Текст книги "За него ответит она (СИ)"
Автор книги: Таша Эвер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)
Навигатор
День начался с дождя. Я стояла у окна спальни, глядя на серое небо за стеклом, и думала, что эта погода – идеальное отражение моей души. Серая, промозглая, безнадёжная. Андрей уже уехал в офис – рано, как всегда. Маша была в школе. Квартира давила тишиной.
Я взяла телефон и написала Мишелю: «Я сегодня в твоём районе. Встреча с клиентом в обед. Могу заехать до?»
Ответ пришёл через минуту: «Приезжай. Я в ресторане с утра, принимаю новое оборудование. Будет шумно, но я найду тихий уголок».
Я улыбнулась. Одно его сообщение – и серый день становился цветным.
Le Château встретил менязапахом свежей выпечки и звуком работающего миксера. Зал был пуст – до открытия оставалось три часа. Мишель, в белом поварском кителе, стоял у барной стойки и разговаривал с каким-то мужчиной в униформе. Увидев, что я пришла, он кивнул и быстро закончил разговор. Через минуту мы уже сидели в самом дальнем углу зала, у окна, за которым шумел дождь. Перед нами дымились две чашки эспрессо.
– Ты сегодня бледная, – сказал он, вглядываясь в её лицо. – Опять не спала?
– Опять.
– Истерика?
– Нет. Просто лежала и смотрела в потолок. Думала.
– О чём?
– О нас. О нём. О Маше. О том, что я трусиха.
Я отпила кофе, обжигая язык. Мишель ждал. Он всегда ждал, когда я соберусьс мыслями.
– Мишель, – сказала она наконец, – я должна тебе объяснить. Ты ведь ждёшь, что я уйду от него?
– Я жду, что ты будешь счастлива, Alexandrine, – ответил он, и его пальцы легли поверх моейладони. – Где и с кем – это ты решаешь.
– Ты очень дипломатичен.
– Я сын дипломата, забыла?
Я усмехнулась, но улыбка вышла кривой, горькой. Я убрала руку и обхватила чашку обеими ладонями, будто пытаясь согреться.
– Знаешь, сколько раз я собиралась с ним поговорить? Десятки. Сотни. Я репетирую этот разговор в голове каждую ночь, пока он спит. Я прокручиваю слова, подбираю интонации, представляю его реакцию. Иногда я даже открываю рот, чтобы сказать: «Андрей, нам нужно серьёзно поговорить». И не говорю.
– Почему?
– Потому что у меня есть дочь.
Я замолчала. Мишель не торопил. За окном проехал трамвай, звякнув на повороте.
– Маше десять лет, – продолжила она глухо. – У неё своя комната, свои подружки, школа, к которой она привыкла. У неё есть мама и папа, которые живут вместе, и я смотрю на неё и думаю: какое я имею право разрушать её мир? Какое я имею право говорить ей: «Знаешь, милая, мама встретила другого дядю, и теперь мы будем жить иначе»? Она не поймёт. Она возненавидит меня. Или тебя. Или нас обоих.
– И тогда ты звонишь мне?
– Да. Я звоню тебе, когда больше не могу. Я набираю тебя. Потому что ты единственный, кто слышит. Кто понимает.
Он сжал мои пальцы. Крепко. До лёгкой боли – но это была нужная боль, отрезвляющая.
– Позавчера, – продолжила я, глядя в окно, – у меня была истерика. Прямо дома. Он сказал что-то невинное, какую-то ерунду про ужин, а я вдруг начала орать. Просто орать. Не по делу. Плакала, даже била посуду... Маша была у бабушки, слава богу. Он испугался. Обнял меня, сказал: «Сашуль, ты перерабатываешь, тебе нужно отдохнуть». Он ничего не понял. Он думает, я устаю на работе. А я устаю от того, что мне приходится притворяться его женой.
– Ты спишь с ним? – спросил Мишель прямо.
Я вздрогнула. Но он имел право знать.
