Текст книги "Ни толку, ни проку, не в лад, невпопад... (СИ)"

Автор книги: Тамара Шатохина

сообщить о нарушении

Текущая страница: 19 (всего у книги 24 страниц)

Глава 26

Я быстро прошлась по нему взглядом, начиная с короткой мужской стрижки с вьющимися вихрами и заканчивая спортивными туфлями. Узнавания почти не было – совершенно другой образ, почти противоположный типаж.

И, наверное, растерялась? То ли тогда меня дурили, то ли дурят сейчас. Хоть бы розу, как обычно, притащил – я бы может быстрее реальность нащупала.

– Гель такой, Ольга Валерьевна – не совсем бриолин, в барбере посоветовали, иначе не уложить мои деревенские кудри, – расковано ухмыляясь, свободно откинулся мужчина на спинку стула и уставился на меня… в предвкушении, похоже. А накося… потихоньку приходила я в себя.

– Не знаю, почему так поступила Лариса – выясню потом, но вам мой Крузак, Андрей Владимирович, не светит.

– Причину вашего… немилостивого отношения ко мне, Ольга Валерьевна, я тоже выяснять не стану. А машина ваша мне не по карману. К сожалению. Но я здесь как раз по этому вопросу.

– В долг? В смысле – вы хотите рассрочить платеж? – дернулась я расстегнуть полупальто, но только пробежалась пальцами по хитрой застежке: – А о деньгах, это такая шутка? Вы же, кажется, заводчик? Или… неприятности, долги, банкротство?

– Да почти, – согласился он, улыбаясь: – Наконец-то вы меня выслушаете, а то бегаю за вами, бегаю…

Наверное, на лице моем отражалась напряженная работа мысли, потому что он просто смотрел, молчал, улыбался и ждал. И я между делом успела рассмотреть его внимательнее – джинсы, ну надо же… черный свитер под горло – как и у меня, и короткая утепленная куртка. Приятное лицо…обычное приятное мужское лицо с чуть хитроватым прищуром глаз. И зачем он делал из себя клоуна? Непонятно. И не женского внимания ждал от меня, получается? А я жучила мужика за просто так? И он терпел? Так это нужно ему было?

– А что вам нужно было? Цветы, конфеты и поиски встреч, получается, не ради моей красоты? – кислым голосом…

– Ваша красота стоит дороже, Оля… давайте уже по имени? Вы нужны мне в работу.

– Двусмысленно как-то прозвучало, – с сомнением пожевала я губами.

Он отвернулся, пряча улыбку, потом опять посмотрел на меня – глаза смеялись.

– А чему вы, собственно, радуетесь? – подозрительно сощурилась я, – денег у вас нет… даже смокинг был взят напрокат, как я поняла, а может и тот костюм тоже. Андрей.

– Даже не знаю... погода хорошая? – продолжал он щериться.

– А сопите так почему?

– Простыл. Сифонит в окно – не закрывается полностью, я в поля на «Ниве» мотаюсь.

– Так поля давно убраны, – показала я знание предмета.

– Идет подготовка почвы, озимые сеют под зиму, отсюда и название… я агроном по образованию. А заводик случайно получился, показалось разумным, тем более, что он рядом. Крупы из своего зерна продавать выгоднее, чем просто зерно. Сложность в том, что у меня нет команды. Есть работники, а команды нет. Я не успеваю контролировать. Элементарно. Отсюда результат. Пример вы должны помнить – то же пшено. Отборную крупу упаковали в серый целлофан, и я потерял на этом кучу бабла… денег. Уволил человека, но толку – взять с него нечего, – перестал он, наконец, улыбаться и выглядеть стал иначе. И восприниматься иначе, да… но я всегда любила докопаться до сути.

– Не куча бабла-денег, но все-таки? Почему вы совсем без них?

– Три года еще выплачивать кредит за завод. У меня рассчитано было все до копейки, потому что сроки сжаты, я сознательно шел на это, уменьшая процент. Накладка с пшеном не первая и не единственная. Если и дальше такими темпами… я точно начну брать одежду не в магазинах и не напрокат, а в хендехохе. Я, Оля, хотел предложить вам место своего зама.

