Текст книги "Любить зверя (СИ)"

Автор книги: Таня Володина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 9 (всего у книги 12 страниц)

12. Муж

Марк выцепил меня из толпы пассажиров. Поймал за руку, привлёк к себе и крепко обнял:

– Я так соскучился, – шепнул он на ухо.

Я должна была сказать, что тоже соскучилась, но не смогла выдавить из себя ложь. Слишком много вранья за последние два месяца. Настало время правды.

– Мне нужно поговорить с тобой, Марк, – сказала я.

– Конечно, – беззаботно откликнулся он, забирая у меня сумку. – Дома поговорим. Ты голодная? Я купил вырезку, могу приготовить тар-тар.

Он знал, что с некоторых пор я предпочитала сырые необработанные продукты – овощи, фрукты, орехи, изредка мясо или рыбу. Меня воротило от пиццы и фастфуда, и постепенно мы оба перешли на «палеодиету». Только для меня это была не диета, а пробудившаяся потребность, а Марк часто обедал в городских ресторанах, так что не чувствовал себя обделённым.

– Спасибо. Посмотрим.

Вряд ли он захочет готовить для меня ужин после того, что я ему скажу.

Дома пахло нашей прошлой жизнью. Сейчас я утонула в новых запахах – звериных, пряных, пробуждающих инстинкты, а в квартире благоухали палочки в диффузоре и полироль для мебели, который использовала домработница. Слишком резкий химический запах. Я больше не чувствовала себя здесь дома. Из моего тут были только книги, которые я покупала в студенчестве на деньги, заработанные редактурой текстов в интернете и написанием статей под заказ. Всё остальное купил для нас Марк. В браке я никогда не работала, только тратила и развлекалась. И отдавала своё тело человеку, который сходил по мне с ума. Взаимовыгодная сделка, которая устраивала обоих.

Я сбросила пальто и прошла к кухонному столу.

Сейчас я разрушу жизнь человека, которого по-своему любила и которому бесконечно доверяла. Который этого не заслужил. В горле пересохло. Я сглотнула.

Марк почувствовал что-то неладное. Подошёл ко мне и взял за руки. Я выдернула их и подняла голову. Посмотрела в глаза мужу:

– Мы должны расстаться.

– Почему? – спросил он с лёгкой улыбкой.

– Прости, я полюбила другого.

Его лицо исказила гримаса недоверия и непонимания, а затем – непереносимого страдания. Он поверил, что я не шучу.

– Кто он? – спросил Марк.

– Это неважно, ты его не знаешь. Не расспрашивай меня о нём, это ничего не изменит, только причинит тебе лишнюю боль.

– Как бы немного поздно заботиться о том, чтобы не причинить мне боль, тебе не кажется? – заметил Марк. – Кто он?

– Тот человек, который залез на пятый этаж и вывел бабушку из комы.

– Тот странный тип, которого искала полиция?

Искала, да не нашла. Они не догадались устроить облаву в лесу. Я кивнула.

– Как давно вы стали любовниками?

Я попыталась отстраниться от Марка, который угрожающе нависал надо мной, но он сделал шаг вперёд и прижал меня к столу.

– Мы не любовники и вряд ли когда-нибудь будем. Это сложно объяснить.

– Он женат?

– Дело не в этом.

– А в чём?

– Прости, – снова сказала я, – это сильнее меня. Ничего не могу поделать. Меня тащит куда-то в пропасть, я больше ничего в своей жизни не контролирую. Всё, к чему я прикасаюсь, рушится. Я совершаю одну ошибку за другой.

– Ты летала в Москву к нему? Скажи правду, Ульяна!

Я знала, что лучше промолчать, но горечь в его голосе побудила меня к честности.

– Я ездила в Москву, чтобы встретиться с его братом. Младшим.

Брови Марка удивлённо вскинулись:

– Зачем?

– Хотела узнать, как ему живётся. – Я судорожно вздохнула: – Он слепой. И глухой.

– Но зачем?! Что за нездоровое любопытство?

