Текст книги "Неофит"

Автор книги: Таран Матару

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 21 страниц)

Глава 27

Исадора расхаживала между ними, будто дикая кошка на охоте. Уверенность и небрежность, с которой она держалась, выводили Флетчера из себя.

– Будет так. Вы, простолюдины, не будете высовываться и не будете создавать проблем дворянам. Когда придет время турнира, выйдете после первого тура и займете подобающее вам место. В конце концов, армию короля снаряжают на налоги, которые платим мы, а еще мы выставляем собственные военные части. Так что будет справедливо, если мы возглавим те войска, за которые платят наши родители. У вас нет ни права, ни возможности стать старшими офицерами. Просто породой не вышли. Так что не мешайте нам, и мы позволим кому-нибудь из вас стать лейтенантом. Похоже на правду?

Она радушно улыбнулась, будто только что всех похвалила. Первым заговорил Флетчер.

– Похоже на правду, что ты побаиваешься конкуренции, – сказал он, демонстративно потягиваясь.

Остальные молчали, выжидая, что еще скажет девушка. Исадора сжала губы, будто обиженный ребенок, что выглядело разительным контрастом с самоуверенным обликом хищной лисы, который она держала на лице только что.

– Редкий – не значит такой же могущественный. Запомни это, Флетчер, – прошипела она ему на ухо.

Она выпрямилась, и тут в комнату вошел Сераф. Увидев девушек, немедленно улыбнулся.

– Чудно, а мне и не сказали, что у нас гости. Добро пожаловать в наш скромный приют! Мы не знакомы. Я Сераф.

Исадора с полнейшим отвращением поглядела на него и спешно вышла на лестницу, забыв про Сильву, которая стояла на полпути в свою комнату. Эльфийка возмущенно поглядела на Флетчера, будто это он во всем был виноват, и ринулась следом. Брюнетка нерешительно стояла на лестнице, сочувственно глядя на Серафа, который изумленно смотрел на происходящее.

– Простите за все это, – еле слышно сказала она.

– Пошли, Пенелопа! – крикнула снизу Исадора.

Девушка обреченно повернулась и ушла, краснея до самой шеи.

– Рад был познакомиться, – крикнул ей вслед – Рори.

– Что это все за ерунда? – спросил Сераф, опускаясь на стул.

– Она нас прощупывала, пыталась выяснить, не слабаки ли мы. Похоже, она ошиблась, – ответил Отелло, но его кулаки все еще были сжаты от гнева.

– И какого черта Сильва пытается подлизываться к дворянам? – разочарованно спросила Женевьева.

– Думаю, дочь вождя тоже считает себя дворянкой, – сказал Флетчер. Мысли о том, чтобы извиниться, покинули его. Хотя источником всей этой дворянской спеси, очевидно, были Таркин и Исадора, то, что Сильва начала им подыгрывать, не делало ей чести.

– Ладно, давайте собираться. Пропустим ланч, сразу отправимся в Корсилум, – добавил он.

– Хорошая мысль. А то и аппетит пропал, – сказал Сераф, разочарованно качая головой.

Экипаж в Корсилум обошелся бы им в шесть шиллингов с человека, безумно много, по меркам Флетчера, но Отелло сказал, что можно дойти до ближайшего городка, и дорога оттуда обойдется дешевле. Полчаса пешком, десять минут торговли, и они отправились в город на телеге, заплатив по шиллингу каждый. Еще один шиллинг они отдали за корзину яблок и набросились на них. Отличные яблоки, кисло-сладкие. Даже небольшой дождик, обрызгавший их по пути, не испортил настроения. Они лишь смеялись и ловили капли ртами. Особенно дождь понравился демону Атласа. Радостно вереща, он катался по влажным доскам телеги.

Они слезли с телеги на главной улице города, смешиваясь с толпой продавцов и покупателей, тоже не обращавших внимания на дождь. Ушли за угол, когда люди начали пялиться на их демонов и форму. Некоторые улыбались и махали руками, другие же старались пройти мимо побыстрее, и в их глазах был страх.

