Текст книги "Загадки казацких характерников"

Автор книги: Тарас Каляндрук

 
За Уралом за далеким наша піснь лунає —
Це Азійська Україна право добуває.
Урал, Алтай, Амур, Ферган і найбільше море (Тихий Океан)
Знають добре українських колоністів горе.

Катерина, суча дочка, московська цариця,
Зрабувала нашу землю, віддала чужинцям.
На Вкраїні нам не стало ні кута, ні хати,
Ми покинули Край Рідний, пішли в світ блукати.

Україна всіх годує, лиш не свої діти,
Що марніють на чужині, мов підтяті квіти.
Висмівали нашу мову, кров і мозок ссали,
У пустиню, тайгу, тундру діток висилали.

Сірко і Тарас Шевченко поет незабутий,
Тут страждали у Сибіру, щоб волю добути.
Ми купили собі право кров'ю і кістками
Жити тут, користуватись лісами, полями…[19]19
За Уралом за далеким наша песнь звучит —Украина Азиатская права добывает.Урал, Алтай, Амур, Ферган и огромнейшее море (Тихий океан)Хорошо знакомы с украинских колонистов горем.Екатерина, сучья дочь, московская царица,Поработила нашу землю, отдала чужеземцам.В Украине у нас не стало ни угла, ни хаты,Покинули мы Край Родной, пошли по миру блуждать.Украина кормит всех, только не своих детей,Которые вянут на чужбине, как срезанные цветы.Смеялись над нашим языком, кровь и мозг высасывали,В пустыню, тайгу, тундру детишек высылали.Сирко и Тарас Шевченко – незабываемый поэт,Тут в Сибири страдали, чтобы добыть свободу.Мы купили себе право кровью и костямиЖить тут, пользоваться лесами, полями…

[Закрыть].
 

Интересен факт, что наш государственный гимн «Ще не вмерла Україна» был написан Павлом Чубинским в 1862 году именно в ссылке в Архангельской губернии, куда он был заключен московскими властями за украинскую народническую деятельность (310, 55–56).

Китайский военачальник. Фото нач ХХ в.

А относительно пластунов, то в 1860 году из Кубани в Забайкальское Войско было переселено четыре пластунских батальона (из которых создали Амурскую пехотную бригаду) и один конный полк (вместе 15 000 казаков и членов их семей). Так, например, станица Полтавская была основана в 1876 году забайкальско-амурскими казаками пехотного полубатальона Амурского казачьего войска (бывшими кубанскими пластунами). В их честь был назван корвет Сибирской речной эскадры «Пластун», а когда пластуны проявили себя в российско-китайской войне 1855—56 гг. и дошли аж до Приморья, то и залив на берегу Японского моря, который англичане в свое время назвали заливом Сивиллы, был переименован в залив Пластун и тут же было основано поселение с одноименным названием.

Повстанцы «Большого кулака». Фото нач. ХХ в.

В 1904 году, по требованию атамана Уссурийского казацкого войска генерала П. Унтенбергера, опять переселили в этот край много казаков-кубанцев, которые поселились в районе Павло-Федоровска, а также в других местах Приамурья и Причерноморья. Еще перед началом войны для охраны концессий в Корее под видом приказчиков, десятников и рабочих были отправлены казаки (в т. ч. и пластуны) под руководством полковника Мищенко.

В 1897 году по просьбе китайских военных, в составе группы военных инструкторов, под руководством полковника Воронова, Китай посетил украинский казак Тимофей Запорожцев, где пребывал до 1901 года. За заслуги в подготовке кавалерийский подразделений он от имени китайского императора был отмечен орденом Двойного Дракона и ценными подарками (251, 189).

