Текст книги "За него ответит она (СИ)"

Автор книги: Таша Эвер

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Утро в отеле

Я проснулась от солнца – яркого, настойчивого, прованского, которое пробивалось сквозь неплотно задёрнутые шторы и падало прямо на моё лицо. Голова гудела, во рту был привкус шампанского и чего-то ещё – кажется, это называлось «бурная ночь с незнакомцем». Я открыла глаза и несколько секунд просто смотрела в потолок, пытаясь восстановить хронологию событий: самолёт, Bollinger, спор о поцелуях, такси, отель, его руки, его губы, его тело на моём. О боже. Я медленно повернула голову. Михаил – Мишель – спал рядом, раскинувшись на кровати, и выглядел до неприличия хорошо для человека, который вчера вместе со мной выпил несколько бутылок шампанского и провёл ночь с женщиной, чьей фамилии он даже не знал. У него были тёмные волосы, чуть тронутые сединой на висках, и во сне его лицо казалось моложе и беззаботнее.

Я тихо, стараясь не разбудить его, села на кровати и оглядела номер. Наша одежда валялась на полу вперемешку – его рубашка, моя блузка, его джинсы, мой лифчик, – и эта картина выглядела так неприлично и так по-киношному, что я чуть не засмеялась. Где-то в сумке зажужжал телефон. Я встала, поморщилась от головной боли и на цыпочках прошла к сумке, чтобы достать его. Шесть пропущенных вызовов от мужа. И сообщение: «Сашуль, как долетела? Надеюсь, всё хорошо. Позвони, когда сможешь. Люблю». Я посмотрела на спящего Михаила, потом на телефон, потом снова на Михаила. Господи, что я наделала.

Он пошевелился и открыл глаза. Увидел меня – голую, с телефоном в руке и выражением вселенской катастрофы на лице – и улыбнулся.

– Alexandrine, – сказал он хриплым со сна голосом. – Ты стоишь голая с телефоном. Это новая форма утренней гимнастики?

Я опустила телефон и закрыла глаза, чувствуя, как внутри всё сжимается от осознания того, что я сделала. И вдруг, не открывая глаз, я услышала, как он встал и подошел ко мне сзади. Я почувствовала его руки на своей талии – тёплые, уверенные, с пальцами, которые скользнули по моему животу и задержались на нём. Я ощутила его член сзади, уже твёрдый, он прижался ко мне, обнял меня, провёл губами по моему плечу, взял за руку, потянув меня за собой к кровати.

– Alexandrine, – прошептал он, и я застонала, почувствовав, как он по-хозяйски раздвинул мои ноги и вошёл в меня, в то время как моя голова всё ещё была в тумане от вчерашнего шампанского и утреннего солнца. Я закрыла глаза, ощущая его внутри себя, и он двигался во мне медленно, нежно, как будто знал, что я ещё не проснулась, и не хотел меня будить. Но в то же время он заполнял меня, и это чувство было настолько приятным, что я не хотела, чтобы он останавливался. Я кончила быстро, сжимая его внутри, и он кончил следом, прижимая меня к себе и целуя в шею, а потом тихо сказал:

– Доброе утро, Alexandrine.

Я не ответила, я лежала перед ним голая, и чувствовала, как его пальцы гладят мою грудь, как его дыхание касается моей шеи, и я не хотела, чтобы это заканчивалось. Но я знала, что это заканчивается. Я встала с постели и повернулась к нему.

– Я пытаюсь понять, как мне теперь жить, – честно сказала я.

– Ну, для начала, может, вернёшься в постель? – он приподнял одеяло, приглашая. – Здесь тепло. И я не кусаюсь. По крайней мере, не сильно.

– Мишель, – я покачала головой, но уголки губ уже предательски ползли вверх. – Ты вообще понимаешь, что произошло?

– Было шампанское, – сказал он, садясь рядом со мной. – Был спор. Была боевая ничья. Была переигровка. И, кажется, мы оба выиграли. Или проиграли. Зависит от того, как посмотреть.

– Я замужем, – сказала я. – У меня дочь. Муж. Хороший муж, между прочим. Он мне сейчас написал: «Сашуль, как долетела?» А я стою голая в номере отеля с мужчиной, которого знаю меньше суток.