– Я хочу сходить в парфюмерную лавку, – возбужденно сказала Женевьева, глядя, как мимо прошли две девушки с розовыми зонтиками в руках. От них исходили экзотические ароматы, почему-то напомнившие Флетчеру горный лес. Ему сжало живот, когда он подумал, что совсем забыл о Бердоне. Надо бы как-то с ним связаться, дать знать, что с ним все хорошо.

– Мне нужно кое-какие дела сделать, письма отправить, вроде того. Отелло, не подскажешь, где бы мне ножны для меча сделать? – спросил он.

– Конечно… если ты не против зайти ко мне домой по дороге, – сказал гном, радостно ухватившись за бороду.

– Почему бы и нет? Я же никогда не был в гномьем квартале. А у вас там портные есть? – спросил Флетчер.

– Лучшие в Хоминуме, – твердо ответил Отелло.

– Кто-нибудь, пошли со мной в парфюмерную лавку, я же не могу идти одна, – захныкала Женевьева, глядя, как проходят мимо красивые городские девушки. У Серафа загорелись глаза, и он с радостью согласился.

– Я пойду. Может, и себе одеколон найду, чтобы растопить холодное сердце Исадоры, – сказал он, подмигивая.

– Рори? Ты с ними или с нами? – спросил Флетчер.

– Думаю, пойду с Женевьевой. Мне интересно, что они тут делают со всеми этими цветами. Моя сестра собирает горные цветы и продает торговцам-парфюмерам, – сказал Рори, искоса поглядев на хорошеньких девушек, проходящих мимо. Флетчер понял, что дело не в парфюмерии, но не винил Рори в этом. Всего пару дней назад он сам поражался красоте здешних девушек, хорошо одетых и накрашенных. Атлас уже пошел дальше, но Флетчер догадывался, что он вряд ли согласится идти в гномий квартал, учитывая, как недружелюбно он отнесся к Отелло.

– Встречаемся здесь, через два часа. В сторону фронта едет достаточно повозок, так что, если кто-то опоздает, поедем обратно порознь.

Они расстались и пошли быстрее, поскольку дождь усиливался. Держались вдоль стен, под крышами и навесами лавок. Игнатий урчал под капюшоном, согревая Флетчера своим дыханием, а Соломон топотал в паре метров позади, едва поспевая за ними на коротких ногах. Гном тоже предусмотрительно надел куртку с капюшоном, но бедный Соломон выглядел совершенно жалко.

– Так что тебе еще нужно, кроме портного и кузнеца? Вроде бы я слышал, что ты хочешь письмо отправить? – спросил Отелло, поглядывая через плечо за Соломоном. Он уверенно шел по узким переулкам, и Флетчер понял, что гном станет ему идеальным проводником в Корсилуме.

– Да, надо отправить письмо на эльфийский фронт, – ответил Флетчер. Лучше не посылать письмо Бердону напрямую, на случай если его перехватят Каспар и Дидрик. Может, если послать письмо Ротерхэму, то солдат сможет тайно переправить его дальше.

– Ну, если так, то тебе лучше отправить его из Цитадели. Там регулярно останавливаются армейские курьеры. Насчет кузнецов, я познакомлю тебя с лучшим. Он сделал для меня это.

Замолчав, Отелло открыл кожаный чехол, висевший у него на плече, и достал оттуда топорик. Рукоятка была сделана из крепкого обожженного дерева, идеальной изогнутой формы, под руку Отелло. Лезвие было тонким и изумительно острым, а на обухе был сделан узкий пробойник, для ударов на обратном взмахе.

– Это гномий томагавк. Каждый гном получает его на пятнадцатый день рождения, чтобы служить ему всю его взрослую жизнь. Так было заведено нашими святыми предками, что каждый взрослый гном-мужчина должен всегда носить его с собой, еще до того, как начались гонения на нас, две тысячи лет назад. Это важная часть наших традиций, наследия и веры. Теперь ты понимаешь, почему я так ценю мастерство кузнеца.

У Флетчера расширились глаза, когда он рассмотрел великолепное оружие.

– Можно подержать? – спросил он. Ему не терпелось опробовать этот топор самому. Может, когда-нибудь он сделает для своего кхопеша такую же изогнутую рукоять.

