332 500 произведений, 24 800 авторов.

Электронная библиотека книг » Таня Володина » Нежна и опасна (СИ) » Текст книги (страница 16)
Нежна и опасна (СИ)
  • Текст добавлен: 1 января 2021, 11:00

Текст книги "Нежна и опасна (СИ)"


Автор книги: Таня Володина






сообщить о нарушении

Текущая страница: 16 (всего у книги 19 страниц)

52. Поторопились или опоздали

– What? – переспросил министр, услышав вместо привычного «йес» непонятную русскую фразу.

Олег встал и шагнул к Маше. Он вел себя как телохранитель, почуявший угрозу для своего клиента. Но Маша строго на него глянула, и он отодвинулся от нее, отошел в сторонку. Она приблизилась к Молчанову и сказала, эмоционально жестикулируя:

– Паша, прости! Но мне кажется, мы поторопились. Или опоздали. Или я уже не знаю, что мне кажется! – она всплеснула руками. – Я с самого начала хотела отложить свадьбу, но поддалась на уговоры. Я люблю тебя и знаю, что ты тоже меня… – она замялась, и эта крохотная заминка выдала ее мысли и чувства. – Паша, давай отложим! Посмотри на Аню!

Она посмотрела на меня, и все остальные сделали то же самое. Я оказалась в перекрестье множества любопытных взглядов. Даже Светлана развернулась ко мне всем телом и разглядывала, словно видела впервые. Мне захотелось провалиться сквозь землю. Зачем Маша перевела внимание на меня? Неужели она о чем-то догадалась или подозревала что-то плохое? На меня нахлынула паника.

Молчанов единственный на меня не смотрел. Он не отрывал глаз от Маши. Она продолжила свою сбивчивую взволнованную речь, одной рукой указывая на меня, а другой комкая мятый рукав его пиджака:

– Глянь, она молодая неопытная девушка, но ей хватило мудрости не бросаться в омут с головой. А ты ведь знаешь Кирилла! Если он чего-нибудь хочет, ему трудно отказать. И если уж Аня проявила благоразумие, то мне сам бог велел. Прости, что я поняла это только сейчас, – она указала на министра, гостей и розовую арку. – Я не хотела тебя обижать или разыгрывать мелодраму при свидетелях, просто Анин пример…

– Ну вы, девушки, даете, – протянул Кирилл. – Вы что, сговорились?

– У Ани были свои причины отменить свадьбу, – спокойно сказал Молчанов. – Ты не должна брать с нее пример, у нас совершенно другая ситуация.

– А кто еще отменил свадьбу? – спросила меня Светлана. – О чем они говорят?

Борис Михайлович встал, оправил смокинг и подошел к арке:

– Так, Маша, Кирилл, объяснитесь! Что происходит?

– Папа, прости! Я знаю, ты давно мечтал выдать меня замуж…

– Маша, ну что за ерунда? Мне твой замуж не принципиален, лишь бы ты была счастлива.

– Аня, – ошарашенно спросила Светлана, видимо, догадавшись, о чем говорила ее дочь, – ты что, разорвала помолвку?!

– Я счастлива, папа, – ответила Маша, обнимая живот. – Ты даже не представляешь, как я счастлива!

На ее глазах засверкали слезы. Молчанов привлек ее к себе:

– Хорошо, не плачь, мы сделаем, как ты хочешь. Все в порядке.

Маша прильнула к нему и обвила руками:

– Спасибо! Я знала, что ты поймешь.

Гости медленно отходили от шока, осознавая, что свадьбы не будет. Все наперебой заговорили, мешая русскую и английскую речь. Дети снова пустились в бег вокруг арки, собака залаяла. Под розами и шелковыми лентами столпились люди. Они решали, что делать с рестораном: ехать на праздничный обед или нет?

– Конечно, ехать! – заявил Борис Михайлович. – Не пропадать же еде? Надеюсь, она не в русском стиле?

– Нет-нет, я заказала классическое свадебное меню: крабовый салат, каре ягненка под гранатовым соусом, торт из бельгийского шоколада, – начала перечислять Светлана.

– Мы домой, – сказал Молчанов. – Хватит на сегодня волнений.

– Мы с вами, – поддержал его Кирилл.

– И я, – откликнулся Олег.

Пока прощались с министром, говорили несостоявшимся молодоженам слова сочувствия и поддержки, а потом делились на группы для отъезда в ресторан, я сидела на своем стуле, как приклеенная.