– Я знаю, – сказал он, и его голос стал серьёзнее. – Ты говорила вчера. Где-то между вторым и третьим бокалом. И ещё раз после того, как мы... ну, ты помнишь.

– Я помню, – сказала я. – И мне стыдно. И не стыдно одновременно. Это вообще нормально?

– Не знаю, – честно сказал он. – Я не эксперт по нормальности. Я эксперт по шампанскому и сырам. Но я знаю одно: вчера и сегодня было прекрасно. И я ни о чём не жалею.

Я посмотрела на него – на этого мужчину, который вчера был просто случайным соседом в бизнес-классе, а сегодня стал кем-то гораздо большим, – и вдруг поняла, что я тоже ни о чём не жалею. Мне было стыдно, мне было страшно, мне было неловко, но я не жалела.

– Мне нужно на встречу, – сказала я. – Я здесь по работе. У меня деловой партнёр ждёт в одиннадцать. А вечером я улетаю обратно в Москву. У меня рейс в семь.

– У меня тоже дела, – сказал он. – Дегустация у виноделов в двенадцать. Так что мы оба занятые люди. Но... Alexandrine, можно я тебя кое о чём попрошу?

– О чём?

– Не исчезай, – сказал он. – Я знаю, что у тебя муж и дочь. Я знаю, что это было безумие. Но я хочу увидеть тебя снова. В Москве. Если ты захочешь.

Я посмотрела на него – на его серьёзное лицо, на его глаза, которые вчера смеялись, а сегодня смотрели с такой надеждой, – и сказала:

– Я не знаю, Мишель. Я правда не знаю. Давай я сначала вернусь домой и пойму, что со мной происходит.

– Договорились, – сказал он. – Но я надеюсь. И я буду ждать.

Мы оделись молча, каждый думая о своём, и когда я уже стояла у двери, он подошёл ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал – нежно прощаясь, потому что я не оставила ему свой телефон и не взяла его.

– Au revoir, Alexandrine, – сказал он.

– Au revoir, Мишель, – ответила я.

Весь день прошёл как в тумане. Я встретилась с деловым партнёром – милым пожилым французом, который показывал мне образцы текстиля и керамики, – и я кивала, улыбалась, делала пометки в блокноте, но мои мысли были далеко. Я думала о нём. О Мишеле. О его руках, о его голосе, о том, как он говорил «Alexandrine» с этим лёгким французским прононсом. О том, что я изменила мужу с человеком, которого знаю меньше суток. И о том, что я, кажется, не могу перестать об этом думать.

Вечером я села в самолёт и через несколько часов приземлилась в Москве. Андрей, мой муж, встречал меня в аэропорту – он стоял у выхода с маленьким букетом белых роз и улыбался той самой улыбкой, которую я знала уже двенадцать лет.

– Сашуль! – он обнял меня, прижал к себе, поцеловал в щёку, в лоб, в губы. – Я так соскучился! Два дня – это слишком долго. Как всё прошло? Как французы? Как текстиль?

– Всё хорошо, – сказала я, чувствуя, как ком подступает к горлу. – Французы прекрасны. Текстиль ещё прекраснее. Я привезла образцы.

– Ты устала, – сказал он, забирая мой багаж. – Поехали домой. Маша тебя ждёт и гадает, что ты ей привезёшь из Франции.

Я засмеялась, и от этого смеха стало немного легче. Мы сели в машину, и всю дорогу домой он держал меня за руку и рассказывал о том, как они с Машей готовили ужин и чуть не спалили кухню, как он скучал. Я слушала его и думала о том, какой он хороший. Какой надёжный, тёплый, заботливый. И о том, что я его не заслуживаю.

Дома меня встретила Маша – она выбежала в прихожую в пижаме с криками: «Мама, а что ты мне купила во Франции?» Я обняла её, прижала к себе, и на мгновение всё встало на свои места. У меня есть семья. У меня есть дочь. У меня есть муж, который встречает меня с цветами и говорит, что скучал. И есть мужчина, с которым я провела ночь во Франции и которого не могу выбросить из головы.

Я протянула Маше коробку шоколадок, и она обрадовалась так, будто я привезла ей целый замок.

