Текст книги "Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ)"

Автор книги: Тамара Шатохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 24 (всего у книги 24 страниц)

– Хорошая она, но сильно норовистая. Гляди…

– Знаю, – кивнул Адер, – хорошо.

– Да чего ж хорошего-то? Ну, гляди…

Ольга сама носила лекарю еду и присаживалась на постели брата, ожидая пустой посуды. Не смотрела, как ест, зато потом – с вопросом.

– Очьень вкусно, – улыбался он, заглядывая ей в глаза.

– О-чень, – поправляла она с улыбкой и уходила, царственно расправив плечи – боярышня. И да – наряжалась. И очень помогла с перевязками, когда нужно было осторожно ворочать больного. Не боясь крови и не теряясь, только хмурила брови и крепко закусывала нижнюю губу, отвлекая от дела.

Адер уже очень давно не был с женщиной. Но когда воевода предложил сосватать для него подходящую пару, отказался. Еще помнил тогда, еще снилась иногда та Ольга. Семь дней уже – нет.

Это было не так и много. Но он успел разобраться в себе, глядя ночью в темноту слепым взглядом– часто не спалось. Эта Ольга совсем не была похожа на Джейн. Но чем-то неуловимо напоминала ту – вторую. Походкой, прямым взглядом, уверенным голосом. Волновала, будоражила, будила желание. Дразнила – будто нечаянно и не понимая. А может и правда не понимала, насколько маняще проглядывает сквозь прорезные узоры кожа плеч, как чувственно скользит по ним тяжелая коса, заставляя представлять эти волосы распущенными, спадающими по тонкой рубашке, а то и…

Сейчас думалось, что не зря обмолвилась о России та Ольга. Не зря судьба привела его сюда.

Он получил согласие. Глядя ему в глаза, боярышня ответила, что благодарна за его выбор и что будет ему хорошей женой.

– А главное – послушной, – хмыкнул отец.

– Непременно. Благодарствую за совет, батюшка, – поклонилась Ольга ему в пояс.

– Ты гляди… – пробормотал тот, – а что – может быть и так? А жить где пожелаешь, Олюшка?

– А где муж велит, батюшка, – отрезала девица. Адер счастливо улыбался – снулая рыба и не могла ему нравиться. Сейчас уже не могла. Взглянув на него, отец опять хмыкнул – тоже будто довольно.

Перед его отъездом их оставили вдвоем. Боярин разрешил, дав малое время на разговор. Нужно было спешить – резко потеплело и санный путь в короткое время могло развезти.

Стоя в теплых сенях, они прощались до времени, когда станет дорога и прекратится распутица. Тогда и собрались сыграть свадьбу. Адер не хотел тянуть – высохнет степь и царь может позвать в поход на Казань. Не только не хотел тянуть, но еще и не мог – с трудом держал себя в руках возле невесты. Чужая речь пока еще плохо давалась, не получалось у него передать то, что чувствовал. Хотя еще с Испании помнил серенады, слышал песни стрельцов у зимнего костра – о далекой зазнобе, о тоске любовной и войне-разлучнице. Красивые песни, душевные. Да и просто сказать он мог бы многое – как много ошибался, как долго шел к ней, а она взяла и сама нашла его… Говорить он хотел и мог бы долго. Но боялся сейчас сказать что-то не то или не так, путаясь в чужой речи, и все испортить. Чувствовал себя и правда немым – немцем.

Так и стоял, сцепив руки за спиной, чтобы не дать им воли. Но просто молчать было невыносимо и Адер заговорил – по-своему, на английском. Смотрел ей в глаза и говорил о том, что все эти дни жарко теснилось внутри, радостно облекаясь теперь в слова. Ольга тоже смотрела во все глаза и слушала его речь, как самую красивую песню. Сердцем, похоже, угадывая смысл сказанного и следя за мужскими губами, с которых слетали ласковые и страстные слова. Прижав руками горящие щеки, блестела глазами и торжествующе улыбалась. Снаружи позвали:

– Пора – дорога!

