Текст книги "Поединок во мраке"

Автор книги: Татьяна Шубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 13 страниц)

Глава 37
Думай или беги быстрее

Захлопнуть двери бешеного пространства, а тем более вытащить оттуда Галю было почти невозможно, но отступать Андрею было некуда. Медсестра Катя сидела за сейфом и комментировала.

– Решетки на окнах полетели, воды по щиколотку. Нет, меня не уволят. Меня посадят в тюрьму. И откуда столько воды?

Андрей ничего не видел и не слышал, склонившись над клавиатурой, он рвался к сердцу бешеного пространства. О последствиях не задумывался, поздно было задумываться: все плохое, что могло случиться, уже случилось.

Кем он был до сих пор? Обыкновенным киберпанком, одним из хакеров… Но сейчас все изменилось – он должен показать этой нечисти, кто на Земле хозяин.

С потолка рухнула тяжелая люстра, встал на дыбы и перевернулся письменный стол завотделением. Из него вывалились бумаги и поплыли по воздуху.

– Боже, боже мой, что это? – лепетала Катя.

Андрей не думал о своей материальной уязвимости, он забыл обо всем, кроме главной цели.

– Ты показал себя умным мальчиком. Мы умеем ценить мозги. Хочешь поработать на центральной машине в бешеном пространстве? – раздался глухой голос с металлическим оттенком.

Медсестра сжалась от ужаса.

– А! Это ты, гоблин? Гений! Ха-ха. Всех вас суну в крысоловку, – процедил сквозь зубы Горбушин.

Андрею удалось заблокировать выход пространства через свой компьютер, но предстояло еще самое трудное – вывернуть им потроха. Особенно этому гоблину, жалкому пахарю и карьеристу.

– Жди племянницу у своего входа. Она уже вышла, – голос Гения дрогнул.

– Струсил, поганец, – выдохнул Андрей. – Что с тебя взять? Ты же разработан дохлыми тварями.

– Я не новоклон, – взвизгнул гоблин. – Я твоя смерть!

Над Андреем возникла шаровая молния величиной с теннисный мяч и разорвалась со страшным треском.

Книжный шкаф распахнулся, покачнулся и упал, дребезжа стеклом.

– Слабак, – Андрей не сдвинулся с места, только пригнулся. – Жалкий иллюзионист!

Кабинет был разгромлен. Портреты великих инфекционистов орали и корчились, отлетая от стен вместе со штукатуркой. Только сейф пока оставался на месте, прикрывая медсестру от тяжких увечий.

– Что у вас за это полагается? – Андрей подмигнул бедной девушке.

– Не знаю, – медсестра говорила шепотом.

Несколько раз она пыталась звонить по телефону, но аппараты молчали. Когда Катя в отчаянии схватилась за трубку в сотый, наверное, раз, прозвучал зычный приказ ниоткуда:

– Выключи компьютер сейчас же или больница сгорит.

Окно вылетело, по воде, заливавшей пол, пошли волны, по которым ползло голубое пламя.

– Сожжете больницу, вам несдобровать! – заорал Андрей и на всякий случай нажал какую-то клавишу.

Из динамика раздался вопль.

Несколько минут ничего не происходило, потом Горбушин услышал знакомый голос:

– Андрей, это я. Жми домой!

– Галка, ты? – вздрогнул хакер.

– Я, я, чао какава.

– Докажи! – Андрей подозревал, что это очередная каверза бешеного пространства.

– Если бы не карантин по холере, то неизвестно, была бы у Пушкина «Болдинская осень». Помнишь?

– Сваливай оттуда! – все сомнения Горбушина развеялись. – Не прикасайся к компьютеру! Галя! Ты меня слышишь? Иди на улицу, к подружке, куда хочешь, главное – мотай подальше.

– Так сейчас ночь… – явно растерялась племянница.

– Уходи, немедленно! Я уже еду.

Андрей вытащил медсестру через окно. Холодный ветер охватил их, в комнате заведующего отделением раздался взрыв, и все заволокло черным дымом.

– Почему не едет милиция? Неужели никто не слышит? – сжимая халатик у горла, простонала медсестра. – А противопожарная сигнализация?

– Не ожидала такого дежурства? – Андрей легонько подтолкнул ее в спину.