– Ладно, я отвечу, раз ты настаиваешь! Я хотела увидеть собственными глазами, каким уродом мог бы родиться мой ребёнок, если бы я залетела от его брата. Вот тебе правда, Марк. Я решила устроить себе шоковую терапию, чтобы выбить из головы мысли про ребёнка, но метод не сработал! Он не инвалид, он нормальный человек, просто слепой. И глухой, да. Но в остальном он здоровый, успешный и привлекательный мужчина.

Марк выглядел потрясённым.

– О чём ты вообще говоришь? Какой ребёнок?

– Я думаю… Да нет, не думаю, я уверена на сто процентов, что смогла бы зачать от него. От них обоих, если уж на то пошло, потому что между нами… Этому невозможно сопротивляться… – я подавленно замолчала.

– Между вами? – переспросил Марк хриплым голосом.

– Между мной и братьями.

– Я правильно понял, ты влюбилась в старшего брата и захотела от него ребёнка, по какой-то причине считая, что тебе удастся забеременеть?

– Да.

– Но любовниками вы не стали, поэтому ты поехала в Москву к младшему брату.

Марк слегка искажал истину, но в целом был прав. Приблизительно так всё и происходило. Я кивнула.

– Но он оказался не больным уродом, как тебе представлялось, а успешным и привлекательным мужчиной, – продолжал допрос Марк.

Я опять кивнула.

– И что же между вами произошло? Между тобой и слепым братом?

Я мысленно зажмурилась от страха и прыгнула в пропасть, наполненную жгучим стыдом и мучительными угрызениями совести:

– Мы переспали, Марк. Сегодня. В его офисе. У меня был оргазм, впервые в жизни. Я не знала, каково это, но теперь знаю. Это… Это так прекрасно, что я даже не могу нормально раскаяться. Мне стыдно, но я ни о чём не жалею. Я сделаю это снова – с ним или его братом, если мы когда-нибудь встретимся. И я обязательно рожу ребёнка, если получится.

Марк размахнулся и залепил мне пощёчину. Рука у него оказалась тяжёлой. От неожиданности я прикусила губу, и на белоснежную кухонную занавеску полетели капли крови. Я утёрлась и взглянула на мужа:

– Можешь ударить ещё, если тебе станет легче. Марк, это ничего не изменит, я люблю другого человека! Я спать не могу, есть не могу, жить без него не могу.

– Ты не любишь его, Ульяна! Ты трахалась с его братом! – проорал Марк, хватая меня за запястье. – Ты никого не любишь, кроме себя. Ты просто шлюха!

– Пусть так. Я шлюха! Но я больше не твоя шлюха.

Я попыталась освободиться из захвата, но Марк выкрутил мою руку и впечатал меня лицом в стол, от которого разило полиролем. Я вскрикнула от боли в плече, но мужа это не остановило. Одной рукой он удерживал меня, а другой срывал одежду. Задрал свитер до шеи и спустил джинсы до колен. Стащил трусы. Обнажив мою задницу, он вставил в меня член, который к тому моменту был уже предельно твёрдым.

Я всегда боялась насилия – с тех пор, как из уродливого подростка превратилась в генетически привлекательную самку для большинства самцов. Их плотоядные взгляды вызывали панику и омерзение. Сама я секса не хотела. Даже с Марком приходилось идти против собственной натуры, несмотря на его нежность и доброту. Я не осознавала этого. Меня в целом устраивала семейная жизнь, пока спавшее либидо не вспыхнуло ярким пламенем, пожирающим всё на своём пути. Пока я не встретилась с Эллом. А потом с Ионом.

После этих встреч всё изменилось.

Я больше не боялась мужской страсти, не боялась грубости и необузданного секса. Если Марку необходимо самоутвердиться за мой счёт, взять меня насильно, проявить доминантность впервые за долгое время наших отношений – пусть сделает это. Другому я бы выцарапала глаза и выгрызла кадык – я стала дерзкой и бесстрашной с тех пор, как узнала, кто я такая. Но Марк, единственный мужчина на земле, имел право наказать меня. Я нарушила брачные клятвы, я искорёжила его жизнь. Пусть насилует, пусть выплеснет из себя боль, гнев и разочарование.

Это последний наш секс.

