Текст книги "Любить зверя (СИ)"

Автор книги: Таня Володина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 8 (всего у книги 12 страниц)

Я нашла в интернете частного детектива с хорошими рекомендациями и поручила ему выяснить личность Элла. Из зацепок – окончил в Москве физмат приблизительно двенадцать лет назад, необычное саамское имя, младший брат – слепоглухонемой инвалид, стоивший матери жизни, а отец занимается бизнесом. К этому я приложила словесное описание: приблизительно два метра ростом, спортивного телосложения, пронзительно зелёные глаза, полные чувственные губы и разрывающая душу сексуальность.

Детектив не удивился моему заданию. Взял задаток и приступил к работе.

Я думала, на поиски уйдут недели, но через пять дней получила на электронную почту отчёт детектива. Во рту пересохло, когда я увидела длинное письмо и кучу вкладок. Детектив не обнаружил среди выпускников московских вузов парня по имени Элл, хотя проверил не только указанный год, но и предыдущие, и последующие потоки.

Зато нашёл Илью Ларина, который идеально подходил под описание (фотографии в количестве десяти штук прикладывались к отчёту). Илья закончил вуз с красным дипломом. Все думали, что он пойдёт в аспирантуру, но талантливый выпускник пропал из города. С тех пор о нём мало кто слышал. У Ильи был брат Иван, инвалид по зрению, и отец – Виктор Николаевич Ларин, вдовец и успешный предприниматель. Иван тоже не на пособие по инвалидности жил. Он стал парфюмером и пять лет назад запустил производство эксклюзивных нишевых духов. Никто из троих мужчин не состоял в зарегистрированном браке.

Фотографии Ивана и Виктора Николаевича, а также рабочие адреса и телефоны прилагались. Детектив предложил пробить личные телефоны за дополнительную плату, но я отказалась. Мне хватило информации.

Как же Ваня был похож на Илью! Просто невероятное сходство.

Единственное отличие – короткая блондинистая стрижка и чёрные очки, похожие на солнечные. Но, подозреваю, они защищали не столько глаза хозяина, сколько хозяина от чужих глаз.

Я просидела над фотографиями до вечера, бесконечно разглядывая братьев. Сердце стучало о рёбра, в глазах плыло. Когда Марк вернулся с работы, я сказала, что хочу съездить на книжную выставку в Москву, – буквально на один день, чтобы повидаться с однокурсниками и окунуться в литературную среду.

– Хочешь, я поеду с тобой? Задержимся на пару дней, погуляем по музеям, сходим на какой-нибудь концерт.

– Не нужно, милый. – Я изо всех сил старалась, чтобы голос не выдал волнения. – Я вернусь в тот же день. Привезу тебе самые скандальные книжные новинки.

Он усмехнулся. Как издатель он имел доступ ко всем новинкам, но ему нравилось, когда я подсовывала ему нашумевшие романы. Он даже читал их иногда.

– Только не про мужскую любовь, ладно? – попросил он. – Этого мне на работе хватает. Скандал за скандалом.

Я нервно рассмеялась:

– Обещаю! Никакой любви. Одни драмы и триллеры.

На следующий день я позвонила Ивану Викторовичу Ларину. Трубку, естественно, взял его секретарь, который представился Глебом. Я попросила о личной встрече с Иваном. Глеб ответил, что шеф общается с внешним миром исключительно через переводчика, то бишь секретаря.

– Возможно, для меня Ион сделает исключение, – сказала я, держа ладонь на сердце, чтобы утихомирить его бешеный стук. – Недавно в Карелии я познакомилась с его братом Эллом.

Глеб надолго замолчал. Потом сообщил, что обсудит ситуацию с Иваном Викторовичем и перезвонит. Через десять минут я получила сообщение: «Иван Викторович ждёт вас завтра в офисе в тринадцать часов».

Я заказала билеты на самолёт и бросилась собирать вещи.

Завтра я познакомлюсь со слепым братом Элла!

11. Слепой

Я пришла на полчаса раньше назначенного. Стояла в холле бизнес-центра, переминаясь с ноги на ногу. Будний день, обеденное время. Вокруг сновали мужчины и женщины в деловой одежде. Меня потряхивало от волнения, во рту пересохло. Как я решилась на эту авантюру? Зачем потревожила покой незнакомого человека? Кто мне позволил лезть в чужую жизнь в своих грязных сапогах?