Они добежали до торца здания. Хлопала открытая дверь, но ни охраны, ни света не было. Андрей увидел на крюках стеганые больничные халаты, в которых медперсонал перебегал из отделения в отделение, один кинул ей, другой набросил на себя – все-таки был декабрь. За углом стояла машина «скорой помощи», и он побежал к ней. Медсестра осталась на пороге здания.

– Пожар! Пожар! – закричала она.

Полетели решетки, вперемешку со стеклами, в окно вышибло четыре скрепленных между собой стула из «красного уголка». Андрей силой затащил остолбеневшую Катю в машину.

– Порезвей! Пора уносить ноги!

– Там люди! Они сгорят! – сопротивлялась девушка.

– Ты что, не доверяешь пожарной сигнализации? – поинтересовался Андрей, знавший, что ужастики бешеного пространства далеко не всегда несут реальную опасность, и пояснил: – Здесь оставаться нельзя. Им нужен только я.

– А я? – подняла на него глаза Катя.

– Они не любят свидетелей, – неохотно признался Андрей.

Машина мчалась по городу, и медсестра неожиданно спросила:

– Как ваша… т…твоя фамилия?

– Самое время познакомиться, – улыбнулся Андрей. – А твоя?

– Нет, я серьезно?

– Для протокола? Горбушин Андрей Владимирович.

– Горбушин А.В., – медленно повторила Катя. Она явно пыталась что-то вспомнить. – У тебя нет гепатита. Вчера пришли анализы.

– Ха-ха! – сказал Андрей. – Значит, еще вчера я мог быть дома.

– Что ты? Анализы надо проверить, подтвердить, а потом, ты же был в контакте… – наставительно проговорила девушка.

– С тобой?

– У меня прививки, – сообщила все еще не пришедшая в себя медсестра.

– Надеюсь, они помогут.

Андрей не шутил: прямо перед машиной ни с того, ни с сего рухнул подвесной светофор. Горбушин свернул на пустынный тротуар, и вовремя: деревья сдвинулись на проезжую часть.

– Я думала, такого не бывает, – медсестра вцепилась в ручку над дверью. – А у меня сегодня день рождения.

– Поздравляю! Я приторможу, ты выскакивай и беги отмечать. Скорее всего они тебя уже не тронут. Со мной оставаться опасней.

– Что ты? – машина подпрыгнула, Катю подкинуло, она больно прикусила губу. – Надо держаться вместе.

Андрей сильно стукнулся виском о стекло, но у него хватило сил удивиться:

– Где таких, как ты, делают?

Их подняло и куда-то швырнуло: «Главное – удержать руль!» – твердил себе Андрей.

Глава 38
Разгадка тайны – еще одна тайна

Мятый колокольчик подозвал гоблина.

– Расторгни мой контракт.

– Рехнулся? Давно что-то не было на Шабаше показательной казни. Ты – просто бешеный системник! – удивился Гений.

– Я подарю тебе калейдоскоп, – пообещал Дон. – Из этой штуки ты вытряхнешь столько идей, сколько захочешь. Тебя никто не превзойдет.

– Калейдоскоп? – не поверил гоблин.

– Или вариоскоп! Настоящий, материальный!

В воздухе возник фантом калейдоскопа. Игрушка мгновенно исчезла, но Гений успел оценить ее. Если у него будет бычок на дощечке, да еще и калейдоскоп!

Но тут началось такое! Смещение всего и вся. Энергетические, тепловые, световые и вовсе неведомые земным жителям вибрации оповестили: явился Тот Самый.

Никто из участников Шабаша ранее его не видел. Тяжесть присутствия Того Самого была трудно переносима даже для здешних обитателей.

Шеф бешеного пространства стоял к нему ближе всех – рядом с троном из костей. Сам сейчас принял облик небольшого, но крепкого жука-рогача.

«Рядом! Рядом Тот Самый!» – жук-рогач испытывал такой жар, что всякий другой на его месте давно бы вылетел из Вечности. Но жук-рогач терпел, хотя жар все усиливался. Самого явно испытывали на прочность.

Жук-рогач махнул лапой. Черная искра упала в пунш, над котлом вспыхнуло смрадное пламя.

Шабаш молчал, наступило мгновение Затмения. Сам должен был произнести речь.

– Действуйте! Действуйте! Действуйте! Наша задача – выставлять ориентиры, остальное люди сделают лучше нас. Вы – свидетели великого момента. Нами открыта тайна тайн, найден ответ на вопрос: в чем Корень зла?