Значительные силы войск из «европейской России» были переброшены в Китай в 1900–1901 гг. во время подавления народного восстания «боксеров», о чем в нашей историографии тоже умалчивается, а об этом стоило бы сказать отдельно. В 1897–1900 гг. на территории Китая хозяйничали англичане, французы, немцы, японцы и россияне. Это вызвало справедливое возмущение со стороны китайского населения. Для борьбы с оккупантами в народной среде начали создаваться тайные общества, которые возглавляли мастера боевых искусств, более известные под названием ихэтуанов – «отряды во имя мира и справедливости». Поскольку ихэтуаны занимались боевыми искусствами (аналогично к нашим характерникам они обучались с помощью специальных упражнений быть неуязвимыми к вражеским пулям) и на своих знаменах они размещали изображение кулака, то европейцы окрестили их «боксерами». Тем более, что основное их товарищество называлось Ихэ-цюань – кулак во имя справедливости. В 1900 году боксеры подняли всеобщее восстание против оккупантов и начали вытеснять их из Китая. И тут казаки показали себя, ведь много из них находилось в т. н. «охранной страже». Первые пять сотен стражи (Терская, две Кубанских, Оренбургская и смешанная, которая состояла частично из нижних чинов закаспийского батальона) прибыли из Одессы во Владивосток в декабре 1897 года (251, 261). В 1899 году прибыло еще 14 сотен казаков из Кавказа и Урала. Именно тогда заместителем руководителя охранной стражи КВЖД (Китайской военной железной дороги)[20]20
  Так в подлиннике – Прим. пер.


[Закрыть] генерала Генгроса был назначен знаменитый полковник Павел Мищенко (322, 16). Подготовленные им отряды проявили себя в подавлении отрядов боксеров. Эта охранная стража была одета в российские мундиры, но без погон и знаков различия. На кокардах и петлицах был изображен китайский дракон.

С началом боксерского восстания Мищенко, командующий южным участком КВЖД, вывел сотрудников и техперсонал из китайского города Ляолян и с боями, отражая наступление китайских войск, вывел его по бездорожью аж до Инока. А чего стоит история унтер-офицера Пилипенко, который с отрядом в 58 казаков пробился от Мукдена к Ляоляну, а оттуда с непрерывными боями прошел аж к корейской границе, откуда переправился в Сеул, а позднее в Порт-Артур. Забайкальские казаки разгромили в 1900 году ихэтуанов под Благовещенском. Возглавлял оборону этого города председатель амурского войскового управления Карпенко-Волковинский.

Павел Мищенко – герой китайской и японской кампании. Фотография периода российско-японской войны.

Николай Линевич – герой китайской и японской кампаний.

Николай Василевский – герой китайской кампании.

Для подавления боксеров были переброшены значительные силы из европейской части России, в том числе и из Украины. В отчетах и реляциях из театра боевых действий встречаем много фамилий знаменитых украинских казацко-шляхетных родов. Возглавлял российский контингент в этой войне генерал-лейтенант Николай Линевич. Контр-адмирал Михаил Веселый руководил высадкой десанта (в том числе и казацких частей) на побережье Чжыли. Охрану от китайцев в городе Цицикар возглавлял командир 5-го полка охранной стражи штабс-капитан Ивашкевич (347, 130). Генерал-лейтенант Дмитрий Суботич захватил важнейший город южной Манчжурии Мукден. В боях под Гирином и в походе на Омосо отличился казацкий генерал Крижановский.

Казачья сотня в Китае. Фотография нач. XX в.

Казаки занимают китайское село. Фотография времен российско-японской войны.

Полковник Мищенко неоднократно бил китайцев и отобрал у них город Синцзин, разгромив трехтысячный гарнизон, причем отряд Павла Мищенко был в три раза меньше от китайского гарнизона. Первыми к воротам китайской столицы Пекина подошел отряд генерал-майора Василевского, в котором было 150 казаков, преимущественно украинского происхождения. Отряд штабс-капитана Горского захватил Восточные ворота, через которые союзные войска вступили в Пекин. Когда Горского ранило, разведывательную роту возглавил фельдфебель Якименко (251, 429). Подполковник Савицкий воевал с китайцами под городом Тяньцзинем. Полковник Рутковский отличился при штурме китайского города Ажехе, в котором после его захвата было найдено тело зверски замученного казака Остапенко, который был в плену у китайцев (251, 301). В боях за город Харбин прославились украинцы: поручик Пьявко-Доценко, сотник Чаленко и полковник Чиж. Полковник Высоцкий отличился при штурме города Яцуня, где и был ранен (251, 219).