Я прогнулась, открываясь перед мужем. Он застонал и вцепился обеими руками в мои бёдра. Вбивался резко, яростно и очень глубоко. Но всё не кончал и не кончал. Видимо, его бешеное возбуждение тормозила такая же бешеная злость и чудовищная мерзость ситуации. Он сорванно дышал, рывками натягивал меня на член и оставлял синяки на ягодицах, но желанный оргазм ускользал. Не все мужчины способны получить удовольствие, когда насилуют любимую.

А во мне зарождался ответ. Болезненный трепет глубоко внутри, который я пока ещё не научилась контролировать. Робкий огонёк, который мог погаснуть или превратиться в яркий костёр. Замерев от неожиданности, едва веря в собственные ощущения, я попросила:

– Ещё… Не останавливайся, прошу тебя, я хочу кончить с тобой…

Марк прорычал «шлюха» и ускорил темп. Мы трахались, как обезумевшие, в погоне за наслаждением – последним наслаждением, которое могли подарить друг другу перед расставанием. Меня сорвало первой. Скрутило в сладких и мучительных судорогах, заставляя кричать от удовольствия. Марк заматерился в голос и каждый свой выплеск комментировал самыми грязными и оскорбительными выражениями. Большинство из них я никогда не слышала из его уст. Потом упал лицом мне на лопатки и вытер пот со лба о кружевные лямки бюстгальтера.

Выпрямился и натянул на меня трусы, не заботясь о вытекающей сперме. Застегнул на мне джинсы. Заботливо одёрнул свитер. Я плохо понимала, что он делал. Меня шатало из стороны в сторону. Я была ошарашена тем, что у меня получилось испытать оргазм не только с кем-то из моего клана, но и с Марком. Этого я не ожидала. Мы трахались каждый день нашего пятилетнего брака – и я ни разу не чувствовала ничего подобного! Это нуждалось в осмыслении.

Я всё ещё ничего не соображала, когда Марк вывел меня в прихожую и сунул в руки пальто и сумочку. Открыл дверь и подтолкнул к выходу:

– Уходи, Ульяна. Коттедж в Мухоборе я оставлю тебе, но больше ты ничего от меня не получишь. Банковские карточки будут заблокированы. Я не хочу тебя видеть. Завтра тебе позвонит мой юрист, он займётся разводом.

С этим напутствием Марк захлопнул дверь перед моим носом.

Спустившись на первый этаж, я подошла к консьержу, сидевшему перед мониторами и следившему за порядком в жилом комплексе. Я даже вспомнила его имя:

– Сергей, если вас не затруднит, передайте это, пожалуйста, моему мужу. Марку Горскому.

Я протянула ему телефон, который мне недавно подарил Марк, и присовокупила все банковские карточки.

– Я знаю вашего мужа, – откликнулся консьерж, ничуть не удивившись странной просьбе. – Я всё передам, не волнуйтесь.

Вот и всё.

Я шла по улице раздетая, не чувствуя холода. Метель добралась до Петербурга. Колючие снежинки жалили горячие щёки. Магазины и рестораны давно закрылись, прохожие попрятались по домам. Мне казалось, я попала на другую планету. Я дошагала до шоссе и поймала попутку.

– Довезёте до Мухобора? – спросила я пожилого водителя с сигаретой в зубах.

– Садись.

– Только у меня денег нет.

Он внимательно меня оглядел. Что за искательница приключений шастает ночью по трассе без денег?

– Альтернативные способы оплаты тоже исключены, – добавила я.

Он фыркнул:

– Я что, похож на озабоченного? Садись или закрой дверь, не май на дворе.

Через час я добралась до дома. Стянула вещи, надетые сутки назад, когда моя жизнь ещё не усложнилась так фатально, и бросила на пол. Голой рухнула в постель. И тут же заснула.

***

Бабушка сильно расстроилась, когда услышала о предстоящем разводе. Она любила и уважала Марка. Ей казалось, что за ним я как за каменной стеной, буду жить в сытости и безопасности. А теперь над её непутёвой внучкой сгустились тучи безденежья и одиночества. Как выжить в провинции разведённой женщине с филологическим образованием и без стажа работы? К тому же под тридцатник. Вон сколько новых невест подросло, выбирай не хочу. Кто женится на бедняжке-разведёнке?

Меня рассмешили её слова.

– Да не хочу я замуж, бабуля! Ребёночка для себя рожу и буду жить спокойно.

