Текст книги "Поединок во мраке"

Автор книги: Татьяна Шубина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 3 (всего у книги 13 страниц)

Глава 6
Новая жертва зловещего подземелья

Возле дежурного столика никого не было, и бабушка Горбушиной решила позвонить домой.

– Алле, алле, ты кушала?

– Кушала, – спокойно ответила Галя.

– Не оставляй грязные тарелки, у нас все-таки есть тараканы, – напомнила бабушка. – Вымой посуду.

– Ладно, – покладисто согласилась внучка.

– У тебя все в порядке? Ты долго не сиди, не выжигай глаза, они тебе еще пригодятся.

Обычно Галя взрывалась: «Ну все, все, зубы болят, уши отваливаются. Конец связи». После этого раздавались короткие гудки, и бабушка знала, что с Галей все нормально. Спокойный ответ: «Ладно», – очень настораживал.

– Галя, ты слышишь, что я говорю? – переспросила бабушка.

– Слышу, – голос в трубке не менялся.

– Ложись спать, детка. Ночью будет большой мороз, не открывай форточку.

Ожидаемого взрыва негодования, на удивление, не последовало, коротких гудков тоже, и бабушка занервничала.

– Ну, спокойной ночи. Я утром позвоню.

– Спокойной ночи. Позвони.

Бабушка озадаченно положила трубку и задумалась. Неожиданно раздался звонок. Незнакомый голос интересовался аквариумами и декоративными фонтанами. Бабушка ответила без всякой любезности, а после просьбы принять заказ на экзотических рыб по каталогу вспылила:

– Посмотрите, который час!

А время уже близилось к полуночи, и она решила еще раз позвонить внучке.

– Галюша, – в голосе бабушки звучали виноватые нотки. – Забыла свою записную книжку на кухне. Посмотри адрес тети Любы, я не поздравила ее с Новым годом.

– Входи в систему, не будет проблем, – порекомендовала трубка.

– Я и тетя Люба уже внесистемные, – отшутилась бабушка.

– Ограничений по возрасту не бывает, всегда можно начать все сначала. Это будет другая жизнь, обслуга гарантирует все преимущества пользователю.

– Галя, – бабушка привычно накалялась. – Я, кажется, просила тебя найти адрес тети Любы…

– Входи в систему, это будет другая жизнь, записывай E-mail…

– Как всегда, ты в своем репертуаре, ладно, спи.

Бабушка вздохнула, послушала короткие гудки и погладила трубку. Похоже, все было в порядке.

На столе лежало маленькое зеркальце, и бабушка мельком заглянула в него. Что-то легким ветерком полутревоги-полумечты шевельнулось в глубине ее глаз, словно отклик на слова: «Это будет другая жизнь».

Раздался звонок. Требовали лестницу из натурального дерева по индивидуальному заказу. Бабушка представила себе эту лестницу: широкую, с гладкими перилами, и как она бежит по ней вверх… Внезапно пол разверзся, и бабушка от неожиданности выронила трубку. В образовавшемся проеме показалась прекрасная лестница из натурального дуба. Ее освещали оранжевые светильники, и от этого обработанное дерево казалось еще красивее. Бабушка подошла к неизвестно откуда взявшимся ступенькам и осторожно заглянула в бесконечную глубину спуска. Она даже вскрикнуть не успела, как черная рука схватила ее за шиворот и потащила вниз…

Расстояние между Галей и куколкой не сокращалось. Стоило куколке немного приблизиться, как девочка отлетала от удара очередного зомби. Она видела, как прозрачные перебрасывают друг другу оторванные части тел, меняются руками, головами и ногами.

Гале ничего не оставалось, кроме как держаться до последнего. Ухватив пролетавшую мимо ногу, она раскрутила ее, как булаву, над головой, собралась кинуть в противников, и тут куколка закричала:

– Беги в стену!

Девочка бросилась туда, где то появлялся, то исчезал проем. Над ним мерцали череп и скрещенные кости с молнией внизу. Зомби подкатился ей под ноги, оторвал свою руку и швырнул беглянке в лицо. Ледяная рука вцепилась Гале в волосы. Куколка, тоже сумевшая освободиться и бежавшая рядом, выдрала цепкие пальцы вместе с прядью Галиных волос, и рука тут же принялась ловить другие конечности.

– Внесистемница не хочет с нами играть! – хныкали прозрачные головы.

Чучела кинулись за девочкой, руки цеплялись за Галю пальцами, а головы – зубами. Но куколка прыгнула на первые ступеньки подземелья и дернула Галю так сильно, что та сразу оказалась на пороге. Внезапно между ними возникло маленькое юркое Чучелко. Оно перекрыло почти весь проход, преграждая путь. Как Галя ни старалась его сдвинуть, у нее ничего не получалось. Чучелко стояло как вкопанное, словно приросло к порогу.