– Да. Через силу. Редко. Я закрываю глаза и представляю тебя. Это отвратительно, я знаю. Я чувствую себя предательницей дважды – и по отношению к нему, и по отношению к тебе. Но я не могу отказать. Потому что если я начну отказывать, он начнёт задавать вопросы. И тогда всё рухнет. А я не готова, чтобы всё рухнуло.
Я наконец повернулась и посмотрела Мишелю в глаза. В его взгляде не было злости. Только боль – глубокая, спокойная, как море перед штормом.
– Мишель, я всё время говорю тебе, что уйду. Что завтра, через неделю, через месяц. Я обещаю, а потом ничего не делаю. Я вру тебе. Я вру себе. Ты должен это знать. Я не знаю, хватит ли у меня смелости когда-нибудь сделать этот шаг.
– Я знаю, – сказал он. – Я всегда это знал.
– И ты всё равно со мной?
– Я с тобой, потому что люблю тебя. Не за твои обещания. Не за твои планы. А за тебя – такую, какая ты есть сейчас. Испуганную. Разрывающуюся. Ту, которая бьёт посуду, а потом звонит мне. Я люблю тебя целиком, Alexandrine. И я никуда не уйду. Даже если ты никогда не решишься.
Я закусила губу, чтобы не зарыдать прямо здесь, в пустом ресторане. Получилось плохо. Слёзы всё равно потекли – горячие, злые. Он протянул ей салфетку и улыбнулся уголком губ.
– Знаешь, что я думаю про твою дочь? – спросил он.
– Что?
– Что она умнее, чем ты думаешь. Дети чувствуют ложь. Может быть, она уже сейчас понимает, что мама несчастлива. Может быть, ей нужна не идеальная картинка семьи, а счастливая мама. Подумай об этом.
– Ты говоришь как психотерапевт.
– Я говорю как человек, который вырос в семье, где родители любили друг друга. Я знаю, как это выглядит. Это не про то, чтобы жить вместе любой ценой. Это про то, чтобы быть настоящими.
Я молчала, переваривая его слова. Он не давил. Он просто предлагал другой взгляд – и давал мне пространство.
– Я когда-нибудь познакомлюсь с ней? – спросил он осторожно.
– С Машей?
– Да.
– Я не знаю. Я боюсь даже думать об этом.
– Это нормально. Не думай. Когда-нибудь. Если захочешь.
– Ты удивительный, – сказала я, вытирая слёзы. – Другой мужчина давно бы поставил ультиматум.
– Я не другой мужчина, – он улыбнулся. – Я твой мужчина. А ультиматумы – это для слабаков. Сильные умеют ждать.
Я допила уже остывший кофе и посмотрела на часы. Пора было ехать к клиенту. Я встала, поправила на талии юбку, поправила волосы. Мишель поднялся вместе со мной и на секунду прижал меня к себе – коротко, но так крепко, что я почувствовала, как его сердце бьётся напротив моего.
– Когда в следующий раз захочешь разбить посуду, – прошептал он мне в волосы, – позвони мне до того, а не после. Я приеду и подержу тарелки.
Я тихо засмеялась – сквозь слёзы, сквозь боль, сквозь всё.
– Договорились.
Я вышла из ресторана под дождь и села в машину. Адрес клиента уже был забит в навигатор. Я нажала «Старт» и выехала со стоянки. Навигатор послушно проложил маршрут.
Вечером Андрей сидел в машине Саши и смотрел на экран навигатора. На улице было темно – поздний вечер, часов десять. Саша была в душе, когда он спустился на улицу. Он чувствовал себя предателем. Он никогда не думал, что будет проверять собственную жену, рыться в её вещах, как ревнивый муж. Но после её возвращения из Рима он не мог избавиться от ощущения, что что-то не так.
Она была другой. Отстранённой. Холодной.
Раньше она была другой или хотя бы притворялась. Улыбалась за ужином, спрашивала, как прошёл день, ложилась рядом и не отодвигалась, когда он клал руку ей на талию. Теперь же она словно выключилась. Отвечала односложно. Задерживалась «на работе» допоздна. А когда он пытался её обнять, напрягалась – едва заметно, но он чувствовал. Мужчина всегда чувствует, когда женщина терпит его прикосновения, а не ждёт их.