– Ещё и ребёночка! – она всплеснула руками. – А деньги где возьмёшь?

– В библиотеку попробую устроиться. Или к Зое пойду, ей нужны горничные в гостиницу. Думаешь, не справлюсь?

Бабушка с сомнением на меня посмотрела, но ответила тактично:

– Справишься, если выбора не будет. А Марк точно не вернётся? Может, ещё помиритесь? Он ведь сильно тебя любил. Только на тебя смотрел, глаз не отрывал, все желания исполнял. Неужто совсем разлюбил?

– Не вернётся он, бабушка. Я так его обидела, что если он нормальный мужик, то будет проклинать меня всю оставшуюся жизнь. Поверь, я заслужила.

Она ахнула и закрыла рот ладонью. Как именно я обидела своего замечательно мужа, не спросила из врождённой деликатности. Она вообще никогда не лезла в наши отношения.

– А теперь о весёлом! – провозгласила я. – Что такое шаманский чай?

– Не знаю.

– Но ты должна знать! – возразила я. – Ты живешь в Мухоборе семьдесят лет, собираешь разные травки и наверняка слышала про шаманский чай.

– Шестьдесят девять! – воскликнула бабушка с нотками негодования.

Как я посмела прибавить ей лишний год? Мы глянули друг на друга и расхохотались.

Выяснилось, что когда-то в нашем городке жили настоящие шаманы. К ним ходили за советом, лечением или колдовством. Иногда помогало, иногда нет. Но в последние годы – лет двадцать или тридцать – шаманы перевелись. В глухих деревнях, возможно, кто-то и шаманил по старой памяти, но бабушка имён и адресов не знала.

– Я же комсомолкой была, передовиком производства, – напомнила она. – Я во все эти сказки не верю.

– Но ты веришь в бабая.

– Это я тебя пугала, чтобы ты в лес не бегала. После того, как Юленька пропала, я больше всего на свете боялась тебя потерять, вот и придумала страшилки про бабая.

– Значит, на самом деле в лесу ничего опасного нет?

– Всё там опасное, Улечка. И звери, и топи, и злые люди. Один неверный шаг – и погибель.

Погибель, моя погибель с зелёными глазами. Каждый проходит свой путь в одиночестве. И если московский математик его прошёл, чтобы стать тем, кем он стал, то и я должна пройти.

– Так что с чаем-то? Какие там травы, как ты считаешь?

– Да какие травы? – отмахнулась бабушка. – Проще мухомор съесть, если кто задумал пообщаться с духами.

– Мухомор?

– А ты думала, шаманы на трезвую голову пляшут с бубнами? Это вряд ли.

– Хм, логично, – только и смогла сказать я. – Я как-то сразу не сообразила.

Первая же ссылка в интернете ответила на все мои вопросы о том, каким образом шаманы из наших краёв использовали красные мухоморы для проведения мистических ритуалов.

Что ж, время пришло.

Я была готова отправиться в путь за своим ребёнком.

13. Любимый

Я предупредила бабушку, что буду занята личными хлопотами пару дней. И что телефон я потеряла, пусть не переживает, если я не возьму трубку. А больше никому ничего не сказала. Я рассчитывала, что пробуду в ночном походе несколько часов, никто и не заметит моего отсутствия.

Да и кому какое до меня дело? Муж подал на развод (хотя его юрист никуда не дозвонился, что наполняло меня тихим злорадством), Димка был плотно занят на конюшне, Антон Денисович тоже впахивал, как папа Карло. Одна Зоя присматривала за мной, как раньше за бабушкой. Навещала, приносила яблочную пастилу к чаю и курила на моей веранде, кутаясь в курточку для верховой езды. Я стояла рядом с ней босиком, что неизменно вызывало у Зои ужас, – «Придатки застудишь, дурочка!». Но зря она волновалась, моей нижней чакре ничего не угрожало.

Я сообщила Зое, что хочу взять Грома в неурочное время. Она ответила, что раз я оплатила содержание жеребца на месяцы вперёд, то имею полное право брать его, когда мне заблагорассудится. Конюху даны соответствующие распоряжения.

Я выбрала на кухне самый острый нож для жертвоприношения и не без труда разыскала в ближайшем лесочке последний осенний мухомор. Красивый, пятнистый, со шляпкой размером с десертную тарелку. На этом подготовка к ночному походу завершилась.