Безусловно, отвага и решимость украинцев позволила быстро победить гораздо численно большего врага. Например, когда надо было прорвать китайскую оборону в районе Хинганського перевала, полковник Ладыжинский, который по казацкому обычаю лично возглавлял разведывательные операции, отличился в особенно опасной разведке вражеских позиций на Хингане. Он только с одним казаком пошел на разведку вражеских позиций и полученные им данные позволили полностью разгромить китайские войска. За этот подвиг он был награжден орденом святого Георгия (251, 430). При штурме союзными войсками укрепленного форта № 4 из укреплений Дага немецкая десантная рота отказалась идти на штурм. Тогда поручик Станкевич по своей инициативе повел свой отряд в атаку и захватил форт. Он также был награжден орденом св. Георгия и повышен до звания штабс-капитан (251, 431). Подобных примеров можно приводить много. Так украинцы показывали чудеса храбрости, отстаивая, к сожалению, не свои интересы, хотя позже опыт китайской войны пригодился при создании независимой украинской армии. Многие будущие героев Украинской освободительной борьбы участвовали в этом походе в Китай. Среди них будущий заместитель военного министра Украинской Народной Республики, генеральный инспектор армии УНР Петр Ерошевич, будущий командующий 4-й бригады тяжелой артиллерии украинской армии генерал-значковой Николай Романовский, будущий командир 3-й пехотной дивизии УНР Семен Белым-Колосовский, будущие знаменитые украинские генералы Михаил Василиев, Владимир Запольский, Леонид Островский, Иван Приходькин, адмирал Николай Саблин и много других генералов, офицеров и солдат, которые, услышав голос крови, стали на службу собственному народу (156, 10-150).

Вторично пластунам пришлось встретиться с ниндзями и самураями уже в 1904–1905 гг. во время российско-японской кампании, которая и поныне является огромным белым пятном в российской историографии. О ней очень не любят вспоминать московские историки. Ведь она показала гнилость и отсталость царского режима, закончилась громким поражением и привела к революции 1905–1907 гг. в России. В этой войне с японцами участвовали шесть пластунских батальонов кубанского войска, 7-й, 8-й, 9-й, 10-й, 11-й, 12-й и конные пластуны в составе Кавказской дивизии генерала Орбелиани, 1-го Екатеринодарского имени кошевого Харка Чепиги и 1-го Уманского имени Антона Головатого полков, а также 2-го Урупской полка первой Кубанской казачьей батареи. Кроме того, много пластунов было приписано в Забайкальское, Амурское, Уссурийское (они составляли там до 30 % личного состава) казачьи войска. Знаменитый позже пластунский генерал Иван Гулыга из станицы Незамаивской на Кубани служил старшим адьютантом штаба Приамурского военного округа, а во время боев с японцами руководил штабом Уссурийского казачьего отряда, позже командовал Хунтунским пехотным полком (112, 179). Сами кубанские пластуны считали Ивана Гулигу мудрецом и волшебником (характерником) (104, 34). Именно Гулиге принадлежит знаменитое выражение – приказ полевым санитарам и врачам: «Раненого пластуна не переворачивать без надобности, ища входную и выходную рану, – входящих ран в спину у пластунов не может быть!»(104, 58).

После очередного поражения под Ляоляном было решено сформировать вторую маньчжурскую армию, в которую должно было войти шесть пластунских батальонов (9, 54–55).

Пластуны в бою. Рисунок периода российско-японской войны.

