Текст книги "Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ)"

Автор книги: Тамара Шатохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 6 (всего у книги 24 страниц)

Глава 9

Зеркало казалось каким-то мутным, желтоватым, что ли? И в пятнышках, в темных крапинах в тех местах, где осыпалась амальгама. Старое даже здесь… Всплыли в памяти стихи:

Зеркала с желтоваты оттенком Отражали меха и шелка, Господин, заглянувший в них мельком, Был спокоен и бледен слегка. Он глазами искал отраженье Выраженья единственных черт, Не найдя, отвернулся в смятении: "Нет надежды… опять ее нет…"

Моя жизнь после смерти оказалась какой-то дичью и дурью, причем чем дальше, тем больше я в этом убеждалась. События нарастали, как снежный ком, а я вынуждено барахталась в них… барахталась в чужой жизни, чужих мелочных и ненужных мне проблемах. Глупо дала втянуть себя в них, не понимая абсолютно ничего в происходящем вокруг. Не понимала я и вот этого…

Черты Джейн Ризли были изящны и прелестны. Не славянские – почти неуловимо, но так... явно другой типаж. Нежное узкое лицо, высокий лоб, большие «туманные» глаза… серо-голубые. Густые тонкие брови чуть темнее, чем рыжеватые косы. Тонкий нос с плавной горбинкой и причудливого рисунка губы – нижняя чуть крупновата и бантиком так... Сейчас они были сухими, искусанные мною на нервах. Но девушку… вернее – молодую женщину это совершенно не портило. И еще… будто и не похожа, но чем-то неуловимо напоминает принцессу Милисенту из известного фильма. Не писанная красавица, но в честь таких – изысканных, особенных, как раз и слагают баллады и вирши, совершают безумства и на руках их носят, от сквозняков оберегают, а не то, чтобы…

Мы с ней похожи, как свинья на коня, общее – только принадлежность к женскому полу. Она полный антипод мне той, но Вселенная в очередной раз пошутила и теперь это я,умом своим и сознанием взрослая в общем-то тетка и бывалая мать. И кукухой при этом я не поехала, как сказал бы Вадя.

Образ прелестной девы, как на меня, был так себе… непривычный, не мой. Но разочарована я была не внешностью, а тем, что опять не угадала. Ожидала увидеть страшненькую девочку, которой муж нашел аппетитную замену. Но с приключениями сняв с себя странное сооружение, в общей сборке выглядевшее, как платье, обнаружила несоответствие и здесь. Да, все довольно скромно-небогато, а еще имеет место свалявшаяся кудель на причинном месте, опрелости по телу и даже расчесы. Я все это чувствовала, мучилась, потому и рвалась мыться. И вымоюсь, речь не о том – всё, женщине полагающееся и неплохой при этом формы было на местах… и очень даже к месту. И теперь, по факту осмотра, вопрос становился совсем не риторическим – а что еще ему нужно-то было?

Но кто их поймет? Гуляют и от красивых, и от умных, и от темпераментных. Попала вожжа под хвост – он заржал и понесся, часто сам потом не в состоянии внятно объяснить – чего тебе, убогий, не хватало-то? Как первый Ларкин муж. Просился потом обратно, умолял простить и ведь раскаивался искренне, не по-детски – это было видно и понятно даже мне, но… «забыть твой вояж в чужую *** не смогу, извини. Уверена – найдется человек, который оценит меня по достоинству». Переболела, переплакала, хорошо – имелся крепкий тыл. Со временем и человек нашелся. А через год опять развод по той же причине. И наши с Ларисой посиделки с вином, отвлекающие игры-настолки, разговоры по душам.