Наконец гости и родители ушли к своим машинам. Мы остались на пляже впятером. Сели в кружок. Над нами полоскались белые полотнища, неподалеку шумел океан.

Что в итоге? Две сорванные свадьбы. Одна надежда на то, что новая девушка поможет забыть старую, – у Кирилла. Одна любовь, которая ничего не просит, – у Олега. Одно долгожданное счастье – у Маши, и два растерзанных сердца – у меня и Молчанова.

– Ну что, какие планы? – спросил Олег.

– Будем жить дальше, – сказала Маша.

– Я останусь в Штатах, – сказал Молчанов, – на какое-то время. Может быть, пока Маша не родит.

– Что, не полетишь с нами в Питер? – спросил Кирилл. – А как же работа?

– Возьму отпуск, сто лет не отдыхал. Маша жалуется, что забыла, как я выгляжу. Постоянно в командировках… – он устало провел ладонью по лицу. – С вами Саша полетит. Самолет завтра.

Кирилл кивнул и потянулся за зазвонившим телефоном. Пока он слушал собеседника, его лицо наливалось мрачностью.

– Черт! – выругался он. – Эта идиотка все-таки опубликовала блог, подтверждающий, что Степан Федорчук – гей. Ей-то чего не сидится спокойно? Ни дня без скандала. Зачем Степан вообще с ней связался? Говорил же, не тронь Жанну – вонять не будет.

– Что случилось? – спросил Молчанов.

– Мне сообщили, что она выложила какие-то фотографии Ани. И мои тоже. И фотографии Юрия Георгиевича… – он назвал фамилию политика, который был моим постоянным клиентом. – И еще какой-то список, который якобы все доказывает.

Я обмерла. Она все-таки сделала это! Несмотря на деньги, которые я ей заплатила, несмотря на слово, которое она мне дала. Олег достал свой телефон и с решительным видом углубился в поиски блога. Кирилл еще раз чертыхнулся и сделал то же самое. Я с ужасом глянула на Молчанова, но он не собирался доставать телефон. Сложил руки на груди и вытянул ноги. Маша заметила мое беспокойство и спросила:

– Что с тобой? Ты так побледнела.

Что ж, пришло время.

– Маша, – едва вымолвила я, – я должна кое в чем признаться. Ты не все обо мне знаешь. Я давно хотела сказать, еще на твоем дне рождения, но мне было страшно…

– Аня, хочешь, я скажу? – предложил Кирилл, отрываясь от телефона.

Я покачала головой:

– Я сама. Маша, я работала в эскорте, когда познакомилась в Кириллом на яхте Степана. Я была проституткой.

Видимо, это прозвучало так жалостливо, что все посмотрели на меня с сочувствием, даже Молчанов. Маша удивленно хлопнула глазами:

– Но ты совершенно не похожа на… Господи, да ты же ребенок совсем!

– Прости, что я скрыла этот мерзкий факт.

Прости, что я влюбилась в твоего мужчину, провоцировала его и соблазняла. Прости, что приехала в твой дом и притворялась твоей подругой. Прости, что переспала с твоим женихом за день до свадьбы. Я все-таки заплакала. Невозможно дружить с человеком, если врешь и гадишь ему на каждом шагу. Хоть бы она никогда об этом не узнала! Я умру от стыда и позора.

Маша присела рядом со мной:

– Перестань, не реви. Я могла бы сама догадаться, что ты не по любви встречалась со Степаном. Видно же было, что вы не пара. Зачем он тебя пригласил?

– Чтобы Жанна нас сфотографировала и написала блог, что у Степана новая молодая любовница. Ему нужно было прикрытие, чтобы люди не болтали про него и Максима.

– Ах, вон оно в чем дело! А как она теперь докажет, что он гей, если куча фотографий подтверждает, что он встречался с девушкой?

Мне и самой было интересно. Первым на этот вопрос ответил Олег:

– А она не тупая, эта Жанна. Она где-то раздобыла список Аниных клиентов и… Степана там нет.

53. Грязное белье

– Пора домой, – сказал Кирилл, поднимаясь со стула. – Мне нужно сделать несколько звонков и написать парочку писем.

– Мне тоже, – откликнулся Олег.

Очевидно, они хотели задушить скандал в зародыше. Я тоже встала и направилась в сторону паркинга, но Молчанов схватил меня за руку и задержал. Я недоумевающе на него посмотрела. Он снял пиджак и повязал вокруг моей талии.

– У тебя… – сказал он, косясь на стул.

