Текст книги "Поединок во мраке"

Автор книги: Татьяна Шубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 13 страниц)

Глава 3
Мистик Плещеева и сверчок из черного списка

Плещеева и Горбушина были подругами, что называется, неразлейвода. В школе все к этому привыкли. Вообще-то они очень разные. И дело не в том, что Танька вымахала, как верста коломенская, а в том, что интересы у них не совпадают.

Горбушина безвылазно сидит во «всемирной паутине» и петрит в компьютерах лучше любого старшеклассника, а Танька верит в чудеса, интуицию и ходит на курсы мистиков широкого профиля при районной библиотеке.

Понятно, имидж у Плещеевой соответственный. В ее косметичке хранятся накладные черные когти, зловещего оттенка губная помада, переводные татуировки пауков, брелок в виде высушенной мыши, кулон с крошечным черепом из черного камня и еще много этакого.

Кто хочет повизжать от ужаса, тому Плещеева зловещим шепотом с удовольствием рассказывает про горбатого карлика с огненным когтем, который по ночам ходит по улицам и поджигает прохожим волосы; про пластилиновых человечков, которые залепляют рот, и люди задыхаются; про бабку с лиловым носом, продающую черные тюльпаны, покупая которые человек сразу умирает, а бабка достает у мертвеца сердце, высушивает его и делает леденцы на палочках.

Учительница русского языка случайно услышала эту болтовню и возмутилась:

– Плещеева, что у тебя в голове?!

– Вы бы нашего главного мага послушали! Он даже книгу написал! – с восторгом пояснила Татьяна.

– Я представляю, – поморщилась учительница.

– Нет, неподготовленному человеку это представить невозможно, – гордо подвела итог разговору Плещеева.

Таня была человеком подготовленным и могла себе представить что угодно. Как раз об этом она и собиралась поболтать с Галкой.

Как всегда, пока мама не пришла и не села на телефон, Таня Плещеева позвонила Гале. Ее просто распирало от новостей, и она нетерпеливо сопела, ожидая, пока подруга снимет трубку.

– Здесь у телефона, – наконец-то отозвалась Горбушина.

– Алло, птица! Где ты?

– Разумеется, дома.

– Ой, мистика, сплошная мистика! Чистый ужастик! Что сегодня было! Вызывает меня математичка: «Хочешь исправить тройку? У тебя есть шанс получить четыре за четверть?» – «А что надо?» – «Иди к доске, поговорим». Я, конечно, предчувствовала, будет что-то в этом роде. Еще думала – учить или не учить? Ты меня, слышишь, птица?

– Слышу насквозь. А дальше?

– Ха-ха-ха. Так вот, представляешь: мистика! Интуиция-то тянула меня к учебнику, а я откладывала, откладывала, а потом стало поздно, и я легла спать. Утром было время, я на физру не пошла. И прямо потусторонние силы, полтергейст, бытие на грани реальности – тетрадь по математике вываливается и открывается. Прикинь! Открывается прямо на тестовых вопросах. Непостижимое рядом! Я поднимаю и… закрываю! А тут приперся Чернов. Видит я держу тетрадь, и говорит: «Дай посмотреть! Как ты думаешь, математичка выставила уже отметки за четверть?» Ну не ужастик? Провидение говорит нашими голосами. Во всем логика предопределенности, – тараторила Татьяна.

– Правильно! Входи в систему, не будет проблем, – отозвалась трубка.

– Чиво? В какую еще систему? – не поняла Плещеева. – Птица, это ты?

– Здесь у телефона, – подтвердила трубка.

– Вот и мама опять же внушает: «тройка, тройка». Надоело быть зависимой от настроений взрослых, от их материальной заземленности, – горестно заметила любительница магии.

– Не хочешь проблем – входи в систему, входи в систему, входи в систему, – железным голосом порекомендовал телефон.

Тут в коридоре послышался шум, пришли мама с младшей сестрой и расшумелись: «Снимай, сапоги! Не ставь сумку в грязь.» – «Где моя кукла?» – «Таня, опять электрика не вызвала, выключатель искрит».

