла мама. Она швырнула трубку на рычаг, выключила телевизор и вытолкала дочь из кухни.

Таня Плещеева впервые в жизни одобрила ее методы воспитания. Потому что даже когда телевизор был уже выключен, она еще какое-то время слышала зловещий шепот Лорда Душегуба:

– Иди ко мне! Ты моя! Моя!

– Мама, мама, неужели ты ничего не слышишь? – Плещеева схватила маму за руку.

– Не одна ты такая ненормальная, – мама все слышала, но думала, что это у соседей работает телевизор и идет тот же фильм.

Однако Таня знала: Душегуб притаился на кухне и только ждет своего часа. Ей даже казалось, что она различает его дыхание. Сейчас мама погасит свет, уйдет в свою комнату и…

– Мама, мамочка, – Танька кинулась за ней как маленькая. – Мамочка, не уходи.

Та молча смотрела на дочь. Она так устала, что у нее не было сил говорить.

– Мамочка, можно я лягу с тобой? Ну пожалуйста.

– Ложись, – махнула рукой мать, – только тихо. Тебе нервы надо лечить. Не ходи больше на эту мистику, какой от нее прок? Ты посмотри, что с тобой стало?

В кухне что-то сильно стукнуло, и Плещеева была сейчас готова на все.

– Там что-то упало! Это он ходит.

– Все, прекрати! – мама резко отворила дверь кухни. – Ветром распахнуло форточку и она стучит о раму. Закрой и пойдем спать.

– Закрой сама, мамочка!

– Если ты не прекратишь, я вызову «Скорую помощь». Иди закрой форточку!

Таня с опаской приблизилась к окну. Крутнула задвижку и замерла. На пальцах было что-то темное и липкое. Она поднесла руку к глазам и едва не отключилась: это была кровь.

Плещеева повернулась к маме и протянула руку.

– Надеюсь, вы с сестрой томатной пастой синиц не кормили? – устало спросила та.

Глава 19
Бешеный сквозняк

Сверчок палил в крепления лифта, на котором уехали девушка и Страшило. Он просто не чувствовал, что кто-то висит на его левой руке. Не думал он и о том, что будет, если лифт оборвется: хотел одного – вырвать девчонку из лап этого типа.

Лифт вздрогнул и замер прямо посреди экрана.

– Интересно, кто его остановил? – Сверчок почесал пистолетом скулу. – Странная игра, иногда кажется, что…

Договорить ему не удалось. Соседка подала знак, и Агент швырнул Димку прямо в черную пасть экрана, разверзнувшуюся в этот момент как бездонный колодец.

Сам терпеть не мог сквозняков. Сквозняки в бешеном пространстве никому не грозили простудой, но эмоциональные и духовные инфекции человеческого рода были для здешних обитателей страшной заразой.

Как ни вкалывала агентура тартарары, в скоплении человеческой массы продолжали витать добросердечие, верность, решимость творить прекрасное во имя любви. Тьфу, гадость-то какая! Язык не поворачивается перечислить все то, что можно было подхватить от этих сквозняков.

Бешеное пространство, как самое близкое, приграничное к Земле место, особенно тщательно законопачивало щели, заботясь о своих обитателях. Но риск, риск всегда остается.

– Почему дует?!! – Сам не воспользовался новой автокикиморой, которую он завел вместо автожабы, и послал по пространству возмущенный рев.

Вживую ответить не посмел никто. На монитор Черного Хозяина сбросили анонимку: «Открыт засекреченный ход на Землю, в зал игральных автоматов».

– Кто посмел? Кто?!

«Ведьма-агент, приставленная к объекту Сверчкову».

– Самовольничают! Сели на голову! Да я из них пюре сделаю! Вход запечатать, ведьму немедленно ко мне!

Глава 20
Проблемный мальчик

Сверчок полетел в пропасть, но та сразу же захлопнулась. Она превратилась в твердое черное стекло, и Димка сполз по нему вниз. В голове звучали незнакомые голоса.

– Доигрался. Скоро все эпилептиками станут с этими автоматами.

– Эпилепсия бывает не только от компьютеров. У меня собака, дворняжка, эпилептик.