Я перевела взгляд и увидела кровавое пятно на белоснежной ткани. На фоне роз и лент оно выглядело пугающе. Казалось, кого-то здесь убили, а труп закопали в песке. В памяти всплыла футболка, которую я купила в «Адонисе»: розы, кровь и золотые цепи. И черепа.

– Спасибо, но… – ответила я, смутившись от того, что Молчанов увидел это пятно, – я боюсь, что испорчу твой пиджак.

– Я не собираюсь его больше надевать.

Мы пошагали по песку вслед за остальными.

– Маша права, – тихо сказал он, – ты мудрый человек. Мне жаль, что я не уберег тебя от боли.

Горло перехватило.

– Ты знаешь, Паша, как бы мы ни пытались уберечь кого-то от боли, не всегда это возможно. – Я с трудом подбирала слова: – Иногда боль – это часть жизни. Ее надо просто пережить и все. Ты не виноват.

* * *

Жанна выстроила свои доказательства на том факте, что Степана в моем списке не было.

Она выложила мою фотографию и подписала: «Знакомьтесь, это Диана, проститутка элитного эскорт-агентства. Чтобы с ней переспать, мужчины выкладывали по несколько тысяч евро. За что, спрашивается?!». Я выглядела на этом снимке как замученная уроками школьница – совершенно не привлекательно и ничуть не соблазнительно. Снято было не так давно, в июне или июле: я узнала новую футболку. Вероятно, прыщавый папарацци Куй с винтом специально на меня охотился.

Вторая фотография была мне знакома. Жанна показывала ее в пышечной, когда требовала денег: я под ручку с Юрием Георгиевичем выходила из его коттеджа в Северных Дюнах. Он меня обнимал, а я смотрела на него и улыбалась. Мы выглядели как пара, несмотря на чудовищную разницу в возрасте. Подпись гласила: «Высокопоставленный российский чиновник провожает элитную проститутку после ночи любви. МИД одобряет распутство? Однако!».

Третья фотография меня удивила. Мы с Эриком Линдхольмом куда-то шли, держась за руки. Я не помнила, кто и когда нас снял, но это не представляло сложности: мы с Эриком встречались раз пять или шесть и никогда не шифровались. Видимо, тогда он еще не намеревался жениться на Жанне и чувствовал себя свободным человеком. Он часто вызывал проституток – не только меня, но и других. Под фото Жанна написала: «Иностранцы считают русских женщин бл@дями. Интересно, почему?».

На четвертой фотографии я стояла в обнимку с Кириллом. Мы сияли и смотрели прямо в объектив. Скорее всего, это был официальный пресс-релиз с вечеринки Степана. «Самый завидный холостяк Петербурга все свободное время проводит с проституткой. Или ему некуда девать деньги, или он не на шутку влюблен. Неужели он женится на шлюхе?».

Далее шел мой список:

87 ГД

1. Миха Радич

2. Юр. Георг. МИД (7эт.)

3. Вилли, норг

4. Леня, Мурманск

5. Саша Гар, металлолом

6. Овчинников, ГОК

7. Хаст

8. Эрик Линдхольм

9. Мих. Иван. Стоматолог.

10. Гр. Гр. (покойный)

11. Комар

12. Кохан. мл.

«Вы можете прочитать имена этих мужчин в интимном списке Дианы: под номером два – чиновник Юрий Георгиевич, под номером восемь – иностранец Эрик Линдхольм, под номером двенадцать – холостяк Кирилл Кохановский. Все совпадает! Но подождите! Самое интересное – дальше!».

А дальше шли десятки моих фотографий со Степаном. Их сделала на «Оскаре» сама Жанна. Мы со Степаном смеялись, дурачились, обнимались и целовались. Я сидела у него на коленях, он кормил меня с ложечки черной икрой и дергал за косички. В общем, довольно симпатичная счастливая пара, несмотря на то, что я годилась ему в дочки. Все фото были постановочными. Жанна приписала: «А теперь найдите имя Степана в интимном списке этой проститутки, и, если найдете, я извинюсь перед ним и скажу, что он не гей!».

Я сидела в спальне с ноутбуком Кирилла и тупо пялилась в экран. Жанне удалось доказать, что Степан со мной не спал. После его интервью, в которых он называл меня любимой девочкой и любовью всей своей жизни, это звучало как признание в том, что я была подставной фигурой. «Бородой» для гея. Ничем иным отсутствие интима объяснить было нельзя. Я закрыла ноутбук, не в силах видеть, как крутится счетчик комментариев.