Пришлось на самом интересном крикнуть Галке:

– Чава какава! Потом перезвоню. Дальше было такое, такое…

Но от этой беседы у Тани осталось какое-то странное ощущение. Вроде как металлический привкус. Будто лизнула что-то железное.

Обдумывая странный разговор, Плещеева ковыряла ложкой в тарелке и пинала сестру ногой под столом. Та в ответ больно ущипнула ее. Мама разрывалась между детьми, плитой и холодильником.

Наконец Танька пришла к выводу, что с подругой что-то не то. Горбушину она знала не первый год, и та должна была сказать что-то вроде: «Тебе нужна была тройка. В тройке есть тайна, а четверка – это табуретка».

А тут какая-то непонятная система, в которую нужно входить… Хотя, может, это что-то новенькое? Отпад: надо Галке попозже перезвонить.

– Мама, – на всякий случай спросила Таня, – а у гепатита какие осложнения?

Но лучше бы она этого не говорила. Мама покачала головой и опустилась на стул:

– Я так и знала. Ты бегала к Горбушиным! Хоть бы о сестре подумала…

Дима Сверчков учился в десятом классе. Учителя на родительском собрании на вопрос: «А как наш сын?», – отвечали строго, с трудом припоминая о ком идет речь:

– У вас такие же серьезные проблемы, как у всех. Так что решать их нужно комплексно.

Ребята в классе считали Димку обычным парнем. Был у него друг – Сашка Савинков по прозвищу Кот, который писал стихи. Само по себе это не забойно. Но кулаки у Кота были, как кувалды, и рост метр девяносто. Поэтому одноклассники считали его поэтом.

Как-то классная сплетница Руся сообщила всем:

– Сверчок, да-да, наш Сверчок гуляет в парке с девицей из частной школы. А на улице эту девицу ждет машина с телохранителем. Мордоворот обалденный! Не хуже Ван Дамма!

Никто не поверил. Но через пару дней Руся рассказала, что видела, как девица среди бела дня пила со Сверчком из одной банки колу. Более того, они на глазах у всех (слабонервных прошу удалиться!) терлись носами! Да, именно, терлись носами.

Думаете это все? На следующий день Руся нарочно подкараулила их в парке и пошла навстречу. Сверчок держал девицу за руку, а та вела слюнявого старого пса, хромого на заднюю лапу, но очень породистого. Сверчок смотрел на нее, она – на Сверчка, и они буквально врезались в Русю.

– Привет, Сверчок. Ты что, ослеп? – выпуская яд, справедливо зашипела та.

– И вы знаете, что он сказал? – продолжала свой рассказ Руся.

Слушатели замерли.

– Он сказал: «Извини, Марина».

Ребята зашлись от смеха, а придурковатый Белозеров спросил, кто такая Марина.

Вообще-то Мариной звали Русю, но об этом, казалось, забыли даже ее предки.

И тогда на Сверчка стали смотреть по-другому. Девчонки задумчиво приглядывались, что в нем такого, чего я не разглядела? И отвечали себе: «Да, что-то определенно есть».

Мальчишки смотрели вслед Сверчку снисходительно, но и с завистью, потому что за это время многие из них эту девицу видели, а некоторые хотели бы видеть ее каждый день.

Можно было, конечно, у нее на глазах наподдать Сверчку. Так, профилактически, чтобы не высовывался, – он пацан не из крутых.

Мысль сама по себе ясная. Но потом вспомнили про кулаки Кота да еще углядели описанную Русей иномарку с мордоворотом за рулем, и желание поучить Сверчка сменилось на: «Пусть живет».

А Димка жил в этот миг на другой планете, даже не выясняя, как она называется.

Каждое утро он начинал со звонка своей девчонке. Разговоры происходили примерно так:

– Я пришел к тебе с приветом!

– На углу Сретенки в полчетвертого, ку-ку.

Хотите узнать, как они познакомились?

В тот февральский день, в гололедицу, Димка не дождался автобуса. Он возвращался с катка, с тренировки районной хоккейной команды, но торчать на остановке не стал. Народу собралось прорва, все ругали погоду, а заодно и тех, кто приходил на память или попадался на глаза. Уже смеркалось. Был час пик.