– Lindt! – закричала она, обнимая коробку. – Мама, ты самая лучшая! Это же мои любимые шоколадки! Папа, смотри, что у меня есть! Смотри, как их много! Хочешь я с тобой поделюсь?

– А это тебе, – сказала я Андрею, протягивая ему парфюм. – Я целый час его выбирала. Мне так хотелось для тебя что-то свежее выбрать, чтобы ты тоже почувствовал Ниццу и Прованс.

Он посмотрел на меня, взял флакон и улыбнулся.

– Ты серьёзно? – сказал он. – Сашуль, ты необыкновенная? Спасибо.

Он поцеловал меня в щеку, и я почувствовала, как его губы касаются моей кожи, и я закрыла глаза на мгновение, чувствуя его тепло. И я знала, что это – моя жизнь. Моя настоящая жизнь.

Ночью, лёжа в постели рядом с Андреем, я смотрела в потолок и думала о том, что моя жизнь только что разделилась на «до» и «после». И я ещё не знала, что мне делать с этим «после».

Le Château

Жизнь покатилась своим чередом. Лето пролетело быстро – слишком быстро, как это всегда бывает, когда много работы, – и осень встретила Москву затяжными дождями, серым небом и первыми жёлтыми листьями, которые прилипали к асфальту. Я с головой ушла в проекты: свадьбы, корпоративы, дни рождения, юбилеи – и каждый новый заказ требовал полной отдачи, что было даже кстати, потому что когда я работала, у меня не оставалось времени думать. О нём, о его руках, о его прикосновениях. О той ночи в Ницце. О том, как он сказал «Не исчезай». У меня не было ни его телефона, ни фамилии, ни адреса – только имя, которое, скорее всего, было ненастоящим, и фотография в телефоне, где мы оба пьяные и счастливые сидим в бизнес-классе и пьём шампанское. Иногда, когда Андрей уже засыпал, я доставала телефон и смотрела на этот снимок – просто чтобы вспомнить, что это было не сном. Что этот мужчина действительно существует. А потом я убирала телефон и говорила себе, что это был всего лишь эпизод. Красивый, пьяный, французский эпизод, который никогда не повторится.

В середине сентября мне позвонила клиентка – приятная женщина по имени Елена, которая хотела устроить юбилей мужу. Тридцать персон, французский стиль, шампанское, живая музыка, цветы, свечи, изысканная кухня, эксклюзивные десерты, торжественная атмосфера, безупречный сервис, ощущение роскоши – всё, что я тоже так любила. И ресторан она уже выбрала сама: «Le Château», новый французский ресторан в центре, о котором я уже слышала от коллег, но ещё не успела там побывать.

– Говорят, там потрясающая кухня и очень аутентичная атмосфера, – сказала Елена по телефону. – Я забронировала дату, но всё остальное доверяю вам. Когда у вас будет информация по меню, позвоните мне, согласуем. Моё главное пожелание – французский стиль, который очень любит мой муж.

– Конечно, – ответила я, открывая планировщик. – Завтра же съезжу в ресторан и обо всём договорюсь.

Я позвонила в ресторан, поговорила с администратором – приятной девушкой по имени Софи, – и договорилась о встрече на следующий день.

Утром я загрузила в машину всё самое важное: планшет с мудбордом, где уже дышала та самая французская атмосфера, распечатанную схему рассадки с именами гостей, палетку цветов, которую перебирала до полуночи, рулетку, чтобы проверить каждый сантиметр, образцы тканей и салфеток, которые идеально легли бы на столы, и папку с контактами всех подрядчиков – на случай, если у Софи возникнут сомнения по декору или музыке. Сердце билось быстрее от предвкушения: я уже мысленно расставляла свечи, представляла, как заиграет живой рояль и как засияют лица гостей. По дороге прокручивала в голове каждую деталь – где поставить фотозону, чтобы поймать лучший свет, как обыграть вход, чтобы сразу окунуться в праздник, и как рассадить гостей, чтобы никто не чувствовал себя лишним. А главное – я должна была услышать заветное «да» от Софи на наши привезённые скатерти и живой декор. Припарковавшись у ресторана, я взяла второй телефон для десятка пробных кадров, блокнот для быстрых пометок и с улыбкой шагнула навстречу этому дню.