«Мы с тобой одной крови», – сказал как-то Элл.

Илья.

Мы не в Мухоборе, в Москве он – Илья.

Илья Викторович Ларин.

Возможно, кровь, бегущая в моих венах, толкала меня на безрассудства? Давала право обращаться к братьям в случае необходимости? И вот необходимость настала.

В центре зала располагался парфюмерный магазинчик – сверкающий корнер, отделанный в лаконичном стиле. На стеклянных полках выстроились гранёные флаконы из чёрного стекла, консультанты в униформе улыбками встречали каждого посетителя. Ну конечно! У Ивана Ларина три точки по продаже нишевой парфюмерии в столице. Не масс-маркет, не люкс, а редкие ароматы, произведённые в небольшом количестве на усмотрение создателя. Штучный товар.

Я взглянула на часы и зашла в бутик. Какие ароматы мог придумать слепоглухой парфюмер? Меня снедало любопытство.

Первый же затест из флакончика под незатейливым названием «ИЛ №1» заставил меня задрожать. Духи пахли мхом, дымным обгорелым кострищем и ядовитыми грибами. Ничего подобного я в жизни не нюхала. Как ему вообще такое в голову пришло? Густой, интенсивный, навязчивый аромат обволакивал, проникал в мозг не только через нос, но и через все поры, уносил в далёкие края, где я никогда не была. А вот Иван, похоже, бывал.

– Вам нравится? – спросила миловидная девушка-консультант.

– М-м, необычный запах, – выдавила я. – Очень… доминирующий. Один раз понюхаешь и никогда не забудешь.

Она широко улыбнулась:

– Правда? Не все его слышат.

– В смысле? – не поняла я.

– Некоторые говорят, что им ничем не пахнет.

Я хмыкнула и поставила духи на полочку. Заметила цену и мысленно упала в обморок. Но аромат стоил своих денег. Я его уже хотела, хотя не считала себя фанаткой нишевой парфюмерии.

– Вы Ульяна Горская? – раздался позади мужской голос.

Я обернулась. Возле меня стоял молодой человек южной наружности – тонконосый, черноволосый, с цепким взглядом. Кудрявые волосы были приглажены гелем и зачёсаны назад.

– Да. А вы Глеб?

– Я помощник Ивана Викторовича. Пойдёмте, он вас ждёт.

Я поспешила за ним в лифт. Мы поднялись на двадцать пятый этаж и прошли по длинному коридору в торец здания. Ковровое покрытие заглушало стук моих каблуков. По дороге я постаралась выровнять дыхание, но у меня плохо получалось. Меня всё ещё потряхивало.

Глеб распахнул двери офиса, и я оказалась в просторном помещении с огромными окнами. Сизые клубящиеся тучи заполняли их почти полностью, а внизу изгибалась серая лента Москвы-реки. Мрачный и тревожный осенний пейзаж. А вот в кабинете было уютно и приятно пахло. Я могла бы разложить запах на составляющие, если бы не была так взбудоражена предстоящей встречей и затестом мистических духов «ИЛ №1».

Из-за стола встал мужчина в тёмных очках и подошёл ко мне походкой сильного, здорового и… зрячего человека. Безошибочно протянул руку в мою сторону, словно точно знал, где я нахожусь. Коротко, но энергично пожал мою ладонь. Меня обожгло это прикосновение. Тело Ильи тоже было горячей, чем у обычных людей, на один или два градуса. А во время болезни температура поднималась выше сорока одного градуса. Я и забыла, каково это – прикасаться к пылающей коже.

Я жадно разглядывала лицо Ивана, угадывая черты Ильи, – знакомая лепка надбровных дуг и челюстей, незабываемый изгиб губ. Иван разглядывать меня не мог, но как будто принюхивался. Его ноздри раздувались и втягивались.

Иван взял руку Глеба и как-то по-особенному «поиграл» пальцами. Я уже знала, что это язык слепоглухих людей: прочитала несколько статей в интернете.

– Разрешите познакомиться с вами поближе? – спросил Глеб.

Он дословно переводил «речь» Ивана.

– Да, конечно, – ответила я, не понимая, о чём именно просил Иван.