Димка Сверчков с рюкзаком за плечами и клюшкой в чехле зашагал вдоль шоссе. Вскоре его обогнал один автобус, потом второй. Они шли по направлению к Димкиному дому и, на удивление, совсем не были переполненными.

Похоже, городское начальство решило позаботиться о своих гражданах. А у Сверчкова появилась возможность догнать автобусы на следующей остановке. Нужно было только поднажать, проскочить проходной двор и срезать угол.

В любой другой день он так бы и поступил, но Димка был не в лучшей форме: его отчислили из хоккейной команды. Без всяких причин после тренировки тренер сказал: «Сверчков, нам придется расстаться». И все!

К тому времени Димка сменил уже пять спортивных секций, и рано или поздно (чаще рано) ему говорили:

– Слушай, а не заняться ли тебе чем-нибудь другим?

– Чем? – мямлил Сверчков.

– Тем, что больше подходит тебе по темпераменту.

Тренеры и не подозревали, что Сверчку в будущем действительно предстоит «заняться совершенно другим». И из-за «этого другого» над ним уже нависла ужасная опасность. Те, кто давно следил за Димкой, не упускали ни один его шаг, высматривали любую зацепку, чтобы не запустился механизм, способный перевернуть все их планы…

Короче, у Сверчка были могущественные и чудовищные враги, о существовании которых он и не догадывался, да и те, кто был с ним рядом, тоже ничего не знали.

…Димка стоял на перекрестке, когда у светофора остановился третий по счету автобус. Что-то в этом было не так, но Сверчков махнул рукой. Зачем спешить? Чтобы обрадовать родителей, что и с хоккеем у него ничего не вышло, чтобы отец не пел свою дурацкую песенку «Трус не играет в хоккей»? Выходило, его сын – все-таки трус.

Пешеходы рванули на зеленый. Димка тащился последним. Автомобильный поток дрогнул, и тут же раздался вопль и скрежет.

Народ, ничего не соображая, засуетился, кто-то истошно заорал. Сверчок, в полной отключке, уперся плечом в какую-то иномарку. Зацепился и чуть-чуть проехал вместе с ней на подошвах, но не упал, а успел еще выволочь из-под колес машины тяжеленного пса. Собака обалдела, упиралась всеми лапами, но Димка протащил ее на мостовую. Острые шипы ошейника порвали перчатки, зато собака осталась невредимой.

У Сверчка в экстремалке с реакцией было не просто хорошо, а превосходно, но потом он как бы вырубался. На эту-то реакцию и клевали поначалу тренеры, но, присмотревшись и поразмыслив, находили, что она не подходит к их виду спорта.

Включился Димка, когда здоровенный водила догнал его и так врезал, что правый глаз сразу закрылся, и потом три недели в него капали лекарства.

Вы думаете это подстроили те, кто наблюдал за Сверчком? Нет, для них эта история была такой же неожиданностью, как и для нашего героя. Сначала они даже не обратили на нее никакого внимания.

А Сверчков долго еще ходил с фингалом и на все вопросы отвечал: «Стрелялся с французиком».

Тогда Димка, конечно, не мог еще знать, что она разыскивает его.

Глава 4
Настоящие приключения, или крупные неприятности

Любая игра хороша тем, что всегда можно крикнуть: «Все! Я так не играю». А если кричи себе сколько хочешь, но никто не слышит? Если постепенно игра перестает быть интересной? А самое страшное – когда то, что принимаешь за игру, вовсе не оказывается таковой.

Галя оказалась в чулане, если можно так назвать маленькую клетушку примитивного дизайна. Обыкновенный погреб со стереоскопическими стенами. Правда, фиолетовый свет не был здесь таким пронзительным, что-то его смягчало.

«Приемчики самые банальные, сперли, видать, из „Буратино“. В чулане, небось, и крысы есть! Бр-р! Только не это!» – путешественница осторожно пошевелилась. Гале казалось, что она сидит под стеклянным колпаком. Или это не колпак? Рядом кто-то закопошился, завозился, зашебурчал.

Когда девочка поняла, что это, она заорала по всем правилам, как учили на уроках по обеспечению личной безопасности:

– Пожар! Пожар! Пожар!