«Le Château» оказался именно таким, каким я его себе представляла: старинный особняк с башенками, увитый плющом, с высокими окнами и коваными фонарями у входа. Внутри пахло свежей выпечкой, деревом и чем-то ещё – кажется, лавандой. Интерьер был выдержан в стиле французского замка: каменные стены, деревянные балки под потолком, огромный камин в центре зала, хрустальные люстры. Я достала блокнот и начала делать пометки, прикидывая, сколько декора мне понадобится и куда лучше поставить фотозону. Софи – администратор – показала мне зал, рассказала о рассадке, о меню, о том, что ресторан может предоставить свой текстиль, но я предпочла привезти свой.

– Хозяин ресторана сейчас здесь, – сказала Софи. – Если у вас будут какие-то специальные пожелания по кухне или по сервировке, он сможет ответить. Он как раз на кухне, но через минуту освободится. Подождите, я его позову.

– Спасибо, – сказала я, продолжая чиркать в блокноте.

Я стояла спиной к двери и прикидывала, сколько метров ткани мне понадобится на драпировку, когда услышала за спиной шаги. А потом – голос. Тот самый голос, который я не слышала три месяца, но узнала бы из тысячи.

– Bonjour, мадам!

Я замерла. Блокнот чуть не выпал у меня из рук. Я медленно повернулась и увидела его. Михаила. Мишеля. С лёгкой небритостью и тем же самым взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце.

– Мишель? – прошептала я.

– Alexandrine, – сказал он, и его лицо озарилось улыбкой. – Alexandrine. Господи, я три месяца пытался тебя найти. А ты просто взяла и пришла в мой ресторан.

– Твой ресторан? – я всё ещё не могла поверить. – Le Château – твой?

– Мой, – сказал он. – Я ресторатор, Alexandrine.

– Ты шутишь! – я засмеялась, и это был нервный, счастливый, совершенно дурацкий смех. – Ты говорил про сыры, про соус бешамель, про всё на свете – я думала, ты просто гурман!

– Я гурман, – сказал он, делая шаг ко мне. – И ресторатор. И я очень рад тебя видеть. Три месяца, Alexandrine. Три месяца я думал о тебе каждый день.

– Я тоже, – сказала я. – То есть... я не... Господи, Мишель. Я не знаю, что говорить.

– Ничего не говори, – сказал он, подходя ещё ближе. – Просто скажи, что ты не исчезнешь снова. Что ты рада меня видеть. На этот раз я возьму твой телефон. И адрес. И, может быть, паспортные данные. Чтобы ты не сбежала.

– Я не сбегу, – сказала я. – По крайней мере, пока не закончу проект. У меня тут юбилей на тридцать персон. Французский стиль. Ты, кстати, должен помочь мне с меню. Ты же эксперт.

– С меню? – он приподнял бровь. – Alexandrine, я готов помочь тебе со всем. С меню, с вином, с декором. И с чем угодно ещё.

Софи, которая всё это время стояла в сторонке, деликатно кашлянула и сказала:

– Я, пожалуй, пойду проверю бронь на вечер.

Она исчезла, и мы остались вдвоём в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. Он взял мою руку, поднёс к губам и поцеловал.

– Alexandrine, – сказал он. – Я не знаю, что там у тебя с мужем. Я не знаю, что будет дальше. Но я знаю одно: я не хочу тебя терять. Снова.

Я посмотрела на него – на этого мужчину, который вошёл в мою жизнь пьяным рейсом Москва – Ницца, а теперь стоял передо мной в своём собственном ресторане, – и сказала:

– Я тоже не хочу терять тебя, Мишель. Но я не знаю, что с этим делать.

– Для начала – давай просто поужинаем, – сказал он. – Когда ты сможешь. Здесь. Я приготовлю для тебя то самое филе дорадо с соусом из белого вина. Помнишь, я рассказывал тебе в самолёте?

– Помню, – сказала я. – И ризотто с лимонной цедрой.

– Именно, – он улыбнулся. – И ризотто. И, может быть, бокал Bollinger. За старые времена.