И ещё – она перестала смотреть ему в глаза. Вот так прямо, как раньше. Её взгляд теперь всегда скользил мимо – в телефон, в книгу, в окно. Куда угодно, только не на него.
Андрей включил зажигание, чтобы запитать навигатор. Экран загорелся. Он открыл историю поездок. Его пальцы дрожали, когда он прокручивал список адресов.
Офис. Школа Маши. Супермаркет. Снова офис. Салон красоты. Опять офис.
А потом – адрес, который повторялся снова и снова. Le Château. Ресторан. Французский ресторан в центре Москвы.
Она ездила туда почти каждый день на протяжении уже нескольких месяцев. Иногда утром, иногда днём, иногда вечером. Он листал историю, и записей становилось всё больше. Понедельник, 10:15. Среда, 16:40. Пятница, 21:10. Суббота, 09:20 – кто ездит в ресторан в субботу утром?
Он помнил, что у неё там был проект. Юбилей какого-то клиента. Она говорила об этом пару раз. Но юбилей должен был состояться уже давно. Почему она продолжала ездить туда? Так часто?
Андрей откинулся на спинку сиденья и закрыл глаза. Сердце колотилось где-то в горле. Он не хотел верить в то, о чём думал. Но интуиция – та самая, которая делала его хорошим юристом, – выстраивала факты в цепочку. Отстранённость. Отказы в близости. Телефон, который она теперь всегда клала экраном вниз. И этот ресторан.
Он достал телефон и нашёл нужный контакт. Игорь Семёнович Круглов – бывший следователь, а теперь частный детектив, которого его юридическая фирма нанимала для деликатных поручений. Старая школа. Молчаливый. Профессиональный.
Гудок. Второй. Третий.
– Игорь Семёнович, – сказал Андрей, стараясь, чтобы голос звучал ровно, хотя внутри всё дрожало. – Извините за поздний звонок. Дело срочное.
– Ничего страшного, Андрей. Слушаю.
– Мне нужно, чтобы вы узнали всё о ресторане Le Château. Адрес вышлю смс-кой. Кто владелец, кто персонал, кто из постоянных посетителей. Всё, что сможете накопать.
– Le Château? – в голосе детектива мелькнуло узнавание. – Знаю это место. Французская кухня, довольно дорогое. Владелец – молодой парень, лет тридцати пяти. Фамилию сейчас не вспомню, но уточню.
– И ещё, – Андрей сделал паузу. Слова давались с трудом. – Мне нужно, чтобы вы последили за моей женой. Куда она ездит, с кем встречается. Всё, что сможете узнать. Полный отчёт.
– Понял, – ответил Игорь Семёнович. Голос его не изменился – ни удивления, ни сочувствия. Профессионал. – Сделаю. Фото, адреса, время.
– Жду, – сказал Андрей и положил трубку.
Он вышел из машины и вернулся в дом. В спальне горел мягкий свет. Саша лежала на кровати, поджав ноги, и читала книгу в твёрдой обложке. Она подняла на него глаза и улыбнулась – той самой дежурной улыбкой, которая теперь появлялась на её лице вместо прежней, живой.
– Ты где был? – спросила она.
– Спускался на улицу. Документы забыл в машине, – он говорил спокойно. Годы судебной практики научили его врать без запинки.
– Забрал? – она перевернула страницу, даже не подняв глаз.
– Да, – сказал он.
Он разделся и лёг рядом. Саша не пошевелилась, чтобы подвинуться к нему. Он смотрел в потолок и чувствовал, как внутри всё сжимается – в тугой узел, который невозможно развязать. От неё пахло другим. Не духами – духи были те же. А чем-то едва уловимым, чужим, что он не мог назвать, но чувствовал звериным чутьём.
Теперь он ждал. Ждал, когда детектив соберёт информацию. Ждал, когда правда выйдет наружу. И он знал – той частью рассудка, которая привыкла просчитывать риски, – что эта правда, скорее всего, разрушит его жизнь. Но неизвестность разрушала его быстрее.
Андрей повернулся на бок, спиной ко мне. Она продолжала читать. Между ними лежали двадцать сантиметров простыни, которые сейчас казались пропастью.