Вербовались пластуны и в т. н. отряды пограничной стражи, которые состояли из казаков. Так, в докладе военному командованию еще в 1904 году предлагалось создание пластунской сотни для переброски в Порт-Артур, мотивируя это тем, что пластуны «как прекрасные разведчики могут принести огромную пользу для крепости». Туда предлагалось принимать и конных казаков, служивших в охранной страже в Маньчжурии (если при мобилизации конных частей у них будет избыток) (326). Ведь в то время в пограничной страже КВЖД служило много кубанских пластунов. Особенно заботился об этом командующий войсками Приамурского военного округа и наказной атаман Приамурских казачьих войск генерал-адьютант Николай Петрович Линевич (потомок украинского казацкого рода с Черниговщины). Ведь еще во время турецкой кампании 1877–1878 гг. в Закавказье, при штурме горы Столовой, именно пластуны-охотники спасли его, тогда еще молодого штабс-капитана Ленкоранского полка от турецких рук (63, 166). Кроме того, пластуны, как правило, были командирами и инструкторами т. н. «команд охотников», которые были почти в каждом полку. Эти команды были введены в московской армии в 1886 году, с целью поставить пластунские методы подготовки воинов и ведения войны на конвейер. Известный писатель Владимир Гиляровский (внук черноморского казака Петра Усатого), который во время русско-турецкой войны был приглашен пластунским атаманом Лешком в одну из таких охотничьих команд, оставил интересные воспоминания о своей службе среди пластунов. Вот как она формировалась: «… в самом начале выстроили отряд и вызвали желающих умирать, таких, кому жизнь не дорога, всех готовых идти на верную смерть, еще и предупредили, что ни один охотник – пластун родины своей не увидит. Много их перебили за период войны и все-таки охотники находились. Зато жизнь у них вольготная, одетые кто во что, шапок перед начальством не ломают и крестов им за отличие больше дают» (63, 157). А вот как он описывает саму службу: «Весело жили. Каждую ночь или в секретах и ​​в разведке под самыми вражескими позициями, то за позиции проберемся, то часового особым приемом пластунским бесшумно снимем и быстренько в отряд доставим для допроса» (63, 159). Этот особый пластунский прием заключался в том, что двое пластунов одновременно наскакивали из засады на часового, один наносил предплечьем руки удар по горлу и зажимал его под локтем, а другой рукой захватывал руку врага. Другой пластун хватал за вторую руку и ноги часового, поднимал его, тогда они несли его куда им надо. При хорошей натренированности пластуны могли, буквально, выдернуть часового из вражеского строя и никто ничего не успевал заметить. Другой прием выполнял пластун в одиночку: он подкрадывался к часовому из-за спины, хватал его за ноги ниже колен, валил на землю, ошеломлял, выскочив обеими ногами на спину, обезоруживал и связывал. Часового, стоявшего на валу, пластуны захватывали еще более оригинальным способом – стягивали с вала крюком» (18, 78).

Члены охотничьей команды Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

Был еще один специфический прием, который назывался «на махинку», то есть на силу. Пластун подскакивал к часовому, хватал рукой за горло, набрасывал себе за спину, сжимая горло и сонную артерию, через несколько секунд враг терял сознание и пластун спокойно мог связать его и отнести в лагерь. Пластуны владели собственными приемами быстрого связывания пленных: иногда, не имея с собой веревки, пластун мог «привязать» пленного палкой к дереву или просто к колышку, вбитого в землю так, что освободиться без посторонней помощи было невозможно. У пластунов был свой особый способ связывания пленных – они заламывали врагу руки за спину и стягивали шнурком только большие пальцы, а потом тем же шнурком связывали четырех вояк вместе. Такая кучка пленных была очень послушной и не требовала много караульных. Под Севастополем таким способом захвата пленных был поражен даже французский главнокомандующий маршал Канробер (18, 78).

Чтобы пленник не мог крикнуть, использовались специальные «мячи» из овечьей шерсти, которые забивались пленному в рот (3, 314). Когда же надо было молниеносно и бесшумно уничтожить часового, пластуны пускали в ход кинжалы. Об этом хорошо описал в автобиографическом произведении «Холодный яр» знаменитый повстанческий командир времен гражданской войны Юрий Горлис-Горский. Показал его кубанский пластун Андрей Чернота, который был командиром холодноярских гайдамаков. Это был так называемый «чеченский удар». Чтобы не искать через плечо сердце, что сложно сделать в темноте, наносился удар кинжалом в спину между лопаток. Кавказский кинжал, вонзенный поперек лезвием между лопаток, неизбежно разрывает, благодаря форме своего лезвия, хребет, сразу парализует все ощущения (69, 141). Чтобы хорошо владеть ножом или кинжалом, пластуны, кроме других упражнений, практиковали вырезание деревянных изделий. Любимое занятие всех пластунов – вырезать из дерева ложки и рюмки, т. н. «михайлики» (3, 254). Такое занятие, помимо постоянного упражнения для рук, давало и психологическое успокоение, снимало огромное нервное напряжение, вызванное круглосуточными боями и засадами, гораздо лучше чем «водочка».

Пластун захватил японского часового приемом «на махинку». Рисунок О. Золотогорского.

Казаки ведут японских пленных. Рисунок Ф. Матания.

Казацкие офицеры проводят рекогносцировку местности. Фотография времен российско-японской войны.

