Текст книги "Любить зверя (СИ)"

Автор книги: Таня Володина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 12 страниц)

– Теперь понятно, откуда он черпает вдохновение для своих шедевров.

– По большей части отсюда, – засмеялся Элл и кивнул на чащобу за окном. – Шишки всякие и горелые деревяшки. Но он и путешествует много, ему нравится познавать мир на нюх и на вкус.

– А тебе?

– Нет, я не путешествую. Мне плохо, муторно без леса. Я не способен жить в городе, как мой брат. – И прибавил, хотя я не спрашивала: – Даже в Мухоборе.

– Я думала, у тебя там любовницы.

Мне было интересно, что он ответит.

– Нет, просто секс. Обычно с замужними женщинами, которые не хотят разводиться, но позволяют себе короткие интрижки.

Вот, значит, как. Секс с дамочками, которым охота разнообразить унылую семейную жизнь. Почти как со мной, только у нас не случайная интрижка, а настоящая любовь.

Я закрепила кончик косы шнурком и полюбовалась на свою работу. Причёска викингов подчёркивала брутальность Элла.

– А дети? – спросила я, замерев в ожидании ответа.

В прошлый раз он сказал, что не принимает участия в их воспитании.

– Мои дети не такие, как я. И это хорошо. У них нормальная жизнь – родители, школа, друзья. Никаких пугающих снов, никакой тоски по утерянному раю. Возможно, мои гены проявятся через поколение, но пока рано загадывать. Я издалека за ними приглядываю.

Немного печали в его голосе всё же прозвучало.

– А тебе самому не скучно жить в одиночестве? Почему ты не завёл семью за столько лет? Построил бы дом на берегу реки, провёл электричество, родил детей. Или ты бирюк и убеждённый холостяк?

– Я не бирюк, просто… – Элл развернулся ко мне всем телом: – Я не могу никого завести.

– Почему?

– Ты разве не поняла? Обычному человеку сюда дороги нет. И я ничем не могу помочь, каждый должен пройти этот путь самостоятельно. Некоторые верят, что в лесу есть аномальные зоны. Якобы тут происходят чудеса, можно вылечить смертельную болезнь и обрести вечную молодость. Рассказывают про сказочных персонажей – лешие там, оборотни, злые духи, – Элл невесело усмехнулся. – Люди ищут способы, как сюда попасть, рисуют карты, в интернете завелось даже сообщество психов, которые проводят ритуалы.

– Ты про лабиринт?

– Да. Типа если залить камни кровью, то откроется проход в лес. Но это враньё.

Я подошла к Эллу и села ему на колени. Он обнял меня.

– Почему враньё? Мне открылся проход после жертвоприношения, – я показала ладонь, на которой уже затянулся тонкий розовый шрам.

Элл поцеловал мою руку.

– Ты смелая и отчаянная девушка, но лабиринт тут ни при чём. Тебе достаточно зайти в лес и идти вперёд, прислушиваясь к своим инстинктам. Они приведут тебя ко мне. Раздеваться необязательно – это лишь способ слиться с природой, ощутить её всей кожей. – Элл провёл пальцами по моему предплечью, вызвав мурашки. – Так я нашёл Фёдора, когда мне было двенадцать лет. Так Ваня нашёл меня. Слепой человек прошёл через речку, бурелом и болота, ни разу не споткнувшись о кочку.

– Я не знала, что так можно. Меня никто не предупредил.

– Я не был уверен, что у тебя получится. Мы все разные, Ульяна, несмотря на происхождение. Твоя мама погибла, пытаясь найти человека, которого любила. Я не имел права подвергать твою жизнь опасности. – Его лицо помрачнело. – Я считал, что тебе лучше остаться с мужем.

Я губами разгладила морщинку между его бровями.

– Надеюсь, я убедила тебя в обратном? Я единственная, кто нашёл твою берлогу. Единственная, кто может стать твоей женой и жить в заколдованном лесу. Ты согласен?

Он ответил на секунду позже, чем я ожидала:

– Согласен. Ты моя единственная. Других не было и никогда не будет.