Я прищурилась, вникая. Это было... неразумно. Раз пошла такая пьянка, то лучше пригласить кризис-менеджера. А-а… нет же денег! А на меня, получается, есть…

– А зарплата?

– Мало, – протянул он с сожалением, – полсотни – максимум. Но проживание бесплатно.

– Где, простите, проживание? – оттопырила я пальчиком ушко.

– Красивые серьги, – отметил он, – жить будете в частном доме, идеальные условия. Питание тоже бесплатно, а вот на Круза вашего у меня есть виды.

– Пипец наглость! – вырвалось у меня, – нет, вы не подумайте, я не выражаюсь, но тут – сами понимаете…

– Все понимаю – не дурак, – ухмыльнулся он, сразу опять посерьезнев: – И только с этим к вам даже не сунулся бы. Через три года, а если не побоитесь, то и сейчас… я возьму вас в долю (ее потом обговорим) – будем оба заводчиками. Но лучше через три – там уже без рисков.

– А там еще и есть чего бояться? Что-то одолевают меня смутные сомнения, как того… И потом – я товаровед, если вы не в курсе. И только.

– Варфоломеева отзывалась о вас, как о грамотном, волевом руководителе и работнике, на которого она смело оставляла весь сегмент, не напрягаясь контролем и проверками.

– А что там проверять, если все серьезные шаги делались с ее одобрения? – удивилась я.

– Шаги делались вами и в правильном направлении. Вы с ней и еще финик Кравцова… вы были командой, Оля, даже если не дружили или конфликтовали. И если бы она была владельцем сети, место ваше не отдала бы никому. Нашла бы чем вас заинтересовать. Я только вчера говорил с ней, так что…

– Вы знакомы с Ларисой, советовались на счет меня с Варфоломеевой… чего еще я не знаю?

– Близко знаком с Вероникой Павловной, – чуть склонил он голову, будто отдавая дань уважения моей маме: – Узнал, что с вами случилась беда и ходил предложить свою помощь – мало ли? Знаю еще, что вы вдова. С сыном не знаком, а с Евой виделись там же, когда забегал к Веронике Павловне. В тот первый раз мне показалась, что ей плохо… в смысле одиноко совсем без поддержки. И у нее дрожали пальцы… у мамы было похоже, только еще и изломанные, знаете – артрозом? Или артритом? – кашлянул он, – но мамы давно уже нет. Так как-то… – встал он, снял свою куртку и предложил мне: – Расстегивайте свои газыри – жарко здесь. Я не завтракал, рассчитывал поесть здесь, вы как – не против? Давайте ваше пальто.

Вона как… напряглась я, выпутывая из длинных петель пуговицы дафлкота. По-человечески все, серьезно. Или по-мужски? Только один момент смущал.

– Вы видели и меня тоже?

– Кто бы меня к вам пустил? – пожал он плечами, – да и мне бы в голову не пришло. Ясно же, что вам потом неприятно будет это знать. Что еще...? Несколько раз я водил вашу маму на прогулку. Ходили в ближайший парк, один раз в хорошую погоду прошлись вдоль Ново-Адмиралтейского канала – она давно его не видела. Рассказала там к месту пару таинственных историй. Потом мы два раза были в маленьком ресторанчике и ей очень понравилось… это с ее слов.

Совесть? С ней я пообщаюсь потом. Мне в голову не пришло водить маму на прогулки – она вполне дееспособна, о старости еще даже речи не идет. А вот то, что гулять одной тоскливо… наверное. Я смотрела на него и не створилось у меня. Ну никак! Где игра – тогда или сейчас? Странно. А где странно, там подозрительно.

– Вы же понимаете – подписывать любые бумаги и заключать договор я буду вместе со своим юристом? И мне нужно увидеть этот ваш завод, понять хотя бы приблизительно чего вы хотите – объем и фронт. Андрей. Может там вообще не моё?

– Всё там ваше – поверьте на слово. Не зря же я бродил за вами сколько времени. Я давно уже все решил и наперед просчитал. Неправильным был подход. Вероника Павловна сказала, что вас не умасливать нужно, а действовать немного иначе.