А навигатор в её машине продолжал хранить свои секреты – десятки адресов, которые вели не к офису, не к школе, не к супермаркету. Они вели к другому мужчине.
Сюрприз
Я не планировала заезжать к Мишелю в среду. У меня был рабочий день, расписанный по минутам: утренняя встреча в офисе, обед с подрядчиком, дневной показ зала для той самой молодой пары, которая хотела свадьбу во французском стиле. Администратор Le Château, Софи, согласилась принять нас в нерабочее время – с двух до трёх, когда ресторан закрыт для гостей.
Но где-то внутри я знала, что найду повод задержаться.
Всю дорогу до ресторана я прокручивала в голове наш последний разговор с Мишелем. Тот самый, когда я рыдала у него на плече, а он держал меня и говорил, что никуда не уйдёт. Я тогда выложила ему всё – про Андрея, про Машу, про свои страхи. И он принял это. Но кое-что осталось недосказанным. То, что сказал его брат Николай в больницы. «Месть». Это слово до сих пор жгло меня изнутри.
Что он имел в виду? Кому Мишель должен был мстить? За что?
И ещё эта Полина. Женщина, которая всегда появлялась в его жизни в самые неожиданные моменты. Красивая, уверенная, с холодными глазами и профессиональной улыбкой. Она была его юристом – это я знала. Но я также знала, что когда-то они были любовниками. Он сам сказал мне об этом, когда я спросила. «Это было давно, Alexandrine. Сейчас – только дружба и работа». Но мой женский инстинкт, обострённый до предела этой двойной жизнью, кричал: между ними до сих пор есть что-то. Может, не любовь. Может, не секс. Но что-то. Какая-то тайна, которая их связывала.
Я припарковала машину у ресторана за десять минут до встречи. Молодожёны – Антон и Вероника – уже ждали меня у входа, взволнованные и счастливые. Я надела свою рабочую улыбку и повела их в зал.
Мы прошли по залу, обсудили рассадку, меню, цветы. Антон хотел что-то классическое, Вероника – что-то необычное. Я предлагала компромиссы, рисовала схемы на салфетках, показывала фотографии из портфолио. Через час они, кажется, остались довольны. Вероника обняла меня на прощание, Антон пожал руку.
– Это будет лучшая свадьба, – сказала Вероника, сияя.
– Обязательно, – пообещала я.
Когда они ушли, я попрощалась с ними у дверей и, вместо того чтобы уйти, повернула в сторону кабинета Мишеля. Соскучилась. Хотела сделать сюрприз.
В коридоре я почти столкнулась с Полиной. Она выходила из кабинета Мишеля. Её лицо было спокойным, даже довольным. Увидев меня, она улыбнулась – всё той же вежливой, оценивающей улыбкой.
– Александра, – сказала она. – Снова вы. Приятно видеть.
– Взаимно, – ответила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.
Она прошла мимо, цокая каблуками, а я осталась стоять в коридоре, чувствуя, как внутри снова поднимается волна ревности и тревоги. Почему она здесь? Опять? Что ей нужно от Мишеля?
Я знала, что Полина – его юрист. Знала, что у них общие дела. Но почему она выходит из его кабинета с таким лицом? С таким выражением – сытым, удовлетворённым, будто она только что получила то, что хотела? И почему Мишель никогда не говорит мне, что она приходила?
Я заставила себя выдохнуть. Не накручивай, Саша. Ты сама себе враг. Ты сейчас закатишь сцену ревности, а у тебя нет на это права. Ты замужем. Ты сама живёшь во лжи. Какое моральное право ты имеешь требовать от него отчёта?
Но от этих мыслей легче не становилось.
Я открыла дверь кабинета без стука. Он стоял ко мне спиной, надевал пиджак. Услышал шаги, обернулся – и на его лице промелькнула растерянность.
– Alexandrine? – он закончил застёгивать пиджак и пошёл мне навстречу. – Какими судьбами? Почему ты не предупредила?
– А если бы предупредила, ты бы попросил Полину уйти через чёрный ход? – вырвалось у меня прежде, чем я успела себя остановить.