– Ну вот! Мы родим ребёнка и счастливо заживём втроём. Покажем сыну наш мир, познакомим с дедушкой Федей, научим есть мухоморы и волчьи ягоды.

Я почему-то была уверена, что родится мальчик. Элл посмотрел мне в глаза и медленно покачал головой. На широких скулах заиграли желваки, заметные даже под бородой.

– Нет, – сказал он.

От его тона у меня упало сердце.

– Почему?

– Ты уже беременна, моя родная. Не от меня.

14. Любовники

– Не-е-ет! Этого не может быть! – я билась в объятиях Элла, а он крепко прижимал меня к себе и гладил по голове. – Ребёнок от твоего брата? Он использовал презерватив…

– Если бы от Вани, проблем бы не было. Ты могла бы остаться здесь, я был бы счастлив. Но отец ребёнка – Марк.

– Откуда ты знаешь?

– Просто знаю.

– Какой срок? – спросила я у человека, который читал меня, как раскрытую книгу.

– Несколько дней. Ты должна уйти, если не хочешь потерять ребёнка. Здесь ему не место.

– Он… не похож на меня?

– Он похож на Марка. Он никогда не сможет жить в лесу, да ему это и не надо. Он будет обычным человеком, от тебя ему достанется только отличное здоровье и способность кружить голову другому полу. Ну чего ты плачешь? Всё хорошо, всё хорошо… – он нежно поцеловал меня в макушку. – Ты же мечтала об этом, ты будешь замечательной матерью, и роды пройдут легко…

Я плакала всё безутешнее, хотя должна была радоваться. Нам с Марком всё-таки удалось зачать ребёнка – чудо, о котором толковали врачи, свершилось. Почему же оно случилось в тот самый момент, когда я отдала сердце, тело и душу другому человеку, а Марк принял решение о разводе? Что за жестокая насмешка судьбы? Почему я не забеременела три месяца назад? Счастливее меня не было бы на свете женщины.

А теперь я должна расстаться с тем, с кем расстаться, – вонзить нож себе в сердце. И ему. Ему тоже! Это больнее всего.

– Когда ты понял, что я беременна? – провыла я сквозь всхлипывания.

– Сразу же, как увидел тебя.

Я вспомнила, как он встал передо мной на колени и поцеловал живот, – словно приложился к чудотворной иконе. А потом поднял глаза, полные слёз. Он ещё не успел сказать о своей любви, когда понял, что потерял её. И ни словом не обмолвился, подарив мне возможность безоглядно, без привкуса скорой и неизбежной разлуки, насладиться нашей первой – и единственной! – ночью.

Я обняла его за шею, притиснув изо всех сил:

– А что будет с нами? Как мы будем жить друг без друга?

Он не ответил. Лишь целовал мою мокрую щеку и горячими ладонями гладил спину. Там, где он прикасался, кожа покрывалась колкими мурашками, внутри вновь разгоралось пламя – требовательное, жгучее, ненасытное.

– Сколько времени у нас есть? – спросила я, поспешно вытирая слёзы о его плечо.

Элл понял, о чём я. Подхватил и посадил меня на стол.

– Пока ты не попросишь меня остановиться.

***

Мы остановились, когда погасло северное сияние и над соснами поднялось маленькое тусклое декабрьское солнце.

***

Обратная дорога показалась мне извилистой и незнакомой. Ну ещё бы, в этот раз я не принимала галлюциногенных грибов.

Никакой тропинки к дому Элла не было, меня вел внутренний компас. Приходилось перелезать через поваленные деревья и прыгать по обледеневшим кочкам. Иногда в босые ступни впивались сухие иголки, но боли они не причиняли. Холода я тоже не чувствовала. Распущенные волосы, которые сделались пышными и непокорными, укрывали меня плащом. Бежать сквозь зимний лес голышом казалось самым естественным делом в жизни. Я знала, что никого тут не встречу. Этот лес принадлежал моему мужчине и мне.