Я выехала в девять вечера.

Гром знал дорогу лучше меня. Мы ехали вдоль журчащей реки под сводами гигантских сосен. Жеребец не торопился. Он аккуратно переступал через вздыбившиеся корни, змеями извивавшимися по тропинке. Несколько раз прядал ушами, прислушиваясь к звукам из леса, но мужественно нёс меня к цели. Мой смелый Гром.

Мы шагом поднялись на холм. Я спешилась и привязала коня к дереву, используя безопасный узел. Если Гром запаникует, то освободится раньше, чем покалечится.

Подошла ко входу к лабиринту. Надо мной сияли звёзды – огромные, ясные. Месяц освещал поляну, где я собиралась провести обряд инициации. Морозец кусал нос и щёки, но холода я не ощущала. Меня трясло от другого – от нервного возбуждения, страха, что ничего не получится, и твёрдой решимости найти Элла.

Здесь, на священном холме в карельской глуши, он перестал быть Ильёй Лариным. Он превратился в зверя, бабая, дикаря, неандертальца и лесное чудище – в того, кого я полюбила всей душой. Того, кто подарит мне ребёнка.

Не раздумывая долго, я съела мухомор, откусывая и глотая большие куски. Именно так советовали в сетевой энциклопедии: якобы таким способом северные шаманы достигали просветления. Обещали яркие спецэффекты вплоть до слуховых и зрительных галлюцинаций. Вот и проверим!

Я разделась догола и сложила вещи на ближайший камень. Поставила рядом ботинки. Распустила волосы. Моя нагота под лунным светом казалась призрачной. Соски отвердели от холода. Не верилось, что я отважилась на подобное безрассудство, но я не сомневалась, что пройду свой путь до конца. Меня вела любовь.

Сжимая нож в руке, я сделала первый шаг. Осторожно переставляя ступни по обледенелой тропинке, протоптанной туристами между древними валунами, я шла к сердцу лабиринта. Вокруг стало тихо и светло. Я взглянула на небо – там разгоралось северное сияние необычного розового цвета. Я такого ещё не видела, обычно у нас в Мухоборе показывали зелёное.

Остановившись в центре каменной спирали, я смахнула с главного камня конфеты, монетки и пуговицы – подношения туристов, решивших поиграть с древними богами. Я тебе – окостеневшую от времени барбариску, завалявшуюся в кармане, а ты мне – исполнение заветного желания. Какая выгодная сделка!

Я же играть не собиралась. Всё будет по-честному. Я полоснула ножом по ладони и наклонила кисть так, чтобы кровь стекала на камень. Горячая и густая, она дымилась на холоде, струясь к центру. Собралась в углублении и начала медленно просачиваться внутрь сквозь невидимые глазу трещины. Я заворожённо наблюдала, как моя кровь исчезает в камне.

И тут небо полыхнуло красным – от горизонта до горизонта. Такая интенсивная вспышка, словно взорвалась ядерная бомба с алой краской. Небо запульсировало в ритме моего сердца.

Я прошла проверку!

Воздух наполнился бриллиантовым свечением, а длинные волосы приподнялись с плеч, будто я парила в невесомости. Восторг затопил каждую клеточку тела. Может, это, наконец, подействовал мухомор, а, может, свершилось мистическое таинство. В любом случае я не собиралась отступать. Если я пьяна или отравлена, и мне суждено погибнуть сегодня ночью от интоксикации и переохлаждения – значит, такова моя участь.

Я вышла из лабиринта и направилась в непроходимую чащу, обнимавшую холм. Я не знала, куда идти, меня вели инстинкты. Как в фантастическом сне, я видела каждую еловую иголку на земле, каждую расклёванную птицами шишку, каждый звериный след – выпукло, отчётливо, до малейшей подробности. Я слышала звуки ночного леса так чётко и явственно, словно кто-то выкрутил громкость на максимум. На меня обрушились запахи, от которых волоски на теле поднялись дыбом. И среди них – аромат мужчины, которого я любила больше жизни.

Он приближался ко мне.

Я слышала его уверенные шаги и треск сучьев под ступнями пятидесятого размера.