– Мама сватает мне нашего. И внешне приятного, и довольно обеспеченного надо признать, – задумчиво рассуждала подруга, – и я знаю, что она права – у меня дети, а для семьи нет мужчин лучше евреев. Они сто раз подумают и просчитают – а стоит оно того? Как правило, не стоит – тех же нервов, что не восстанавливаются ну и… разных прочих рисков. И даже если шляются, то жена гарантировано об этом не узнает, потому что умно шляются. Это все хорошо, но брак совсем без любви, Оль? А если и секс он не потянет? Протестировать его, что ли, еще на дальних подступах? Печально все… Но вопрос я рассматриваю, в чем тут дело? Налюбилась уже, похоже…

Виски тянуло, голова не просто болела – раскалывалась. Я осторожно повела шеей, рассматривая перед зеркалом прическу и пытаясь понять принцип ее сооружения. И отложила это дело на потом, хотя кожа под волосами чесалась и зудела. Найду воду и как-нибудь расплету, чтобы вымыть, куда денусь?

Судя по освещению, почти сутки я проспала, не снимая платья и даже туфель, не говоря уже о том, чтобы разобрать волосы. Накрыло откатом – понятно. Дикое, сумасшедшее решение, огромное усилие воли, отрешенность эта не прошли даром – что-то сломалось внутри или погнулось, требуя починки или просто отдыха и покоя.

После ухода Вани я и так чувствовала себя эмоциональным тормозом. Состояние тупо прущего по жизни локомотива под названием «вижу цель – не вижу препятствий» ощущалось нормальным. Я действительно их не видела, действуя, как машина – по заданному... Все, что не касалось моей семьи и Ларки, их интересов, и не волновало, и не препятствовало. Здесь же я будто сдулась окончательно. Все это скопом…не потянула, скажем так. Хорошо хоть в состоянии сделать такой вывод и осознать. И как сбросил меня на кровать «муж», так я и провалилась куда-то. Вставала с трудом – руку отлежала, мочевой разрывался, голова пустая, чувств и эмоций – вообще ноль. Звенящая пустота в мозгах и грудине. И слабость запредельная, разбитость… может потому и думать трудно, особенно о том, что не успела сделать. И о том, чем все закончилось и закончилось ли?

А еще, только придя в себя после сна, я стала привычно шарить рукой в поисках смартфона. Не открывая глаз и привычно свесив руку с кровати. Упорные мамины вбросы о вредном излучении в какой-то момент достигли цели. Это, как о религии – а вдруг правда? И я стала класть свой гаджет в изголовье кровати, на пол.

Когда уходят такие привычки, через какое время? А основная в наше время – инфо-зависимость. У меня она не развилась в номофобию, я четко обозначила для себя места и даже время пользования смартфоном. Для связи, звонков использовала исключительно кнопочник, но если возникала необходимость вытащить информацию – буквально любую... Здесь ты чувствуешь себя царем и Богом – тебе доступно все! От этого трудно, буквально невозможно уже отказаться... сейчас я дала бы палец себе отрубить за возможность узнать как можно больше об этой эпохе. Недоступная возможность чувствовалась почти болезненной тягой... а у меня много других привычек, кроме этой – важных и не очень. В таких мелочах – вся наша жизнь. И я буду бороться за каждую из тех, что здесь доступны, раз уж оставил жить... если придется, то и с ним в том числе.

Хотя сейчас будто бы забрезжила надежда договориться…

Непонятно – как, но он освободил руки, как-то сумел сделать это и, сбив меня с ног, вырвал кинжал. Сейчас не было ни сил, ни желания разбираться – я это затянула и тормозила, все не решаясь, или он оказался слишком быстрым, хотя ему порядком досталось? Когда отряд спешился, «муж», навалившись на меня всем телом, целовал взасос прямо там, на камнях подъездной дорожки. А я в том состоянии… сейчас не могла даже вспомнить, что чувствовала тогда. Ступор?

Такое вот живописное зрелище наблюдал и Адер Бигли – «страсть одолела супругов внезапно». Животная, непереносимая, требующая немедленного удовлетворения.

Тогда я не только плохо соображала, но и слышала будто через стену тумана – что там «муж» рычал своим приближенным? Плохо помнилось даже то, в какой момент он подхватил меня на руки и унес в дом. Но сейчас понимала причину инсценировки – мужик сдержал слово. Обещал спасти и спас, отмазал. Брачные игры – только и всего, ничего же такого, ребят, с кем не бывает?