Пару раз я спугнула оленей и ощутила на языке вкус нежного мяса, которым кормил меня Элл, когда мы прервали занятия сексом, чтобы утолить голод другого рода. Элл стругал ножом прозрачные ломтики мороженой оленины, посыпал солью и вкладывал в мой измученный поцелуями рот.

Я тряхнула головой, прогоняя мысли об Элле.

Я беременна.

Беременна!

Вот что самое важное. Я рожу своего вымечтанного малыша, а потом подумаю о других вещах. Думать о них сейчас – растравлять рану в сердце, которое и помыслить не могло о разлуке длиной в девять месяцев. Сначала нужно прожить хотя бы тридцать минут.

Я уже тосковала о нём – мучительно, безысходно.

Вдалеке я услышала возгласы – кто-то перекрикивался в лесу громкими озабоченными голосами. Ко мне подбежала собака, которую я смутно помнила. Она заливисто залаяла, шерсть на её загривке поднялась дыбом. За ней из кустов вылез Треф и уставился на меня, как на привидение.

Под недобрыми прищуренными глазами образовались мешки, кожа казалось серой и рыхлой – то ли от алкогольных излишеств, то ли Треф чем-то болел. Пахло от него потом и мочой.

– Тихо, сидеть! – приказал он собаке, разглядывая моё обнажённое тело.

Я перекинула волосы на грудь и прикрылась руками.

– Я тебя нашёл, – сообщил он таким тоном, словно выиграл главный приз в лотерею.

– В смысле? Я не терялась.

– Ну да, как же. Третий день поисковая группа ищет. Марк всех поднял на уши, вызвал спасательный вертолёт МЧС, охотников подрядил.

– Какой день? – удивилась я.

– Третий, – ответил он, подступая ближе. – Ты что, ничего не помнишь? Позавчера ярцевская лошадь вернулась на конюшню без седока. Зоя всполошилась, кинулась тебя искать. Позвонила Марку, тот сразу же примчался. Два дня обшаривали болота вокруг Мухобора, а вчера Марк позвонил какому-то московскому хрену. Его номер сохранился у тебя последним в списке контактов. Он прилетел сегодня ночью – оказалось, он слепой как крот, да ещё и глухой вдобавок. Умора! Общается только через переводчика. В общем, дурдом на выезде! Правда, этот Кот Базилио догадался, что ты ездила к лабиринту. И вот мы все припёрлись сюда и нашли твою одежду. Марк чуть не поседел от горя.

– А бабушка знает? – спросила я о том, что тревожило меня больше всего.

– Не, ей наврали, что ты уехала в Питер. Побоялись, что старушка опять в кому впадёт.

Я выдохнула. Главное – не волновать бабулю.

– Так где ты была? – Треф не отрываясь глядел на мои губы.

Я знала, о чём он думал.

– Гуляла.

– Голая? Зимой? Ты бы замёрзла ночью нахрен.

– Ты где-то видишь у меня обморожения? Хватит болтать, пойдём к людям.

– Пойдём, но запомни: я тебя нашёл, – повторил Треф.

– И что?

– Твой муж обещал миллион тому, кто первым тебя найдёт. Так что мне причитается премия.

– Да ты охренел! – не выдержала я. – С какой это стати? Я не терялась! Я здорова и не нуждаюсь в помощи.

На наши голоса из-за деревьев вышли люди: Зоя и Димка Истомин, профессор Калач с мужиками из полиции, незнакомые мне охотники, Ваня Ларин с переводчиком Глебом и похудевший измождённый Марк. Его глаза с набрякшими веками окружали тёмные круги.

Он бросился ко мне:

– Ульяна, девочка моя… Господи…

Я ловко уклонилась от его объятий и протянула руку Ване. Тот словно увидел мой жест. Схватил за руку и рывком подтащил к себе. Обнял и укрыл полами длинного тёплого пуховика, от которого пахло дымом и шишками.

Лицо Марка вытянулось и окаменело.

***

До дома добирались кто на чём: мы с Марком, Ваней и спасателями долетели на вертолёте, Зоя, Дима и профессор отправились в путь на лошадях, охотники пошли пешком до ближайшей дороги, где оставили свои машины.