Он показался между деревьями – большой, обнажённый, мускулистый. Его кожа светилась, как перламутр, густая борода обрамляла широкие скулы, а грива светлых волос ниспадала до пояса. Зелёные глаза сверкали. Воздух между нами искрился и переливался бриллиантовым блеском, небо пылало, как кровь.

– Я прошла свой путь в одиночестве, – сказала я.

– Я вижу, родная.

От бархатистого грудного тембра, который я успела забыть, у меня задрожали колени.

– Я имею право здесь находиться.

– Безусловно. Это твоя земля.

– С тобой.

Я проделала этот путь, чтобы находиться на земле своих предков вместе с любимым человеком.

– Со мной.

– И нашим ребёнком.

Пусть возразит, если посмеет.

Он приблизился ко мне и опустился на колени. Благоговейно коснулся губами живота, как будто к иконе приложился. Медленно поднял голову. Мне показалось, что в его глазах блеснули слёзы:

– Я люблю тебя, Ульяна. Я думал, что потерял тебя навсегда.

– Ты бросил меня, а не потерял.

– Я должен был, – сказал он. – Больше я такой ошибки не совершу.

– Я тебе не позволю, – сказала я, запуская пальцы в его волосы и пропуская пряди между пальцами. – Мы никогда не расстанемся.

– Никогда.

Он подхватил меня под колени и уронил на землю, покрытую мхом. Она спружинила под нами, как мягкий матрас. Со мха поднялось облачко серебристых спор и грациозно поплыло вверх.

Элл навис надо мной. Его волосы накрыли нас светлым покрывалом. Моё сердце разрывалось от счастья, такого полного и глубокого, что хотелось плакать. Он наклонился к моему лицу, коснувшись уголка рта горячими, очень горячими губами, и прошептал:

– Ты изменилась.

– Я… – Я должна признаться ему сейчас, когда нас приняла постель из лесного мха, а над головами пульсировало северное сияние. До того, как мы станем близки. – Три дня назад я переспала с твоим братом.

Я думала, Элл удивится и спросит, как я нашла его брата, а потом поинтересуется, зачем я переспала с незнакомым мне парнем, но он задал совсем другой вопрос:

– Тебе понравилось?

– У меня был оргазм, – призналась я. – Впервые в жизни, Элл.

Я не могла видеть его улыбку, по почувствовала её по движению губ на моей коже. Я продолжила исповедь. Каяться, так до конца:

– А потом я рассказала Марку, что влюбилась в другого мужчину и ездила в Москву, чтобы познакомиться с его братом. Про секс тоже выложила. Какой смысл скрывать? С Марком всё кончено. Я сказала, что планирую родить от тебя ребёнка.

– И что твой муж?

– Марк, он… В общем, у нас был секс, и мне… – Уфф, как сложно признаваться любимому, что получила удовольствие с мужем. – Мне было лучше, чем за всё время нашего брака. После этого он вышвырнул меня из квартиры и пообещал подать на развод.

Элл провёл пальцами по моей шее, и меня бросило в дрожь.

– Это вряд ли.

– Почему?

– Он не сможет жить без тебя.

В голосе Элла мне почудились нотки согласия с этим фактом.

– Ты совсем не ревнуешь?

– Нет, – он провёл носом по моей щеке. – Ты моя, Ульяна. Единственная, неповторимая, родная. Навсегда. Это нельзя изменить. Ты будешь спать с Марком, потому что он твой муж, и ты его любишь. Ты будешь спать с Ваней, потому что он твой брат, и вы связаны зовом крови. Ты будешь спать с другими мужчинами, если тебе захочется. Но со мной всё будет иначе: ты принадлежишь мне – всецело, душой и плотью, отныне и навсегда.

Это звучало как брачная клятва. Элл дышал глубоко и взволнованно. Мне хотелось ловить ртом его дыхание и пить, как пряное вино. Голова шла кругом от близости желанного мужчины. Как давно я об этом мечтала!

– Я не буду спать ни с кем, кроме тебя.

– Это неважно, любовь моя. Ревность бессмысленна, понятия измены для нас не существует. То, что между нами, – это больше, чем человеческие отношения. С другими так не будет – ни с кем и никогда.