Внезапно раздались резкий свисток и топот ног. К ним ринулись двое Пинкертонов, держа в руках дубинки и наставив в лицо Отелло пистолеты.

– Брось! Живо!

Глава 28

Первый Пинкертон схватил Отелло за горло, приподняв гнома в воздух и прижимая к кирпичной стене. Огромный мужчина с блестящей черной бородой и некрасивым лицом, покрытым оспинами. Отелло выронил томагавк, с трудом дыша. Похожие на сосиски пальцы сдавливали ему горло.

– Что мы вам, гномам, говорили, насчет ношения оружия в общественных местах? Никак в ваши дубовые гномьи головы не войдет, а? На это имеют право только люди! – пронзительным голосом сказал второй Пинкертон. Этот был рослым и худым, с тонкими усами и сальными светлыми волосами.

– Отпусти его! – крикнул Флетчер, опуская руку на рукоять меча. Игнатий спрыгнул на землю и угрожающе зашипел, а затем выплюнул струю пламени.

– Отпусти его, Тернер, – сказал худой Пинкертон, стуча дубинкой по стене, когда заметил опасность.

– Хорошо, сержант Мерфи, мы еще позабавимся с ним в камере, – буркнул здоровяк, отпуская Отелло. Тот рухнул на булыжную мостовую, хрипя. Пинкертон резко ударил гному ногой в бок, и Отелло вскрикнул от боли. Позади Флетчера раздался утробный рык.

– Нет! – выдохнул Отелло, поднимая руку. Из-за угла вышел Соломон. Голем остановился в полуметре от Тернера. – Нет, Соломон, все нормально.

Гном с трудом встал, опираясь на стену, за спиной Флетчера.

– Ты как? – спросил Флетчер. Голем подошел к хозяину, тревожно ворча.

– Нормально. Бывало и хуже, – прохрипел гном, нерешительно похлопав Голема по голове.

Мерфи шагнул вперед и толкнул Флетчера в грудь.

– Я ослышался, или ты отдал приказ офицеру при исполнении? – спросил сержант Мерфи, поднимая подбородок Флетчера концом дубинки.

– Думаю, тебе больше следует беспокоиться о том, что ты пытаешься арестовать офицера армии короля за ношение оружия! Или ты думаешь, что он голыми руками будет с орками драться? – уверенно сказал Флетчер, хотя никакой уверенности не ощущал.

Тернер принялся угрожающе помахивать дубинкой.

– Ага, и кто ты такой, чтобы говорить мне, что можно, а что нельзя? – угрожающе спросил Мерфи, наводя пистолет в лицо Флетчеру. Игнатий ничего против пули не сделает. Прикинув шанс сделать щит против пули с первой попытки, Флетчер не стал пробовать. Лучше его побьют, чем прибьют. Он тихо выругался. Второй раз его загоняют в угол на улицах Корсилума, тыча пистолетом в лицо.

– Что ты сказал? Мне кажется, ты только что выругался на сержанта Мерфи, – рыкнул Тернер, поднимая пистолет.

– Ничего! Просто проклинал невезение, – поспешно сказал Флетчер. Два пистолетных ствола глядели ему в лицо, будто глаза готовой к броску змеи.

– Вы понятия не имеете, с кем связались, – внезапно сказал Отелло, выпрямившись и вздрогнув. – Лучше бы вам убрать пистолеты и проваливать подальше.

– Тише, Отелло! – прошипел Флетчер. Гном, наверное, рехнулся! Легко ему дерзить, не на него два пистолета наставили!

– Дождетесь, что мы его отцу все расскажем. Лорд Форсис будет очень недоволен тем, что какие-то Пинкертоны низкого звания держали на прицеле его сына Таркина, – продолжал Отелло, расстегивая куртку и показывая мундир под ней.

Флетчер был в ужасе, постарался не выглядеть слишком удивленным, чтобы не сорвать игру, которую затеял гном. Впрочем, было уже поздно, и Флетчер уловил во взгляде Мерфи нерешительность.