Он вдруг посмотрел на меня – не так, как смотрел минуту назад, а иначе, глубже, тем взглядом, который я помнила с той ночи в Ницце. Потом обвёл глазами пустой зал, подошёл к двери банкетного зала и повернул ключ. Раздался тихий щелчок. Я замерла, чувствуя, как сердце начинает биться быстрее. Он повернулся ко мне и в два шага оказался рядом, развернул меня к себе, обнял и поцеловал – властно, глубоко, с тем самым голодом, который копился три месяца. Я ответила, чувствуя, как его язык проникает в мой рот, как его руки уже расстёгивают мою блузку, как мои пальцы путаются в его волосах. Он развернул меня спиной к себе, прижал к столу, задрал юбку, стянул трусы и вошёл сзади – резко, жадно, до конца, и я застонала, вцепившись в край стола, чувствуя, как он двигается во мне, как его дыхание обжигает мою шею, как его пальцы сжимают мои бёдра.

– Alexandrine, – шептал он, трахая меня в пустом банкетном зале, среди хрустальных люстр и зеркал. – Ma chérie. Ты даже не представляешь, как я хотел тебя. Три месяца. Три чёртовых месяца.

Я не отвечала – я только стонала, подаваясь ему навстречу, и кончила быстро, с громким криком, который эхом разнёсся по пустому залу. Он кончил через минуту после меня, прижимая меня к столу, а потом обнял, прижал к себе, поцеловал в затылок и прошептал:

– Теперь ты точно не исчезнешь. Я тебя не отпущу.

Я повернулась к нему, всё ещё дрожа, и сказала:

– Я и не хочу исчезать, Мишель. Но что нам теперь делать?

– Для начала – номер телефона, – сказал он, поправляя мою юбку. – А потом – посмотрим.

Я стояла у двери, чувствуя его руки на своей талии, его дыхание на своей шее. Мне нужно было уходить, но я не могла заставить себя сделать шаг. Он взял меня за руку, сжал пальцы и сказал:

– Alexandrine, я не хочу, чтобы ты уходила.

– Я знаю, – тихо ответила я. – Но мне нужно. У меня встреча с клиенткой через час. Если я опоздаю, она решит, что я ненадёжная.

– Ты надёжная, – сказал он, касаясь губами моего виска. – Я знаю. Ты пришла.

Я почувствовала, как его голос проникает в меня, и поняла, что если я сейчас не уйду, то не уйду никогда.

– Ты веришь в судьбу? – спросил он вдруг.

– Не знаю, – честно ответила я. – Раньше – нет. Теперь – не уверена.

– Тогда давай проверим, – сказал он, и его глаза блеснули. – Ты уйдёшь, и мы не будем искать друг друга. Если судьба захочет, мы встретимся снова.

– Это нечестно, – сказала я. – Ты знаешь, что я найду тебя. У меня теперь есть твой ресторан.

– Но ты не знаешь, как я выгляжу в будни, – улыбнулся он. – А вдруг я ношу смешные носки? Это может изменить твоё мнение обо мне.

Я рассмеялась, встряхнула головой и взяла его за руку.

– Я не хочу ждать судьбу, – сказала я. – Я хочу знать, где тебя найти.

Он вырвал листок из моего блокнота и написал номер. А потом ещё взял мой телефон и занёс в записную книжку номер своего телефона.

– Так надёжнее. Звони, когда захочешь, – сказал он. – Я буду ждать.

Я взяла свой телефон и листок у него из рук, поцеловала его в губы и вышла из зала. Он смотрел мне вслед, и я чувствовала, как моё сердце колотится быстрее, чем должно.

Ужин

На следующий день пришло сообщение. Я как раз сидела на встрече с клиентами, когда телефон завибрировал и на экране высветилось имя, от которого у меня перехватило дыхание: «Мишель». Я нажала «сохранить» ещё вчера, когда он буквально выхватил у меня телефон и сам вбил свой номер со словами «на этот раз ты не исчезнешь». «Alexandrine, завтра вечером. Ужин. В моём ресторане. В семь. Буду ждать. Мишель». Я улыбнулась, глядя в экран, и тут же получила второе сообщение: «И да, я приготовлю филе дорадо. Ты же помнишь про соус из белого вина?»

– У вас что-то хорошее? – спросил мой гость, глядя на моё лицо.

– Да, – сказала я. – Кажется, очень хорошее.