Еще в 1887 году, предвидя возможность войны на дальнем Востоке, военное руководство Приморского края особенно настаивало, чтобы воинские части прибывали из европейской части империи, то есть с Украины, из бывалых солдат, поскольку комплектование частей в Сибири могло производится только за счет новобранцев, которые, по его мнению, были «наиболее опасными в политическом отношении» (185, 12). Действительно, московские войска, например, в период российско-японской войны, особенно те, которые формировались из различных уголовных элементов, каторжников воевать не хотели и при первой возможности дезертировали. Для отлова дезертиров из казаков даже были созданы так называемые «гаолянные команды» (гаолян – манчжурская кормовая культура, в зарослях которой скрывались дезертиры).

Казаки в разведке. Фотография времен российско-японской войны.

Виталий Червинский – герой японской кампании.

В отличие от них много молодых кубанских командиров для получения боевого опыта пошли добровольцами на эту войну. Показательной является судьба наследного пластуна Андрея Шкуры, который описывает: «во время отпуска в 1904 году пошел я со своим полком, как охотник, на российско-японскую войну, где был отмечен военным крестом св. Юрия» (177, 53). И черноморские пластуны славно громили японцев, не разбирая, кто ниндзя, а кто самурай. На весь мир гремела слава о рейдах казацкого отряда генерала Павла Митенко по японским тылам до Хунхе, Нючожуана и Инкоу. Кубанцы громили японцев под Цинсяйпао, в рукопашном бою в Шилазе. На Сахалине против японцев воевали казачьи отряды под командованием украинца Тарасенко, Домницкого, Арцишевского и Полуботка.

В отряде генерала Мищенко в боях на реке Шахе отличился кубанский казак Виталий Яковлевич Червинский. За исключительную храбрость он был награжден тремя орденами и повышен до звания есаул. Примечательно, что именно Виталий Червинский еще в 1896 году составил «Памятку Кубанского казачьего войска», в которой четко указал, что пластуны возникли не на Кубани, как нынче стараются доказать некоторые московские псевдоученые, а именно на Запорожье (335, 35–37).

Кубанские офицеры в Ляоляне. Фотография времен российско-японской войны.

Кубанские пластуны в Манчжурии. Фотография времен российско-японской войны.

Не давали украинцы спуска и элите японского войска – императорской гвардии. Так несколько охотников 11-го сибирского полка под руководством начальника охотной команды поручика Остапенко на перевале Мраморном устроила засаду. При неожиданной встрече с несколькими охотниками три десятка японцев растерялись и бросились бежать. В результате боя было убито пятнадцать японцев, ранено до двадцати, двух взято в плен. От пленных узнали, что их соперниками оказались солдаты полка японской гвардии. Боем руководил поручик Остапенко (227, 635).

Особый ужас на японцев нагоняли кубанские пластуны. Учитывая высокие боевые качества, их всегда ставили в авангарде наступающих полков и батальонов. Вот как описываются действия 1-го восточно-сибирского полка во время наступления на Ташичао в Мукденское битве 21 февраля 1905: «Вперед была выслана пластунская команда, затем двинулся главный батальон» (303, 369).

Казак. Фотография времен российско-японской войны.

Лука Кондратович. Фото нач. XX в.

Шесть пластунских батальонов составили вторую Кубанскую пластунскую бригаду под руководством генерал-майора Мартынова. 2 апреля 1905 года они сначала вошли в состав Таулуского отряда, а 23 мая в отряд генерала Рененкампфа и вели разведку в составе его авангарда. Сохранилось много свидетельств их боевой деятельности: 31 мая 1905 пластуны в долине реки Цинхэ устроили засаду офицерскому разъезду врага, многих из них перебили, а двух взяли в плен. Восторг у командования вызвал пластун Никита Ханин, который смог дать отпор целому отряду хунхузов (18, 112). Неся дозорную и разведывательную службу, пластуны второй сотни Варфоломей Редька, Василий Курочка, Семен Гладков, Сидор Головкин и Ефим Малов, добровольно вызвались пробраться в тыл врага, захватили там в плен нескольких японских солдат и доставили в распоряжение части (269). При рекогносцировке 8 и 9 июля около поселка Лицзятой пластуны из отряда Лосинского заняли скалистые сопки, которые господствовали над вражескими позициями, и, как пишет их командир полковник Лука Кондратович, ставший впоследствии выдающимся деятелем Украинской Центральной Рады, «эти молодцы, привязав себя над пропастью к камням и деревьям, открыли стрельбу вдоль японских окопов». Далее, описывая действия кубанцев-пластунов 12 батальона, он отмечает: «пластуны – сыпингайцы блестяще отработали в моем отряде 8-10 мая. Не нахожу слов, чтобы описать восторг, с которым наблюдал за их молодецкой деятельностью». Пластуны-офицеры и пластуны-рядовые, козыряли друг перед другом самоотверженным упорством, отвагой и полным пренебрежением к опасности… Три дня, которые я провел в отряде, считаю лучшими в моей жизни»(18, 112).