– Ты, конечно же, знаешь, что на эльфийский фронт посылается батальон гномов. Если Форсисам придется включить их в состав наших сил, нам, безусловно, потребуются лучшие из гномов, – уверенно сказал Флетчер, отводя от лица пистолет Мерфи. – А теперь ты нападаешь средь бела дня на нашего недавно обретенного офицера за ношение оружия, которое Захария Форсис лично ему вручил? Как вас там зовут? Мерфи? Тернер?

Пистолет в руке Мерфи качнулся и опустился.

– Ты говоришь не как дворянин, – сказал он, пронизывающе глядя на обтрепанные края мундира Флетчера. – И одет не так.

– Твоя форма была бы не лучше, послужи ты на передовой. А насчет голоса, если ты вырос среди солдат-простолюдинов, то речь твоя будет такой же грубой, как у меня. Не всем же быть такими щеголями, как вы, – ответил Флетчер, входя в роль окончательно. Но Отелло предостерегающе толкнул его под зад, и Флетчер слегка сбавил.

– А теперь, если позволите, я пойду дальше. Игнатий, пошли! – сказал Флетчер, двинувшись дальше по улице. Он не оборачивался, но услышал щелчок взводимого курка пистолета.

– Иди дальше, – прошептал Отелло, шедший следом. – Они нас проверяют.

Флетчер шел дальше, готовый к тому, что в любую секунду его могут застрелить. Свернув за угол, они побежали, и Соломон тоже, едва успевая на своих коротких ногах.

– Ты гениален, Отелло, – выдохнул Флетчер, когда они оказались на безопасном расстоянии.

– Не благодари меня пока что. В следующий раз они тебе морду расквасят, если встретят. Меня они вряд ли узнают, для них все гномы на одно лицо. Они уже пару раз меня арестовывали, а сейчас не узнали, – хрипло сказал Отелло, держась за бок. – Похоже, ребро сломали.

– Скоты, садисты! Надо показать тебя врачу. Обо мне не беспокойся. Капюшон на голове, в переулке темно. Если в следующий раз они не увидят Игнатия и Соломона, все будет в порядке. Надо побыстрее научиться слиянию. И заклинанию щита тоже, – ответил Флетчер.

– Тоже верно. Ладно, пошли дальше. До гномьего квартала недалеко. Мать мне грудь сможет забинтовать, – сказал Отелло и целеустремленно двинулся вперед. Соломон гортанно застонал. Он явно не привык к таким приключениям.

– Надо будет потренировать тебя, – добродушно сказал Отелло, замедлив шаг и погладив шершавую голову Голема.

Они шли дальше, улицы становились все уже и грязнее. Уборщики явно сюда даже не заглядывали. Видимо, гномам приходится жить в самой худшей части города.

– А за что тебя до этого арестовывали? – спросил Флетчер, перешагивая через спящего бродягу, лежавшего поперек улицы.

– Мой отец отказался платить им деньги за покровительство. Любые дела гномов под колпаком у Пинкертонов, но эти двое – хуже всех. Они оба раза сажали меня в камеру и не выпускали, пока отец не заплатит.

– Это безумие! Как им такое с рук сходит? – спросил Флетчер.

Отелло молча шел дальше, и Флетчер выругал себя. Глупый вопрос.

– А чем твой отец занимается? Он кузнец? Мой отец кузнецом был, – сказал Флетчер, пытаясь нарушить неловкое молчание.

– Мой отец один из тех мастеров, что изобрели мушкет, – с гордостью ответил Отелло. – Теперь, когда мы храним секрет их изготовления, Пинкертоны стараются не трогать гномьи кузницы. Не могу сказать того же обо всех делах, которыми зарабатывают гномы. Создание мушкета – наш первый шаг к равенству. Служба в армии – следующий. Путь долгий, но я закончу то, что начал мой отец.

– Наверное, ты первый гном-офицер в Хоминуме, пусть ты пока и курсант. Есть чем гордиться, – сказал Флетчер.

Он сказал это совершенно искренне. Чем больше он узнавал гномов, тем больше их уважал. И хотел приложить все усилия, чтобы и самому стать таким же решительным в исполнении своих планов.

Внезапно Отелло остановился и показал вперед:

– Добро пожаловать в Квартал Гномов.