– Скорей! – спасительница изо всех сил тянула Галю.

Кукольная рука вытягивалась, становилась все тоньше и тоньше, казалось, она вот-вот оборвется.

– Давай, давай же!

– Пропусти Чучелко! – умоляла девочка.

Напрасно Галя пыталась протиснуться между Чучелком и косяком. Места было очень мало, и Галя расслышала, что прозрачное существо бормочет что-то себе под нос. Прислушалась.

– Я одна маленькая девочка, одна маленькая девочка… – твердил зомби.

«Ой, это же я обманула Печонку, что куколка не моя, а я просто несу ее одной маленькой девочке», – вспомнила Галя и закричала:

– Куколка, прости, ты моя, моя!

Тут же Чучелко отступило, Галя перескочила через порог и помчалась по скользким крутым ступенькам.

Эту куколку Галя усмотрела в витрине секонд-хенда (такого магазина, куда попадают товары, уже имевшие когда-то владельцев). Маленькая, чуть побольше ладони, куколка лежала вниз лицом, совершенно голая. Как попала эта замызганная и крошечная игрушка сюда, за тридевять земель – непонятно.

Галю осенила догадка – кукла тут, потому что ее никто не любит, ее точно не любили, раз ради копеечной монетки сбросили в секонд-хенд.

Она протянула кассирше деньги – очень небольшие, на них можно было купить разве что две конфетки «чупа-чупс», и сунула куколку в рюкзак, чувствуя себя так, словно побывала на рынке рабов.

В тот же день Печонка – Райка Печонкина, зорко углядев покупку, затрезвонила на весь класс:

– А Горбуша в куклы играет, даже в школу притащила. Ну дает!

– Это для одной маленькой девочки, – покраснев, солгала Галя, и ей тут же стало так противно, что она в этот момент возненавидела и Печонкину, и себя.

Дома она отмыла куколку, в три стежка сшила ей нечто блестящее и поразилась: та оказалась дивной красавицей. Галя назвала ее – Моя.

Как попала куколка в бешеное пространство и была ли это именно та куколка, задумываться Гале не хотелось.

Ступеньки оборвались неожиданно. Галя замерла. Под ногами зияла пустота. Больше всего пропасть напоминала страшную черную пасть. Галя с ужасом отшатнулась, но что-то невидимое не пускало ее, удерживая в опасной близости от бездонного мрака.

Глава 7
Новоклоны и старохламс

Андрей Горбушин уже дважды уступал свою очередь у телефона.

– Стоит слинять, как у твоей девушки сразу свои друзья и своя жизнь? – понимающе подмигнул лысый толстяк.

Когда аппарат и в третий, и в пятый раз выдал короткие гудки, Андрей набрал номер вахты, где дежурила мать. Но и там никто не отвечал. Еще дважды он попадал не туда, а потом телефонная карта кончилась.

Андрей вернулся в палату злой и стал быстро прикидывать:

«Свалиться туда эта дура не могла. Там все заблокировано, даже если б свалилась, то вторая линия просто вырубила бы питание».

Но что бы он себе ни внушал, все равно понимал, что с безнадзорной племянницей надо связаться в любом случае.

С тех пор как у Горбушина появился туннель в этот ужастик, он стал по-настоящему психованным – так ему хотелось прорваться к системам, взломать и перестроить их. Но для этого сначала их надо было изучить, а он еще не совсем разобрался с этим измерением.

Самые честолюбивые и отважные планы Андрея слились воедино, обещая опасные и захватывающие приключения. Это тебе не «25 уровней» плюс пара секреток, «16 разновидностей врагов» и тому подобное детство. Тут ставка – жизнь. Дело пахло риском, Великим Риском, которому он собирался подвергнуть себя, но никак не своих близких.

То, что в бешеное пространство накануне Затмения свалился «человек абсолютус» знало все тартарары.

Внесистемник по нелепому стечению обстоятельств проник в многомерную зону, что само по себе опасно для всей системы из-за энергетического дисбаланса. Повезло еще, что поле его оказалось в пределах блок-стопа: от тюф до тюф, от сеф до сеф.

Бешеное пространство – дочерняя организация тартарары – ведало вопросами земного детства и юношества. Задолго до рождения человека там дотошно просчитывали его жизнь и с помощью великолепного информационного банка выясняли, кто этот будущий ребенок, откуда ведет свою родословную и чего от него следует ожидать.