Если бы Жанна не поссорилась со Степаном, эта информация никогда бы не всплыла, но сейчас мое грязное белье было вывернуто и вывешено на всеобщее обозрение. Я свернулась в калачик и положила руки на ноющий от спазмов живот. Раньше мне казалось, что двенадцать партнеров (или тринадцать, если считать ГД, но его я не считала) – это немного. Но когда призраки этих мужчин окружили меня, встав плечом к плечу и заполнив тесное пространство спаленки, я увидела, что их было много. Очень много! Мне всего девятнадцать, а я продавала свое тело тринадцати мужчинам. Лицо каждого проплыло передо мной: весельчак Миха Радич, падкий на нимфеток Юрий Георгиевич, красномордый норвежец Вилли, бандит Леня из Мурманска, Саша Гар с женой-истеричкой, северянин Овчинников, Хаст со своим фондом для матерей-одиночек, швед, стоматолог, покойный Гриша Громов, смурной мужик под кличкой Комар и горячий, щедрый, импульсивный миллионер-орангутанг, до сих пор не забывший свою первую любовь. И каждому я мысленно сказала: «Прощай».

Я больше не проститутка.

Только двум мужчинам я этого не сказала: первому – потому что не помнила его лица, и последнему – потому что его лицо я никогда не забуду. И оба они не входили в мой злосчастный список.

Зашел Кирилл со стопкой одежды в руках. Заметил, что я плачу, и присел рядом:

– Не переживай, скоро она удалит этот дурацкий блог. Олег уже работает над этим, но в Питере ночь, придется подождать.

– Все равно многие про меня узнают – твои родственники, мои сокурсники. Коля… Хоть бы до дедушки не дошло.

– Не дойдет, – пообещал Кирилл. – Ребята предлагают поужинать в ресторане, ты как?

– Идите без меня, я плохо себя чувствую. Очень болит живот.

Он улыбнулся:

– Никто никуда без тебя не пойдет. Сюда закажем. Завтра улетать – посидим напоследок, пообщаемся. Даже не представляю, когда мы еще соберемся в такой компании. Забавно получилось: планировалось две свадьбы – и обе сорвались.

– Прости, – сказала я.

– Ты ни в чем не виновата, – мягко ответил он.

– Тогда прости на будущее. Авансом.

Я знала, что мы скоро расстанемся, а он не знал. Кирилл поцеловал меня в щеку и бросил стопку вещей в чемодан.

Зазвонил телефон. Я взяла трубку. Незнакомый женский голос напористо спросил:

– Здравствуйте, вы Диана?

Я обмерла:

– Что?

– Вы любовница Юрия Георгиевича?

– Как… С чего вы… Кто вы?

– Я журналистка независимого интернет-канала. От инсайдеров нам стало известно, что в данный момент вы находитесь в США. Ответьте на один вопрос: вы в Вашингтоне?

– Нет, в Лос-Анджелесе… – растерянно ответила я.

– Значит, Юрий Георгиевич с вами в Лос-Анджелесе?

– Нет!

Кирилл заметил мое волнение и отобрал телефон:

– Не отвечай на звонки, ладно? И не паникуй. Какое-то время ты побудешь в центре внимания, а потом все забудется. Обыкновенный светский скандальчик. Через три дня никто и не вспомнит про Диану.

Раздался сигнал о принятом сообщении. Мы оба взглянули на экран. Там было написано: «Диана, как ты можешь трахаться с Кириллом Кохановским??? Ты совсем сошла с ума??? Извращенка!!!». Номер отправителя я видела впервые. Кирилл хмыкнул, отключил телефон и отдал его мне.

– Пойдем на улицу, погреемся на солнышке. В Питере, говорят, плюс двенадцать и дождь.

Мы вышли в патио. Олег и Молчанов сидели у бассейна, потягивая пиво. Они что-то негромко обсуждали. Маша вытянулась на шезлонге, наслаждаясь знойным калифорнийским летом и словно забыв о треволнениях сегодняшнего дня. Какое редкостное самообладание! Я почувствовала себя неуютно, как будто случайно попала на чужую вечеринку.

Завтра все закончится. Пришла пора со всеми попрощаться

54. Зоя?

Прощание не было горьким. Мы расцеловались с Машей и обнялись с Молчановым. Я даже похлопала его по спине. Он был напряжен, как струна, но не сделал попытки уклониться. Вытерпел пытку до конца.