Глава 29

Высокие дома закончились, и перед ними стояли ряды огромных белых палаток, с красивой вышивкой красного и синего цветов. На смену булыжной мостовой пришла зеленая трава, вокруг палаток росли ухоженные сады. Яркие цветы наполняли воздух сладкими ароматами, и Флетчер вспомнил лето на родине, в горах. Не встречая препятствий в виде тусклых городских домов, зимнее солнце светило на лицо Флетчеру, неяркое, но все равно согревающее.

– Просто чудесно, – сказал он, восхищенный внезапной переменой. Он ожидал, что гномий квартал окажется убогим и нищим, судя по тем домам, которые его окружали. Отелло улыбнулся и, хромая, пошел дальше, махая рукой гномам, которые сидели в садах и разговаривали.

– Вот это мой дом, – сказал Отелло, показывая на одну из палаток. – Здесь вся моя семья живет.

– И сколько вас здесь? – спросил Флетчер, стараясь не обращать внимания на удивленные взгляды других гномов.

– Ну, наверное, десятка по три в каждой палатке, но в нашей еще и мастерская отца, так что у нас всего двадцать. Ему много места надо!

Флетчер с трудом мог понять, как в такой палатке, пусть и большой, помещаются двадцать гномов и мастерская. Каждая палатка была размером с хороший амбар, но, если только не спать на двухъярусных койках, такого быть не может.

– Сними капюшон и обувь у входа. В нашей культуре так принято, – сказал Отелло. Флетчер подумал, что это и так очевидно. Видимо, Отелло знал об обычаях людей не больше, чем Флетчер – об обычаях гномов!

Он помог Отелло разуться. Бедный гном уже начал бледнеть от боли, и наклониться ему было совсем тяжело. Флетчер присел, развязывая толстые узлы, и тут к ним подбежал гном в развевающихся одеждах и вскрикнул от отчаяния. Это оказалась женщина, чье лицо было скрыто розовой вуалью, закрепленной тоненькой серебряной цепочкой.

– Отелло, что случилось?

– Я в порядке, Таисса. Просто надо внутрь зайти. Лучше, чтобы остальные гномы не видели, что у меня травма. Подумают, что со мной плохо обошлись в академии, а это не так.

Таисса быстро откинула полог палатки и отвела их внутрь. Странно, но там отнюдь не было тесно, вопреки ожиданиям Флетчера. Пол был застелен циновками, украшенными цветочным орнаментом, на которых лежали подушки. В центре возвышалась толстая металлическая труба, уходящая сквозь крышу палатки, будто дымоход. А потом Флетчер все понял, увидев винтовую лестницу, обвивающую трубу и уходящую под землю. Они под землей живут!

– У тебя чудесный дом, – сказал Флетчер. По лестнице поднялся еще один гном. Флетчер едва успел увидеть румяное пухлое лицо и ярко-зеленые глаза, но женщина-гном взвизгнула и закрыла лицо вуалью.

– Отелло! Как ты мог привести гостей без предупреждения? Он мое лицо видел! – вскричала женщина. Отелло сполз на пол, держась за бок.

– Ты ранен! – ахнула женщина и кинулась к нему.

– Ничего, мама. Во-первых, думаю, человек не в счет. Он мой друг, и обращайся с ним подобающе. Принеси повязки. Констебль Тернер и сержант Мерфи снова на меня напали. На этот раз, похоже, ребро сломали. Надо, чтобы ты мне грудную клетку забинтовала.

Отрывисто дыша, будто каждый вдох причинял ему боль, Отелло снял куртку и форму до пояса. Его широкая грудь и плечи были покрыты густыми рыжими волосами, на спине волосы покрывали лишь половину туловища. Кожа на плечах была покрыта шрамами, так будто его отхлестали кнутом. Какие еще оскорбления пришлось перенести отважному гному от этих двоих Пинкертонов?

Мать Отелло побежала вниз, а Таисса промокнула ему лоб рукавом. Вскоре мать вернулась с мотком полотна и крепко забинтовала Отелло грудную клетку. С каждым оборотом бинта Отелло вздрагивал, но стойко терпел боль. Флетчер разглядел у него на боку черный кровоподтек.