Какого черта я уперлась тогда и категорически отказывалась ему верить? А с какой стати? Потому что хотелось? Не могла и не верила. Доверие штука сложная. Но у него вышло – красиво, умно, результативно.

Но вот насколько? А Аннет? Она останется здесь? Я не понимала его отношения к жене – абсолютно. Выглядело все как-то… взаимоисключающе.

Я странно себя чувствовала – хотелось добиться хоть какой-то справедливости даже здесь, в этой нереальности и тут же я поражалась – насколько мелкой и даже мелочной выглядела цель моего попадания. Должна же она быть? Почему-то же именно я, и по этому адресу? А тут… измены, обиды, любовницы. Стоило оно даже просто того, чтобы трепать нервы? Или на что-то большее… на серьезные дела и судьбоносные поступки меня не считают годной? И даже если я выторгую у мужа Джейн свободу для нее или приемлемые условия их существования вместе, все равно – действительный смысл моего попадания сюда не угадывался. А я прожила достаточно, чтобы понимать, что функциональный смысл имеет каждое событие и действие и смысл этот в конечном результате. Здесь же он даже в самой радужной перспективе выглядел мелковато, сама идея не вдохновляла, перспективы не радовали.

Громкие, ровные шаги за дверью заставили вздрогнуть. Хозяйские такие шаги, уверенные. Мимо… прошел мимо – выдохнула с облегчением. Мне нужно совсем немножко времени – подумать.

Наверное… перезагружаемся? Все, что было до сих пор, делалось мною неправильно. Растерялась. И даже не стыдно за это, потому что ситуация ненормальная. Это не прогнозируемо в принципе – как среагирует в стрессе отдельный человек. А тут стресс в энной степени. Так что комплексовать точно не стоило – так вышло и все!

Плохо то, что в голову пришла идея суицида. И неважно, что чувствовала я себя при этом на поле боя, между пленом и смертью выбирая последнее. И не психолог я, но... даже сто раз оправданный и объясненный, это звоночек… это, как доза, на которую может потом потянуть в трудный момент. Ведь способа проще, чтобы решить нерешаемую на первый взгляд проблему, нет. И возникни она в будущем, решиться уйти от нее почти знакомым уже путем будет легче в разы. Вероятность повторения попытки очень высока… Правда, имеет ли при этом значение психотип человека и мотивация, я не знала. Хотелось бы сравнивать себя вчерашнюю не с психопатом, а хотя бы со зверем, попавшим в капкан и отгрызающим себе лапу, а вот как оно на самом деле – что там творится в этой голове?

А Томас Ризли… в моих глазах он опять имел право на имя, раз оказался не шутом в пышных штанишках, набитых то ли конским волосом, то ли ватой, а человеком, который не дал мне совершить глупость. Но главное – мужчина сдержал вынужденно данное в унизительной для него ситуации слово, а это поступок. А значит, он не совсем и равнодушен к Дженни, что было отмечено мною раньше и благополучно забыто.

Все это заставляло взять себя в руки и попытаться понять и его тоже… да просто подключить наконец ум, отодвинув в сторону свои принципы, которые в этом времени могут выглядеть глупо. А для этого исключить тупо женскую солидарность. А дальше видно будет.

Нужен разговор. Может и он пойдет мне навстречу, на свете случались и не такие чудеса. Вот только получится ли? Он раздражен сейчас, я на нервах… Будем пробовать, но по любому разговаривать нужно не в нижней рубашке.

Я осмотрелась внимательнее – в небольшой комнате со стенами в деревянных панелях большую часть занимала кровать, укутанная с трех сторон плотным балдахином из темной ткани с неброским золотистым узором. Смятое мною покрывало выглядело богаче, затканное то ли жар-птицами, то ли павлинами. На нем я разложила части с трудом снятого платья – две юбки, подобие жилета с острым мыском спереди и шнуровкой, и рукава – всё отдельно. И еще то, что ужасно мешало все это время – плотный валик, набитый ватой или тряпками, который крепился к талии веревочками, поднимая и увеличивая зад раза в два. Я еще раньше хотела убрать его, но тогда подол стал бы слишком длинным и волокся по земле.