Адер резко замолчал, тяжело вздохнув, а Ольга вздрогнула, оглянулась на окрик и вдруг положила руки ему на плечи – просто и доверчиво. И так же сказала:

– Поцелуй, Андрюша, раз и я тебе люба. Хочу знать, как оно… о чем мечтать стану это время, – и сама, прикрыв глаза, прижалась губами…

Когда ехал обратно, почему-то вспомнился воеводский сынок Олёша – вихрастый и не совсем зубастый – вывалились те, которым по возрасту положено. Как тот смотрел на отца вспоминал, как говорил «тятенька» и «мамка».

По дороге попросил остановиться возле церкви – уже в самом Хлынове и отпустил сани. Договорился с попом о венчании, а потом и о крещении – тот сказал, что никакой такой Англиканской церкви не знает, так что…

– Имя себе какое возьмешь?

– Я Адер.

– Не беда – прямое имя пускай с тобой и останется, а крещенное?

– Андрей? – улыбнулся мужчина, – а прозывают – Нимец.

– Немец, может? – прищурился поп.

– Да – Нимец.

– Ну, это уже, как хочешь – то не имя. Так, значит – как путь станет… Ты подойди еще разок потом, день назначим. А креститься – через седмицу. Сейчас скажу тебе, что до этого делать должон…

Выйдя на церковное крыльцо, Адер остановился и, глядя в ясное чистое небо, сладко потянулся, широко раскинув руки и так же широко улыбаясь – то ли засиделся в санях, то ли крылья отпускал. Казалось, что получилось – раскрылись, расправились…

*** Если кто не помнит табличку на воротах отцовской дачи – девичья фамилия Ольги – Нимец. Такие вот дела и смысл, получается. Но она об этом так никогда и не узнает.

Эпилог

Странно было бы, реши мы играть большую свадьбу. И не в возрасте и не тратах дело – просто… Я вот слабо представляла себе удовольствие от всей этой торжественности, пафоса и суеты. Мы с Андреем решили отпраздновать заключение брака спокойно, тепло и душевно, только с самыми близкими людьми и в значимом месте.

– Оля… – потерялась от такого известия мама, – ты же много раз там была.

– Раз десять – точно, – пришлось признать, – но ни разу так, как мне бы хотелось – не спеша, с толком и вкусом. Мы же всегда туда – наскоком. Утром примчались, пронеслись ураганом, убивая ноги. А уже вечером – домой и безо всяких сил. От усталости мозг вырубается, впечатления теряются и не смакуются в процессе… разве только в самом вначале. Потом просто тупо смотришь, думая о еде и туалете. Нет, мам… наконец-то я нашла себе единомышленника. Да пускай просто в угоду мне Андрей согласился и нещадно себя ломая – я этим воспользуюсь и момента не упущу. И мечту свою многолетнюю – исполню!

– А не хотелось бы тебе чего-то такого… экзотики, к примеру? – осторожно вызнавала мама.

– Лариса советовалась? – поняла я, – хорошо – спросила и у меня тоже. Скинулись бы нам на Мальдивы или что-то подобное, так? Мам… Андрей платит сейчас миллионные кредиты. Через два года все это потечет уже в карман… пускай что-то уйдет на усовершенствования, персонал – и все равно! Что-что… а поехать посмотреть на экзотику нам точно хватит. Сейчас же, пока он готов пойти мне навстречу просто потому, что на все сейчас готов… мы едем в Пушгоры. И вы вместе с нами.

– Мне тоже там нравится, только будем сильно зависеть от погоды.

Естественно.

Но я и это предусмотрела – погода установилась ровная и не слишком жаркая. Там вообще какой-то свой микроклимат – способствующий. Привычные деревья пышнее и выше, а цветы будто ярче и душистее. Я всегда любила это место и очень сильно. Хотелось, чтобы и Андрей полюбил. Если не так же, то хоть вполовину.