Молодой гоблин советовал выбросить эти слова на энергетическом уровне. Пусть каждый услышит их изнутри и содрогнется.

Однако вместо внутреннего грохота все услышали внятный шепот:

– У зла нет корня, а значит, его невозможно искоренить.

Гений быстро сообразил, что так получилось даже лучше. Раздался гром, пунш взлетел вверх, выплеснулся из котла, горячее варево обрушилось огненным дождем на участников Шабаша. Загорелось все, что могло. Вой прокатился по бешеному пространству.

Огненный дождь прекратился так же мгновенно, как и начался, тяжесть свалилась с шабашников. Тот Самый удалился.

Сам увидел себя в мантии академика с ржавым тазиком на голове. Его отметили! Если бы он мог плакать, слезы умиления текли бы по нему ручьями. Как все-таки важно уметь владеть собой! Мог же раздавить молодого гоблина, а не раздавил. Но где его новый советник?

– Отбыл в свите Того Самого, – послушно ответила Автокикимора.

«Сейчас все хлынут с Шабаша, надо быть первым», – решил Дон. Гости были порядком потрепаны, огненные искры многих покалечили. Кое для кого этот Шабаш стал последним. Как только лифт открыли, началась невероятная давка. Колокольчик трясло, било, крутило, куда там американским горкам и центрифугам!

Сверчок оказался в темном подвале, по стенам которого были развешаны старинное оружие, молотки, зубья, клещи, окаменевшие в муках скелеты воинов в ржавых доспехах. На залитой кровью колоде сидела ведьма в образе вампирши и поигрывала плеткой, в кожаные веревки которой были вплетены острые шипы. Ее охраняли фиолетовые демоны-головорезы, вооруженные до зубов. У Сверчка по спине побежали мурашки.

– Ты что-то хотел мне сказать? – Экс-пи-пи оскалилась. Вместо зубов ее пасть тесно заполняли острые иглы.

– Где Стефания?

– Дурацкий вопрос. Но сегодня и он прощается! Видишь, сколько будет у меня слуг? – она обмахнулась черным платком, который Димка сразу узнал.

Он рванулся к ведьме, вынул подкову и сжал ее в руке.

Экс-пи-пи вздрогнула. Значит, дура Мечталоха ее таки подвела! Что особенного в этой железной штуковине, ведьма не знала, но слышала, что даже Сам относится к подкове с опаской.

Экс-пи-пи злобно ощерилась. В конце концов перед ней стоял всего-навсего мальчишка, и ведьма решила идти напролом.

– Ты мне надоел! – крикнула она. – Не хочу слышать об этой девчонке, навсегда забудь ее! Забудь! И запомни: в ученье нет ни кайфа, ни прока! А ну повтори! Нет кайфа и прока!

Сверчок старался не смотреть на ведьму, но чувствовал, что та одурманивает его. Димка упрямо пробормотал:

– У меня подкова.

– Я могу легко отнять твою безделушку, если захочу, – хохотнула Экс-пи-пи.

Фиолетовый демон оголил кинжал и направился к Сверчку, тот еще крепче сжал подкову.

Неожиданно демон замер, смрадно дыша Димке в лицо. Он пытался сделать еще шаг, но не мог.

– А ну иди, иди ко мне сам! Топай! Топай ножками! Быстрее! – показалось или в самом деле, в голосе ведьмы проскользнула растерянность.

Обруч, сдавливавший голову Сверчка, разжался. Подкова! Он понял, что она защищает его от врагов. Но, для того чтобы победить, одной защиты мало. Нужно сделать шаг вперед. Самому перейти в наступление.

Подземелье заполнял каменный скрежет. Звенели цепи и латы скелетов, на мордах демонов оголились клыки.

Димка собрался с силами, дотянулся до плетки и вырвал ее из рук ведьмы. Демоны бросились на него. Сверчок отскочил и взмахнул отобранным у Экс-пи-пи оружием. От шипов посыпались трескучие молнии. Заныло плечо. Сверчок приказывал себе не смотреть на ведьму и не сдаваться.

– Убирайся или, или… – он не знал, что значит это «или», но продолжал все сильнее размахивать плеткой, а та становилась все тяжелее, и молнии начали гаснуть.

– Наступает миг Затмения! Рубите ему голову! – закричала ведьма.