– М-да? – офигела я от того, как далеко у них зашло, – как сейчас вот – огорошить?

– Не совсем. Это я еще смягчил…

С мамой поговорю потом – решила я.

Раскрыв меню, сделала заказ. Он тоже. Мы молча и с аппетитом поели. Я жевала блинчики с соленой карамелью и думала, поглядывая на… Андрея. Называть его по имени было не просто непривычно, а и дико. Сидеть вот так и что-то с ним обсуждать – тоже… непривычно. Сейчас я уже и не вспомнила бы – какого Лоренса... лешего, то есть, я на него так взъелась? Был же у нас парень один, приходящий, правда, работник. Так вот как раз он выглядел настоящим клоуном – выбеленные в снег волосы с длиннющей челкой, пирсинг на бровях всплошную, тату еще на щеке… Я искренне сочувствовала его родителям – явно же им тяжело видеть такое. Но сам парень оказался отличным специалистом по холодильным установкам, к нему я потом относилась с уважением. А вот Цимлянский...? Что он сделал или не сделал не так?

– Насмотритесь еще, Оля, обещаю, – отметил он так мои взгляды и вытер губы салфеткой: – Давайте подведем предварительный итог нашего разговора.

– Сейчас у меня отец в больнице, так что в ближайшее время, боюсь…

– Да, он там еще надолго, но прогноз хороший, и потом – с ним остается Вероника Павловна. Мы говорили с ней вчера. Если вам просто нужно отойти от болезни, отдохнуть… то можно будет совместить приятное с полезным – от вашего будущего дома буквально в ста метрах грибной лес. Сейчас как раз собирают осенние лисички, насколько я знаю. А что вы… так смотрите? – качнулся он ко мне, медленно обведя блестящим взглядом мой лоб, глаза, нос и запнувшись им на губах.

Вот!

– Соображаю... Имеется ли здесь личный интерес – вот что я хотела бы знать. Не хочется, знаете ли, потом почувствовать себя полной дурой. Андрей.

Именно так я и думала – вместо миллиона своих важных дел, ничего не успевая, по его словам, он проводит время с моей мамой, а это, на минуточку, еще и дорога каждый раз. Или я так остервенела, что хорошее в человеке видеть просто отказываюсь, или тут серьезно сбиты приоритеты. Лестно было бы, конечно... как и любой другой на моем месте. И даже на этот момент я уже не рискнула бы строить решительные прогнозы. Но о сотрудничестве речь тогда точно не шла бы.

– Как забавно вы произносите мое имя, Оля. Здесь все – сплошной личный интерес, – веселился он.

– Я имела в виду мужской. Да что ж вам так весело-то? – злилась я. И на себя тоже – за то, что подняла этот вопрос. Глупо могло выглядеть.

– Рядом с красивой женщиной приятнее работать – есть такое дело. И веселее тоже, – посерьезнел он.

– Только это?

– Всегда приятнее, – уверенно подтвердил он.

– Называть человека по имени – нужна привычка, – выдохнула я с облегчением. И даже улыбнулась: – Ладно… я отзвонюсь вам. В любом из случаев. Обещаю не тянуть с ответом, чтобы у вас было время найти кого-то другого, – встала я и потянулась за пальто, махнув рукой официанту.

– Я оплачу завтрак, раз пригласил, – помог мне одеться Андрей, – других, Оля, не будет. Я выбрал вас, мне нужен конкретный человек, а не просто наемный работник. Хочу, чтобы мы вдвоем, плечом к плечу дрались за свое. Вы умеете, научите и меня.

– Страшновато звучит. Вы будто готовите меня к большим неприятностям.

– Больших не предвидится. Но я уверен – вдвоем мы справимся с любыми.

Мне бы эту его уверенность… Добравшись до дома, я разделась, набрала ванну и долго лежала в ней, добавляя время от времени кипяток.