Награждение казаков Екатеринодарского полка за участие в рейде генерала П. Мищенко. Фотография времен российско-японской войны.

Командование дает такую ​​характеристику кубанцам: «Учитывая высокое развитие и смекалку пластунов в полном составе батальонов в готовых охотных командах, прошу начальников отрядов ставить им более сложные самостоятельные задачи по разведке, нахождению врага и снятию его постов и застав. При этом пластуны имели полную свободу действий на собственное усмотрение» (18, 112).

Пластунские батальоны, как правило, включались в состав дивизии регулярной армии для проведения разведки и также в качестве ударных отрядов пластунов использовали для прорывов вражеских укреплений, ночных штурмов и вылазок…

Для этой цели на каждый пластунский батальон выделялось 50 пар ножниц для резки проволочных заграждений и 400 мешков большого размера, которые заполнялись землей: ими закидывались препятствия (121, V, 1162). По распоряжению командования казаки, «потомки славных терцев и кубанцев», должны были проводить ночные вылазки для уничтожения живой силы врага и захвата пленных. За каждого пленного, кроме военной награды, выплачивались огромные, по тем временам, суммы: за солдата – сто рублей, за офицера – триста (с убитого врага следовало приносить награды, военную форму) (121, II, 326). К сожалению, обещанные деньги московские «генералы-казнокрады» пытались украсть, как и премии и казацкую зарплату. В правительственных кругах в Петербурге бытовала на эту тему даже такая «модная» насмешки над казаками, которое открывает весь цинизм и подлость в отношении московских властей к казакам: «Что казаку нужно? Донцу – шашка да пика… а пластуну – пузо. И все будет благополучно» (280, 44). Это приводило к даже к бунтам. Когда в апреле 1906 года в станицу Славянскую с Дальнего Востока вернулись казаки 9-го пластунского батальона, и обратились к властям с требованием выдать причитающуюся им зарплату, то получив отказ, возмущенные пластуны, в свою очередь, отказались выполнять любые полицейские функции и, не сдав винтовок, самовольно разошлись по домам (288, 98).

Казаки стреляют. Фотография времен российско-японской войны.

На позициях Нежинского полка. Картина Н. Самокиши.

Японцы же, стремясь парализовать тыл московской армии, приступили к формированию специальных диверсионных отрядов, которые нападали на тыловые части, обозы, уничтожали телеграфное сообщение, взрывали мосты и железнодорожные пути, захватывали пленных и тому подобное. Для этого использовались и отряды китайских разбойников – хунхузов, инструкторами и командирами которых были профессиональные японские разведчики, в том числе и те, которые владели ниндзютцу. Так же казацкие пластунские части активно использовались и в борьбе против этих диверсионных отрядов и успешно их громили.

Вот один из эпизодов, который ярко характеризует, как казаки давали взбучку ниндзя и самураям. В конце 1905 года, на Камчатке, был высажен большой японский десант (150 человек) с одной полевой пушкой. Руководил десантом «любимец микадо» – лейтенант Сечи-Гундзи. Японцы захватили деревню Явино и установили там свой флаг. Атаман местных казаков прапорщик Жаба, украинец по происхождению, имея лишь 17 казаков и 71 местного жителя (камчадалов), смело атаковал отряд японцев и разгромил его полностью. Японцы потеряли 32 человека убитыми и ранеными, а их командира лейтенанта Гундзи захватили в плен. В отряде атамана Жабы – только двое убитых и несколько раненых (347, 430).