И свершилось: нами снят был на сутки большой гостиничный коттедж в Бугрово, заказан праздничный обед, а потом и ужин на открытой террасе – на двенадцать человек. И кружевное платье в пол у меня было – сливочного оттенка, и праздничный макияж и прическа.

В Питерский ЗАГС я ходила тоже при параде, но более привычном, что ли? Белый костюм, пенная шифоновая блуза, тонкий высокий каблук в туфлях ей в тон. Андрей – в красивом костюме. Из гостей только все свои – двенадцать человек, в число которых теперь входил и будущий наш главбух – уютный и дотошный Михаил Яковлевич. И Саша Дробан, и невеста Андрюшиного сына Маринка. Там тоже, похоже, все шло к свадьбе. А мой Вадим с этим не спешил и приехал один.

Все было замечательно и в меру торжественно – поцелуй, кольца, поздравления потом – теплые и сердечные. Здорово было, но я ко всему этому хотела еще и чуточку сказки, и капельку волшебства – и не только для себя, но и для мужа. Поэтому и платье это кружевное в пол, и прическа не с буйным, а романтическим уклоном. Хотелось поразить его, удивить, очаровать, утвердить в том, что выбрал он правильно и не только душой, но и глазами. Хотелось выглядеть принцессой, красавицей!

Все остальное мы с Ларисой тоже продумали.

Гитару я с собой взяла и даже пианино в гостинице было, так что музыкальное сопровождение мы себе обеспечили. И был у нас целый день для неспешной прогулки по небольшому парку Михайловского имения – после вкусного обеда, а вечером планировалось уже настоящее торжество и праздник.

Мы все подготовились и переоделись к торжественному ужину – на свежем воздухе террасы за изысканно накрытым столом. При свечах и фонариках, с шампанским и салютом, с песнями потом под гитару и поцелуями под «горько», до сих пор уносившими мой мозг в счастливый круговорот.

Наше с Андреем первое признание друг другу получилось немного скомканным и смазанным. И хотя все получилось очень ко времени и на сильных эмоциях – почти на разрыв, но мне хотелось привнести в нашу историю, в самое ее начало еще и чуточку сказки. Все девочки их любят... и даже в шестьдесят с хвостом, как мама и Раиса Яковлевна – обе в длинных платьях, красиво причесанные и накрашенные… всем нам хотя бы иногда нужна капелька сказки. Даже если мы скрываем, прячем и даже давим в себе эту потребность, считая, что не по возрасту и статусу.

У нас все получилось, как я и мечтала – тепло, искренне, с радостью и по-домашнему уютно. А где-то даже спокойно. Так замечательно чувствуешь себя только рядом с родными людьми – расслабленно получая удовольствие от доверительной обстановки и испытанного общения, разговоров на действительно интересные темы. А еще и радостного предчувствия и предвкушения того, что обязательно случится дальше. Потому что я точно впечатлила мужа своим новым образом. Он шептал мне об этом на ушко, а я потерянно оглядывалась, краснела, сжимая колени и только просила:

– Тише ты, тише, пожалуйста…

И дальше тоже … На следующий день после обеда коттедж мы сдали и перенесли вещи в номер на двоих. Гостевой кортеж из восьми автомобилей отчалил, и мы с Андреем остались одни. Это имело бы смысл и радовало в любом случае – и в шалаше тоже, как говорится. Но и антураж немало значил – высокий уровень сервиса, вкусная еда и удивительная красота мест, которые мы не спеша обошли за оставшиеся пять дней.