Рождения Димы Сверчкова в бешеном пространстве очень боялись. Сколько сил потратили, путая и расплетая нити судьбы! Однако те, кто эти нити оберегал, оказались сильнее.

Чего только не делали, чтобы объект пропал в роддоме, заболел в яслях, разбился на лыжах, не прочел в нужное время нужную книгу, но оказалось, что все усилия были растрачены впустую. Да вот хотя бы такой случай.

Заболела учительница первого класса. В тот же день вместо нее на урок пришел клон бешеного пространства. Конечно, никто об этом и не догадывался.

– Кто дежурный? – строго спросила лжеучительница.

Димка Сверчков поднялся.

– Возьми палку и закрой форточку.

Клон зорко следил за тем, как мальчик неуверенно потыкал палкой форточку. Та зашаталась.

– Мало каши ел, Сверчков! – язвительно бросила «учительница», и первоклашки дружно рассмеялись.

Димка со всей силы толкнул форточку. А она, вместо того чтобы закрыться, сорвалась с петли и (о, ужас!) обрушилась прямо на «учительницу».

Все стали кашлять и чихать от едкого дыма, и никто из детей так и не мог потом объяснить, куда исчезла «учительница». Мгновением позже на дерево возле окна села громадная ворона и, выгибая спину, угрожающе закаркала. Сверчкову показалось, что птица ругается и злобно смотрит прямо ему в глаза.

В тот день те, кто следил за объектом, убедились, что покровители Сверчка, увы, не дремлют и так просто его не сдадут.

Но в бешеном пространстве к трудностям было не привыкать – на всех его бланках и значках был выбит лозунг: «Однажды объект проспит!».

О Гале же здесь знать не знали, ведать не ведали, на нее даже не было заведено отдельное дело.

Оргтехника зависала и перегревалась, выясняя личность девочки и прослеживая ход ее духовной субстанции с начала начал, (а это миллиарды лет!), чтобы на основе этих данных выяснить будущее.

Сам высочайше соизволил повелеть, чтобы Акульку и Вампирюку допросили с пристрастием. Толку от этого оказалось мало.

Ведьма выла леденящим голосом, рвала на себе волосы и причитала: «Не виноватая я». А вампир держал в когтях выбитый клык, обтирал окровавленные руки о когда-то накрахмаленную манишку и цедил:

– Вы не имеете права говорить со мной в таком тоне, я – граф. Я – творение тонкое, искусное и искусственное.

– Какое бескадрие! Какое бес-кадрие! – Черный Хозяин впадал в ярость.

После допроса Акульку и Вампирюку за профнепригодность сослали муляжами в один из музеев средневековья. Самое ужасное, что попали они в комнату с высокими стрельчатыми окнами. Солнце там светит с раннего утра и до позднего вечера. Для них это – вечное мучение. Туристы общипывают одежду несчастных, дети украдкой суют в рот Вампирюке жвачки, бросают скомканные бумажки и пытаются расшатать последний клык.

И нет такого дня, чтобы какое-нибудь земное дитя, не задало вопроса:

– А почему у дяди нет зубика?

Кто засмеялся, пусть тотчас же оглянется. В високосные годы в дни Солнечных затмений, выпадающих на летнее и зимнее солнцестояние, Ведьма и Вампирюка расправляют затекшие косточки. Один из смотрителей музея уже пропал без вести, а директор стал подозрительно бледным и предпочитает прогулки в больших группах экскурсантов.

– Посмотрите сюда, у нас прекрасное темное холодное подземелье, – говорит он. – Камни в нем много веков не видели света. Что за скелеты на стенах! Судя по одежде и оружию, это останки самых знатных рыцарей…

Может, найдется читатель, который скажет: «Не пойму, это уже было или только будет? Галя-то торчит на краю бездны, а эти двое преспокойненько киснут в музее?»

Попадете в самую точку. Заскочить этак лет на сто – двести назад для деятелей бешеного пространства ничего не стоит. А вот в будущее они прорваться не могут, если только им не помогают…

Галя стояла над бездной и с замиранием сердца слушала, как за ее спиной по черным ступеням спускается скрипучий костыль. Впереди была пропасть, сзади надвигался ужасающий стук. Бездна дышала ей в лицо. Чернота пропасти была гуще и страшнее, чем-то, что принято считать тьмой, но еще больше пугал неведомый обладатель скрипучего костыля. Опять мелькнула мысль: «Как было бы здорово, если бы все прекратилось навсегда!»

Под ногой закачался невидимый камень, девочка почувствовала, что теряет равновесие, и изо всех сил замахала руками, но камень соскользнул и потянул ее за собой.