Вдоль стены, противоположной окну, выстроился ряд сундуков. Вздохнув, приступила к изучению содержимого, пока позволяло и так слабенькое освещение. Оконные стекла смотрелись то ли мутными, то ли грязными, окна были небольшими, комната – тесной.

Только через час, не меньше по ощущениям, я смогла сказать, что уже одета. Отвлеклась заодно от переживаний – изучать наряды оказалось интересно. А нужно было спешить, наступали сумерки. Но я многое успела – разглядеть, например, что рукава или красиво шнуровались к тесным жилетам с большим декольте приблизительно одной и той же формы, или, если наряд был из ткани попроще, просто вязались к нему ленточками. Не догадались, что подмышку можно вшить ластовицу и так оставляли себе свободу движений? Но, однако же, до объемной ластовицы на причинном месте у мужчин додумались. Или это просто элемент декора? Мягко намекающий на твердые обстоятельства…

Вспомнилось простое платье, в которое была одета Аннет и ее передник – длинная полоска ткани с круглой дырой для головы, прихваченная яркими ленточками по бокам. Попроще Дженькиных бархатов, но явно удобнее в разы.

В темный тесноватый коридор я вышла в самом простом наряде, который только нашла – подобии домашнего халата с меховым воротником из шкурки неизвестной живности и свежей рубашке под ним, которая ощущения чистоты не давала. Срочно нужно было вымыться – тело не просто неприятно пахло, оно еще и жутко чесалось. И нужно было узнать куда здесь выносят горшок – тяжелый, керамический.

Аннет была уже здесь.

Звуки, которые неслись из одной из комнат, нельзя было истолковать как-то иначе, спутать с чем-то другим. И… меня разом накрыло чем-то непроницаемо-дурным и непередаваемо-темным, похерив все разумные намерения.

Это не было ревностью – с чего? С моей стороны – странно бы. Но тихое отчаяние, которое поднималось откуда-то изнутри, отголосок разочарования и чужой боли – не иначе.... заставило сцепить зубы и толкнуть дверь. Не заперто…

На высокой кровати «муж», который опять потерял в моих глазах и не имел больше права даже на имя, не то что звание джентльмена, имел любовницу в миссионерской позе, работая при этом, как механический поршень – ровно и размеренно. Девица уцепилась за его плечи и с каждым движением мелодично повизгивала. Такой слаженный, сработанный тандем...

– Кхм… – подала я голос, – закончите здесь – найдите, пожалуйста, время для разговора со мной.

Ошалевший взгляд мужика наливался яростью. Таким только корабли топить. За порог я шагнула под хриплый возмущенный рык, дверь за собой аккуратно прикрыла. Вот же… незамысловатая какая, непробиваемая скотина – даже удивительно.

Было слегка неловко – не за себя, Боже упаси! И странно тоже было, потому что я точно его не боялась – нарывалась крепко и уже не раз, хотел или мог бы – уже убил. Страшно было напороться где-нибудь в доме на Адера Бигли, вот на него реакция была бы несравнимой, если морозит от одной только мысли... Но нужно найти воду и еду. Мои желания и потребности первостепенны, остальное подождет и страхи тоже. И это страхи Дженни, не мои – успокаивала я себя.

Коридор закончился спуском в пять ступеней, которые привели на кухню, судя по обстановке. Здесь было уютно, живописно и очень дорого, захоти я оборудовать свою в наше время так же. Одна медная посуда чего стоила. А большой стол из грубо обработанных, но почти до состояния шелка выскобленных на столешнице плах?!

А вот слой то ли соломы, то ли тростника с пола можно бы и убрать. Тем более, что и всякого мусора в нем достаточно, даже мелких костей. И запашок, похоже, шел оттуда же, хотя его почти полностью перебивал аромат трав, пучками развешенных на крюках, вбитых в потолочные балки. При взгляде на эти балки у меня глаза загорелись – натуральный дуб такими плахами?! Мореный или просто ужасно старый. С ума сойти! Ну и… все, кроме пола, на этой кухне моим понятиям о чистоте пусть и отдаленно, но соответствовало. Пока что в этом доме только она мне и нравилась.