Я держала Ваню за руку, меня это успокаивало. Пока летели, он начал чертить на моей ладони буквы. Я сосредоточилась и прочитала: «Я Т Е Б Я Л Ю Б Л Ю». Оказалось, мы могли общаться не только с помощью «да» или «нет», но и писать друг другу небольшие сообщения! И это ещё до того, как я выучу его язык! Я начертила: «Я Т О Ж Е», и мы переплели пальцы.

Марк всё видел. Сидел напротив нас со сжатыми челюстями. Ни о чём не спрашивал.

А вот полицейские спрашивали. Задали массу неудобных вопросов, на которые я не знала, что ответить. Заикнулась о том, что ничего не помню, – мне тут же предложили пройти медицинскую экспертизу. Меня могли опоить, накачать наркотиками, три дня насиловать, а потом выбросить голой в лесу – а это преступление! Резонанс на весь район! Молодой капитан очень хотел раскрыть это «дело», не на шутку взбудоражившее общественность. Ещё бы, такие масштабные поиски! Раньше потеряшек в Мухоборе искали более скромными силами.

Пришлось сознаться, что память я не теряла.

– Тогда где вы находились, если вас не удерживали насильно? – докапывался полицейский. – Почему не дали о себе знать? Вы заблудились в лесу? Хотя нет, – перебил он самого себя, – если бы вы заблудились, то не выжили бы. Ночью были морозы…

Другого варианта, кроме как свести всё к бытовухе, я не нашла.

Я наклонилась к следователю и, сделав честные глаза, сказала:

– Понимаете, мы поссорились с мужем, и я решила его наказать. Я знаю, это глупо, но я всего лишь женщина. Мне хотелось заставить его поволноваться, поэтому я подстроила своё исчезновение, а сама находилась в безопасности. Простите меня. Я не ожидала, что так получится, что столько людей будут меня искать. Мне очень стыдно, вы мне верите? Как вас зовут?

– Олег Иванович.

– Олег Иванович, если бы я знала, чем всё закончится, я бы никогда, никогда не стала устраивать эту дурацкую инсценировку. Так и запишите, я раскаиваюсь и обещаю возместить расходы на мои поиски. Давайте забудем эту историю. Прошу вас! – я просительно улыбнулась.

Капитана немного повело от моего внимания. Я прямо читала его мысли: если бы он потерял такую жену, то тоже поднял бы всех на уши и назначил награду. Глеб передавал мои слова Ване, который с трудом сдерживал улыбку. Марк скрипел зубами, но я чувствовала, что моя ложь его устроила. Уж лучше банальная ссора с мужем, чем правда, о которой Марк не мог не догадываться.

– Что ж, если это семейное дело, – проговорил Олег Иванович, – не будем его афишировать. Желаю вам поменьше супружеских ссор и побольше здравого смысла.

На этом и порешили.

***

Дома словно Мамай прошёл.

Пол был затоптан грязными сапогами, повсюду валялись одноразовые стаканчики с остатками кофе, коробки из-под пиццы и алюминиевые баночки с энергетиком. У кофеварки – два десятка использованных капсул эспрессо. На столе – карта окрестностей Мухобора, придавленная пепельницей с окурками. Воняло соответствующе.

– Извини, мы устроили тут оперативный штаб по твоим поискам, – сказал Марк, пропуская в дом Ваню с Глебом.

По дороге Иван заикнулся, что им с Глебом лучше остановиться в гостинице, но я настояла, чтобы они жили у нас столько, сколько понадобится. Вернее, не у нас, а у меня. Это мой дом. Коттедж достался мне после расставания по решению Марка. Вещи москвичей ещё с ночи стояли в прихожей. Марк проявил последовательность: сам пригласил – к себе и привёз. Он всегда отвечал за свои слова.

Чего ему стоило позвонить Ивану, зная, что тот был не только братом моего таинственного возлюбленного, но и мужиком, с которым я впервые кончила, я боялась даже представить. Марк всегда меня ревновал – в том числе к Диме Истомину, который уж точно не претендовал на моё внимание.