– У вас, милейший, все не как у людей. Давление будто бы в норме, но надо наложить швы. С кем пришел этот юноша? Кто его знает?

– Трезвый, трезвый… какая милиция? Наркотики? Прошу вас, вы знаете, наше заведение… Да, сейчас свяжемся… Все под контролем.

Расплывчатые силуэты людей в форме кружили перед помутившимся взором Димки Сверчкова, и ему казалось, что он провалился в пчелиный улей.

В ушах гудело, голова звенела, а он лежал на кушетке, и кто-то с красным лицом и черной бородой повторял одно и то же:

– Имя? Твое имя? Адрес? С кем пришел?

Сверчок впервые обрадовался, увидев знакомое лицо Агента 007. Он стоял в дверях и что-то втолковывал человеку в форме, который не подпускал его к врачу.

– Я с ним, – с трудом выговорил Димка, пытаясь поднять руку и указать на Агента.

– Официант утверждает, что видел, как этот человек ударил вас по голове. Он как раз проходил мимо с подносом, – возражал служитель, все же впустивший 007.

– Я с ним. Он водитель, – тупо повторил Димка.

Агент склонился над Сверчковым и, стараясь как-то успокоить окружающих, сказал:

– Пацан заигрался, бывает. Мы с машиной, все будет в полном порядке.

– А где она? Она где? – Димка не на шутку разволновался. – Лифт упал? Там девчонка.

От слов боль в голове усилилась, и он застонал.

– Пусть поспит часок, потом можно ехать. Нет, сейчас никаких поездок. Я сказала, пусть часок поспит, – женщина, похожая на маму (но, конечно, это была не она, просто у Сверчка в глазах все мерцало), укрыла его пледом и потушила верхний свет.

– Не уходите, пожалуйста! Посидите со мной, – внезапно попросил Димка, сообразив наконец, в какую передрягу он попал.

А может, все это оттого, что ему здорово досталось по кумполу?

Бедный игровой автомат пострадал не меньше, теперь его украшала табличка: «не работает». Агент 007, проходя в биллиардную, где он собирался провести время в ожидании своих пассажиров, злорадно ухмыльнулся в сторону черного экрана:

– И не заработаешь!..

Сверчок плавал в тишине, пытаясь припомнить, где он видел девчонку из игры, которая застряла в лифте. Если бы башка не так трещала, он бы порядком испугался за себя.

Действительно, в последнее время с ним стали происходить вещи, которые с нормальными людьми не случаются. Может, для переходного возраста это нормально?

Человеку снится, что он Ромео и его девушка предлагает выпить яд, чтобы вместе посидеть на облачке. Потом у него начинается мания преследования. И не простая, а с этим, как его, синдромом галлюцинаций. Водило, Агент 007, напоминает ему Боба, собаку, и настолько напоминает, что он путает его с Бобом. Но не с тем добрым, беззубым, хромым, а со страшным, злобным, бешеным, который только выдает себя за Боба. А Стефания? Разве это прежняя Степка? Нет, это… Это ведьма! Где же та его Стефания, которая улетела к родителям на три дня, потому что ее отец захотел в кругу семьи отпраздновать свои сорок два года?

Димка вспомнил ее лицо в окне машины, и внутри него образовалась какая-то пустота. Все в нем будто оборвалось и замерло.

Степка уезжала. Окно машины запотело и она канула в нем, исчезла как в тумане. Утонула. А эта, которая вернулась, совсем другая. И она – ведьма.

Сверчкову казалось, что все это он рассказывает доброй женщине, которая осталась с ним в полутемной комнате и что-то старательно пишет, склонившись над столом. Она должна ему все объяснить и успокоить, а родителям этого говорить нельзя, а то они решат, что ему надо лечиться.

– Девчонка осталась там, в лифте? – встрепенулся он.

– Спи, спи, я посижу здесь, – успокаивающим голосом отвечала добровольная сиделка.

– Она там… Я их почти подсек, но лифт застрял… А этот с ней, убийца? Его казнили на электрическом стуле, – метался Сверчок.

Женщина покачала головой, выключила настольную лампу и вышла.

– Очень проблемный мальчик, надо обратиться в клинику, – посоветовала она Агенту.