Я думала. Первый раз с того времени голова не была забита воспоминаниями об Англии. Первый вечер у меня не было желания выяснять и рыть в интернете о XVI веке в Европе. Например, что там произошло с английской речью, почему так странно звучал их язык? И докопалась ведь – изменения в произношении в этот период включали в себя «великий сдвиг гласных» – фонетические изменения в английском языке начались веком раньше. Это и сказалось на долгих гласных. Современный язык, на котором говорят и сейчас, был в употреблении с XVII века. Когда начинал творить Шекспир, он уже устоялся.

Мне все было интересно в том времени, я могла бы копать и копать – об истории английского костюма, вспоминая и узнавая названия его предметов. О лесе Нью-Форест с его страшными легендами и старом Портсмуте, рассматривая старинные карты береговых укреплений. Разглядывала бы платья дам, выискивая знакомые детали и вспоминая ощущения. Рыла бы и рыла… Зарывалась! Закапывалась!

Иещея вспоминала... Наверное так будет происходить еще не раз, а потом пройдет все равно...

О папе думала только в одном ключе – здоровье. Мысли об остальном гнала. Он не должен был мне рассказывать, общаться теперь станет сложнее в разы. И я даже не осуждала его, потому что плохо себе представляла... Но там могла быть самооборона, могло быть… да все, что угодно. Но лучше бы я не знала.

Сегодня же мне подкинули свежую задачку и крайне любопытную, нужно признать, которая занимала все мои мысли. И дед мой, и папа, и я тоже, да и Вадим, насколько я знала, не признавали нерешаемых задач. Вся наша камарилья бралась делать то, что считала – способна сделать сама. Руководить страной, к примеру, мне не по плечу – я и не лезла, понятное дело… Но что сама сумею выровнять и выкрасить стены, поменять прокладку в кране, сготовить любую еду (были бы нужные ингредиенты), вычистить пятно на одежде, пошить ту же юбку приглянувшегося фасона, научиться вождению, самообороне, покрасить волосы, сделать маникюр… Ни разу в жизни я не делала ногти в салоне, но выглядели они ничуть не хуже, чем после работы мастера. Человеку нужно просто захотеть что-то сделать, разумно оценив свои возможности.

Сейчас же… если бы мы с Цимлянским были давно знакомы, или проверни вот такое Лариса, я бы сказала – меня продуманно брали на слабо, очень хорошо зная. Еще и поманив при этом далеко не морковкой. Но похоже, что ему и правда приперло. И я взялась бы за это дело, взялась просто потому, что мне интересно разобраться, в чем там загвоздка и испытать в очередной раз свои силы.

И, скорее всего, у нас получилось бы. Он прав – не уменя, а унас, потому что даже просто двойной контроль – это уже много. О саботаже или попытке рейдерского захвата скорее всего, речи не шло. Ну явно же там не Челябинский размах!

Но вначале нужно было решить – стоит ли мне доверять чужому, по сути, мужику, который нес откровенную пургу? Пургу не по сути своей, а потому что собирался довериться абсолютно чужому человеку. А это ненормально. Если он серьезный человек, ответственный руководитель – так не делают! Даже работник с рекомендациями и профильным образованием вначале проходит испытательный срок, и только потом, соответственно зарекомендовав себя, начинает двигаться по карьерной лестнице. А здесь… что он мог знать обо мне, кроме очевидного? Нет, предложение выглядело убедительно пока я смотрела ему в глаза и слушала голос. Впечатление от искренних слов, выражения лица, открытых жестов было сильным. Казалось, он ни секунды не сомневается в том, что говорит. Но так ведь можно и сыграть? Всем известно, что грамотный мошенник просто обязан быть талантливым актером.

Увлеченный блеск в глазах, нетерпение, нервный подъем, искренний порыв, предвкушение… Или он и правда так любит свое дело? Действительно так верит, что я могу помочь?

И я решила – сидя в ванной, распаренная и похоже с распаренными мозгами… но я решила дать испытательный срокему. Не подписывая никаких обязательств ни с моей, ни с его стороны, я собиралась посмотреть и оценить фронт работ и само собой – степень его искренности.