Но сейчас думать об этом не хотелось. Марк меня ударил, принудил к сексу и выгнал из квартиры без денег. Шлюхой назвал. Подал на развод, наверное, если успел. А я от него залетела – видимо, в тот самый раз, когда он драл меня, как последнюю шлюху. Как всё это разрулить, я не понятия не имела. Но возврата к прошлому не будет. После того, как я переспала с братьями Лариными, моя жизнь изменилась навсегда.

Ивану и Глебу пришлось поселиться вдвоём в гостевую комнату, но они не возражали. Марку достался диван в гостиной, а я заняла спальню. Глянула на себя в зеркало и ужаснулась. Там, в зачарованном лесу, я чувствовала себя принцессой – дьявольски красивой, сексуальной, осыпанной спорами мха, словно бриллиантами. Мои шелковистые волосы парили в сверкающем воздухе, как в рекламном ролике шампуня, а кожа излучала розовое свечение. Сто процентов, это действие мухомора! Три дня не отпускало.

Всё, больше никаких природных стимуляторов!

Теперь же я видела в зеркале утомлённую женщину с колтунами на голове, в которых запутались веточки и лесной мусор. На лице – пыль, на теле – прилипшие частички прелого мха. Про ступни и говорить нечего: хоть и не пораненные, но изрядно испачканные. Я выглядела как Элл, когда мы впервые встретились, только без пулевых отверстий в животе. Зато кое с чем другим. И это другое, маленькое, хрупкое, которому исполнилось всего несколько дней, – у меня даже задержки ещё не было, – наполняло моё сердце спокойной радостью.

Всегда приходится чем-то жертвовать. Ради ребёнка я отказалась от возможности жить с человеком, который был моей судьбой, моей роковой страстью и моей единственной любовью.

Зато рядом со мной был его брат. Он дарил ощущение тепла, защиты и чистого, мягкого, контролируемого сексуального влечения. Не безумство страсти, а комфортное взаимное притяжение. Я поняла, почему Элл сказал: «Ты будешь спать с Ваней, потому что он твой брат, и вы связаны зовом крови». При этом никто из нас не сомневался, что я принадлежала Эллу, – душой и телом, всецело и навсегда. Возможно, наши предки практиковали такие отношения в семейных группах в течение сотен тысяч лет. Возможно, это прописано в нашем генетическом коде. Возможно, благодаря этому нам удалось выжить в суровых условиях ледникового периода.

Братья, делящие одну территорию. Женщины из родственных кланов, выбравшие этих братьев в мужья. И не факт, что количество женщин совпадало с количеством мужчин, учитывая высокую женскую смертность. Вряд ли кто-то устраивал сцены ревности, застав жену с родным братом. А дети считались общими и заботились о них сообща.

«Ревность бессмысленна, понятия измены для нас не существует».

Моногамия – для оседлых земледельцев, которым принципиально передать наследство кровному сыну. Для охотников и собирателей вопрос наследства не актуален. У них есть только лес и реки, звери и рыбы, ягоды и грибы, свобода, близкие люди и любовь.

Я прошлепала босиком в сауну и включила камин. Через двадцать минут она раскалится до ста градусов, и я смою с себя частички леса. Вернусь в современный мир обновлённой и готовой для всего, что мне предстоит.

Заглянула в гостевую комнату. Парни разбирали вещи. Ваня устроился на кровати, а Глеб на раскладном диване. Изначально комната предназначалась для бабушки, но та отказалась переезжать. Ей нравилось жить в своём домике.

– У вас всё хорошо?

– Да, спасибо, Ульяна.

– Глеб, спроси, пожалуйста, Ивана, пойдёт ли он со мной в сауну?

– С удовольствием, – ретранслировал Глеб.

– Тогда я его позову, когда она нагреется.

Марк методично убирался в гостиной. Увидев меня, отложил тряпку и загородил проход:

– Ульяна, я понимаю, что ты на меня сердишься, но нам надо поговорить.

– Мы обо всём договорились ещё на прошлой неделе. Ты подал на развод?

Он сцепил зубы. Выдохнул.