– Это вам за беспокойство, – 007 сунул в карман ее халата свернутую купюру.

– Что вы, зачем? Меня устраивает моя зарплата, – женщина пыталась отстраниться от Агента.

– Затем, – тихо, но твердо сказал тот, – чтобы и впредь устраивала. И позаботьтесь, чтобы парень действительно поспал часок-другой. Пусть никто ему не мешает. Мне лишних хлопот не нужно.

Глава 21
Сашка кот – Пушкин-2

В школьном журнале Савинков Александр стоял перед Сверчковым. Это их объединяло, хотя бы потому, что других фамилий на букву «С» в классе не было.

Но в еще большей степени их дружбе посодействовал Пушкин – любимый поэт бабушки Сверчка. Она была особенно неравнодушна к портретам поэта и покупала их в любом исполнении. Постепенно портреты заняли все стены, свободные от мебели.

Над письменным столом Димки висела небольшая репродукция маленького Саши Пушкина. Та, где у него округлые смуглые щеки и задумчивый взгляд и он смотрит куда-то вполоборота.

Когда Сашка Савинков на самой первой перекличке в первом классе неуклюже поднялся, Димка просто глазами захлопал: «Пушкин! Живой маленький Пушкин!»

– Ой, негритенок! – воскликнула Руся, которая уже тогда говорила вслух то, что другие обычно оставляют при себе.

У Савинкова была обычная московская мама, а вот папа был африканцем. Он учился с мамой в университете, но потом ему не подошел холодный климат России, и он навсегда уехал туда, где климат ему подходил.

Естественно, Саша остался с мамой и бабушкой. Обе они работали в издательстве «Художественная литература» и много рассказывали Сашке о поэтах и писателях.

Рано, очень рано Савинков понял, что должен оправдать сходство с великим поэтом, который, судя по этому сходству, возможно, приходится ему далеким, но кровным родственником. А почему бы и нет? Многие африканцы между собой родственники.

Все это Сашка рассказал Димке Сверчкову тогда же, на переменке, после первой переклички. Димка еще спросил:

– А ты стихи сочиняешь?

И тогда Савинков выдал:

– Я решил дописать Пушкина. Он рано умер, и многое осталось тайной. Хочешь, прочитаю?

Не дожидаясь ответа, Сашка важно произнес:

 
Пока еще осень,
И кроссы мы носим,
Зимой, чтобы выжить,
Нужны будут лыжи.
 

Димка вздохнул.

– Родители говорят, главное в жизни определиться. Тебе хорошо, а я еще ничего не знаю.

– Определиться – это что? – честно спросил первоклассник Савинков.

– Ну, выбрать, кем ты будешь.

– А, – Сашка тряхнул черными кудрями и с детской обреченностью добавил: – У меня судьба.

После уроков, ожидая родителей, они прыгали через канаву, где рабочие укладывали трубы, кидали в лужу камушки, засовывали палки в мотор бульдозера, а потом заспорили: бензин на вкус кислый или соленый?

Вопрос был неразрешимым, и они подрались. Их разняли мамы, которые пришли встречать детей после школы.

– Это плохой мальчик, не дружи с ним, – мама Савинкова очень обостренно относилась к тому, как относятся дети к ее сыну.

– Что ты, – шмыгая носом, возразил Сашка. – Он сказал, что я определился. Выбрал, кем буду.

– А почему вы дрались?

Но Сашка думал уже о другом: сможет ли летать птица, если ей перья обмазать клеем, и признался, что забыл, зачем они дрались с Димкой.

С тех пор Сашка всегда ждал, когда Сверчок спросит: «Написал новые стихи?» И Кот бубнил:

 
Компьютер выключен, в экране
Плывет вселенская программа.
За ужином сидят втроем,
Сын, его бабушка и мама.
 

Савинков выжидательно замолкал, а Димка, немного подумав, говорил:

– Молодец!

Со временем их отношения претерпевали разные стадии сближения и отдаления, но стихи связывали их даже в десятом классе. Сверчок был единственным человеком, которому Кот доверял сомнения и терзания по поводу своего поэтического будущего.