Демоны выхватили сабли. В когтях Экс-пи-пи возник бокал с кровью.

Но полыхнуло пронзительно яркое голубое сияние. Ведьма уронила черный платок и побледнела. Стены подземелья сжимались, таяли демоны, меркли краски, ведьма вытягивалась и рассеивалась. Запахло серой и дымом.

– Платок! Хватай платок! – донесся до Димки чей-то звонкий голос.

Перед глазами Сверчка возникла девчонка, которую он пытался спасти от убийцы. Впечатление было такое, словно она была по одну сторону экрана, а он опять по другую.

– Держись! – заорала девчонка. – Держись!

Языки фиолетового пламени превращались в туман, Димка услышал удаляющееся рычание ведьмы.

– Платок! Отдай платок! Я тебя доста…

Глубокой ночью физик Грачев, бабушка Сашки Кота, мама Руси и Сверчков-старший подъехали к даче Бражниковых. Шел густой снег, тускло светил фонарь, где-то сонно брехала собака. Ворота были наглухо закрыты.

Мужчины нашли место поудобнее и не без труда перелезли через каменный забор. Снег скрипел под ногами, было видно, что хозяева давно сюда не приезжали. Окна нижнего этажа были прикрыты плотными жалюзи. Задняя дверь тоже оказалась завалена снегом. Дело принимало серьезный оборот.

– Ну куда? Куда ты нас затащил? – психовал Дема.

– Я? – Сверчок затряс головой, плохо соображая, где он и что с ним.

Темно. Вокруг деревья. Идет снег.

– Ты кинулся к воротам, закричал: «За мной! За мной! Быстрее, я вам такое покажу!» И все побежали, – объяснил Свирский.

– Куда? – вскинул брови Димка.

– За тобой. Ты добежал до леса, показал рукой в чащу: «Это там. Кто быстрее!» Мы топали, как сумасшедшие, пока не выдохлись, – Антон задумчиво рассматривал Сверчкова.

– И куда ты нас завел? Мы заблудились! Сейчас ночь. Надо тебе засветить, чтоб знал, Сусанин! – Дема больно пнул Сверчка ногой.

Кот заслонил друга.

– Ты охолонь, Дема! А то так долбану, сразу Москву увидишь. Кто тебя тащил? Сам бежал. Мало ли кто тебя позвал.

– Я бежал, потому что все бежали, – отступил на шаг Дема.

– Ну и при чем здесь Сверчок?

– Он первым бежал и еще кричал! – уже менее уверенно сказал Дема.

По всему выходило, что поступил он как законченный болван. Но не один, а это уже утешало.

Все захохотали, даже толстый продюсер, который тоже бежал с завидной прытью. Димка посмотрел на ребят и тоже улыбнулся:

– Ну и ну! Вот так заворот!

Насмеявшись, все успокоились, и вспомнилось, что они и правда заблудились ночью в незнакомом лесу. А вообще ночью лес бывает знакомым?

Снег пошел гуще, начиналась метель.

– Все в наличии? Не расходитесь, надо продержаться до рассвета, – продюсер сообразил, что он старший по возрасту и, в случае чего, спрос будет с него.

– Будто бы все, – Антон внимательно оглядел одноклассников.

Тихая Руся, задрав голову, смотрела на деревья. Скоро выяснилось, что точно определить, куда нужно идти, никто не может. Следы перепутались. После бурных споров установили по мху, где север, но это ничего не дало.

– Это хоть Подмосковье? – Дема пялился на темный, заваленный снегом лес.

– Нет, пампасы, – Антон пытался шутить, но все уже отсмеялись.

– У меня снег в сапогах, – пожаловалась одна из девочек. – Может, костер разведем?

И началось!

– А у меня шапка потерялась. – А я без варежек. – Ха, а у меня куртка тонкая. Я думала, мы будем в комнате.

«А настоящий этот лес?» – засомневался Сверчок, но промолчал.

В кармане у него, как ни в чем не бывало, лежала подкова. В кулаке был зажат пепел – все, что осталось от ведьминского платка.

Дема подбил его руку снизу.

– Че прячешь?

Пепел разлетелся и смешался со снегом.

– Отстань! – Сверчок толкнул одноклассника в плечо.

Дема запетушился, наехал было на Димку, но в лесу что-то треснуло и закряхтело.

– Медведь! – закричала Руся. – Медведь! Я его вижу!