Он поднял обе руки и обхватил мою голову – осторожно и бережно, словно боялся причинить боль или хоть малейшее неудобство. Потрогал волосы. Невесомо провёл средними пальцами по ушным раковинам, а большими очертил брови, крылья носа и губы. Невольно я затрепетала от интимности этих прикосновений. Мои губы приоткрылись, Иван ощутил это и быстро наклонился, словно желая поцеловать. Не успела я испугаться, как он становился – буквально в миллиметре от моего лица – и глубоко втянул воздух. Потом погладил по шее, задержав руку на сонной артерии. Проверил пульс, догадалась я.

Я стояла перед ним, как голая. Мне казалось, он узнал обо мне всё – даже то, что я хотела бы скрыть. Например, то, что пульс у меня сто двадцать ударов в минуту.

Иван усмехнулся, облизнул губы знакомым манером и неохотно отпустил меня.

Я дышала так, словно пробежала стометровку. К моему безграничному удивлению Иван действовал на меня так же, как Илья. Это открытие шокировало. Не зря кто-то из наших придумал табу, при такой чудовищной плотской тяге трудно избежать кровосмешения. В том, что Иван тоже меня хотел, я не сомневалась. Слепой или нет, но он мужчина. Я чувствовала его жар.

Мы расселись на диванах вокруг кофейного столика. Глеб приготовил кофе и сел рядом с Иваном. Они взялись за руки и переплели пальцы.

– Кто ты? – спросил Иван, перейдя на «ты».

Сказать правду или начать игру в «моя твоя не понимай»? Я решила не юлить. Этот человек заслуживал честности.

– Я твоя сестра по крови, – проговорила я, глядя на Глеба.

Тот, не моргнув глазом, отстучал мои слова на ладони шефа и через пару секунд ответил:

– Я это понял. Как ты познакомилась с Ильёй?

– Его подстрелил один придурок из Мухобора. Охотник, мой сосед. Я помогла Илье, спрятала его, пока раны заживали. Через несколько дней он поправился и ушёл в лес.

Иван пошевелил пальцами.

Глеб передал его вопрос:

– Почему он не взял тебя с собой?

Я вспыхнула:

– Я замужем! У меня бабушка, за которой нужно присматривать. Ты же не думаешь, что я всё брошу и пойду неизвестно куда непонятно с кем?

Иван услышал мой ответ, но промолчал.

Молчание длилось и длилось. Прошла, наверное, минута.

– Ладно, – призналась я, – он меня бросил. Сказал, что каждый проходит свой путь в одиночестве, а отношения внутри нашего… клана запрещены. Рассказал о твоей болезни и смерти вашей матери. Сказал, что мы должны расстаться, иначе всё закончится трагедией.

Губы Ивана искривились в усмешке:

– Илья всегда был ответственным – что в детстве, что сейчас. Заботился о продолжении рода, соблюдал многочисленные запреты. Только одного он тебе не сказал.

– Чего?

– Того, что любовь тоже чего-то стоит в этой жизни. Что секс не всегда приводит к беременности и смерти. В конце концов давно изобретены презервативы.

Я с трудом удержала возглас удивления.

Глеб продолжал переводить:

– Я первый раз встречаю такую женщину, как ты. Уверен, что Илья тоже. Не понимаю, как он мог уйти от тебя. Это настоящий мазохизм. Должно быть, он очень страдал.

– Он поступил так, как считал нужным, – промолвила я в замешательстве.

– Он идиот с гипертрофированным чувством ответственности за всё живое на этой планете. Но мы всего лишь люди, Ульяна. Обычные люди. Мир не разрушится оттого, что два человека переспят.

Я не знала, куда деваться от жестоких, но правдивых слов. Мне было стыдно перед Глебом за то, что мы разговаривали о сокровенных вещах в его присутствии, но выбора не было.

– Оставайся со мной, – сказал Иван. – Я не подвергну твою жизнь опасности, у нас не будет детей. Выучить мой язык несложно, мы будем счастливы. Я это знаю, и ты это знаешь.

Его грудь под чёрной рубашкой поднималась и опускалась, он подался ко мне всем телом, улавливая мой запах.