Я бы легко справилась здесь – с уборкой, котлом и котелками, подставками и крюками, дровами и овощами в корзинах на каменном полу. Но нигде не наблюдалось главного – спичек. Кажется, в эти времена их заменяли кремень и кресало. Названия были на слуху, но дальше все глухо. Минимум нужна наглядная демонстрация, максимум упорный тренинг, чтобы получить хотя бы первичный навык по добыванию огня. А пока… выглянув в окно и не заметив там никого живого, я успокоилась хотя бы на этот счет. Оглядевшись еще раз, достала из корзины и стала чистить морковку. Прямо на пол, как тут было принято, похоже.

«Муж» не спешил… Задумавшись и подперев рукой с ножом щеку, я рассматривала очищенный корнеплод – сметаны бы сюда двадцатипроцентной. Витамин А образуется из каротина только если употреблять его с жиросодержащим продуктом. Но англичане и в наше время сметаны не производили, продуктом этим не пользовались…

Чувствовала я себя странно. Только что впервые наблюдала эротику онлайн и ведь не дернулось нигде ничего и даже не затеплилось… А они красиво смотрелись бы, будь это стоп-кадр, просто картинка. А вот в динамике все выглядело как-то печально, без души или огонька, что ли? Может потому и не торкнуло?

Такого вот механического исполнения у нас с мужем не было никогда. Хотя случалось всяко – и смеялись… можно сказать – ржали, и тогда дальше творилось какое-то безумие, беспредел. И беззвучно было – в полной тишине, когда только дыхание… и тогда крыло настолько чувственным пологом – дышать тяжело, воздуха не хватало. А как-то я даже плакала – когда мирились, а он виновато сцеловывал мои слезы со щек. И даже нецензурщина случалась, когда не успевал выскочить или резинка рвалась. У него вырывалось в сердцах, а я подтверждала, что да – полный и пушистый. Но подсмотри тогда кто за нами и увидел бы живых людей, которые что-то чувствуют... много и очень сильно чувствуют.

В принципе, в самом процессе не было ничего особенного – этим занимаются каждый день и даже час миллионы и миллионы людей на планете. Порочат или поэтизируют его при этом только наши эмоции и чувства. Здесь их на наблюдалось вообще…

– Миледи! – глухо раздалось вдалеке.

– Здесь! – тяжело вздохнув, отозвалась я. Буду по обстановке… иначе не получается.

Глава 10

– Оставьте нож, у вас есть мое обещание, – хрипел мужик, в один шаг преодолевая ступени.

Не было, получается, сотряса? А должен бы. А вот ладонь замотана, там могло и перелом мизинца, чего нехорошего... И поделом! Животное… выплюнула я про себя и на всякий случай ухватилась за нож крепче.

Колготки он на себя натянул, пуфики тоже, а из остального была только жутко мятая рубашка без воротника, зато со сборчатыми рукавами да шутовские тапки с отворотами. Даты, когда придумали утюг-жаровню, я вспомнить не могла, как ни старалась. В виске кольнуло и заныло. Скривившись, потерла его, не выпуская из рук ножа и морковки.

– Вам все еще дурно, миледи? – выдал «муж», приближаясь ко мне.

– Спасибо за заботу, если это она. Да, мне не очень хорошо... но это не страшно, – криво улыбнулась я, откладывая в сторону нож. Сиюминутной расправы надо мной, похоже, не намечалось.

– Если что-то в тебе ноет, значит ты пока еще жив, так же? Я хотела бы вымыться и поесть. Покажите, где взять воды и как добывать огонь… буду благодарна, дольше не задержу. Если, конечно, у вас нет ко мне вопросов. У меня вот есть и много.

– Вымыться? От чего? – решил он, наверное, начать с самого простого. На миг застыл, окинул всю меня взглядом, а потом мотнул головой, и я бы сказала – решил не заморачиваться на ЕБВ. Присел напротив: – Вы хотели говорить со мной. И о чем же?