Он замер на полпути.
– Что?
– Извини, – я замотала головой. – Прости. Это глупо. Я не должна была.
– Alexandrine, – он подошёл ближе и взял меня за плечи. – Что случилось?
Я ничего не ответила. Я просто подошла к нему и обняла – крепко, прижавшись всем телом, уткнувшись лицом в его грудь. От него пахло его парфюмом – и ещё чем-то другим. Женскими духами? Духами Полины? Или мне показалось?
– Я только что встретила её в коридоре, – прошептала я. – Полину. Она опять здесь. Мишель, пожалуйста, не мучай меня. Скажи мне правду. Между вами что-то есть? Ты что-то скрываешь? И что имел в виду твой брат, когда говорил про месть?
– Месть? – он нахмурился. – О чём ты?
– Николай сказал это. Когда мы навещали его вместе с тобой. Он сказал: «Ты уверен, что хочешь продолжать? А как же месть?». И с тех пор я не могу перестать об этом думать. Кому ты должен мстить? Это из-за него? Из-за его фирмы?
Он отпустил меня и отошёл к окну. Молчание длилось, наверное, секунд пятнадцать. Для меня – вечность.
– Это сложно, – сказал он наконец. – Когда-нибудь я тебе всё расскажу. Но не сейчас. Сейчас я могу сказать только одно: да, мой брат потерял бизнес. Я не могу рассказать тебе детали. Пока не могу.
Он взял моё лицо в ладони и посмотрел мне в глаза.
– Alexandrine, послушай меня. Ты всё себе напридумывала. Полина – мой юрист. Это был просто дружеский визит. Между нами ничего нет. И никогда не было. Если ты думаешь, что у меня есть другая женщина, ты ошибаешься. Мне не нужна никакая другая женщина. Мне нужна только ты.
– Но план...
– Да, – перебил он. – Но это неважно.
Я смотрела в его глаза и видела там страх. Настоящий страх мужчины, который боится потерять женщину. Это не было игрой. Я знала, как выглядит игра. Слишком долго я играла дома, чтобы не распознать фальшь. А здесь её не было.
– Я так сильно люблю тебя, – прошептала я, и слёзы потекли по моим щекам. – Я не могу без тебя. Если бы не Маша, я бы ни минуты не осталась с Андреем. Я бы ушла к тебе. Я бы всё бросила. Ты понимаешь это?
– Понимаю, – сказал он, вытирая мои слёзы. – Ну что ты, дурочка моя, что ты напридумывала? Иди ко мне. Успокойся.
Он обнял меня, прижал к себе, поцеловал в лоб, в щёки, в губы. Его руки гладили мою спину, мои плечи, мои волосы. Он усадил меня на кожаный диван, сел рядом, одной рукой обнимал за плечи, прижимая к себе, а другой начал ласкать мою грудь – сначала через блузку, потом расстегнул пуговицы, спустил чашечки лифчика вниз и коснулся меня уже без всяких преград. Я застонала, чувствуя, как тяжесть и страх уходят, сменяясь желанием.
– Вот так, – шептал он. – Успокойся. Ты моя. Только моя. Никакая Полина мне не нужна. Никто мне не нужен, кроме тебя.
Его рука скользнула ниже, задрала мою юбку и была уже у меня между ног, отодвинула трусики в сторону. Его пальцы раздвинули мои губки, и я застонала громче, чувствуя, как он входит в меня пальцем. Потом он остановился, а я застонала, потому что хотела чувствовать, как он трогает меня, хотела, чтобы он трахал меня. Он добавил ещё один палец, потом ещё один. Он растягивал меня, сжимал пальцы во мне, надавливая на переднюю стенку. Я выгибалась ему навстречу, я уже умоляла его:
– Мишель, пожалуйста, – прошептала я. – Я хочу тебя. Трахни меня. Прямо сейчас. Пожалуйста.