Однако так орать она могла сколько угодно, никто ничего не слышал, потому что от испуга у нее пропал голос. Галя просто разевала рот, как рыба в аквариуме. Зажмурить глаза она тоже не могла. Закрывай не закрывай – все равно видно, как при самом ярком свете.

А видела Горбушина гадких существ и точно знала, кто они. Нет, это были не крысы, но мерзость неменьшая. По кладовке ползали ужасные тараканы-монстры. Тараканы, на которых она дома ставила ловушки и наблюдала, что из этого получается, рядом с этими уродами казались миниатюрными очаровашками.

Шестилапые окружили ее и запели: «Каравай! Каравай! Кого хочешь выбирай!» Голоса у них оказались препротивными и скрипучими.

– Выбири меня, выбири меня! Выбыри меня! – вперед выступил черный хромой тараканище с обломанными усами.

– Нет, выбири меня, выбири меня! – отпихивал его худой коричневый, без верхней левой лапы.

– Мы вылазим из стены, из щели, из тьмы! Иди к нам, иди к нам! – тараканы тянули к перепуганной девочке мохнатые лапы.

Гале снова послышался голос Бригадируса: «Вымочитьс в грехахс, выморочитьс, съестьс сырьемс».

Нет, с нее достаточно! Тупая игра! Дурацкая! Разработчики – того! У них головы поехала! Уж лучше привычные бах-тарабах-вжик-вжик! И как она выключается – эта прибамбасная игра?

– Пожар! Караул! Милиция! Дайте жалобную книгу! Мама! Лови! Держи! Ложись! – первое потрясение прошло, а голос не возвращался.

Но не тут-то было! На нее вдобавок к тараканам свалилась дохлая, отвратительно скользкая вуалехвостка.

Сами посудите, какой кайф от такой игры? А если это не игра, то что же? Пусть уж лучше «семь мертвецов стучат в семь дверей, и из каждой двери появляется…» К таким штукам Галя привыкла, этим ее было не удивить и не напугать.

«Потому что там есть правила, а тут нет!» – сообразила девочка.

«Так не бывает, – возразил ей внутренний голос. – Все имеет свои правила. Просто ты в этой дурацкой игре ни бум-бум».

Девочка съежилась. Низкий хамский голос зазвучал вновь:

– До Затменияс дозреетс. Закукулитьс, замумулитьс, чтобыс в мерус былас заколоченас и до корочкис замороченас. Свежатинкас!

– Эй вы! Кто там? Я вас не боюсь! Трах-тах-тах! Или чего вы там боитесь? Исчезните! Выключитесь!

Галя трясла головой и размахивала руками:

– Так не бывает! Ничего этого не может быть. Фу-у, и вас нету! Свет перегорит – и все! Эфемеры придурковатые!

– Бываете, и ещес какс. А чтос будетс дальшес!

От гомерического хохота, казалось, содрогнулись стены.

– Ждис, ждис, ужес скорос.

Галя кое-что соображала в компьютерах, на которых поехали мозги ее великовозрастного дядьки. Должны же стоять у него тренеры, которые отслеживают, чтобы с главным героем ничего смертельного не случилось. Неуязвимость – первое условие.

«Что ж они дрыхнут? Они должны меня вытащить! Или разработчики совсем спятили? Должно же быть какое-то заклятие или код!»

В ответ бешеное пространство сжало ее так, что Галя покрылась испариной.

«А вдруг это я своей реакцией моделирую все эти кошмары? Не сдаваться, не поддаваться, не даваться, не да, не во… – девочка закусила губу, чтобы никто не подумал, что она плачет. – Я вас еще прищучу, злые фокусники…»

Глава 5
Как Боб отыскал сверчка, а Галя встретилась с зомби

В тот теперь уже далекий вечер Стефания возвращалась с факультатива по голландскому. Несмотря на то что был день ее рождения, она жила по рабочему графику. Так было принято в их семье, да и пятнадцатилетие Стефании решили отметить на весенних каникулах, когда она приедет к родителям в Швейцарию.

За рулем сидел водитель, а заодно и телохранитель девочки – Агент 007. Правда, с настоящим Джеймсом Бондом у него не было ничего общего, разве что кличка, которую придумала Стефания.