– Я хотела спросить вас о вещах, не зная которые, мне просто не выжить здесь. А вы, похоже, заинтересованы в том, чтобы Джейн жила, так же? Еще я хотела вместе с вами найти золотую середину, мирно договориться о нашем существовании рядом. Но вы перешли все границы, это уже предел того, что может вынести жена… Джейн.

– Джейн… – задумался он, – а вы?

– И мне… не скажу, что совсем все равно, – отвернулась я.

– Испанский стыд? – усмехнулся он.

– Именно. Мнение о вас… мечется. Я вас не понимаю.

– Назовите ваше имя, кто вы?

– Да какая разница?! – дернулась я, теряя надежду на спокойный и конструктивный разговор – сама не смогу.

– Не все равно вам – кого именно вы унижаете сейчас своими действиями, если не пожалели даже жену? Похоже плевать вам на всё и всех, кроме собственной похоти. Поупитаннее захотелось? Так кормили бы Дженни лучше. Есть в доме нечего, кроме травы! – швырнула я на стол перед ним очищенную морковку. И с этим переборщила, похоже, потому что мужчина скрипнул зубами и резко подался всем телом ко мне, заставив отшатнуться. Зашипел:

– Вы дерзки просто до невозможности, миледи! И, верно, стоило бы вчера проучить вас солеными розгами – привычно, как в детстве. Примите к сведению, что мне стоит больших трудов держать себя в руках и то – это только потому, что хочу узнать о вас больше того, что вы изволили донести до меня вчерашним вечером. А изъясняетесь вы, как чужестранка и рассуждаете то слишком разумно, то, по сути своей, невероятно глупо. И можете быть тварью из леса. Отвечайте! – резко смахнул он морковь на пол.

И не страшно – опять дернулась я и, кажется, покраснела. От злости. И от стыда – понятно. Ну умная же баба! Ну попридержи же ты...! Глядя ему в глаза, я размашисто перекрестилась на католический манер – слева направо, чтобы вопросов не множить. Потом еще раз и еще.

– Отчитки в аббатстве разве недостаточно? Могу выпить святой воды и на Библии тоже – могу!

– И зачем тогда вы злитесь? – перехватил он нож удобнее и нырнул в каминный зев. Повозившись там, шагнул в сторону и, подхватив массивную разделочную доску, водрузил ее на стол, бросив следом кусок розового мяса, чуть более темного и сухого по краям. Взялся за него, собираясь резать на ломти, но, тупо замолчав после его слов, я будто очнулась и остановила его:

– Только если для себя. Вы не мыли рук после Аннет и вообще – не мыли их перед тем, как прикоснуться к еде. Я не собираюсь питаться грязью. Верните нож – я способна отрезать сама.

Он помолчал, глядя на меня. Потом недовольно заговорил:

– Джейн не смогла дать мне наследника. Почти восемь лет брака… я ждал недопустимо долго, – трудно поморщился он. Опять ломает себя... А Дженни, значит, не могла…

– Почему вы решили, что это ее вина? Может дело в вас? Бывает и так, – осторожно поинтересовалась я.

– Да, так бывает, мне говорили. Но если Аннет понесет, причина выяснится. Я старательно работаю над этим.

– А она что – единственная...? Простите... – опомнилась я, – повторюсь – вы могли работать над этим в гостевом доме... где-нибудь. В деревне. А на глазах у жены… это уже не просто испанский стыд! На это время отослали бы ее к брату, ей-Богу! Даже мне неприятно на вас смотреть, – вырвалось в сердцах.

– Так и не смотрите! – отрезал он, – я избавился ото всех слуг, кроме Аннет и Адера Бигли. Нужно потерпеть их лишь до тех пор, пока девка не родит. Потом мы выдадим младенца за нашего с вами сына. Я не прикоснусь к ней больше необходимого – как только понесет, вернусь в вашу постель, – твердо смотрел он мне в глаза.

– Вон оно как… – растерялась я, – только не в мою, а к Джейн. Я на вас не претендую, Боже упаси!