На меня накатывали волны возбуждения. Бёдра непроизвольно сжались. Проницательный Глеб это заметил и что-то сообщил Ивану. Тот провёл рукой по губам, как будто они у него горели. У меня тоже всё горело – не только губы, но и щёки, и грудь, и низ живота. Животная похоть полыхала в моей крови. Я была к оргазму ближе, чем во время секса с мужем. Даже невозмутимый Глеб покраснел.

– Нет, это невозможно, – прошептала я.

– Дай нам шанс.

Я глубоко вдыхала воздух, наполнившийся дымом костра и испарениями влажного мха, – это до меня донёсся запах разгорячённого мужчины. Он пользовался духами «ИЛ №1». Или, что более вероятно, создал аромат, поразительно похожий на запах своего тела.

Меня повело.

Я привстала, но колени подогнулись, и я кулем осела на диван.

Иван что-то сказал Глебу. Тот отпустил его руку и встал:

– Я покину вас, Ульяна. Иван Викторович хочет пообщаться с вами наедине. Если что, я буду за дверью в секретарской комнате. Не бойтесь ничего. Один удар по центру ладони – «да», два удара – «нет».

Я в замешательстве смотрела, как он скрылся за дверью. Реальность вдруг превратилась в сон-наваждение. Мне не верилось, что всё происходило на самом деле, а не в каком-то зачарованном мире.

Иван сел рядом со мной и снял очки. Я расценила это как знак доверия. У него оказались такие же зелёные глаза, как у старшего брата, только тусклые и неподвижные. Не осталось никаких сомнений, что передо мной сидел абсолютно слепой человек.

Поддавшись порыву, я коснулась его лица – как это сделал он при нашем знакомстве. Иван не возражал, наклонился вперёд, подставляясь под мои руки. И я не устояла. Огладила его широкие брови, провела пальцами по густым ресницам, по бархатистой коже на идеально выбритых скулах – никакой косматой бородищи, никаких еловых иголок в волосах, ничего дикого, опасного, пугающего.

Кроме бешеного, неконтролируемого желания, сводившего меня с ума.

Нас обоих.

Сквозь тонкую ткань брюк я заметила, что Иван возбуждён. Он поминутно облизывал губы, но не смел прикоснуться ко мне без разрешения. Он ждал знака.

Как занимается сексом мужчина, для которого тактильные ощущения – едва ли не половина всего, что он чувствует? Из пяти чувств, доступных человеку, – зрение, слух, обоняние, осязание, вкус, – он мог пользоваться только тремя. Он познавал мир и женщин через запах, прикосновение и вкус.

И мне отчаянно хотелось дать ему познать себя.

Это желание было сильнее моего здравомыслия, верности мужу и мучительной, нереализованной, отвергнутой любви к Илье. Оно напрочь лишало самоконтроля. Теперь я поняла, почему Илья поцеловал меня в доме бабушки, нарушив собственные принципы. Я лишь удивлялась, как у него хватило сил остановиться.

Я не остановлюсь.

Я взяла Ивана за руку и тронула центр ладони пальцем. Одно короткое касание, моё первое слово на незнакомом языке.

«Да».

Ему не нужно было повторять дважды. Он безошибочно нащупал мой затылок и притянул к себе. Наши губы соединились в поцелуе – жарком и осознанном. Мы оба не сомневались в своём праве утолить вспыхнувшее желание. Мы знали, что делали. Если природа заложила в нас такое сильное притяжение друг к другу, то кто мы такие, чтобы сопротивляться?

Он снял с меня свитер и стащил джинсы. Я расстегнула его рубашку, обнажив широкую волосатую грудь. Она пахла так умопомрачительно, что у меня поджались пальцы на ногах. Мы гладили и целовали друг друга, пока избавлялись от остатков одежды и нижнего белья. Я дрожала от возбуждения и нетерпения, Иван сорванно дышал и глухо постанывал. Его пальцы умело исследовали моё тело – груди, соски, вагину. Язык собирал капельки влаги с кожи, нос втягивал запах.

Каждое его прикосновение дарило неописуемое удовольствие, которое мне даже не с чем было сравнить. Это как всю жизнь пить чуть подслащённую водичку и вдруг хлебнуть полным ртом сгущенного молока. Сила эмоций поражала.

Я знала, что кончу.

Я этого хотела.