То, что между нами произошло, казалось мне сном. В воспоминаниях я видела нас со стороны: сплетенные тела, расчерченные полосами света и тени, серфер на стене, леденец, соскользнувший с подушки и звонко ударившийся о сухие половицы. Я помнила звуки, запахи и картинки. Я помнила жар его губ, гладкость сильного тела и твердость члена, проникающего в мою влажную глубину. Я помнила, как корчилась в сладких судорогах, выкрикивая его имя. Я помнила, что испытала запредельное наслаждение. Я помнила все – но это случилось как будто не со мной. После того, как я отказалась рассказать о нашей связи ничего не подозревающей Маше, я изменилась. Наивная вера в то, что настоящая любовь все оправдает, угасла.

Настоящая любовь милосердна. Она не причиняет зла, не разрушает и не убивает.

У нас с Молчановым была настоящая любовь.

Я пыталась заснуть, но мне не нравилось, как пилоты вели самолет. Двигатели гудели неправильно, мы проваливались в воздушные ямы, нас болтало, из вентиляции дул слишком холодный воздух. Я поняла, почему Борис Михайлович предпочитал летать с Молчановым. С ним полет превращался в удовольствие, а без него – в мучение. Хотя, возможно, по сравнению с Борисом Михайловичем у меня были дополнительные причины мучиться.

Я сама отказалась от своего счастья. И была уверена, что поступила правильно.

Олег прошел мимо меня с сигаретой во рту. Увидев, что я не сплю, он кивнул в сторону хвоста самолета:

– Пойдем покурим?

Я глянула на Кирилла: он спал в наушниках. Остальные немногочисленные пассажиры занимались каждый своими делами: читали, пили сок или кока-колу, смотрели кино. Я выбралась из кресла и пошла за Олегом в пустой неосвещенный конец салона.

Мы сели в последнем ряду, он закурил, выпуская дым вверх.

– Что между вами случилось? – спросил он без предисловий.

– Ничего. Просто решили, что не стоит торопиться со свадьбой.

– Да я не про вас с Кириллом. Я про тебя и Молчанова.

Ну, конечно, как же я сразу не догадалась! Я повернула голову к Олегу:

– Все-то вы замечаете. Ничего не ускользает от вашего хищного взора.

– Ну почему же хищного? Обычный у меня взор, просто внимательный. И память хорошая.

Я вздохнула:

– Вы помните, что я сказала вам в Таллине?

– Да, ты сказала, что Молчанов – твое наваждение. Твоя недостижимая мечта.

– Нет больше ни наваждения, ни мечты. Иногда обстоятельства сильнее чувств, надо уметь это принимать.

Над подголовниками струился сигаретный дым. Я наблюдала, как он медленно утекал в вентиляцию.

– Я тебя понимаю, – ответил Олег. – Я думал точно так же, когда мне было двадцать лет: обстоятельства непреодолимой силы, все тлен и безысходность.

В его голосе прозвучала скрытая насмешка. Я вскинулась:

– Вы намекаете, что я чересчур драматизирую? А сами-то в сорок лет живете один. Так и не женились после таллинского романа.

– Ну и что? У меня интересная работа, родители и сестра с двумя детьми. Друзья, охота и рыбалка. Если ты думаешь, что я считаю свою жизнь неполноценной, то ты ошибаешься. Меня все устраивает.

– И секс?

– А с сексом-то какие проблемы?

– Вы сказали, что он у вас очень редко.

– Аня, ты и правда хочешь обсудить со мной частоту моего секса? – он не выдержал и расплылся в обаятельной, но ехидной улыбке.

– Да, хочу, – честно ответила я.

Меня и правда интересовал вопрос его секса с Машей. Если он с ней спит, то я хотела знать, как часто. Неужели Маша изменяет Молчанову? Мне нужно было это выяснить – для себя, для полноценной картинки в голове.

– В моей жизни достаточно секса. Столько, сколько мне нужно: раз в неделю, два раза в неделю, три раза в неделю. А слово «редко» относилось к… той девушке, – он так и не произнес имя Маши, хотя наверняка знал, что я уже докопалась, кто был его первой любовью. – Мы не встречались с тех пор, как она начала жить со своим будущим мужем. Я удовлетворил твое любопытство?

Я кивнула.

Значит, Маша была верна Молчанову.

– Аня, может быть, я не должен тебе этого говорить. Может быть, это должна была сказать тебе мама. Или папа… Но ты выросла без родителей, а я гожусь тебе в отцы…

Он смутился – впервые на моей памяти.