Роман Кондратенко – герой Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

В феврале 1905 года черноморцы провели рейд по тылам японцев в районе Хайчэн и Дашицяо, в мае – рейд на Синтиминь и Факуминь. В атаке на врага возле села Донсязой отличились 1-й Екатеринодарский и 1-й Уманский полк. Многие кубанских казаков было и в Порт-Артуре. При обороне Порт-Артура также отличился черноморец, генерал-майор Василий Федорович Билый, двоюродный брат выдающегося кубанского историка Федора Щербины, который командовал Квантунской крепостной артиллерией. Лейтенант Иващенко, пластун, который был приписан к сибирскому казачеству и служил в Амударьинской речной флотилии, добровольцем отправился в Порт-Артур, где заведовал командами охотников. Командой военных инженеров Порт-Артура руководил украинец полковник Григоренко. В бою за Орлиное Гнездо чудеса храбрости проявила команда охотников под командованием подпоручика Гринцевича (68, 87–90).

Не знаменитым ли героем Порт-Артурской обороны стал еще один потомок запорожских казаков, генерал Роман Кондратенко, отвага и военный талант которого поразили даже японцев. Вообще, по многочисленным свидетельствам немецких и других военных представителей, которые находились тогда в действующей японской армии, японцы, которые скептически относились к командному составу российской армии, боялись и уважали только двух командиров: казацкого генерала Павла Мищенко и генерала Романа Кондратенко. Казаки Мищенко так затерроризировали японскую кавалерию, что, как писали, обозреватели: «слабая японская кавалерия избегала встреч с более многочисленной российской конницей и держалась возле своей пехоты обеспечивая связь» (185, 162).

В боях кубанские казаки проявляли образцы мужества и благородства. Один из очевидцев наблюдал такой случай, который произошел в ходе боев на реке Шахе: в одной из последних кавалерийских схваток кубанский казак погнался за японским драгуном, который отбился в сторону далеко от своих. Долго мчались они. В драгуна был хороший австралийский конь, но у казака не хуже – чистокровный кабардинец. Наконец, последний стал на догонять японца, и тот, видя, что спасения нет, соскочил с коня, выхватив саблю. Кубанец легко мог разрубить его не спрыгивая с коня, но ему захотелось честного поединка.

Василий Билый – герой обороны Порт-Артура. Фотография времен российско-японской войны.

Атака кубанских казаков 1-го Уманского полка. Фотография времен российско-японской войны.

Тогда он также соскочил со своего кабардинца и бросился на драгуна. Японец тогда бросил саблю.

Увидев это, казак был обязан бросить свою, чтобы шансы на борьбу были совсем равными, и только тогда оба сцепились между собой. Скоро казак сгреб драгуна под себя, скрутил ему руки, связал ремнем и с триумфом привел пленного на бивуак, где и сдал руководству.

На второй день является из штаба вестовой на бивак кубанцев и вызывает казака, который взял в плен драгуна.

– Тебя хочет видеть японец, которого ты взял, хочет поприветствовать.

Пошел казак к пленному. Тот, как только его увидел, на шею ему бросился, стал обнимать, целовать и через переводчика просил передать кубанцев такие слова: «Не знаю, как отблагодарить тебя за то, что ты пощадил меня и не отнял у меня жизнь. В нашей армии много таких храбрых, как ты, но такого рыцаря (самурая) нет. Ты для меня теперь больше, чем родной, и когда, Бог даст, закончится война, я приеду к тебе посмотреть, как ты живешь, а потом возьму тебя в Японию и отвезу в мой дом познакомить тебя с моей семьей и показать ей русского рыцаря, который спас мне жизнь»(103, 314).

Казаки в Манчжурии. Рисунок Л. Сабатье с фотографии М. Роджерса.

Кубанские казаки перевозят раненых. Фотография времен российско-японской войны.

Благородство и благородные обычаи казаков всегда вызывали дикую ярость у московской солдатни. Как тут не вспомнить еще один случай во время Первой мировой войны, описанный известным кубанским ученым и писателем Федором Щербиной в поэме «Петр Кубанец». Кубанский казак Петр, увидев как московские солдаты-варвары уничтожают дерево (грушу), пробует их усовестить:

 
…Близь границі на Поділлі
Землі гарні, плодовиті,
Любо жить там на привіллі,
і пани, і челядь ситі.

На Кубань Петро-кубанець
Через те Поділля їхав,
Глянув, як солдат, у ранець
Наклада груш та горіхів.