Девочка сидела на заднем сиденье и размышляла, что вот ей уже и пятнадцать, а что в жизни изменилось? Рукой она мяла загривок Боба, большого боксера, с которым не расставалась уже много лет.

У перекрестка мелькнуло кафе «Снежинка», и она вспомнила, что там продаются недурственные пирожные. Притормозили.

Девочка не заметила, как пес выскочил за ней и заметался по ту сторону мягко хлопнувшей стеклянной двери кафешки. Когда она запрыгнула обратно в машину и та тронулась, собака осталась на улице.

Стефания не видела мальчишку, что мгновение спустя спас Боба. Как только Агент 007 втолкнул пса в машину и погнал, она, забыв обо всем, поцеловала боксера, а тот тыкался ей в пальто слюнявой мордой.

– Ну я ему залепил! Вот гнида. Убить мало! – вдруг проворчал Агент 007.

– Кому залепил? – не поняла Стефания.

– Да шнурку! Полез прямо под колеса! Как я его не размазал, сам не пойму? – Агент гигикнул.

– Значит, это ты чуть не задавил Боба? – сообразила Стефания.

Кончилось тем, что девочка заставила Агента вернуться на перекресток и немедленно найти спасителя. Но из этого ничего не вышло ни сразу, ни днем позже, ни месяц спустя.

Они жили где-то рядом, но как будто в разных мирах. В девятнадцатом веке сказали бы – принадлежали к разным кругам общества.

По требованию Стефании, Агент обошел все окрестные школы. Она же поместила объявление в Интернете, распечатала и лично наклеила штук сто вдоль шоссе и возле злосчастного перекрестка.

Что заставляло девочку быть такой настойчивой, Стефания и сама не знала, но чем бесперспективнее казались поиски, тем упорнее она действовала.

Так продолжалось вплоть до весенних каникул, до поездки в Швейцарию, и ее родители от любимой дочери не слышали ничего, кроме:

– Ну неужели невозможно найти человека?

А для Бражниковых – семьи Стефании – невозможного практически не было. И уже в первый день четвертой четверти к Сверчкову подошел здоровенный дядька.

Димка отшатнулся, здоровяк скривил половину рта, прищурил один глаз и выпалил:

– Иди, тебя ждут.

Он взял пацана за руку выше локтя и тот неуверенно зашагал чуть впереди. Так Сверчок впервые оказался в просторной машине и, по правде говоря, от испуга поначалу ничего не разглядел. Собачья морда приблизилась к нему и дружелюбно обслюнявила.

Девушка недолго рассматривала бледный профиль Димки.

– Здравствуй, – сказала она. – Это я тебя умыкнула. Ты не против?

Он отстранил собаку и посмотрел на Стефанию. Сверчок молчал, и девушка, почему-то, тоже стушевалась.

– Методы у тебя того… мафиозные, – наконец пробурчал Димка.

– Прости, пожалуйста, я исправлюсь.

– Ладно, проконтролирую, – пообещал Сверчок и понял, что улыбается.

Стефания рассказала, что искал его Боб, «дабы сказать спасибо за то, что ты его спас». Именно он награждает Димку медалью «За спасение собак». Она протянула круглую шоколадку, смутилась и добавила:

– Погода хорошая. Если ты никуда не спешишь, можно заглянуть в зоопарк.

Мало того что Галя была внесистемница, она еще оказалась и неучтенной. То есть, не числилась ни в каких списках и картотеках бешеного пространства. О ее существовании здесь даже не подозревали! Да, бедную Горбушину провели на мякине! А попасть в переплет куда легче, чем из него выбраться.

Галя была в том возрасте, когда приключения нужны как витамины. Но одной «витаминки» в день вполне хватает, а если принять больше, это принесет только вред. Так обстоят дела и с приключениями. Горбушина уже была сыта ими на год, а может быть, даже и на три вперед, но приключения все не кончались.

Вот как бывает! Но это не значит, что она подняла лапки. Нет, пусть эти мымрики не рассчитывают!