Меня будоражили его слова. Я не вполне понимала, о чём он толковал, но чувствовала, что он искренне верит в то, что наша связь неразрывна и уникальна.

– Ты говоришь про секс?

– Да, я говорю про секс.

Волна мурашек пробежала по телу.

– Тогда покажи мне… – задыхаясь, прошептала я.

Он накрыл мои губы своими – властно и уверенно. Мир качнулся, как на качелях, сделал «солнышко» и завис в наивысшей точке. Под веками взорвалось алое сияние. Каждая клеточка тела трепетала от возбуждения. И когда Элл прикоснулся ко мне, провёл кончиками пальцев по ключицам, невесомо, словно пуховым пёрышком, нарисовал знак бесконечности на моей груди и закрутил спираль вокруг пупка, я содрогнулась от самого острого, головокружительного и первобытного наслаждения в своей жизни. Меня мгновенно швырнуло в оргазм, без предупреждения и прелюдии, без стимуляции и даже без секса. От одного его прикосновения. Одного поцелуя. Ритмичные спазмы скручивали матку и заставляли влагалище блаженно пульсировать, и это не кончалось, не кончалось, не кончалось. Элл убрал руку с моего живота, развёл судорожно скрещённые ноги, и, почти теряя сознание от интенсивности ощущений, я почувствовала, как он вошёл в меня и начал двигаться.

***

Я обладала над ним такой же властью, как и он надо мной, но он был старше, опытней и лучше себя контролировал. Его уносило не мгновенно, как меня, а спустя несколько толчков. Он стонал, рычал сквозь зубы и яростно вдавливал меня в постель из пушистого мха. Пытался отсрочить неизбежное, пока я без сопротивления сдавалась на милость природы, подарившей мне способность испытывать мультиоргазмы.

Элл не сразу поверил, что обладает такой же способностью, только в редком мужском варианте.

К утру мы выяснили, что сокрушительные оргазмы не мешают заниматься любовью. Нам не нужно было останавливаться. Мы могли делать это бесконечно, без пресыщения и потребности в отдыхе. Наши тела, сильные, здоровые и ненасытные, напитанные кровавой энергией полярного сияния и токами родной земли, дышали и двигались в унисон. Пряди волос одинакового цвета переплелись, связывая нас в одно целое.

Мы положились на инстинкты.

***

Элл на руках отнёс меня в свою «пещеру» – дом, стоявший на излучине реки у водопада. С двух сторон домик обнимала скала, с третьей подступал густой лес, а с четвёртой журчала речка. На песчаном берегу валялась старая рыбацкая лодка, каких много в наших краях.

Электричества в доме не было, зато была широкая кровать, застеленная шкурами, камин, явно ещё нетопленый в этом году (не факт, что Элл вообще его топил), и крепкий стол из сосны, распиленной пополам. Нехитрая утварь и стопка толстых потрёпанных тетрадей дополняли интерьер.

Я заметила на столе спутниковый телефон с длинной антенной и обвиняюще указала пальцем:

– Ага! Не такой уж ты дауншифтер, мой милый.

– Иногда звоню Ване или леснику, если встречу заблудшую душу. Но большую часть времени телефон выключен.

Элл достал финку с деревянной рукояткой и одним взмахом отсёк прядку спутавшихся волос – своих и моих. Очевидно, расчёски в доме не водилось. Потом скрутил гриву в жгут и перекинул за спину.

– Заплетёшь мне косу, как в прошлый раз? – попросил он, усаживаясь на табурет-пенёк.

– Погоди, погоди… Ты общаешься с Иваном?

– Конечно. Он же мой брат.

Элл не смотрел на меня.

– Когда ты разговаривал с ним в последний раз? – с подозрением спросила я.

– Позавчера, после твоего отъезда из Москвы.

– Ох… Он рассказал тебе?

– Да.

– Значит, ты всё знал?!

– Знал, родная, – он повернулся ко мне. – Я всё о тебе знаю. Иногда больше, чем мне бы хотелось.

Я удивлённо подняла брови, он пояснил:

– В сентябре, когда ты приходила меня лечить, от тебя постоянно пахло твоим мужем. От твоих рук, губ, от твоего лона. Я уже знал, что ты принадлежишь мне, и сходил с ума. А по ночам – каждую грёбаную ночь! – я слышал твои стоны, но не имел права даже заговорить с тобой.