Святогорский монастырь, музейный комплекс в Бугрово – деревня Пушкинских времен, Михайловское, Петровское, Тригорское… впечатление от этих мест было всегда разным, это я заметила еще раньше. Зависело от времени года, погоды, настроения, компании… Мы с Андреем обошли всё пешком, натянув на себя удобную спортивную одежду и кроссовки. На плечах мужа в небольшом рюкзаке – плед, репеллент и бутылка с водой. Больше ничего и не нужно было, даже томика Пушкинских стихов, чтобы вспоминать их к месту. Те, что действительно к месту, выбиты были на камнях, установленных в местах с самыми удивительными видами. Скамеечки возле них, простор, запахи лета… и мы – в два голоса и с выражением читающие высеченные в камне строки:

– Вот холм лесистый, над которым часто

Я сиживал недвижим – и глядел

На озеро…

Прикрыв глаза, я легко достала из памяти продолжение – не впервой здесь сидеть:

– … воспоминая с грустью Иные берега, иные волны… Меж нив златых и пажитей зеленых Оно, синея, стелется широко; Через его неведомые воды Плывет рыбак и тянет за собой Убогий невод. По брегам отлогим Рассеяны деревни – там за ними Скривилась мельница, насилу крылья Ворочая при ветре…

Мы немного помолчали, глядя на ту же мельницу и озеро. Проходили люди – вверх по склону к имению, шли вниз – уже побывав там и делясь впечатлениями. Я уловила слова какой-то женщины, с трудом оторвавшейся от вида на луга и реку:

– Неудивительно… в такой красоте только стихи и писать.

Я была и согласна с ней, и нет… и не вспоминала с грустью иные берега и иные волны. Мне повезло встретить любовь еще раз – при обычных, казалось, обстоятельствах и даже буднично. Она потихоньку пробиралась в сердце, несмело давая знать о себе уколами ревности и погружая в странное состояние… У меня будто глаза открылись, я увидела какой же он красивый – не мой тогда еще Андрей! И даже если не в общепринятом смысле… но как же он мне нравился! А как бесил? Работоспособность его удивительная – я по-хорошему ей завидовала. И скромность его, беспонтовость… уважала за это. Ценила ум и хватку. Да просто – нравился! Не мог в моем возрасте и с моим опытом человек нравиться просто так. Вначале я оценила его разумом, а уже потом разрешила себе – так как-то?

И хорошо, что сложилось, как сложилось и он проявил настойчивость, иначе и не знаю… Так что можно плюсовать сюда еще и благодарность – за то, что не отступился, что не испугался связаться с дурной, упертой бабой. Что любил так долго несмотря на то, что видел и понимал это.

Сейчас он уже был моим – весь. И смотрела я больше на него, чем на знакомые уже пейзажи – красавец... в чуть тесноватых джинсах, светлой футболке. Так бы и съела!

– Вернемся? – поиграл он бровью.

– Маньяк! – фыркнула я и отвела наконец взгляд.

– Это еще – кто из нас? – уверенно повел он меня по дорожке, а потом и тропинке вдоль озера.

– А куда это мы?

– Ты слашала экскурсовода? Здесь Пушкин бегал каждый день в Тригорское, на свидание к Керн. Мы что ли не осилим?

– Так он на крыльях любви… мужику припекало.

– А мы – не спеша.

Тригорское в этот день мною как-то не планировалось. Ему стоило посвятить отдельный день – с утра и до вечера. Я уже и точку там нашла, где можно будет слегка перекусить, и время приблизительно рассчитала.

– Зачем откладывать назавтра то, что можно и хочется сделать сегодня? – пожал муж плечами. И я опять залипла, глядя, как играют мышцы под слегка влажной от пота тонкой тканью.

– Так что – возвращаемся? – притянул он меня к себе, наклоняясь и прижимаясь виском к виску. Дохнул в ухо, поцеловал щеку. Я обняла его за пояс, постояла так и подумала…

– Не дразнись. Ладно... пошли в Тригорское.

Взять экскурсию по дому мы еще успели. На большее не хватило времени – вечерело и имение закрывалось для посещений.

– Не страшно – завтра вернемся и все посмотрим, – остановившись у огромной карты-путеводителя при входе на территорию усадьбы, сделал выводы Андрей: – Здесь время и время нужно.