– Отелло, почему ты пришел так рано? Мне сказали, что видели тебя в городе, – прозвучал другой голос, сзади.

– Меня только что перевязали, Атилла, – ответил Отелло. – Пинкертоны снова наехали. Хорошо, Флетчер рядом был, помог.

У входа стоял другой гном, похожий на Отелло, как две капли воды. Поглядев на Флетчера с нескрываемой неприязнью, он помог Отелло встать.

– Люди нас никогда не примут. Надо уезжать из этого проклятого города и создавать собственные поселения, подальше отсюда. Гляди, до чего тебя довело то, что ты с людьми якшаешься, – сказал Атилла. – Уходи отсюда, человек, пока я с тобой то же самое не сделал, – добавил он, обращаясь к Флетчеру.

– Хватит! Я уже наслушался твоей болтовни по поводу людей! – хрипло крикнул Отелло. – Я не позволю тебе оскорблять моего друга в моем доме! Это ты должен уйти!

Закашлявшись от боли, Отелло оперся на Флетчера. Атилла снова гневно глянул на него и быстро вышел, что-то бормоча себе под нос.

– Думаю, ты простишь моего брата-близнеца. Он тоже прошел испытание, но настолько ненавидит людей, что никогда не станет сражаться за Хоминум, даже в роли боевого мага. Мы оба желаем свободы для гномов, но на этом наше согласие и заканчивается, – с грустью сказал Отелло. – Я за него беспокоюсь. Он может что-нибудь не то сделать. Я уже со счету сбился, сколько раз выдавал себя за него, когда выписывали ордер на его арест, и получал за него наказания. Если они попытаются его арестовать, он начнет отбиваться, и они могут убить его. Что еще мне было делать, кроме как пойти вместо него?

– Ничего. Разве могу я его винить за его чувства, после того что сегодня случилось? Надеюсь, что когда-нибудь у меня будет шанс переубедить его. Не все мы такие плохие.

– Ага, ты-то точно, – с ухмылкой сказал Отелло. – Мы стараемся уберечь Атиллу от неприятностей, оставляя его работать с отцом в мастерской. Могу сейчас тебя туда отвести. Отец поглядит на твой меч. Он лучший кузнец во всем Хоминуме.

– Изобретатель мушкетов и пистолетов? Не сомневаюсь, – сказал Флетчер, но вспомнил, что надо бы вести себя вежливее.

– Для меня будет честью, если вы позволите мне посетить ваш дом, – сказал он женщинам-гномам, наклоняя голову.

Выражение лица матери Отелло скрыла вуаль, но она медленно кивнула.

– Я доверяю чутью моего мальчика, и я рада, что он нашел друга в академии. Мы опасались, что ему там нерадостно будет. Меня зовут Брисс. Рада с тобой познакомиться.

– У него много друзей, я лишь один из них, – сказал Флетчер, похлопав Отелло по спине. – Остальные ребята в другие места пошли, но Отелло радушно пригласил меня познакомиться с его семьей. Рад познакомиться с вами, Брисс, и с тобой, Таисса.

– Наверное, мы очень странно выглядим в этих вуалях, – застенчиво сказала Таисса. – Женщины гномов вообще редко общаются с людьми. Многие из вас думают, что у нас такие же бороды, как у мужчин, так что не отличишь!

Она захихикала, и даже Брисс рассмеялась, легко и звонко.

– Должен признать, не понимаю, почему вы их носите. Не будет ли невежливо спросить, зачем? – сказал Флетчер.

– Вовсе нет. Мы носим их затем, чтобы гномы женились по любви, а не из похоти, – ответила Брисс. – Наши супруги не видят наших лиц до самой брачной ночи и поэтому могут полюбить нас только за личные качества, а не за красоту. Кроме того, это знак скромности и обособленности, того, что мы не хвалимся своей красотой перед другими. Привилегия видеть ее остается за нашими мужьями.

– Насчет супругов, мне надо побыстрее отвести Флетчера к отцу, – поспешно сказал Отелло, стесняясь многословных объяснений матери. – Пошли, Флетчер. Он внизу.