– Что вы хотите сказать? Говорите – я выслушаю.

– Любовь – это часть жизни. Пусть важная и большая, но все же часть. Каждый человек – и мужчина, и женщина – может быть счастливым и без любви. Не зацикливайся. Учись, работай, познавай мир, развивай себя, дружи и общайся с людьми. А любовь придет. Или не придет. Но если ты будешь счастливой – шансов, что она придет, больше, – Олег ободряюще улыбнулся.

– Я поняла. Спасибо. Именно этим я и собираюсь заняться.

* * *

Как только мы прилетели, я включила телефон и увидела пропущенные звонки с того же номера, с которого накануне пришло оскорбительное сообщение. Я чувствовала себя такой измотанной, что даже не расстроилась. Не было сил переживать. Пока не утихнет шумиха, которую подняла Жанна, я не смогу избавиться от неадекватов, способных раздобыть телефон шлюхи Дианы. Хоть Василий Иванович и соблюдал конспирацию, но после взрыва на пляже мой телефон перестал быть тайной для большого количества народу. Его знали и полицейские, и парни из СБ, и большинство знакомых Кирилла, включая злую секретаршу Ольгу Котову. Любой мог слить мой номер.

Мы приехали домой к Кириллу. Я остановилась в прихожей, словно передо мной зажегся красный сигнал светофора. Ноги отказывались идти дальше. Это не мой дом. Я не должна была сюда возвращаться. Кирилл скинул кроссовки и прошел в комнату:

– Ненавижу прилетать из Америки: вечно теряешь целый день, – он заметил, что я не двигаюсь. – Помочь тебе?

– Нет, спасибо.

Я выпустила ручку чемодана. Мне хотелось развернуться и уйти – без объяснений, без размышлений, но теплое сестринское чувство к Кириллу не позволило мне так поступить. Он не сделал ничего плохого, это я его предала. Этот мужчина заслуживал нормального разговора и цивилизованного расставания, но я еще не придумала, что ему сказать. Не правду же? Я нуждалась в нескольких днях, чтобы подготовить аргументы и пути отхода. Я вздохнула и покатила чемодан в гардеробную комнату. А Кирилл направился в кабинет. Сел за стол, включил компьютер и углубился в работу.

Раздался звонок. Не глядя на номер звонившего, я сняла трубку:

– Да.

– Диана, ты совсем долбанулась?! – смутно знакомый женский голос ввинчивался в мозг. – Мне интересно, у тебя есть хоть капля стыда? Как ты можешь спать с Кириллом Кохановским?! Или ты спишь с ними обоими? Какая мерзость!

Это была та ненормальная, которая написала вчерашнее сообщение. Я собиралась нажать на отбой, но что-то меня остановило:

– С кем с «ними обоими»? – спросила я.

Она имела в виду Кирилла и Пашу?

– С Кириллом и его отцом!

Я хмыкнула:

– Что за бред?

– Бред?! Да у тебя на листке написано: «ГД» и «Кохановский младший»! Как нужно любить деньги, чтобы трахаться с отцом и сыном одновременно?! Мне просто интересно, что ты за падаль такая…

У меня зазвенело в ушах. Рука с телефоном опустилась. В трубке еще раздавались возмущенные возгласы, а я пыталась сложить два и два. Кто-то увидел в блоге Жанны мой список и решил, что ГД – Борис Кохановский, хотя ГД был записан выше остальных клиентов и не имел порядкового номера. Лишь я знала, что он тоже часть списка. И Василий Иванович. И, возможно, сам ГД – если он видел этот список…

Что-то мелькнуло в памяти, какой-то разговор с Борисом Михайловичем, но я не смогла ухватить мысль за хвост. В голове плыло.

А еще о ГД могла знать девочка, которая прошла через то же, что и я. Я ведь не единственная, кого продали любителю девственниц. Нас было как минимум двое. Что, если другой девочке хватило злости, ума и упрямства установить его личность?

– Кто ты? – спросила я свою собеседницу.

– Да посрать, кто я! Главное, кто ты! Грязная помойка, дешевый спермоприемник, целка с завязанными глазами, которую продырявили во всех местах, включая вены на руках. Как ты смотришь ему в глаза? Как тебе не хочется убить этого педофила, подсаживающего невинных девочек на иглу?!

Слезы побежали у меня по щекам.

– Зоя? – спросила я.

Она бросила трубку. А я в шоке села на свой чемодан.


    Ваша оценка произведения:

Популярные книги за неделю