– Да – парк тут самый большой и самый красивый, наверное. Я все сама тебе расскажу – и о дубе, который с котом ученым, и о прудах, где мочили лен… – зевнула я. Хотелось уже помыться, поесть и уснуть. Просто уснуть сегодня на удобной постели со свежими простынями. Обнявшись, само собой.

Проходя мимо будки охраны, я будто споткнулась, как толкнуло что-то – мысль? Дурная, авантюристская. Заглянув в будку, спросила наобум:

– А нельзя ли за отдельное вознаграждение разрешить нам прогулку по ночному парку? Настроение, знаете… новые впечатления. И все такое…

Мужчина колебался недолго. Потом кивнул и нажал кнопку рации:

– Миш, парочка погуляет вечерком…? Да нет – я тут как раз подожду, проконтролирую… До двенадцати вам хватит? – смотрел он на меня.

– Ну да! – взглянула я на мужа. Он улыбался. И я заулыбалась – мне сейчас, похоже, можно всё. Как потом будет – посмотрим, но сейчас он согласен на все для меня, даже кормить собой ночью комаров.

– У нас репеллент, Андрюш, – напомнила я, – и плед на плечи, если станет прохладно. Сколько я вам должна? – вернулась я к охраннику.

– Нисколько. Все равно сегодня нужно задержаться – про своим делам, – отмахнулся он, – гуляйте, только не шумите. А если мед у меня возьмете – вообще будем в расчете. Тут – трехлитровка. Хороший мед. Производства здесь никакого нет, чисто, так что и мед – путем.

– Хорошее предложение, было у нас такое в планах, – обрадовался Андрей, – сколько с нас?

Потом мы подошли к закрывающемуся уже сувенирному магазину и купили там расписной пряник чтобы перекусить, запивая водой, если вдруг проголодаемся. И вернулись на территорию имения, сразу уйдя направо. Долго сидели на скамейке напротив городища Воронич и любовались видом на сам холм и засыпающую долину Сороти. Звенели недовольные комары, пели сверчки и вместе с темнотой на нас опускалась прохлада. Вначале мы просто обнимались, а потом и целовались – без напора, не спеша, очень чувственно и нежно. Замирали потом, прижимаясь щеками. Было жарко и настолько хорошо! А в какой-то момент я закрыла глаза, понимая, что блаженно уплываю… почти сплю уже.

– Э, нет! Подъем! – поднял меня с лавки Андрей и повел по дорожке вдоль обрыва: – Инициативная ты моя… рассказывай давай – о дубе с котами, льнах и чего там еще? Давай! Так, как сейчас, больше не повторится, уже не будет.

– Ты понял меня, – с облегчением выдохнула я, – и в этом тоже. Повезло мне с тобой, Андрюш.

– Понятное дело, – покладисто согласился он, накрывая нас пледом. По узкой тропинке мы прошли луг, путаясь ногами в прохладной некошеной траве, и нырнули в тень парка. Расширяясь в дорожку, тропинка провела нас вокруг помещичьего дома и тихо повела по холму вдоль реки. Так хорошо было здесь – в темноте и тишине, под пение сверчков и совершенно вне шума цивилизации. Идти вот так, прижимаясь друг к другу и слушать тишину, легкий шум собственных шагов и даже дыхания.

– Здорово, да? – шепнул Андрей. Говорить здесь и сейчас громко и мне казалось кощунством.

– Я давно мечтала, – призналась я, – но сейчас это вообще что-то! В разы… Бывает у тебя, когда слов просто не хватает?

– Сейчас – так и есть, – расслабленно ответил он, – с ума сойти – приключение. Но завтра проведешь везде, где обещала.

– Ну, раз обещала… – запнулась я взглядом о белое пятно. Это была скамеечка Онегина – вольно поименованная.