Но вот уже третий день, как Савинков набирает телефон Сверчка и никак не может того застать: то никого нет дома, то трубку поднимает мама и говорит, что Димка еще не пришел.

С тех пор как у Сверчка появилась девчонка, между друзьями возникло легкое отчуждение. Сашка даже откликнулся по этому поводу поэтической строфой:

 
Друг, ты отчалил от пристани «детство»,
Любовь для тебя – теперь не вопрос.
Можешь на взрослую жизнь наглядеться,
Где пиво и пицца и гель для волос.
 

Сверчок никогда не перебивал, но в тот раз спросил:

– Сашка, ты все еще хочешь дописать Пушкина?

– А что? – задиристо поинтересовался Савинков.

– А то, что ты – талант.

– Да, но Пушкин был гений, – честно признал Кот.

– А может, и ты еще будешь гением, – Сверчок умел быть щедрым, и Сашка это ценил.

Будущий гений нуждался в понимании.

Когда Сашка собрался позвонить Сверчку в очередной раз, чтобы разузнать, почему тот не был сегодня в школе, телефон зазвонил сам.

– Саша, здравствуй – вежливо прощебетала трубка, – Это Стефания, ты меня узнаешь?

Раньше она никогда не звонила Коту, но тому показалось, что он узнал бы ее голос из миллиона других.

– Да, – пробасил он, обрадовавшись, что теперь никто не принимает его по телефону за маму или бабушку.

– Саша, тебя отпустят на утренник, переходящий в вечерник, к нам на дачу отпраздновать конец второй четверти?

– Такие решения я принимаю сам, – гордо заявил Кот.

– Ну и отлично. Завтра в полдень на Белорусском у пригородных касс.

– Забито, – густо прорычал Сашка и увидел в зеркале, как горят его темные щеки.

Предстоял долгий разговор с мамой и бабушкой, которые жили под девизом: «Следствие ведут знатоки».

Но у Савинкова для таких случаев был железный аргумент:

«Вы хотите, чтобы я был изгоем? Димке родители разрешают, а мне нельзя?»

С настоящими «знатоками» это могло и не пройти, но у родных Савинкова были свои заморочки.

– Кто это был? – допрос велся по всем правилам сыска.

Но тут телефон пронзительно заверещал, и Сашка схватил спасительную трубку. Звонила мама Сверчка.

Кот передал ей свой разговор со Стефанией, стараясь снабдить пересказ подробностями, типа – отвезут, проводят, будут вместе с родителями.

Бабушка и мама все подслушали, как бы участвуя в общем разговоре с мамой Сверчкова.

– Разве ее родители прилетают в Москву? – удивилась Димкина мама.

– Да, как-никак Новый год, – косясь на свой «учет и контроль», ответил Савинков.

Ах, если бы он знал, как подставляет Димку, да и себя тоже, не радовался бы сейчас завтрашнему деньку!

Глава 22
Ведьминское моторное масло

Вызов Черного Хозяина выдернул ведьму, как морковку из грядки. Сам предстал перед нею тринадцатью известными на Земле государственными мужами, нацепил осыпанные пудрой парики и придал всем благостный и рассеянный вид. В зале суда он выставил большой рекламный щит: «Научим этот мир вовремя останавливаться». Кстати, авторам этого лозунга он выписал специальную премию, с пометкой: «Срочно, к празднику».

– Мы тратим такие средства на содержание земной агентуры, а она забывается! Или происходит перерождение? Ты не перерожденка, случаем?

Президент нынешней сверхдержавы придвинулся к ведьме и испытующе ее обнюхал. Ведьма знала, что это Сам расклонировался и забавляется, но его забавы могли окончиться для нее самым печальным образом.

– Я действовала на свой страх и риск, – заскулила провинившаяся. – Был удобный момент столкнуть клиента прямо в шахту лифта бешеного пространства. Он взбесил меня. С ним столько возни, с этим поганцем. Гаденький, недрагоценненький, незолотенький… Пощади меня! В интересах бешеного пространства можно решить эту задачу одним махом.

– Она смеет давать нам советы?! – заревел клон в форме генералиссимуса африканской страны.