Мы вытянулись голыми на кожаном диване. Иван достал откуда-то презерватив и протянул мне. Вряд ли взрослый мужчина нуждался в помощи, чтобы натянуть резинку на член. Скорее всего, хотел ещё раз убедиться в моём согласии. Я разорвала пакетик и вытащила кондом. Вложила в пальцы Ивана.

Через несколько секунд он рывком вошёл в меня.

Мы сплелись друг с другом, рыча и трахаясь, как животные. Жёстко, жадно, грубо, как будто нас сжигала лихорадка. Это было намного дольше и слаще, чем когда-либо с Марком. Не было никакой проблемы с моими оргазмами, просто мне требовался более продолжительный половой акт. Более крупный член. Более молодой, горячий и выносливый мужчина.

Я кончила через полчаса, вопя от удовольствия и содрогаясь в объятиях Ивана. После этого кончил он. Мы рухнули на подушки и затихли без сил. У меня не осталось ни одной мысли, ни одной эмоции, я чувствовала себя физически и морально выпотрошенной. Это было невыразимо приятно!

К сожалению, эйфория продлилась недолго.

Как свинцовая снежная туча наползала на город, меня накрывало чудовищное раскаяние. Жгучее, как кайенский перец, горькое, как полынь, и запоздалое, как моё умственное и половое развитие.

Что же я наделала?

Это катастрофа.

Я вскочила с дивана, оглядываясь в панике по сторонам. Бежать! Бежать сию же секунду! Иван почувствовал моё настроение. Поймал за руку и рванул к себе. Я плюхнулась ему на колени. Он принялся покрывать моё лицо ласковыми поцелуями, но меня трясло мелкой дрожью, как алкоголика с похмелья.

– Прекрати, не надо, – я попыталась вырваться, дрыгая ногами, но Иван не отпустил.

Он ласкал, успокаивал и нежил меня, как испуганного ребёнка. Показывал, что причин для паники нет, предлагал довериться ему и расслабиться. Я понимала язык его тела, но мне хотелось убраться с места преступления немедленно. Я нащупала его руку и дважды стукнула по центру ладони. Правильные черты лица исказила гримаса боли. Он тут же меня отпустил.

Я встала и подобрала с пола свои шмотки. Одевалась максимально быстро, словно спасалась от пожара. Кусала губы, чтобы не заорать от досады на себя.

Застёгивая ботинки, взглянула на Ивана. Тот успел надеть брюки и чёрные очки и стоял посередине комнаты, как странная и прекрасная статуя в зимнем парке. Из тучи за его спиной валил густой снег.

– Не уходи, – попросил Иван неразборчиво.

Я выпрямилась. Он всё-таки умел говорить, только речь его была неестественной и жутковатой, как у людей, которые не слышат сами себя. Сердце кольнуло от жалости.

Я шагнула с нему, поднялась на цыпочки и погладила по щеке.

– Мы совершили ошибку, – сказала я. – Мы не должны больше встречаться.

Он не услышал. Разумеется. Тогда я взяла его руку и три раза с паузами повторила на его языке: «Нет. Нет. Нет». Он засунул руки в карманы и повернулся ко мне спиной. Возможно, это означало, что он не хотел со мной разговаривать, или не хотел, чтобы я видела его лицо. Что ж, я бы тоже обиделась, если бы парень сбежал после секса со мной, как будто его дьявол кусал за пятки.

Проходя мимо рабочего стола, я заметила фотографию: в центре – щуплый седой мужчина, а по бокам два широкоплечих парня, вымахавших на две головы выше отца. Снято было несколько лет назад, потому что братья с тех пор изрядно заматерели. Все в кадре улыбались и выглядели счастливыми. Знал ли Виктор Николаевич Ларин, что его жена ездила за детьми в санаторий на Ладоге? Или это осталось тайной? Как бы там ни было, мальчиков своих он любил и явно ими гордился. Его жизненная позиция вызывала восхищение.

За дверью меня встретил Глеб:

– Я вас провожу.

Мы в молчании отправились в долгую дорогу к лифту.

– Во сколько у вас рейс? – спросил Глеб.

– Улечу ближайшим, на котором будут свободные места, – ответила я.

– Хотите, я отвезу вас в аэропорт?

– Спасибо, не нужно. Вызову такси.

На первом этаже он вежливо со мной попрощался. Я сгорала от стыда, зная, что он слышал мои вопли. Я вырвалась из здания и покачнулась от порыва ветра. Начиналась метель.