– А вот об этом нужно было думать до того, как явились... откуда там вы явились? – ухмыльнулся Ризли, – но вы правы – это неважно. Я купил у Чейни жену для себя – и тело, и душу. Что-то еще находится здесь, не так ли? И с чего вы решили, что я стану спрашивать вашего разрешения на совокупление, миледи? – протянул он ко мне руку так, словно собирался душить.

– Прекратите запугивать меня, милорд, – все-таки дрогнул проклятущий голос, – я хочу помочь Джейн, а значит и вам – для чего-то же я оказалась здесь? Это настоящее чудо – задумайтесь только! Давайте мирно поговорим и... все же дождемся ее возвращения.

Ризли молчал, раздумывая, очевидно, над моими словами и уже не ухмылялся. И не то у него сейчас лицо. Вот когда он действительно психанул тогда... а сейчас то ли не злился сильно, то ли попривык к моим пассажам, то ли я элементарно его забавляла и он подыгрывал.

Что до его плана... я бы не приняла такой расклад, а Джейн, наверное, была вынуждена, но не потянула. Развод по причине ее бесплодия должен был требовать муж, а не она… но он искал способы оставить ее возле себя. Выбрал самый легкий для себя и самый трудный для нее и вполне возможно – единственный, чтобы сохранить семью. А что для каждого из них – семья? ХЗ...

– То есть… таким образом вы хотите узнать кто виноват в том, что нет наследников? Тогда почему не отслеживаете чистоту эксперимента? – взялась я непосредственно за помощь.

– Извольте изъясняться понятнее – о чем идет речь? – спокойно попросил мужчина. Может, даже слишком спокойно, разве чуть напряженно.

В моих глазах он опять получал право на имя. Выдержка у мужика – дай Бог мне такую. Но не даст, потому что просто феноменальная выдержка. С такой это буду уже не я. Да я скоро просто – не буду... вот лопнет она у него вместе с терпением...

Но с ним только так, похоже – по лезвию... Иначе на шею сядет, как Джейн сел.

– А что здесь неясного? – деловито уточнила я, – в этом случае возле Аннет совсем не должно быть других мужчин. А вы держите рядом молодого половозрелого самца – Адер Бигли вполне способен оплодотворять.

– Он ее брат, – вкрадчиво возразил мужчина, а у меня пробежал морозец по коже...

– Простите, возможно это и так... просто они слишком непохожи. А бумаги, удостоверяющие личность, можно и купить, да и алчность человеческая иногда способна удивлять. Есть люди, которые ради денег пойдут на все и им-то все равно – будете вы растить нормального ребенка или недоумка, жертву инцеста. В случае неудачи хорошей платы ведь не будет? А деньги всегда нужны, так почему бы и не помочь вам в этом нелегком деле?

– Молчать! Вы не знаете ничего! – взглянув на меня почти с ненавистью, вскочил мужик и, тяжело ступая, ушел с кухни.

– Так расскажите мне! – заорала я вслед. Не знаю... Само собой – я не знаю! Но стараюсь помочь исходя из того, что знаю. После всего, что было, я хочу тебе помочь! Это непонятно? Не только Джейн, но и тебе, баран!

Он вернулся, когда я уже расстроено дожевала полоску мяса, которую отрезала от окорока сама. Опять сел напротив, уставившись тяжелым взглядом.

– Отпустите ее… – решилась я дожать, раз уж он вернулся через не могу и не хочу, через классовую гордость и высокомерие. А еще же никто не отменял мужское... все их заморочки. Чего это ему сейчас стоило, я даже не пыталась себе представить. На мелкого провинциального аристократа в моих глазах он уже никак не тянул. Только не с такой выдержкой и терпением... и умом? Юрист? Что такое в это время юрист? Образование это или должность? Масштаб Ризли, как специалиста? Это многое значит. Но видала я… и высокопоставленных силовиков, и людей, наделенных другой властью. Этот явно был из птиц высокого полета. Власть, а особенно высокая, всегда накладывает отпечаток на человека. Мы все или повелеваем или подчиняемся – таков иерархический инстинкт, это в природе человека. Томас Ризли буквально лучился психологией хищника, агрессора, доминанта...