– Андрюш... – загорелось у меня в известном месте, – тут заборчик из лозы – осторожнее. Перебрось меня, самой не переступить – высоко. Хулиганить будем – это запрещено, проход то есть туда запрещен, даже табличка такая есть. И осторожнее – тут ветка... ствол лежит низко, – шептала я, пробираясь к скамеечке Вындомского и садясь на прохладные, крашенные в белый цвет доски.

– Штрафонут, если поймают? – сел рядом Андрей и сразу обнял меня, опять укутывая пледом и собой.

– Наверное... если поймают. Госсподи… – простонала я, – как же здорово! Натопталась.

– Да уж, – шепнул он мне в висок.

Внизу под обрывом легко угадывалась река, отражая лунный свет. Орали дуэтом со сверчками лягушки, а комары уже вроде как смирились. Теплая рука на моих плечах давала чувство защищенности и покоя. Момент был такой – полного счастья, наверное… Все было слишком – на грани буквально. Я довольно притихла и замерла, и даже глаза прикрыла, смакуя момент.

И вдруг рука на моем плече резко и сильно сжалась, возвращая в реальность. Андрей громко вздохнул, прижав меня так сильно, что я совсем очнулась.

– А?

– Оля… – только и смог он, показывая взглядом.

Я медленно обернулась, и прошлась взглядом по высокой – метров четырех, призрачной фигуре… Мужчина в темном плаще, спадающем с плеч, склонял к нам большое улыбающееся лицо и смотрел так... будто с вопросом.

И мне бы встать, спросить его! Так о многом спросить: что ты такое, от кого ты к нам… или «вы»? Кто посылает вас к нам, разрешает это и зачем вообще? Зачем было то, что случилось со мной? Ведь должен же он знать! Но ноги, да и все тело ослабело, мысли плыли. Меня только и хватило на то, чтобы сказать:

– Здравствуйте, Александр Максимович.

Получилось даже не торжественно, как нужно бы – скорее вежливо. А призрак перевел взгляд на Андрея. И тот тоже… так же уважительно произнес:

– Здравствуйте, Александр Максимович!

Вындомский кивнул и медленно обратился взглядом к темной реке – луна скрылась и стало как-то совсем темно. И даже лягушки заткнулись, даже сверчки притихли. Призрак тихо истаял, сливаясь с темнотой.

– Это просто пиз...ц какой-то! – выдохнул муж, начиная дышать.

– Тише! – испугалась я. Хотя-я…он же тоже мужик – явно позволял себе при жизни, так что всяко поймет.

– Оля. Что. Это. Было? – четко выразил мысль Андрей.

– Знак, похоже… – осмысливала и я, – чтоб мы знали – жизнь не заканчивается со смертью и что… Я ездила в Англию искать твоей любви, Андрюша, – вдруг решилась я, – я все тебе расскажу – завтра... утром. А там... в заповедном лесу живет вот такой же товарищ и занимается он тем, что испытывает на силу любовь. Его можно просить о ней, а он уж сам решает – подарить ее или убить за такую дерзость – король как-никак. Я хотела просить его, чтобы ты полюбил меня – так же сильно, как я.

– Ну да! – дернулся он.

– Ну да – не поняла, не увидела. Но меня извиняет то, что я смело шла на это, понимая, что рискую жизнью. Понимая, что твоя любовь того стоит.

– Ремнем бы тебя – по заднице... если все так. Спасибо, Александр Максимович... или кто там, что в живых оставил, – пробормотал Андрей и поднял меня со скамьи.

– Пошли, нужно прийти в себя. Как-то тут... И человек нас ждет.

Мы забрали у охранника свою банку с медом и не отказались от его предложения подвезти к гостинице.

Засыпая после душа, как и мечтала – в обнимку с мужем, я опять благодарила всё и всех… Все известные силы сонно благодарила за то, что дали мне его, что у нас получилось, что все вот так... и пускай бы – подольше, а лучше – вечно. А почему – нет?

Конец