Он задрал мою юбку до талии, стянул трусы и положил меня на диван. Он раздвинул мои ноги и вошёл в меня – резко, глубоко, даже немного грубо, и я кончила сразу, со стоном, вцепившись в его плечи. Он не остановился. Он вколачивал меня в кожаный диван, сильно, ритмично, и я чувствовала, как его член заполняет меня, как его тело прижимает меня к дивану, как его дыхание становится громче и чаще. Он лежал на мне всем телом, и мне казалось, что я растворяюсь в нём, исчезаю, становлюсь его частью.
– Ты сводишь меня с ума, – прошептала я, когда он кончил и замер на мне, он был всё ещё внутри меня. – Ты знаешь это? Ты сводишь меня с ума. Если ты скажешь – я разведусь с Андреем. Мне уже всё равно. Я хочу быть с тобой. Только с тобой.
– Я тоже хочу быть с тобой, – сказал он, целуя меня в лоб. – Но не сейчас. Не принимай таких решений на эмоциях. Мы всё обсудим. Обещаю.
Я кивнула, всё ещё дрожа. Он помог мне одеться, поцеловал в губы. И я ушла – с ощущением, что он принадлежит мне. И что теперь уже ничто не сможет нас разлучить. Так мне тогда казалось.
Но когда я вышла из ресторана и села в машину, эйфория начала спадать. Я включила зажигание, но не тронулась с места. Руки всё ещё дрожали. На губах – его вкус. На коже – его запах. А в голове билась одна мысль: «Месть».
Меня затошнило. Я опустила стекло и вдохнула холодный воздух. Дождь кончился, пахло мокрым асфальтом и осенью.
Я выехала со стоянки и направилась домой. Мне ещё нужно было забрать Машу от бабушки. Приготовить ужин. Сделать вид, что всё в порядке.
Документы
Я припарковалась у ресторана, поправила макияж и вошла в зал с рабочей улыбкой. Мишель уже ждал меня – за нашим столом у камина. На столе стоял Bollinger. Он поднялся, поцеловал меня в щёку – официально, как целуют деловых партнёров, – но его пальцы на секунду задержались на моём локте. Дольше, чем нужно. Теплее, чем позволял этикет.
– Alexandrine, – сказал он, отодвигая для меня стул. – Ты прекрасно выглядишь. Клиент будет доволен.
– Клиент будет доволен, когда мы придумаем меню, которое впишется в его бюджет, – улыбнулась я. – А бюджет у него скромный, но амбиции большие.
– Как у всех москвичей, – усмехнулся он. – Ну, давай посмотрим, что можно сделать.
Мы снова сидели в Le Château, в том же зале, у того же камина, и на столе снова стоял Bollinger. Я приехала, потому что мы договаривались обсудить меню для моего очередного клиента. Мы говорили о закусках, о сервировке, о том, сколько человек рассадить за каждый стол.
– Смотри, – он подвинул ко мне лист с набросками. – Для фуршета я предлагаю три канапе на человека. Тарталетки с козьим сыром, профитроли с лососем и мини-киши с грибами. Это классика, это сытно, это не слишком дорого.
– А горячее?
– Горячее – утиная ножка конфи с карамелизированной грушей. Звучит дорого, но по себестоимости это дешевле, чем стейк.
– Ты хитрый, – сказала я, делая пометки в блокноте. – Утиная ножка – это звучит как ресторан высокой кухни, а по деньгам – средний сегмент. Клиент будет в восторге.
– Я не хитрый, – он подлил шампанского. – Я профессионал. И я хочу, чтобы твой клиент остался доволен. Потому что довольный клиент – это ещё десять клиентов по рекомендации.
– И потому что ты меня любишь? – спросила я с улыбкой.
– И поэтому тоже, – он улыбнулся в ответ. – Но бизнес есть бизнес.
Мишель был, как всегда, обходителен, шутил, наливал шампанское, и я уже расслабилась, когда в середине разговора у него зазвонил телефон. Он посмотрел на экран, быстро сказал: «Извини, рабочий звонок, я на минуту» – и вышел из зала.
Я проводила его взглядом. Рабочий звонок. Всегда рабочий звонок. Сколько раз я сама произносила эту фразу, когда отвечала на звонок Мишеля при Андрее? «Рабочий звонок, я на минуту». Мы с Мишелем были похожи больше, чем мне хотелось признавать.