Треск и сопение приближались. Девчонки завизжали, ребята попятились.

– Чертова вечеринка, – хрипло проворчал некто, оказавшийся Егором-Сальвадором. – Помню этот бесовский хоровод, и сразу мордой в снег. Вы пришельцы?

– Вестимо, – откликнулся Кот.

– Что ж, – Егор-Сальвадор отряхнулся. – У компании храбрых героев появилась возможность доказать, что они еще о-го-го!

– У кого есть спички или зажигалка? Огонь, спасительный огонь! – подхватил продюсер.

Спичек не оказалось, зажигалки тоже не нашлось.

– Так и окочуриться недолго! – Дема шагнул в сторону и провалился в сугроб. – Ого! Глубоко. Откуда столько снега?

– Прошлогодний! – пошутил Антон. – Демка, у тебя и капюшон, и теплая шапка. Отдай Русе шарф, она без шапки.

– Тише! – продюсер поднял толстый палец. – Кто-то кричит, вон в той стороне.

Демин толстый шарф вернул Русе болтливость.

– Может, филин? – предположила она и тут же спросила: – А филины зимой бывают?

– А-а-а-а! А-а-а-а! – донеслось издалека, и все убедились, что это кричит человек.

– Сюда! Сюда! – позвал Антон, но его голос поглотил лес.

– Ау! Ау! Ау! – подхватили хором ребята.

В ответ прилетело:

– Ау-у-у. Ау-у-у!

Дорога оказалась совсем рядом. На ней уютно журчал мотором школьный автобус. Когда народ отвопил и откричал вдосталь, продюсер спросил Сверчкова-старшего.

– Как вы нас нашли?

– Сторож крайней дачи видел, как к лесу пробежало человек двадцать. Последний бежал с телекамерой на плече. Он решил, что кино снимается. Ну, мы и проверили, – пояснил Димкин отец.

– Моя бабка, наверное, с ума сходит, – пробасил Кот, завидев рядом со школьным автобусом Грачева. – Но ей придется привыкать к этому, пока я набираюсь жизненного опыта.

– Твоя бабушка в моей машине вместе с мамой Руси. А я, если вы не забыли, ваш новый учитель. И классный руководитель. Временно, – сказал изрядно переволновавшийся Петр Алексеевич.

– Опять временно! – вздохнул Антон. – Наш класс прямо заколдованный.

– Это точно! – хохотнул Сверчок.

– С тобой мы будто бы незнакомы? – негромко сказал учитель физики, обращаясь к Димке.

– Да. А что, писать объяснительную? – ощетинился тот.

– Ну зачем? Можно в устной форме. Как тебя зовут?

– Сверчков Дмитрий. А урок прогулял… так уж вышло, – Димка вздохнул.

– Случается, – Грачев похлопал его по плечу и отошел.

В автобусе Сашка пробасил Сверчку в ухо:

– Слушай, все, что с нами случилось, можно объяснить с точки зрения науки?

– Конечно, можно, – кивнул Димка.

– Ну объясни!

– Ха! На это целая жизнь может уйти.

– Чья?

– И моя, и твоя.

Сашка откинулся на спинку сиденья. У него на жизнь были совсем другие планы. А вот Сверчок серьезно задумался.

Глава 39
Неинтерактивные развлечения

Тетя Тамара проснулась рано. Вспомнила, что прилегла вчера только отдохнуть на минутку и проспала всю ночь. Стараясь не шуметь, она прошла на кухню и щелкнула выключателем. Как там, починили свет?

Вспыхнули лампочки в люстре, и тетя Тамара зажмурилась. Но тут в щелочку между ресницами увидела такое, что голова у нее закружилась.

Стол лежал на боку, тарелки были разбросаны по всему полу. Осколки вазы, растоптанные бананы, кусок торта прилипший к холодильнику… Тут же валялись сломанный зонтик и обувь из прихожей, а пылесос стоял в луже воды.

Тетя Тамара бросилась к племяннице. Плещеева сладко спала на диване и улыбалась во сне.

– Еще темно! – Таня сладко зевнула. – Теть, куда ты меня тащишь? Если б ты знала, какой сон я видела! Какой сон! А ты меня разбудила.

Она подняла с пола свой «Поляроид» и прижала к груди.

– Ой! Кто его разбил?

– А мне интересно другое: кто тут буйствовал?