– Нет, нет, нет! – крик Гали был обреченным и беззвучным.

Девочка летела вниз по бешеному пространству и искривляла его, раскачивая, как лодку. Понятно, что эта «лодка» была о-очень большая и Галя со своим полем от тюф до тюф катаклизма не вызывала.

Наверное, поэтому, ее оставили закукуливаться-замумуливаться в отстойнике грехов, и на какое-то время о ней забыли.

Бригадирус был занят. Он подготовил к выпуску на уровне высочайших современных технозавозов группу новоклонов и давал им последние наставления.

– Выс не старохламс, гобли – ведьмы – тролли – упыри, выс новило и гордило. Для вас нетус секретусов, но многое из тогос, чем вас забивамс, вы забывамс. Но есть не кой-каковый, а принципус-пупус: этос кучкованиес стаис – мы самее, мы новее, мы крутее.

Новоклоны хором грянули.

– Ктос внес, тогос заколпоковать и нуллифицировать, ему травеж и непустеж. Хлавное тусуйсь!

Бригадирус сам был из новоклонов и считал, что давно пора все переворотить, Самого сместить, а старохламс заменить новоклонами. Сам за Бригадирусом постоянно следил, но, чувствуя в себе тартарарскую силу, инакомыслие поощрял – для оживления конкуренции. Правда, сейчас было не то время, чтобы терпеть, и он не потерпел.

– У нас тут зона отдыха?! Почему внесистемник искривляет пространство и вносит заразу? – от жуткого голоса заискрило-затрясло-закоротило.

Бригадирус глянул на внутренний экран и задрожал – внесистемница Галя проникла на полосу отчуждения у Перехода.

– Выс из новоклоновс? – передразнил Бригадируса Сам.

Он создал энергетический кулак и потряс проштрафившегося. Еще – немного и тот бы исчез, но Сам смилостивился.

– Немедленно уничтожить, – приказал он. – Душу и сердце сюда!

Из тьмы возник палец, на котором багровым огнем сверкал черный камень. И палец этот ткнул Бригадируса.

– Ша-а-го-ом маршс!

Глава 8
В тот вечер на земле

Димка проводил Стефанию и не спеша побрел домой. Настроение у него было смурное. Крутились разные мысли: что-то ему во всей этой истории не нравилось. С чего это вдруг незнакомый песик набросился на Стефанию? Вспомнилось, как злобно и яростно в этот миг сверкнули ее глаза. А как она поддала ногой урну!

Снег идти перестал. Теперь вокруг капало, текло, хлюпало, погодка была еще та. И вдруг из-за фонарного столба, раздуваясь и разевая пасть, выползло нечто черное и стремительно помчалось на Сверчка. Не успел тот сообразить, что произошло, как страшилище налепилось ему на лицо и застило глаза. Димка беспомощно заскреб по лицу пальцами, закачался, попятился, но, к своему счастью, не упал.

Не без усилий ему удалось отодрать то, что оказалось всего-навсего черным полиэтиленовым пакетом. В тот же миг в метре от него грохоча и подпрыгивая на стыках, пронесся пустой трамвай. Сверчок только что перешел рельсы, но никакого трамвая не видел.

«Этот мешок хотел спихнуть меня под колеса», – Димка присвистнул.

Он внимательно осмотрел пакет, завязал его узлом, стукнул кулаком и сунул в мокрый сугроб. И только тогда почувствовал, как бешено колотится сердце.

Идти домой сразу расхотелось, ноги сами привели его в длинную аллею, откуда были видны окна Стефании. Он знал, что она сейчас дома и ждал, когда загорится свет в ее комнате.

Димка ждал этот теплый оранжевый огонек за шторами так, будто тот был самым верным другом и мог все объяснить.

С деревьев капало, дорожка была мокрой, и у Сверчка стали мерзнуть ноги. Заветное окно оставалось темным.

«Досчитаю до ста и уйду».

Он досчитал до ста по-русски, потом по-английски, потом сделал контрольный пересчет, но свет не зажигался. Более того, Димка внезапно сообразил, что темно во всей квартире. Бражниковы жили на третьем этаже, и все их окна выходили на одну сторону.

Димка зашел в соседний магазин, выпил чая с черствой булкой. Худая черная кошка смотрела на него голодными глазами. Он дал ей кусок булки, она понюхала и съела. С момента их со Стефанией расставания прошло уже минут сорок.

Теперь светились почти все окна в доме, но в квартире Бражниковых по-прежнему стояла просто-таки кромешная тьма.