Я отпила шампанского. Пузырьки приятно покалывали язык. Камин потрескивал. В зале было пусто и тихо – до открытия ресторана оставался час. Я откинулась на спинку стула и прикрыла глаза. Впервые за долгое время мне было спокойно. Просто сидеть здесь, в тепле, зная, что он где-то рядом. Что он скоро вернётся. Что мы закончим с меню, а потом, может быть, он закроет дверь кабинета и...
Он отсутствовал дольше, чем обещал. Сначала я просто сидела и потягивала шампанское, разглядывая языки пламени в камине. Потом мне стало скучно. Я встала, прошлась по залу и решила зайти в дамскую комнату.
Я взяла сумочку и вышла в коридор. В ресторане было тихо – только где-то на кухне гремели кастрюлями. Я прошла мимо гардероба, свернула к туалетам, но что-то заставило меня замедлить шаг. Его кабинет. Дверь была приоткрыта – буквально на ладонь. Я не собиралась заходить. Честное слово, не собиралась. Но ноги сами понесли меня туда.
Я заглянула внутрь. Его не было. Стол – большой, дубовый, заваленный бумагами. Ноутбук открыт, экран светится. На спинке кресла висел его пиджак. Я хотела уже развернуться и уйти, но тут заметила папку. Кожаную, тёмно-бордовую, с золотым тиснением. Она лежала прямо на столе, как будто кто-то только что её читал и не успел убрать. И из неё торчал уголок документа.
Я могла бы пройти мимо. Могла бы. Но я не прошла.
Я зашла в кабинет, подошла к столу. Прямо на кожаной папке лежали какие-то бумаги. И на одном из них я увидела знакомое имя. Андрей Валерьевич. Мой муж.
Моё сердце остановилось. Буквально. Я почувствовала, как кровь отливает от лица, как холодеют пальцы. Я оглянулась на дверь – пусто. В коридоре тишина. Я наклонилась ближе и прочитала название документа.
Я замерла. В ушах зашумело. Я ничего не понимала. Я стояла и смотрела на эту папку, и внутри у меня всё дрожало. Почему у Мишеля документы, связанные с Андреем?
Я наклонилась над столом. Это была копия судебного решения. «По иску группы компаний Legrand к ООО СтройИнвест…» Legrand – это компания, которую Андрей консультировал. Я помнила этот процесс. Муж мне рассказывал тогда подробно об этом деле. Процесс длился больше года и закончился победой его клиента и полным разорением ответчика. Он говорил, что выиграл крупное дело.
Ответчик. СтройИнвест. Я лихорадочно вспоминала детали. Андрей тогда вернулся домой поздно, открыл бутылку виски и сказал: «Сегодня мы их уничтожили. Они думали, что отобьются, но мы их уничтожили». Я тогда не спросила, кого – «их». Мне было всё равно. Меня не интересовали его дела. Я была поглощена своими проектами, своей жизнью. А теперь... теперь я стояла в кабинете любовника и смотрела на документы, которые связывали его с моим мужем. И связь эта была – война.
Я наклонилась ниже, чтобы рассмотреть документ, и вдруг рядом с папкой увидела записку от руки: «М. – восстановить хронологию. Связаться с юристами по новому иску». Ниже тем же почерком было приписано: «А. должна быть готова к октябрю».
Я застыла, чувствуя, как всё внутри холодеет. А. Alexandrine. Я, Александра. Я – А. «А. должна быть готова к октябрю». Готова к чему? Он знал, что я приеду в Le Château. Знал, что я – жена Андрея. Знал всё. И вся эта история – встреча в самолёте, шампанское, поцелуй, «я тебя люблю» – всё это была игра?
Я отступила от стола. Руки тряслись, перед глазами плыло. Я пыталась сложить пазл, но кусочки не сходились. «М.» – это Михаил, Мишель. «Восстановить хронологию» – значит, он собирает информацию о том деле. О том процессе, который выиграл Андрей и который разорил кого-то. Кого? Ответчика. СтройИнвест. Если это была компания его брата Николая...