– Тетя, когда ты вошла, тут никого не было? – Таня вполне серьезно заглядывала во все двери и открывала шкафы-купе.

Тете Тамаре показалось, что она кого-то ищет. Когда же племянница вышла на лоджию и стала отворять рамы, тетя испугалась не на шутку.

– Ладно, ладно. Может, это полтергейст! Или ночью было маленькое землетрясение. Давай все уберем и забудем про это.

Таня бежала к мусоропроводу, когда подъехал лифт. Оттуда вышли женщина и девушка примерно танькиных лет.

– Тамара Арсентьевна, милая! – незнакомка обняла тетю. – Как я рада, что вернулась!

Таня немного приревновала тетку к девице, сняла свою куртку с крючка и хотела уйти, но тетя Тамара взяла ее за руку и представила.

– Анна Владимировна, Стефания, а это моя любимая племянница Танюша. Помогла мне навести порядок.

– Как все чисто и красиво! Тамара Арсентьевна, Танюша, давайте пить чай, – Анна Владимировна улыбалась. – Сейчас я достану праздничный сервиз.

Пока взрослые хлопотали на кухне, Стефания и Таня познакомились поближе.

Вскоре девочки примчались на кухню.

– Посмотрите, посмотрите, это я! Я лечу под потолком с зонтиком! – Таня всем совала фотографию. – Вот теперь наш маг просто отпадет.

Из множества снимков уцелел один (с остальными Мечталоха попросту не смогла расстаться!). Стефания обнаружила его в кармане своего купального халатика, который все это время висел в ванной.

Как туда попал снимок, неизвестно, но главное – он существует. Правда, что можно рассмотреть на фотографии, сделанной при плохом освещении да еще неумелой молодой ведьмой-стажером? Но Таня Плещеева знала, что на снимке, и рассказала Стефании. А та ей сразу поверила.

– Отлично, отлично, девочки. Смотрите, какой сегодня солнечный день, и не скажешь, что зима, – радовалась мама Стефании, глядя на счастливую и разрумяненную дочь.

Хрустальные солнечные лучи заливали утреннюю Москву, и во многих семьях люди улыбались и говорили:

– Какая погода! Снежок! Наконец-то! Хорошо, что сегодня воскресенье.

А как это ясное утро началось для остальных наших героев?

Федоткина, представьте себе, подобрал школьный автобус. Его, лежащего без сил на обочине дороги, разглядела глазастая Руся, и беднягу доставили в больницу.

Врачи установили, что гражданина довольно сильно погрызли собаки, но после лечения он поправится. К счастью, он ничего себе не отморозил, но вот разорванное ухо нуждается в пластической операции. Во сне Федоткин вздрагивал, пытался рычать, и ему назначили успокаивающие лекарства.

Странный инцидент произошел и на Ваганьковском кладбище. Ночью какие-то хулиганы затащили туда машину «скорой помощи» и бросили ее на центральной аллее.

В салоне никого не оказалось. Собака след не взяла. Кладбищенский сторож, обнаруживший машину, утверждал, что следы от нее вели к свежим могилам. Получалось, что ночью на «скорой помощи» по Ваганьковскому кладбищу разъезжали покойники.

Милиция в протокол это заносить не стала. Сторожу, учитывая специфику его работы, велели опохмеляться до обхода доверенного ему участка. А «скорую помощь» вернули инфекционной больнице, в которой тоже произошло небольшое ЧП. Ночью прорвало трубы и залило кабинет заведующего отделением, расположенный на первом этаже.

На самом деле все произошло так.

Поворачивая на улицу 1905 года, Андрей потерял управление. Катя открыла глаза только тогда, когда машина окончательно остановилась.

– Слава богу, обошлось! – сказал Горбушин, пялясь на заваленные снегом могилы и надгробные памятники.

Медсестра огляделась и вздохнула:

– Главное, мы живы, – но тут ее посетило сомнение. – Я не ошиблась?

– Живы, живы, – засмеялся Андрей, – выбирайся из этого катафалка!

Потом он стоял у дороги и голосовал. Катя пряталась за столб.

– Мы в больничных халатах. Подумают, из психушки сбежали, – заявила она.

В это легко было поверить. Но Андрея смутить было трудно.

– Екатерина Степановна, вы – неисправимая пессимистка, – посмеивался он. – Если нас заберут в психушку, честно расскажем врачу, что сбежали с кладбища.