Я вспыхнула. Если у меня после встречи с ним многократно обострились зрение, слух и обоняние, то каково было ему? Я повернула Элла за плечи так, чтобы он сел ко мне спиной. Запустила пальцы в волосы, разделяя пряди. Он понял, что я собираюсь плести косички, и откинул голову.

– Помнишь, когда я задавала тебе вопросы, ты часто отвечал: «Слишком сложно, давай следующий»?

– Конечно, помню. Я извивался, как уж на сковородке. Хочешь продолжить своё интервью?

– Да. Только в этот раз ты ответишь на все мои вопросы. Даже на самые сложные.

– Обещаю, родная.

Я разделила волосы на три части и начала плести боковые косички.

– Когда ты узнал, кто ты?

– Мне кажется, я всегда это знал. Мне с детства снились сны – я видел леса, реки и разные места, где никогда не бывал. Ване тоже снились необычные сны, мы общались на эту тему. Мы всегда были близки.

– Ты знаешь его язык?

– Мы с отцом сразу же его выучили, когда выяснилось, что Ваня не видит и не слышит. Отец нанял лучших преподавателей, чтобы он не отставал в развитии. Но ему это не грозило. Оказалось, у него острый ум, уникальное обоняние и невероятная способность ориентироваться в пространстве. Он окончил школу с золотой медалью и поступил в Институт парфюмерии во Франции. Разумеется, ему помогали переводчики.

– А я думала, он беспомощный инвалид. Я плакала, когда представляла, что у меня может родиться больной ребёнок.

– По факту он инвалид, Ульяна. Я бы никому не пожелал такой судьбы, тем более своему ребёнку. В нашем роду довольно часто случаются генетические нарушения слуха и зрения.

– Откуда ты знаешь?

– Когда мне исполнилось двенадцать лет, я начал хулиганить. Сбегал из дома, ночевал в Битцевском лесу, нашёл там языческое капище и тусовался со старшими подростками. Они научили меня пить, курить и безобразничать. Отец был в ужасе. Он видел, что я не нахожу себе места, что меня тянет на волю. Летом он снял дом на берегу Ладоги, и мы провели там каникулы. В первую же неделю я отправился в лес и нашёл биологического отца. Это было несложно: мы почувствовали друг друга. Такие, как мы, всегда чувствуют друг друга, даже на большом расстоянии.

– Выходит, твой московский папа всё знал?

– Да, знал. Он очень любил маму и принял детей, которых она родила. Он так и не женился после её смерти, хотя был ещё молодым. И самое главное, когда пришло время, он рассказал нам правду и позволил общаться с родным отцом. Его зовут Фёдор. Он старый уже – лет сто, наверное. Живёт на прежнем месте. Условно говоря, его участок примыкает к моему.

Я начала соединять три косы в одну.

– Лес поделен на участки?

Элл пожал плечами:

– Символически. Так исторически сложилось. Раньше здесь жил твой отец, но двадцать пять лет назад ушёл куда-то на север. Видимо, после трагедии с твоей матерью. Я узнал об этом недавно, когда выяснял у Фёдора, чья ты дочь. Я боялся, что мы не просто одной крови, а реально дети одного отца. К счастью, это не так.

– Спасибо, что разузнал про папу. Мне кажется, он любил мою мать и винил себя в её смерти. Может, поэтому и ушёл?

– К сожалению, информации мало. Кроме Фёдора, за десять лет я никого тут не встретил. Зато Фёдор – ходячая энциклопедия. Он рассказал обо всех местных кланах за последние столетия. Про табу рассказал, про слепых детей, про смерти беременных женщин… – Элл беспокойно повёл плечами. – В общем, мы поладили, хотя сначала я на него злился. Он ведь знал, что моя мать из наших, но дважды нарушил табу. Иногда мы встречаемся, ходим на рыбалку. Когда приезжает Ваня, устраиваем мальчишник на троих.

– Ваня сюда приезжает?!

– Конечно. Он не так одержим лесом, как я. Он может спокойно жить в Москве, но пару раз в год его тянет в пампасы, и он приезжает ко мне в гости – отдыхает здесь, подзаряжает батарейки, собирает коллекцию ароматов.