– Нет. Я не хочу разводиться.

– А почему ты передумал? Ничего же не изменилось.

На самом деле изменилось всё, но сейчас я не хотела сообщать Марку о беременности. Во-первых, даже тест бы её не определил, а, во-вторых, хватало во-первых. Рано или поздно придётся сказать правду, но это случится не сегодня.

– Послушай, я был неправ тогда… Очень сильно неправ. Я готов на всё, чтобы искупить свою вину.

– Не на всё, – буркнула я.

Как строить отношения с отцом своего ребёнка, если вы на грани развода? Может, скрыть от него беременность? Или сказать, что отец – кто-то другой? В конце концов мы пять лет пытались завести ребёнка, и у нас ничего не получалось.

– На всё, Ульяна.

По его лицу я поняла, что он не лукавит. Такого отчаяния я никогда не видела.

– Марк, эти три дня я… – я остановилась, пожалев мужа.

Пусть он почти бывший, но всё ещё близкий мне человек.

– Ты была у него, да? – понял Марк.

Я кивнула.

– Он живёт в лесу?

– У него там домик. Честно говоря, я думала, что провела в лесу всего одну ночь. Я не знала, что прошло три дня. Это вышло случайно, я не хотела никого тревожить. Мне жаль, что тебе пришлось приехать в Мухобор и организовать поиски. Представляю, как ты волновался. За это я прошу прощения.

Марк сжал кулаки. На измученном лице отразилась боль. Если бы не беременность, я бы рассталась с ним, чтобы не терзать понапрасну ни его, ни себя.

– Ты спала с ним? – спросил Марк.

Да, Марк, пока ты бродил по болотам с поисковой группой, облетал на вертолёте окрестности, отмечал на карте непроверенные участки, курил сигареты пачками и глушил энергетики банками, я валялась на оленьих шкурах в домике своего настоящего мужа.

– Да, – ответила я. – Я тебя предупреждала, что это случится, когда я его найду.

На Марка было страшно смотреть.

– Почему ты вернулась? Или нет, я спрошу иначе: почему ты вернулась одна? Если между вами такая безумная любовь, как ты говоришь, почему его нет рядом с тобой? Он не хочет на тебе жениться? Вроде бы ты планировала родить ему ребёнка.

А вот это были правильные вопросы. Я не смогу встречаться с Эллом в лесу, пока не рожу. Что будет потом – неизвестно. После рождения малыша у меня появится много хлопот и новых обязанностей. Несомненно лишь то, что наша с Эллом связь нерушима. Нам не нужна свадьба, чтобы любить друг друга всю жизнь до самой смерти.

Я сглотнула:

– Не всё так просто.

– У вас нечто вроде свободных отношений?

«Ты будешь спать с мужем, ты будешь спать с Ваней, ты будешь спать с другими мужчинами, если захочешь».

– С чего ты взял?

– Сужу по тому, как ты ведёшь себя с его братом.

Марку очень хотелось докопаться до сути моих отношений с Эллом – он рыл в верном направлении, как будто чувствовал. Но даже если бы я рассказала правду, он бы её не понял, не принял и не поверил.

– «Свободные отношения» – неподходящее выражение, но можешь считать и так.

Марк приблизился ко мне вплотную:

– Это распространяется только на братьев Лариных или на других мужчин тоже?

– Кого ты имеешь в виду?

– В частности, себя.

Я непонимающе уставилась на мужа. Звучало так, словно он признавал моё право спать с кем угодно, но просил лишь о том, чтобы о нём я тоже не забывала.

Какой-то бред.

Я покачала головой:

– Ты шутишь.

– Я же сказал, что готов на всё, чтобы удержать тебя. Ты была неопытной девочкой, когда мы познакомились. Всего боялась, стеснялась своего тела. Ты даже ни с кем не целовалась до меня, но я всегда знал, что ты раскроешься. Мне жаль, что это случилось с другим мужчиной. Значит, я не дал тебе чего-то важного, не поймал твою волну, не смог тебя почувствовать. А он – почувствовал и дал. Ты не шлюха, прости меня, ради бога, это я – идиот. – Марк провёл по лицу ладонью, словно пытался скрыть слёзы. – Я просто хочу быть с тобой, Ульяна. Больше мне ничего не надо.