"Дай, подумав, переднюю
Годувати ж коня треба,
Близь солдатів відпочину,
Тут садок і синє небо".

Стали тут солдати грушу
Не трясти, гілля ламати.
Захотілось їм без струсу
Грушами мішки набити.

"Що ви, братці, подуріли? —
Наш Петро солдатам каже. —
Дар беріть ви груші – спілі,
Древа не чіпайте – Боже!"

“Ишь казак – собача морда!
Враз солдати закричали,
Бить его, мерзавца, черта"
1 до його почесали.

Петро вскочив, шапку здвинув,
Кулаками биться думав.
Дві гранати солдат кинув
Сад покрився чорним димом.

Брата, козака-кубанця,
Що лежав там близь дорожки,
Все кати забрали в ранці,
Од сорочки і до ложки!

Все забрали і знущались
Підло, мерзко вже над мертвим,
Мов скажені забавлялись
Та й опакостили жертву.

Ту, що мати бідна ждала
Ждала Ганна, вся станиця,
Що душа уже літала
В синім небі, як та птиця.

Сором мовить, як солдати
Гидко, злюче це зробили,
Мало, що убили брата,
І звичай ще осквернили.

Тіла навіть не прикрили,
Наче то була дохляка,
На стовп напис причепили:
«Здесь лежит козак-собака»…[21]21
…Около границы на ПодольеЗемли хорошие, плодовитые,Любо жить там на приволье,и господа, и слуги сытые.На Кубань Петр-кубанецЧерез это Подолье ехал,И увидел, как солдат,в ранец накладывал груши и орехи.«Давай, подумал, что все равноНадо накормить коня,Близ солдат отдохну,здесь сад и синее небо».Стали солдаты грушу не трясти,а ломать ее ветви.Захотелось им без тряскимешки грушами набить.Наш Петр солдатам говорит:«Братцы, вы что сдурели!Берите вы дар груши спелые,Ради Бога древа не трогайте»."Ишь казак – собачья морда!Вдруг солдаты закричали,Бить его, мерзавца, черта».И к нему почесали.Петр вскочил и сдвинул шапку.Думал будет биться кулаками.Тут солдат две гранаты кинул —Сад покрылся черным дымом.У брата, казака-кубанца,который лежал там около дорожки,все палачи забрали из ранца,от рубахи и до ложки!Забрали все и издевалисьподло, мерзко уже над мертвым.Словно бешенные забавлялисьИ опакостили жертву.Ту, которую бедная мать ждала,Ждала Анна, вся станица,А душа уже леталаВ синем небе, как та птица.Стыдно говорить, как солдатыПротивно, зло это сотворили.Мало, что убили брата,Еще и обычай осквернили.Тело даже не прикрылиСловно это была дохлятина.На столб надпись прицепили:«Здесь лежит казак-собака»…  (352, 42–43).


[Закрыть].
 

Такое отличие в обычаях наблюдалось и позже. Во время гражданской войны, когда на Кубани казаки-украинцы бились с иногородними украинскими казаками, были случаи, что противоборствующие стороны оставляли оружие и бросались биться на кулаках, чего москвины-очевидцы никак не могли понять. Но вернемся к японской войне.

Японцы, взятые в плен казаками отряда II. Митенка. Фотография времен российско-японской войны.

Казаки переправляются через речку. Фотография времен российско-японской войны.

Подъесаул 1-го Уманского казачьего полка М. Лисевицкий. Герой японской войны.

Атака на японцев. Рисунок Н. Самокиши.

Московские генералы-неудачники во главе с Куропаткиным позже в своих воспоминаниях традиционно уменьшали роль казачества в этой войне: «Мобилизованные казаки второй и третей очереди, которые составляли большинство конницы в Манчжурском театре, никакого порыва в войне не проявляли» (185, 162). Недаром украинская народная мудрость учит: «Служи Москве, Иван, а она же его и хулит» (218, 42). И это при том, что иностранные военные специалисты, да и сами японцы, отзывались о казаках как о самом боеспособном элементе московской армии; контекст понятен: ведь воевать они были вынуждены не за интересы своего народа, а за глубоко чужие московские интересы. Можно представить себе, что было бы с японцами, если бы казаки проявили порыв.