Весь следующий день я думала только о предстоящем вечере. Я перемерила три платья, дважды переделывала макияж и в итоге выбрала красное платье до колен, которое купила ещё летом и ни разу ещё не надевала. Андрей, уходя на работу, поцеловал меня в щёку и сказал: «Ты сегодня какая-то особенно красивая. Важная встреча?» Я кивнула, чувствуя, как краска заливает щёки. Если бы он знал, на какую встречу я иду.

Ресторан был закрыт для посетителей – Михаил специально освободил вечер, чтобы мы могли побыть вдвоём. Он встретил меня у входа, взял за руку и провёл через пустой зал к столику у камина, где уже горели свечи, стояли два бокала и бутылка Bollinger в серебряном ведёрке.

– Alexandrine, – сказал он, отодвигая для меня стул. – Ты прекрасна. Это платье...

Он не отошёл сразу – он наклонился ко мне сзади, положил руки на спинку моего стула, и я почувствовала его дыхание у самого уха.

– Знаешь, что я хочу сделать? – прошептал он.

Я замерла.

– Я хочу снять с тебя это платье. Прямо здесь. Прямо сейчас. Но я не буду. Я подожду до конца ужина. Ты не представляешь, как я хочу тебя.

Он выпрямился, обошёл стол и сел напротив. Я смотрела на него, чувствуя, как его слова всё ещё звучат у меня в ушах. Мы начали ужинать. Филе дорадо действительно было приготовлено идеально – соус из белого вина и эстрагона таял на языке, ризотто было нежным и воздушным, а Bollinger искрился в бокалах. Мы говорили обо всём и ни о чём одновременно – о Франции, о его ресторане, о моих проектах, – но я знала, что главный разговор ещё впереди.

Когда тарелки опустели, а вторая бутылка шампанского была открыта, я сказала:

– Мишель, я замужем. У меня десятилетняя дочь. А ты женат?

– Я разведён. Уже три года. Я свободен.

Я молчала, глядя на наши переплетённые пальцы. Потом подняла глаза и сказала:

– У меня хороший муж. Андрей – замечательный человек. Он меня любит, он заботится обо мне и о Маше, он никогда не давал мне повода сомневаться в нём. И я его не разлюбила. Но то, что я чувствую к тебе... это другое. Это не отменяет его, но и не отменяет тебя. Я не знаю, как это объяснить. Это как будто во мне включили свет, о котором я даже не подозревала. И теперь я не могу его выключить.

– Я понимаю, – сказал он. – Я не прошу тебя выбирать. Я не прошу тебя уходить от него. Я просто хочу, чтобы ты была со мной столько, сколько ты сможешь.

– А если я не смогу дать тебе всё, что ты заслуживаешь?

– Alexandrine, – он поднёс мою руку к губам и поцеловал. – Ты уже дала мне больше, чем кто-либо за последние три года. Просто будь со мной. Когда сможешь. Как сможешь. Я согласен ждать. Я согласен делить тебя с ним. Я согласен на всё, лишь бы ты была в моей жизни.

Я смотрела на него, на этого мужчину, и чувствовала, как слёзы подступают к глазам. Я не знала, что будет дальше. Не знала, к чему это приведёт. Но я знала одно: я не хочу его терять снова.

Мишель встал, обошёл стол, подошёл ко мне, взял за руку и сказал:

– Подари мне танец.

Я встала, и он повёл меня в танце – медленно, почти невесомо, под тихую французскую мелодию, которая лилась из скрытых где-то под потолком динамиков. В зале не было никого – только мы, свечи, хрустальные люстры и наши тени на каменных стенах. Он держал меня за талию, я положила руки ему на плечи, и мы двигались в такт музыке, глядя друг другу в глаза. Потом он наклонился и поцеловал меня – сначала нежно, едва касаясь губами, потом глубже, настойчивее, и его руки сжали мою талию крепче, притягивая к себе. Я отвечала, чувствуя, как его язык скользит в мой рот, как его дыхание смешивается с моим. Он оторвался от моих губ и прошептал мне в самое ухо:

– Поедем ко мне, Alexandrine. Пожалуйста. Я не хочу тебя отпускать.

Я застонала, чувствуя, как его руки бродят по моей спине, сжимают ягодицы, прижимают меня к нему. Я хотела его. Я хотела поехать с ним куда угодно, хоть на край света. Но я знала, что не могу. Меня ждали дома. И я простонала ему в губы:

– Мишель... я не могу. Мне нужно домой. Меня ждут.