Но им повезло и на сей раз. На своих «Жигулях» после трудной ночи возвращался домой учитель физики Грачев. Он ехал и радовался, что вся суета наконец-то позади.

У стен Ваганьковского кладбища при въезде на мост он подсадил двух странных пассажиров в больничных халатах. В дороге учитель и Андрей поговорили об отраженных, параллельных и внесистемных пространствах и расстались друзьями.

Горбушин, увидев, что стало с его компьютером, присвистнул:

– Вот это да!.. Зачем ты его выключила, он сам бы вырубился в Затмение. Я его заблокировал. Ты же здорово рисковала.

– Ага! Ведьма тянулась к этому парню. От бедолаги остались бы рожки да ножки, – сказала Галя.

– А теперь рожки и ножки остались от моего компьютера, – Андрей вздохнул.

– Возьми мой! – щедро предложила племянница и тут же добавила: – Глаза б мои его не видели!

– Надолго?

Галя пожала плечами.

Надо ли говорить, что 31 декабря в подмосковной электричке ехала развеселая компания: Сверчков, Стефания, Галя и Андрей Горбушины, Сашка Кот и Таня Плещеева.

Они спешили на заветное место, чтобы посадить точно в полдень желудь Старого дуба.

Галя покрутила Пифпафке уши и дернула за рукав куртки Андрея, который задумчиво смотрел на белые поля. Они напоминали ему кристаллический компьютерный экран.

– Я взяла на себя смелость и пригласила к нам на Новый год одного человека. Как ты думаешь, ничего, что я не посоветовалась?

Андрей хмыкнул.

– Ну даешь! Но это даже хорошо, потому что я тоже пригласил одного человека…

– Кого? – насторожилась Галя. – Давай одновременно назовем их имена.

– Катя!

– Дон!

– Мне это имя пока ничего не говорит, – сникла Галя.

– Я тоже не знаю никакого Дона, – засмеялся Андрей.

– Думаю, бабушка возражать не будет, – вздохнула Галя. – Она так помолодела за последнее время. Отпад! Я ей на Новый год приготовила черные кружевные перчатки до локтя.

Андрей поднял брови.

– А она, к твоему сведению, еще не старая. Даже не на пенсии. Я ей тоже подарок приготовил. Черные туфельки с золотыми шпорами. А то она все забыть не может свои утюги фабрики «Скороход», что пропали на работе.

– Их, наверно, уборщица выбросила, – Галя представила бабушку в черных кружевных перчатках, в черных туфельках со шпорами и улыбнулась: – Андрей, выбирай! Или новый компьютер или платье бабушке. Черное с золотыми звездами.

– У вас опять какие-то секреты? Смотрите! До Нового года ничего не затевать! – вмешалась Таня Плещеева и задумчиво добавила: – А я сегодня на балконе нашла букетик из вороньих перьев.

– Прямо-таки букетик? – не поверил Кот.

– Послушай, ты кем хочешь быть: поэтом или юристом? Это большая разница, – ополчилась на него Плещеева и, как всегда, внезапно подобрела: – Именно букетик. Пять новеньких блестящих перьев, связанных черным конским волосом.

– Он у тебя с собой? – не отставал Сашка.

– Что ты? Кто же такое с собой таскает? Это… Сам понимаешь, что такое. Сплошная мистика!

Кот был на верху блаженства – в «Пионерской правде» напечатали его оду на встречу Нового года, и он думал только о Державине и о своем будущем.

– Кого я вчера видела! – встрепенулась Стефания. – Никто не отгадает!

Она постоянно теребила Пифпафку. Бедному песику сегодня доставалось! Выдержав паузу, Степка выпалила:

– Агента 007! Он кормил на Каланчевке бездомных собак. Собирается учиться на ветеринара. Говорит: «Так, как я, собачью психику никто не понимает». Он мне это раза четыре повторил и пообещал подарить самого лучшего щенка. Но пока я не хочу. Может, потом…

Стефания опустила глаза, Димка взял ее руку в свою.

И тут Сашка Кот закричал:

– Смотрите! Туда! Туда! На белый склон!

Ребята прилипли носами к стеклу электрички. По снегу ползли громадные буквы.

– Ха-ха-ха! С Новым годом, таранки-баранки!

Буквы померцали и погасли. Странно, что никто в электричке не обратил на них внимания.