Потому что нервами, чуйкой и буквально всей кожей своей чувствовала там напряжение и не деловую, а какую-то нервную собранность мужчины. Так не было бы, расслабься он возле того, которому полностью доверяет и с кем откровенен. Но расслабухи не было – между нами звенело! И толкало меня поперек – дерзить, перечить и даже хамить… говорить с надрывом, повышая голос! Я не знаю – что это было. Но слишком собран он был, слишком жестко контролировал каждый свой жест, а может и взгляд, на словах выказывая полное доверие и будто бы демонстрируя спокойную радость от встречи.

И дело такое, конечно… Понятно, что даже между близкими людьми бывают иногда тайны, но!

Больше всего я не любила выглядеть дурой. Хватит… один раз недооценила человека и переоценила себя. Вот и проволокли по двору за волосы. А здесь такая глупость могла грозить и чем похуже – тюрьмой, к примеру.

Но вот в чем дело… эта загадка для ума была не то, чтобы грандиознее моего перемещения во времени, но она была ближе и доступнее для разгадки – на данный момент. И еще нужно признать, что крутил внутри гадкий такой азартный червячок… Показать ему, где раки зимуют! Испытать на прочность… на выдержку в конце концов? Потому что мою он несколько месяцев не просто испытывал – он достал! Ну и… хотелось доказать, что я и правда что-то могу – ему и себе заодно. И переиграть, если он играет. Это должно быть интересно, любопытно, забавно… и опасно тоже – улыбалась я, выбираясь из ванны и вытираясь перед зеркалом, которое показывало вполне себе… не Джейн, конечно, но…

Глава 27

Всегда старалась решать важные дела и вести важные разговоры не вечером, а с утра. Когда ты выспалась и отдохнула, всегда формулируешь мысли конкретнее.

С мамой решила не разбираться – с ней все и так было ясно. Что-то я поняла из слов Цимлянского, что-то догнала сама. И ее желание пристроить меня я тоже отлично понимала, а он, понятное дело, ей понравился. Загадкой для меня оставалось одно – озвучил ли он ей истинную причину заинтересованности во мне? Но это не так и важно. Оставалась Лариса.

– Привет, подруга. И сразу к тебе вопрос – а тебе в голову не приходило, что он может оказаться мошенником, аферистом? – мирно поинтересовалась я.

– Привет. Брачным аферистом? – задумалась она, – не думаю. У него же конкретный адрес проживания, всегда можно пробить историю.

– На брак он, как раз, не претендовал, а предложил мне работу. И откуда ты его знаешь?

– Мама твоя как-то представила, как хорошего своего знакомого. Мы втроем прогулялись в парке у дома… – вспоминала она, – у него были забиты пазухи носа… я поинтересовалась, посоветовала. Так и узнала, что рабочая машина у него совсем плоха. Почему мысль о браке? Фамилия звучная… это же он так настойчиво ухаживал за тобой, обивая пороги? А насчет работы ты серьезно сейчас? Рассказывай!

– Оказывается, не просто так ухаживал… – и мы еще минут двадцать проговорили, обсуждая вчерашнюю встречу.

– Не пойму только – с чего ты заговорила о мошенниках? – задумчиво спросила она, когда мы уже почти распрощались: – Мне в голову не пришло бы… показалось – Андрей хороший.

– Хороший? – поразилась я, – тебе сколько лет, Лара, ау? В школу уже пошла? Что за определение?

– Ну, как могу, извини! – с ходу психанула она, – и да – впечатление от знакомства было именно таким. Мелкие недостатки у него наверняка есть, потому что – человек. Но я и сама нимба не ношу, и на тебе его не вижу. И мне давно не шесть, и я давно уже тертая жизнью баба, которая право на личное мнение имеет! У меня оно сложилось вот так! И, собственно, каким образом ты можешь стать объектом аферы? У тебя что – заоблачное состояние? Вот предположим – ты согласилась на его предложение…

– Он предлагал долевое владение, а значит и общую ответственность, которую легко перекинуть на меня, – слегка офигела я от такой экспрессии, а потом и сама завелась: – И не говори, пожалуйста, что с меня нечего взять – квартира и машина вполне стоят денег!

– Продавабельны – не спорю. С таким настроением соглашаться, конечно, не стоит. Но я напомню тебе – он предложил избежать рисков, речь шла о трех годах.

– А пока я буду впахивать на него за бесплатно?!