Как много горечи.

Мы смотрели друг другу в глаза, – долго, целых полминуты, – и я поняла, что Элл был прав. Марк не сможет жить без меня. Его любовь была так же крепка и безусловна, как любая другая настоящая любовь. И так же мучительна, потому что счастливая и беспроблемная любовь бывает только в сказках.

– Марк…

– Дай мне шанс, любимая.

Ему было сорок лет. Он был отцом моего будущего ребёнка. Он мечтал о малыше больше всего на свете. Разведёмся мы или нет, но отношения придётся выстраивать заново.

– Хорошо, – сказала я. – Сауна, наверное, нагрелась. Я пойду.

– Я слышал, ты Ивана пригласила.

– Угу. Если хочешь, можешь присоединиться, но вряд ли тебе понравится то, что ты там увидишь.

***

Ваня обошёл и «ощупал» руками раздевалку, уголок для отдыха и душ с купелью, наполненной холодной водой. Коснулся пальцами стола, стульев и стеклянной двери, которая вела в сауну. Понял расположение мебели, снял очки и молниеносно прижал меня к стене, напирая бёдрами.

Сердце ёкнуло и ухнуло в низ живота.

– Ваня, – я запустила пальцы в его короткие светлые волосы.

Я думала, он начёт с поцелуев, но он жадно меня обнюхивал – волосы, шею и грудь в вырезе домашнего халата.

– Я создам духи с твоим именем, – глухо проговорил Ваня.

Я улыбнулась. Ну конечно, зачем бы ещё тебя обнюхивал знаменитый парфюмер? Я взяла его руку и начертила: «УГ-1?» – «Ульяна Горская-1?». Он сначала не понял, потом догадался и рассмеялся, блеснув белыми зубами. Помотал головой и ответил на моей ладони: «Нет, УЛ-1». Он дал мне свою фамилию. Их фамилию. Ларина.

Я раздела его сама. Стащила бежевую кашемировую водолазку и узкие джинсы. Ваня не протестовал. Подозреваю, я была не первой женщиной, которой нравилось его раздевать. У него было великолепное тело – подтянутое и тренированное. Не такое мощное, волосатое и дикое, как у старшего брата, но тоже классное. Наверняка он получал в спортзале недостающую часть эмоций – хотя бы от контроля за собственными мышцами.

Трусы-боксёры полетели на пол, поверх моего халата. В прошлый раз мы не успели насладиться ласками и прикосновениями, нас слишком быстро унесло на пик удовольствия, но сейчас мы никуда не торопились.

Встали под тропический душ. Крупные капли воды разбивались о наши плечи. Я едва доставала макушкой до подбородка Вани – саамское имя Ион, которое переводилось как «большой», очень ему подходило. Как жаль, что их мама не увидела, какими замечательными выросли её сыновья. Как жаль, что ей пришлось расплатиться жизнью за желание иметь детей.

Я вложила в руки Вани ароматное мыло, он понюхал его и медленными движениями обмыл меня с ног до головы. Скользнул между ягодицами, не постеснялся вставить фалангу пальца в вагину, сжал и потеребил клитор. После трёхдневного сексуального марафона даже от таких простых действий меня выбрасывало в нирвану, но мы всё же пришли в сауну. Если бы мы хотели заняться сексом, проще было отправиться в спальню.

Я обмотала бёдра Вани полотенцем, прикрыв колом стоящий член, и потащила в парилку. Он сел на верхнюю полку, а я легла головой ему на колени. Закрыла глаза, переживая всё, что произошло за последние дни, начиная от поездки в Москву и заканчивая голым наркоманским походом в зимний лес. Самое главное – я таки заполучила своего малыша. Пусть не от любимого мужчины, а от мужа, зато ребёнок родится здоровым, а я не умру во время родов. Оно того стоило.

Вот только бы не сдохнуть от тоски по Илье Викторовичу Ларину, который настолько одичал, что потерял способность жить среди людей.