***

На книжную ярмарку я не поехала. Зачем? Мой брак разрушен. Марк больше не никогда не примет от меня подарков. Да я и не посмею что-нибудь ему подарить.

В аэропорту было полно народу: многие рейсы задержались из-за снегопада. Я купила билет на ближайший рейс, который тоже обещали отправить неизвестно когда.

Зашла в туалет, заперлась в кабинке и встала перед зеркалом. Посмотрела на себя. Отражение не выглядело виноватым или смущённым. На моём бледном лице были написаны решимость и обречённость – как перед боем, которого нельзя избежать.

Я пыталась.

Я устояла перед Эллом, потому что хотела его с самого начала и боролась со своими чувствами. Мы разговаривали, сидя в разных углах комнаты, чтобы не искушать друг друга. Мы расстались, когда поняли, что страсть сильнее нас. А влечение к Иону настигло меня внезапно. Я не успела ничего сообразить, как оказалась в его объятиях. Повезло ещё, что он не забыл о предохранении.

Живот ныл, как перед месячными. Я подняла свитер и потрогала живот – мышцы отозвались тупой болью, словно я долго качала пресс. Но спортом я сегодня не занималась. Просто я впервые в жизни испытала оргазм – внутри всё работало, сокращалось и пульсировало. Даже сейчас по мышцам пробегали разряды, похожие на электрические. Тело ещё не остыло. И пахло от меня дымом и мхом.

Как смогла, я помылась под краном и обтёрлась бумажными полотенцами. Вернулась в зал ожидания и села на пол, потому что все кресла были заняты. Закрыла глаза, и тут же раздался звонок.

Марк.

Отвечать не хотелось, но я себя пересилила. Что за малодушие? Марк заслуживал правды.

– Привет, – сказал он. – Ты что, уже в Шереметьево?

– Откуда ты знаешь?

– Отследил по программе. Помнишь, я ставил её, когда ты ездила в поход?

– Ах да… Рейсы задержали. Я не знаю, когда прилечу.

– Не беспокойся, я останусь в городе и встречу тебя.

– Не надо! – вырвалось у меня. – Не хочется тебя напрягать. Сама доберусь.

– Любимая, ну о чём ты? Поработаю сегодня подольше, встречу тебя, и поедем в Мухобор. Или, хочешь, заночуем в городе?

Наша городская квартира стояла пустой с тех пор, как мы купили коттедж и переехали в Мухобор.

– Хорошо. Как скажешь, Марк.

Чем раньше мы объяснимся, тем лучше.

Я больше не могла скрывать свои чувства от мужа. Это выше моих сил. Природа взяла своё, как я ни сопротивлялась. Наверное, это судьба.

Мы закончили разговор. Тут же телефон зазвонил снова – номер неизвестен.

– Алло.

– Вы – Ульяна Горская? – спросил незнакомый голос.

– Да.

– Я курьер из… – он назвал службу доставки. – Примете посылку?

– Я ничего не заказывала.

– Отправитель – Иван Ларин.

Ого, три часа как расстались, а он уже посылку прислал.

– Хорошо, давайте встретимся около стойки информации через пять минут.

Ко мне подошёл мальчишка в форме курьера и передал картонную коробку. Я расписалась в накладной. Распотрошила посылку. Внутри нашла сложенный вчетверо лист бумаги и знакомый флакон духов – чёрное стекло, лаконичный дизайн, непритязательное название, похожее на обычную нумерацию. «Иван Ларин номер один». Мистический аромат, сводивший меня с ума, просачивался сквозь плотно притёртую пробку, оставался на пальцах, проникал в кровь.

На листке было напечатано: «Ульяна, прости меня, если я обидел тебя или оскорбил. Я этого не хотел. Ты – лучшее, что случалось со мной в жизни, не считая старшего брата. Я готов ради вас на всё. Не знаю, зачем ты приезжала, но надеюсь, ты получила ответы на свои вопросы. Навсегда твой Ион».

О да, я получила ответы.

Я больше не боялась родить урода, потому что Иван не был ни уродом, ни немощным инвалидом, ни несчастным существом, задыхающимся в тюрьме собственной слепоты и глухоты и мечтающим о смерти.