До сих пор и я работала над этим, воспитывая в себе лидера. Считала, что что-то смогла, чего-то в себе достигла. Больше так не считаю. Перед Ризли голова клонилась сама... Но лучше я отгрызу себе лапу!

– … а сами возьмите другую жену. Пожалейте Джейн. Поплачет и успокоится возле брата. А еще она до смерти боялась Адера Бигли. В случае, если бы она умерла, для них с Аннет…

– Бигли мне нужен! – резко возразил он.

– Даже если бы он угрожал вашей жене? Настолько сильно нужен?

– Он лекарь, хирург... а еще – палач, – внимательно смотрел мне в лицо "муж".

– У вас... палач? Ваш? – растерялась я. Палач... палач это профессия, ремесло – так же?

– В вас нет страха... одно только непонимание, – разочарованно протянул он, – почему – мой? Один из королевских и единственный пока что в корпорации хирургов хирург-палач, а не хирург-цирюльник. Это ремесло – пыток, казни и врачевания – потомственное для Бигли. И для вас он безопасен – будь он общественным палачом, а там трудится исключительно отребье... я не ввел бы его в дом. А этот человек высоко образован и необходим мне, но яужеубрал его с ваших глаз, а его сестру уберу сразу же, как родится ребенок, найму кормилицу. И чем же он мог угрожать ей, вы знаете? – подобрался «муж».

– Нет, откуда? А вы… посещали жену в то время, что Аннет здесь? – постаралась я думать не о том, что Бигли палач, а куда и как убирают людей, посвященных в настолько важную семейную тайну. А они сами что – не понимали во что вляпались? Или основной план не был для них озвучен?

– Семя слишком дорого, мне нужен скорейший результат, – отрезал он.

– Это значит... каждую свободную минуту вы, по возможности, посвящаете творению наследника?

– Само собой разумеется, миледи, – отрезал он.

– Но вы должны понимать, что, как и выдержанное вино, выдержанное семя... имеет лучшее качество. И шансов на успех было бы больше, дай вы ему время вызреть. Сделайте перерыв. То есть... каждую свободную минуту вы посещали Аннет, совсем забросив жену? Так это и есть причина ее побега?

– Если бы... но это не совсем так, – невнятно хмыкнув, мужчина встал и подошел к окну, глядя куда-то в небо: – Вы верите в Бога Единого? Истово!

– Теперь, наверное – да, – чуть подумав, ответила я. А кто, если не он… или с его разрешения?

– Тогда ответа для вас не будет, – заключил он.

Ага…опять же. Здесь решает только он? Посмотрим...

– Жаль. Я на него рассчитывала, – поднялась я из-за стола, – сделайте такую милость – разожгите в очаге огонь. Мне нужна, наконец, теплая вода и горячая пища.

– Я пришлю вам Аннет…

– Власть меняется, господин муж наш. Вы уж извините, что распоряжаюсь в вашем доме, но вам придется или убить меня или хоть немного со мной считаться. Держите девку в своих покоях запертой, иначе опять будете искать меня с собаками. Выдавить себя отсюда я ей больше не дам, скорее будет наоборот и тогда вы огорчитесь. А я уйду, когда сама так решу. Кстати… о собаках – зачем вы оставили их в аббатстве?

– За ними уже отправили повозку. Выпускать на свободу псов, которые походя истребят на своем пути все живое, неразумно, – спокойно объяснил он.

– А как же тогда вы с ними… искали меня?

– Не так быстро, как хотелось бы, – ехидно улыбнулся Ризли.

– Ясно…– отвела я взгляд. Видеть нормальное, живое человеческое выражение на его лице было дико. Это почему-то пугало больше, чем свирепые и изучающие взгляды, или даже его рыканье и вопли.

– Э-э... с готовкой и всем остальным я справлюсь сама, только покажите, как добыть огонь. И воду.

– Только не смейте сбегать! – рявкнул он, – за домом смотрят.

Ну... выдохнула я – понятно, что по-своему он дорожит женой, не желая терять ее. А то и любит чего доброго… корявенько так. Особой нежности и к Аннет я не заметила, разве что бережное отношение, как к сосуду для вынашивания наследника.