Ваня почувствовал моё настроение. Ласково погладил по волосам. Наклонился к моему уху и проговорил не очень отчётливо: «Завтра пойду в лес». Завтра братья увидятся! Как бы мне хотелось быть с ними! Правда, со мной мальчишник неизбежно превратится в оргию, поэтому пусть встретятся и погуляют наедине. Я написала на чуткой ладони Вани: «Повеселитесь там!». Он довольно хмыкнул.

Распаренные докрасна, мы выскочили из сауны и перевернули на себя кадушку с ледяной водой. Я взвизгнула, а Ваня, словно устав сдерживать страсть, прижал меня к себе и поцеловал в губы. Колени подогнулись, я обмякла в его объятиях. Вкус его губ так напоминал поцелуи Элла!

И тут в предбанник вошёл Марк. Я подавила в себе желание отпрянуть от Вани. Я не жена-изменщица, которую застали с любовником, а свободная женщина с лишним процентом древних генов в организме. И ничего тут не поделаешь. В Мухоборе вообще аномальная зона. Все вопросы к профессору Калачу, он объяснит.

Ваня ощутил сквозняк и, тяжело дыша, остановился. Но из объятий меня не выпустил.

Мы ждали, что сделает Марк.

Он долго смотрел на нас, как будто просчитывал разные варианты поведения, а потом пробормотал: «К чёрту», – и скинул халат. Шагнул к нам и положил руку на плечо Ване. Это был дружеский жест, никакой агрессии. Ваня передвинулся мне за спину, уступая место моему мужу. Если его и удивила ситуация, он ничем этого не выразил.

– Я люблю тебя, Ульяна, – сказал Марк, глядя мне в глаза. – Я же говорил, что готов на всё.

Это прозвучало так искренне и пронзительно, что в ту минуту я всё ему простила. Он справился со своей ревностью. Его любовь оказалась настолько сильной и безграничной, что позволила перешагнуть через чувство собственности. Это был поступок любящего человека и уверенного в себе мужчины. Мужа. Будущего отца.

Я потянулась к нему и подставила губы. Он поцеловал меня, как целовал всегда, – пылко, требовательно, жадно, а Ваня в это время скользил губами по шее и играл с сосками. В ягодицы мне упирался его напряжённый член. Я плыла от удовольствия, зажатая между горячими мужскими телами. Я ласкала их обоих, стараясь вернуть им хоть часть той страсти, которую они дарили мне.

«Ты будешь спать с мужем, ты будешь спать с братом, но принадлежать будешь только мне». Три дня назад я не поняла сути этой фразы, а сейчас постигла всю её глубину. В каждой клеточке моего существа жил Элл, он стал моей плотью, кровью, моим дыханием, смыслом моей жизни. И никто его заменить не мог.

Я с содроганием ощутила боль несчастных женщин, которые годами – или даже десятилетиями, как старая саамка, – бродили по лесам и болотам в надежде найти мужчину, который однажды встретился им на пути и похитил душу. Кто это был? Мой юный отец? Взрослый и опытный отец Элла и Ионы? Сам Элл, который максимально бережно вторгался в судьбу своих любовниц и заранее отказывался от прав на детей? Кто бы это ни был, девушки их найти не могли.

Я единственная нашла.

И не потеряю никогда.

– Иди ко мне, – прошептал Марк, поднимая меня на руки.

Он посадил меня на стол. Я легла на спину и закинула ноги на плечи мужа. Свесила голову с другого края стола и мягко привлекла к нам Ваню. Лёгкими касаниями он определил, чем мы занимаемся. Наклонился, целуя мою грудь, шею и губы. Я взяла рукой его багровый возбуждённый член и направила в горло. Ваня приглушённо застонал, а Марк рывком вошёл в вагину. Их члены синхронно скользили во мне, а я медленно поднималась к своему удовольствию, как пузырёк воздуха с морского дна.

С Эллом всё было иначе.

Как с ним, у меня не будет ни с кем и никогда.

«Это нельзя изменить, родная».