Сидящий на скамье подсудимых зеленый скелет, увешанный бусами, серьгами, бумажными цветами и цепочками из седых патлов, затрясся (на самом деле ведьма выглядела иначе, но в бешеном пространстве внешний облик изменялся с учетом обстоятельств). Тарахтя всем этим барахлом, ведьма суетливо кланялась сразу тринадцати истуканам Самого.

– Я бедная, несчастная, злые нелюди помогите мне. Я на Земле не знаю ни ненависти, ни печали, ни злобы, верчусь с этим клиентом. Мне – зрелой, страстной, огнедышащей – дали какого-то мальца. Помогите, нелюди злые, не вычеркивайте из Вечности, я еще пригожусь.

– Шабаш завтра, а твой клиент – еще немного и попал бы на урок физики, где и встретился бы с тем, другим. Как его?.. Учителем. Ты это понимаешь? Столько тут есть желающих занять твое место и показать себя с наихудшей стороны!

Тринадцать судей переглянулись, и тот, на ком была пестрая чалма и которого ведьма видела как-то в земном телевизоре, крикнул:

– Ремни, приводные валы, свечи зажигания, накаливания, провода высокого напряжения, разбавители, отвердители!

Ведьма ударилась оземь, и тринадцать скелетов в юбках и бусах поползли на коленях к тринадцати истуканам.

– Но ведь клиент со своим учителем не встретился! Он стал невропатом из-за всего, что я ему устраиваю, это вред личности. И Агент 007 тоже будет нашим. Он и сейчас уже почти наш, посмотрите, что он еще натворит.

– Тормозные диски, барабаны, выжимные подшипники, – уже менее уверенно докричал арабский властелин.

Все это валилось и засыпало ведьму, но она продолжала причитать:

– А вечеринка? Я планирую вечеринку, куда соберу молодежь, журналистов. Там будут крутые наркотики и такие яства, что остальное тартарары будет светом по сравнению с бешеным пространством. Но главное, я подпишу с ними контракты, по крайней мере, кое с кем. Многие из них готовы сделать это хоть сию минуту.

– Как тебя зовут? – милостиво спросил почтенный государственный муж, который нравился Самому особенно, и надо сказать, причины тому были веские.

– Ведьма-агент первой категории Фас Экс-пи-пи, – скелет щелкнул пятками и отдал честь.

– Вот что, Пипи, посиди-ка ты пока в этой канистрочке моторного масла. Потом его в одну машинку зальют, и пух-пах-ой-е-ей! Послужишь с честью.

И в ту же секунду канистра с универсальным моторным маслом оказалась в одном из автосалонов Земли.

– Вот так живем! Приходится экономить каждую копейку, – арабский шейх покачал головным убором, президент сверхдержавы просыпал пудру с парика, а старый государственный деятель спал, потому что знал: сделал дело, спи смело.

Но рано они успокоились, потому что это дело было на контроле у Тех, с кем Сам общался только через дистрибьютеров и генеральных дилеров по многоканальному телефону. И автоответчик довольно часто гнусавил:

– Ждите ответа, ждите ответа, ждите ответа…

– Вас по прямому, – автокикимора сказала это так, что Сам моментально собрался и стал своей сущностью, кучкой того, что можно было спутать с чем угодно, если б не выдавал запах.

Сам затрясся и трясся все несколько секунд, за которые узнал: принцип привязывать достижения к датам уже практиковался на Земле и себя не зарекомендовал, его отчеты от шабаша до шабаша – сплошная клиника, и вопрос о его замене решится одномоментно, если Фас Экс-пи-пи сейчас же не станет тем, кем ей и положено.

Возможно, шла и другая информация, но Сам ничего не помнил, не соображал и только автоматически соглашался.

Тут же экиммю внесли баллоны с маслом. Было здесь синтетическое моторное масло, и полусинтетическое для высокооборотных бензиновых двигателей, и какое-то универсальное минеральное, но только не масло, в котором маялась Фас Экс-пи-пи.

Та заветная канистра оставалась там, куда ее опрометчиво Черный Хозяин засунул и забыл. Надо же, забыл!

– Сщас… сщас… сщас… – бормотал Сам, и реки машинного масла текли там, где, как и на Земле, работа одних не соответствует требованиям других.