– Да ты зажралась! Люди за копейки работают и как-то выживают.

– Так ты мне это советуешь?! – поразилась я, – Лара? А не пошла бы ты работать в сельский медпункт?

– Нет, не пошла бы! Но тебя никто и не заставляет сидеть там три года. Помочь-то человеку можно? Я не разбираюсь в этом, но раз он так уверен, что у тебя получится…

– Хорошему человеку, – ядовито подсказала ей я.

– Именно! Не соглашайся! С таким настроем ты только нагадишь ему. Все! Я из-за тебя – дуры, перерыв на кварцевание угробила и даже кофе не выпила! – отключилась она.

Зараза... С пол оборота же! Что-то опять не так с Дробаном?

Я расстроенно походила по квартире, постояла у окна, выпила кофе, раз уж она не смогла…

А на следующий день с двумя сумками в багажнике, сумкой-холодильником, куда сгрузила продукты из стационарного… сумочкой с документами и косметикой я забивала в навигатор адрес поселка, где находился «мой дом». Улица… номер… Счастливого пути, как говорится!

Сто пятнадцать км от порога до порога. Обычный поселок с несколькими трехэтажками в центре и обширным частным сектором.

Свернув в проулок, я проехала по разбитому асфальту куда указывал навигатор. Тормознула перед пятистенком под крышей из темно-зеленой металлочерепицы. Посидела, не выходя из машины…

Это не был коттедж и даже не современной постройки дом – лет ему было эдак… сорок-пятьдесят. Окна, правда, пластиковые и крыша поновее, а вот насчет удобств я сильно сомневалась. Какие-то минуты я опять терзалась теми самыми сомнениями и всерьез решала – туда или обратно? А потом вспомнилась Англия… а еще здесь рисовалась очередная загадка или очередное «слабо».

Выходя из машины, уговаривала себя, что иду на все это еще и ради Ларки – нужно было мириться, а с пустыми руками процесс сильно затянется. Она тоже умела и паузу держать, и вежливостью морозить, а могла еще и послать открытым текстом. Явно у нее что-то не так и говорить она об этом не готова – потому что я до сих пор об этом «не так» не знаю. Но сильно на взводе, очень сильно… и не завидую я мужику, который был потом на приеме и доверил ей свои причандалы. Но совет Ларкин я приняла – выясню причину неурядиц, помогу устранить их (если получится, конечно) и отчалю. А не получиться… я не напрашивалась, упрашивали меня.

Калитка была заперта то ли изнутри, то ли на ключ. Постучав по металлическому почтовому ящику и чуть подождав, набрала Цимлянского… категорически не нравилась эта фамилия и ничего с собой поделать я не могла. Было в ней что-то нарочитое и выспренное, как и в самом носителе, когда он бриолинился и маникюрился. Никогда, наверное, не забуду… Раздражение нарастало неконтролируемо, а воспоминания о разговоре с Ларисой только сильнее накрутили меня.

– Оля, вы уже подъезжаете? Жаль, я далековато сейчас, – сразу же оживленно и даже будто радостно откликнулся он.

И как-то вдруг отпустило… я расслабилась. Непримиримость и неприятие, нахлынувшие перед этим, тихонько уходили. Мужской голос звучал с искренне и с настоящим сожалением. Я даже улыбнулась, объясняя, что уже подъехала.

– Ключи у соседки справа, она вам все покажет и расскажет – устраивайтесь, располагайтесь. Я буду, когда стемнеет, – отключился он.

Буду? Обговорим нюансы. Хорошо…

Ключи мне отдала полная пожилая женщина с хмурым лицом, она же провела в дом, показав там все. Застекленная холодная прихожая, которую она назвала верандой, переходила в теплую, из которой расходилось две застекленных двери и одна глухая – в спальню. Две другие – гостиная и кухня.

Комнаты были непривычно большими, особенно кухня, и все со свежим ремонтом. Стены и потолок сверкали свежей побелкой, пол сиял тиковой эмалью. Вся мебель была простой донельзя, но абсолютно новой. Из кухни низкая глухая дверь вела в санузел. Там стояла крошечная ванна, унитаз и маленькая стиралка. На стене газовый котел и переплетение труб разной толщины. Кран без душевой насадки находился над ванной. Умываться, получается, я тоже буду здесь.