В дневнике у нее на этот счет была вполне подходящая запись: «Когда я дерусь, то не обращаю внимания, что и мне достается. Главное – продержаться». В этой компьютерной игре (пусть даже суперпродвинутой) издевательства над героем порядком затянулись. Галя окончательно поняла: что-то случилось, и, отбросив шутки в сторону, бросила непонятному «чему-то» вызов.

Но и бешеное пространство не шутило!

– Оно меня выворачивает и вытряхивает! Нет сомнений: эти тараканы и всякая мерзость – из меня самой. Меня морочат мною же. Мазохистская игрулька! – бормотала Галя, а тараканьи монстры продолжали беситься вокруг нее.

Ни рук, ни ног своих Галя не видела. Так бывает во сне: видишь все, но как – непонятно.

– Все! Мне надоело! Давай выключайся, трехколесный самокат, железка, отпусти! – в который раз пыталась прокричать Галя.

Она много еще чего кричала, но ее никто не слышал, и сама она себя не слышала. Переведя наконец дух, Галя вдруг обнаружила рядом с собой кошку. Обычную киску, совсем непохожую на осточертевшую компьютерную гадость.

– Обхвати меня и крепко держи! – промяукала та.

Галя ухватилась за нее. Тараканы тут же облепили девочку и стали отрывать ее от кошки. Но Галя изо всех сил отпихивала монстров:

– Что вы ко мне привязались? Поганые, бедные таракашечки! Уж такая у вас жизнь тараканья. Может, вы и не виноваты?!

И как только она это произнесла, свет стал поярче, и девочку буквально вышвырнуло в какой-то коридор.

Кошка, задрав хвост, быстро бежала впереди, и Галя едва за ней поспевала.

Девочке казалось, что она одновременно и бежит, и падает, и поднимается, и куда-то летит. Кошка совсем скрылась из виду, и тут Галя ощутила, что перед ней распахнулась невидимая дверь, и оказалась в комнате.

Все здесь кувыркалось и менялось местами. Твердые предметы, такие, как стул или стол, непонятным образом сворачивались, становились то часами, то змеями. Одна такая змея попыталась обвить девочку, но зашипела, как будто попала на сковородку, и превратилась в обуглившуюся веревку.

В комнате бегали, боксировали, дрались прозрачные существа. Людей они напоминали только контурами. Точнее будет сказать, что перед Галей были «оболочки» людей. Прозрачные и пустые – без скелета и внутренностей. Мягкие и противные.

«И тут не по правилам! – возмутилась девочка. – Где страшные рожи? Где желтые клыки? Пусть бы жутко улыбались, тогда бы все было понятно. Эх, прищемить бы их стальными дверьми! Или разнести из бластера!»

И тут один из прозрачных схватил Галю за шиворот и швырнул своему приятелю:

– Высоси ее и сделай чехольчик для детских грешков, – пробулькал он.

Наверное, Гале пришел бы конец, если б кошка не возникла вновь. Теперь она была не кошкой, а куколкой, но Галя сразу ее узнала.

Куколка моментально скрутила одно из чучел, наступила на другое и врезала третьему так, что оно развалилось. Она дралась, как будто была обладательницей черного пояса по карате. Галя тоже бросилась в бой. Сражалась она не хуже, чем в школьном коридоре с Колькой, когда тот двинул ее о стенку и у нее случилось сотрясение мозга, а она сломала ему три пальца. Жалко, мизинец только вывихнула.

– Раз-зойдись, раз-зудись! Хак! Хак! У-у-у! – выкрикивала Галя.

Чучела же впали в безумное веселье. Казалось, зомби только и ждали, чтобы их разорвали или намяли им бока. Они прыгали и радовались:

– Играй, играй с нами. Останься с нами навсегда!

Они отрывали свои руки, ноги, головы и ловко бросали в противников.

– В девяточку! В десяточку! В молоко!

После попадания части тел тут же к ним возвращались, но не всегда на свои места. То тут, то там кувыркались трехголовые, пятирукие и четырехногие зомби.

Сколько можно их колотить? Несмотря на ярость и порожденный ею прилив сил, Галя с каждым ударом слабела.

«Они пожирают мою жизненную энергию, – поняла девочка, – они пустые и я стану такой же…»