Он на секунду замер, прижавшись лбом к моему лбу. А потом взял меня за руку и молча повёл через пустой зал, через коридор, в свой кабинет. Он закрыл дверь, прижал меня к ней спиной и, глядя мне прямо в глаза, потянул вниз молнию на моём платье. Красное платье скользнуло вниз и упало к моим ногам. Я осталась в белье, но и оно не задержалось на мне долго. Он засунул руку мне в трусы и начал трогать меня.

– Ещё хотя бы полчаса, – прошептал он, зарываясь лицом в мою шею. – Останься со мной ещё на полчаса. Я так долго тебя не видел, Alexandrine. Я так долго тебя ждал.

Я не ответила – я только застонала, чувствуя, как его пальцы трогали меня между ног, раздвигают мои губки, как один палец входит в меня, потом второй, как он начал трахать меня ими – сильно, ритмично, – а его большой палец давил на клитор. Я текла по его руке, я стонала, я подавалась ему навстречу, вцепившись в его плечи.

– Я хочу тебя, – прошептала я. – Пожалуйста, Мишель.

Я сама расстегнула его ширинку, достала его член – твёрдый, горячий – и опустилась перед ним на колени. Взяла его в рот. Я сосала его, чувствуя, как он запускает пальцы в мои волосы, как его дыхание становится громче, как он шепчет моё имя. Я старалась для него так, как не старалась ни для кого и никогда. Я хотела, чтобы он запомнил этот минет навсегда. Чтобы каждый раз, когда он будет думать обо мне, он вспоминал мои губы на своём члене.

Потом он поднял меня с колен, посадил на свой рабочий стол – тот самый, за которым он, наверное, подписывал контракты и считал прибыль, – раздвинул мои ноги и вошёл в меня. Я вскрикнула и обхватила его ногами, притягивая к себе. Он трахал меня страстно, горячо, сильно, и я кончила, судорожно вскрикнув, и он кончил в меня следом. Мы замерли так – он во мне, я на его столе, обхватив его ногами, обнимая за плечи, – и он прошептал, уткнувшись лицом в мою шею:

– Alexandrine. Как хорошо, что я тебя нашёл. Как хорошо, что ты пришла в мой ресторан. Как хорошо, что ты есть.

Я опустила ноги и встала со стола. Мишель помог мне одеться, застегнул моё платье, обнял и поцеловал в губы. Я вышла из ресторана, села в такси и поехала домой. Всю дорогу я думала только о нём. Я зашла в квартиру, и Андрей уже лежал в постели. Я приняла душ и легла рядом. Он обнял меня, притянул к себе, поцеловал и спросил: «Ты поздно, всё хорошо?» Я сказала, что была на встрече, и он поверил. Я лежала рядом с ним и смотрела в темноту, чувствуя, как его дыхание касается моей шеи. И я знала, что где-то там, в центре Москвы, в пустом ресторане, есть мужчина, который только что сказал мне, что согласен делить меня с другим. И я понятия не имела, что мне делать с этим знанием. Я закрыла глаза, пытаясь успокоить дыхание. Андрей притянул меня к себе. Он поцеловал меня в губы, потом в шею, и я почувствовала, как его дыхание становится глубже, как его пальцы скользят по моей груди, по моему животу, опускаясь ниже, к краю пижамных шорт. Я замерла, чувствуя, как он касается меня, как его пальцы проникают внутрь и находят вход. Я была мокрой. Я думала о Мишеле. Я уже знала, что если я буду думать о Мишеле, моё тело будет откликаться на руки мужа. Он перевернул меня на спину и лег на меня, а я обхватила его ногами. Он вошёл в меня медленно, совсем не так, как сегодня это делал Мишель, и я закрыла глаза, чувствуя, как он трахает меня, как его дыхание становится глубже. Я обнимала его за шею и думала о том, что всего час назад я стояла на коленях перед другим мужчиной и делала ему минет. А потом я чувствовала его сперму внутри себя. А сейчас я просто лежала и позволяла мужу быть со мной, и когда он кончил, он поцеловал меня в губы и сказал, что любит меня. Я улыбнулась в ответ, чувствуя, как ком подступает к горлу.