– Новое все какое… надо ж, – бормотала женщина, вперед меня проходя в гостиную с небольшим угловым диваном, накрытым пушистым пледом, письменным столом и телевизором на тумбе – ламповая еще «Соня». Ну… у папы такой же пахал и вполне сносно.

– А-а… вона чё – обе двери в проходную-то он и заложил… – задумалась соседка.

– Мы не познакомились, – напомнила я ей, – меня зовут Ольга.

– Татьяна Михална, – кивнула она, не отрываясь от осмотра: – Ты кто такая ему, или не положено мне знать?

– Да почему же? Я буду работать на Андрея Владимировича. Небольшую зарплату он обещал компенсировать бесплатным проживанием.

– С образованием, значит, – подвела она итог блиц-опроса, – сама убираться здесь будешь?

– Думаю – да, справлюсь.

– А у него тогда? – внимательно уставилась она на меня.

Заложенные двери в проходную комнату получили объяснение. Получается, мы будем соседями? Пока это все, что мне понятно, а дальше разберусь.

– А это вы с ним договаривайтесь – я знать не могу.

– Тогда так – нужны будут молоко, курятина, крольчатина, творог или яйца, пиши записку и кидай мне в ящик. Рассчитаемся в конце месяца. Ключ от веранды останется у меня – буду заносить все и оставлять на холоде. Тот, который от дома – вот, оставляю тебе. Овощ вся в ящиках на веранде – ты видела. Сильно схолодает – внесешь, где теплее. Дальше давай уже сама, – развернулась она на выход.

Не особо приветливая дама... А вот такие чуни, как у нее, я бы приобрела – по ногам в легких тапочках несло сквозняком с веранды. Но это только в прихожей… хотя через нее ходить придется постоянно.

В спальне стоял шкаф и современная полуторная кровать у внутренней стены. На ней лежал комплект новенького белья в упаковке – ярко-зеленого с ромашками. Выстирать можно, конечно, а вот сушить уже не было времени. Застелила кровать и в полупустой комнате сразу стало веселее. Никогда не любила яркой постели, предпочитая голубовато-серые оттенки, а здесь надо же… завеселело.

Шторы во всех комнатах были одинаковы – голубенькие и тоже с ромашками. Только они как-то и оживляли обстановку. Без коврового покрытия пол казался холодным и неуютным. Идеальные условия? А и пожалуй… вспомнился мне тяжелый керамический горшок и деревянное корыто в доме целого барона... и кольнуло что-то, заныло, что ли? Может потому, что становилось понятно – в ближайшее время закрыть гештальт не получится.

Выложив в холодильник свои продукты, я разогрела в микроволновке овощное рагу и котлетку. Без особого аппетита поела, выпила ряженки… посидела, глядя по очереди на телевизор и ноут… Зарубила себе узнать пароль вай-фая, оделась и вышла из дому. Нужно было найти магазин и кое-то прикупить.

За полдня я обошла весь поселок – центр и частный сектор, здороваясь с теми, кто здоровался со мной. Окружающее сильно приукрашивала золотая осень, полыхая под солнцем яркими красками и их оттенками. Но вот когда листья облетят… Я хорошо представляла себе серость, которая станет для поселка главным цветом и накроет все своей безнадежной вуалью. Начнутся затяжные дожди и отчетливо зазвучит минор, пронзая душу тоской и воруя хорошее настроение. Да-а… явно здесь не то место, которое вдохновляет. Но так всегда, наверное, когда переход настолько резок – прямо из Питера да в застойную глубинку? Получилось сильно.

Но я изо всех сил искала положительные моменты и даже находила их – люди в основном приветливы – желают здоровья незнакомому человеку. Дети хорошенькие, улыбаются в ответ на улыбку. В магазине сети «Магнит» имеется необходимый минимум продуктов и предметов первой необходимости. В хозяйственном под претенциозным названием «Эдэм» есть все, чего душа пожелает – от кранов до ковров, выбор правда невелик. Но зелени в этом поселке все же много. И воздух свежий, пахнущий лесом – он начинается сразу за околицей. Правда, со стороны частного сектора порой несло коровьим говнецом, но его запах, опять же, не идет ни в какое сравнение с вонью старинного Портсмута. И здесь сравнительно чисто – асфальт… не везде правда хороший, но он есть.