Всё встало на свои места. Складный, логичный, жуткий пазл.
Николай потерял бизнес. Андрей сопровождал сделку. Мишель хотел отомстить. И для этого он нашёл жену Андрея – меня. Познакомился. Влюбил в себя. А дальше... дальше я должна была стать инструментом. Разрушить брак, уничтожить Андрея, довести дело до конца. «А. должна быть готова к октябрю». Я – А. Я должна быть готова. Готова к удару.
Я отступила от стола, чувствуя, как земля уходит из-под ног. В висках стучало. Я не могла дышать.
Вдалеке послышались шаги. Я быстро вышла из кабинета и направилась обратно в зал. Когда Мишель вернулся, я сидела на своём месте с бокалом шампанского и делала вид, что просматриваю меню. На самом деле я не видела ни строчки.
– Прости, – сказал он, садясь напротив. – Поставщики. Иногда мне кажется, что они специально звонят, когда я занят.
– Ничего страшного, – мой голос звучал ровно. Я сама удивилась, насколько ровно.
– На чём мы остановились? Ах да, десерты. Я предлагаю...
Я не слышала, что он предлагает. Я смотрела на его губы, которые ещё вчера целовали меня, на его руки, которые держали меня, на его глаза, которые смотрели с такой нежностью. И не могла понять – настоящая эта нежность или нет? Если он играл с самого начала, то должен быть гениальным актёром. Потому что такую нежность нельзя подделать. Или можно?
Я боялась поднять на него глаза. Потому что если бы я подняла, он бы сразу всё понял. А я не была готова к разговору. Мне нужно было время, чтобы всё обдумать. Сейчас я ничего не понимала. В моей голове билась только одна мысль: «Он знал. Он всё знал».
Я выждала ещё пару минут, делая вид, что записываю его предложения в блокнот, а потом достала телефон, разблокировала экран и сделала вид, что читаю сообщение.
– О нет, – сказала я с досадой. – Мишель, прости, мне срочно надо ехать.
– Что-то случилось?
– Помощница пишет, что клиент перенёс встречу на сегодня. Надо встретиться с клиентом через полчаса.
– Может, закончим с меню? Осталось только десерты.
– Давай на почту, – я встала, натягивая улыбку. – Пришли мне варианты, я покажу клиенту.
– Как скажешь, – он поднялся, обошёл стол, чтобы поцеловать меня на прощание.
Я встала, оделась и быстро вышла из ресторана. Я даже не поцеловала его на прощание. Я сделала вид, что не заметила его наклонившуюся голову, и просто махнула рукой, уже отходя к двери:
– Созвонимся!
Он остался стоять у стола. Краем глаза я заметила его растерянное лицо. Пусть. Пусть думает что угодно. Сейчас я не могла находиться рядом с ним.
Я почти выбежала на улицу. Холодный ветер ударил в лицо. Я села в машину, заблокировала двери и просто замерла. Руки дрожали так сильно, что я не могла вставить ключ в зажигание. Я сидела и смотрела в лобовое стекло, а перед глазами стояла записка: «А. должна быть готова к октябрю».
Что это значит? Он собирался меня использовать? Влюбить, а потом бросить, чтобы я ушла от Андрея и разрушила семью? А когда цель была бы достигнута – что тогда? Вышвырнуть меня, как использованный инструмент? Почему сказал брату, что влюбился по-настоящему?
Я не знала, чему верить.
Я знала только одно: документы не лгут. Папка с делом Legrand против СтройИнвест – это не совпадение. И записка – не совпадение. И тот факт, что он знал, кто я такая, когда мы встретились в самолёте – это тоже не совпадение.
Я завела машину и выехала со стоянки. Мне нужно было домой. Нужно было обнять Машу, сделать вид, что всё в порядке, дождаться вечера. А потом, когда Андрей уснёт, я достану свой телефон и начну искать. Всё, что смогу найти о деле Legrand и СтройИнвест. О Николае. О компании, которую потерял брат Мишеля. О роли моего мужа во всей этой истории.
Я должна была узнать правду.
Даже если эта правда уничтожит меня.