Конечно, он подумал о том, что Стефания могла выйти на прогулку с Бобом, и поэтому, обежал вокруг дома и заглянул во все места, куда их обычно водил пес. Там Димка наткнулся только на женщину с таксой, которых встречал и раньше.

– Добрый вечер, вы Боба не видели? – с нарастающей тревогой спросил он.

Толстая такса завиляла тощим хвостом, а женщина ответила:

– Я что-то их давно не вижу. Может, уехали?

Сверчок бросился к домофону, набрал номер – раз, другой, тринадцатый – никто не ответил. Конечно, номер могли изменить, домофон мог поломаться, вон, космические корабли и те ломаются. Наконец вернулась женщина с таксой, она жила в том же подъезде.

– Соскучился? – понимающе поинтересовалась соседка, сочувственно улыбнулась, впустила его, взяла таксу на руки, а затем вошла в лифт.

Она посмотрела на растерянного Сверчка, и он тоже шагнул в просторную кабину, хотя сердце его летело вверх по ступеням.

– Сколько тебе лет? – спросила женщина.

– Шестнадцать, – Димка не узнал свой осипший голос.

– Да, – собеседница грустно улыбнулась. – По-настоящему это бывает только в шестнадцать лет. А девочку я что-то давно не встречала. Хорошая девочка.

Димка побагровел, вспотел и опустил глаза. В этом доме пол в лифте мыли часто.

Наконец-то! Пятый этаж. Такса вдруг завыла, но Сверчок услышал это, уже выскочив в тамбур. Света на площадке не было.

«Да у них просто пробки полетели», – обрадовался он.

Это снимало все вопросы. Димка подошел к двери и нетерпеливо забарабанил по стеклу в деревянной раме.

В отсеке, где жили Бражниковы, было две квартиры, но во вторую жильцы еще не въехали. Там шел ремонт. Сейчас, вечером, рабочих не было, но они, как считал Сверчков, вполне могли повредить проводку и днем.

Темнота была такой густой, липкой и одновременно ледяной, что Сверчкову стало не по себе. Димка придумал уже столько объяснений, однако все версии рассыпались одна за другой – ему все еще не открывали, а это было уже необъяснимо. Он ведь сам проводил ее к дому час назад!

Сверчок обессиленно сполз по стенке и уселся на корточки. Обычно Стефания жила с гувернанткой Тамарой Арсентьевной, но тут и она куда-то подевалась…

Посидев бог знает сколько времени в темноте, Димка поплелся домой несолоно хлебавши. В квартире Стефании по-прежнему стояла тишина. Ему все больше казалось, что за дверью совсем ничего нет, кроме Черной Пустоты.

Вечером Димка был сам не свой. Он залез под душ, чтобы не вступать в переговоры с родителями и ругал себя на чем свет стоит за собственную бестолковость: почему было не записать номер телефона Тамары Арсентьевны? Стефания, наверное, поехала к ней, чтобы не сидеть без электричества – ни чая не вскипятишь, ни завтрак не приготовишь, не говоря уж о компьютере или телевизоре.

– Ты наконец отдашь трубку? – заорал отец и забарабанил в ванну.

Димка телефон отдал, говорить с автоответчиком было уже решительно не о чем.

На сердце у Сверчкова было неспокойно, раньше с ним такого не случалось. Он чувствовал что-то необъяснимое, но однозначно неприятное. Даже не знал, с чем сравнить: тревога? смятение? мука? страх? боль? А бывает все это сразу?

Димка готов был на все, только бы отпустило это ощущение тоскливого бессилия, но оно не отпускало, а только усиливалось.

– Скоро двенадцать! – мама стукнула в дверь ванной. – Ты жив? У тебя что, проблемы?

– Пока жив, и у меня проблемы, – нехотя признался Сверчок, в который раз становясь под душ.

– Хорошо, что ты это понимаешь, – рассмеялась мама, почему-то приняв его слова за шутку. – Спокойной ночи! Выключить воду не забудь.

Мама ушла в спальню, где давно уже мирно храпел отец. Сверчок почувствовал, что он один на свете. Часы начали отбивать двенадцать. Димка досчитал до семи и внезапно сообразил, что у них дома нет часов с боем. Может, в ванной так слышны соседские?

Рядом была однокомнатная квартира, там проживал тихий пьяница, бывший научный работник. Себя он называл Апостолом Павлом, и Димка только недавно сообразил почему: по первым буквам имени и отчества: Амфибрахий Павлович. Может, это у него часы с боем? Недавно подарили, к примеру.

Звук часов был гулким и одновременно глухим – похоже, соседу подарили часы с какой-нибудь старинной башни с привидениями.

Двенадцатый удар звучал особенно долго, казалось, он не кончится никогда.