Жить здесь можно. Вот только чувствовала я себя жутко одиноко. И, возвращаясь за машиной, подъезжая потом на ней к магазину, закупившись там и раскладывая в кухне и шкафу продукты и свои вещи из сумок, уже опять сильно сомневалась – а стоит ли это делать?

Когда совсем уже стемнело, я отложила книгу, что на всякий случай захватила из дому и прислушалась – у двора остановилась машина, стукнула калитка. Я поймала себя на том, что нервничаю. Как и что ему сейчас сказать? Что здесь точно не мое? Или что не хочу никакой адаптации и лучше быстрее начать, чтобы по возможности быстрее закончить? И уже завтра я готова выйти на работу? Пока без оформления, только присмотреться и понять – есть ли в этом хоть какой-то смысл?

Два раза стукнув в дверь, гость затих за ней – терпеливо ждал. Накинув теплую кофту, я пошла открывать. А распахнув дверь, буквально наткнулась на оживленный блестящий взгляд и широкую улыбку. Мужчина шевельнулся и громко выдохнул, будто сдерживал до этого дыхание: – Почти не верил, нужно было увидеть.

– Проходите уже, что ли? Холодно. О, еще и дождь начинается? – отступила я, пропуская его и отводя взгляд – вдруг почувствовала неловкость.

– Да, похоже на то. Как котел – тепло в доме? – пройдя в теплую прихожую, потрогал он батарею, – пашет. Будет холодать снаружи – газку добавим. И как вам тут? Это старый, родительский еще дом. Я тут, правда, недавно полностью все поменял. Вы что молчите, Оля? Ждали чего-то такого… от заводчика? Но я же объяснял. И здесь есть все, что для жизни нужно… или нет? – ловил он выражение моего лица.

Я пожала плечами, чтобы хоть что-то и как-то… и не обидеть. Он вздохнул и потянул меня за руку в комнату. Усадил там и присел передо мной на корточки, упираясь в диван руками по обе стороны от моих ног. Расстроено заглянул в глаза.

– Совсем все плохо, да?

– Почему? – отодвинулась я к спинке, – сядьте вы, устали за день, наверное. И я не готовила, правда, но яичницу…

– Не-не, – буквально передернуло его, – не голоден. Так что – почему глаза печальные, а, Оль? Я же вижу…

– Я бы уже завтра начала знакомиться с обстановкой, не хочу тянуть. По грибы не пойду – заблужусь, к гадалке не ходи! С лесом у меня как-то не сложилось – давно уже и сильно я с ним на «вы», – улыбнулась я, пытаясь как-то сгладить то, что он так и не встал, а еще сильнее подался ко мне, сильно втягивая носом воздух и глядя куда-то мне в шею.

– Ладно… я объяснял обстановку, но давай еще раз… – выдохнув, резко встал он и отошел. Помолчав, ровно и убедительно заговорил, перейдя вдруг на «ты». Получилось это естественно и чувствовалось почему-то правильным. Я кивнула, соглашаясь. И он продолжил:

– Я десять лет уже кручусь в кредитах. Отдаю одни и сразу беру другие. И потихоньку их становится все меньше – я выплываю, Оля – вопреки всему и всем. Пока что все мои доходы идут на выплаты – я сразу высоко замахнулся и почти с нуля. Для кого-то это мелочи, для меня – очень и очень много. И я из шкуры выпрыгну, но через три года это будут исключительно сезонные кредиты, и тогда я, наконец, начну получать чистый доход. У меня в планах построить потом большой красивый дом в красивом месте… над речкой можно. Или возьму квартиру на окраине Питера, тут всего ничего ходу. Но пока – вот так, и…

– Ты будто оправдываешься передо мной?

– Показалось – ты расстроена, – подошел он и сел на диван, устало откинувшись на спинку.