Текст книги "Мой бывший дракон — предатель (СИ)"
Автор книги: Тала Ачалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 9 (всего у книги 11 страниц)
34
Когда мы спустя неделю встречаемся вновь, солнце клонится к горизонту, окрашивая небо в багряные и золотые, словно расплавленное золото, тона.
Джейден ждет нас у калитки своего поместья, его силуэт вырисовывается на фоне пылающего заката. В этих краях закат всегда ранний. Так и сейчас: на часах всего лишь шесть вечера.
Встретившись взглядом с Джейденом, я чувствую, как между нами вспыхивает искра, яркая и неуловимая, словно первый луч утренней звезды.
София, увидев любимых лошадок, с радостным визгом бежит вперед, словно выпущенная из клетки птица.
Джейден с улыбкой наблюдает за ней, и я замечаю, как тепло его взгляда окутывает мою дочь, словно мягкий плед.
В этот момент я понимаю, что между нами возникла не просто симпатия, но и нечто большее – искренняя забота и участие в жизни друг друга.
– Я рад, что София быстро пошла на поправку, – после положенных приветствий Джейден первым заводит разговор.
– После того лекарства, что принесли Вы, ей действительно быстро стало лучше. Спасибо, Джейден. Еще раз.
Говорю это честно и от души, завороженно наблюдая, как лучики тепла затапливают его глаза.
Он кажется таким искренним, честным в своих словах и действиях, что кажется любые мои подозрения развеиваются.
Впервые за долгое время хочется верить и дышать полной грудью.
Все наконец-то хорошо. Так, как и должно быть: София здорова. Мы в безопасности.
И даже то, что сегодняшняя тренировка для Софии оказывается не слишком удачной, не сильно выбивает из колеи.
– Так бывает, – поясняет Джейден, стараясь подбодрить дочку. – Ты болела, немного выпала из формы. А животные все чувствуют. Наберешь форму через пару занятий.
София кивает, но я вижу, что она все еще подавлена.
– Давай прогуляемся до кафетерия, – предлагаю, несмотря на то, что солнце уже почти скрылось за горизонтом.
Вокруг нас зажигаются магические фонарики, желтые и зеленые, и их мягкий свет отражается в глазах Софии.
Дочка кивает в ответ на мое предложение и вкладывает свою ладошку в мою. Оборачивается, чтобы попрощаться с Джейденом, но он ее опережает:
– Позвольте, я провожу вас. Время хоть и не позднее, но на улице уже достаточно темно.
Я хочу было возразить, но тотчас же останавливаю себя.
От слов Джейдена вдруг становится будто теплее внутри. Я позволяю этому теплу просочиться внутрь и слегка потревожить твердую корку, которой покрылось мое сердце, сердце, в котором долгие годы не было места никому, кроме Софии – до этого момента.
Пусть не сразу, но возможно…
Мысль, как робкий подснежник, пробивается сквозь снег. Даже мысленно мне страшно озвучить ее. Возможно, я смогу когда-то снова… если не полюбить, то хотя бы почувствовать симпатию.
После той боли, что казалось, разорвала мое сердце в клочья, прошло столько лет. И я думала, что уже никто не способен коснуться струн моей души.
Как вдруг появился Джейден… Простой и понятный. Теплый и открытый, как летний день. Так почему бы не допустить хотя бы возможность? Дать нам маленький шанс?
Я улыбаюсь: то ли своим мыслям, то ли Джейдену. Не столь важно. Он понимает все верно. И мы неспешно направляемся к центру города, который купается в ярком свете фонарей и вывесок.
Городок у подножия гор небольшой, но очень колоритный и уютный. Каждый уголок узенькой улочки будто пропитан историей этого места.
Семья Пилигримов издавна занимается ловлей горного лосося, и потому рыба в их лавке всегда свежа и высшего качества.
Мадам Помфри – швея в десятом поколении, ее наряды хоть и не отличаются богатством и разнообразием тканей, но по крою не уступают тем, что делают лучшие модистки столицы.
Все это невзначай рассказывает Джейден, тем самым скрашивая наш путь.
Мы заходим в кафетерий миссис Джейн, где по заверениям мужчины лучшие пирожные и какао в городке.
И само собой получается, что Джейден остается с нами. Присаживается за столик у окна. Так, будто мы вовсе не чужие люди.
Время с ним пролетает незаметно.
Когда мы выходим из кафе, город уже полностью купается в ночных сумерках. Воздух в предгорье упоительно свеж и чист. Его хочется вдыхать, насыщая им легкие.
– Я поймаю вам экипаж, – голос Джейдена окутывает нас заботой, – уже слишком поздно для прогулок.
Легкий взмах его руки, и перед нами останавливается открытая коляска, запряженная вороным конем, который раздувает ноздри и громко фыркает.
Воздух вокруг нам едва уловимо меняется, будто опускается на пару градусов, резко холодает. Темнота сгущается.
Я толком не успеваю понять, что происходит.
Как в этот самый момент рука Софии выскальзывает из моей.
Дочка, которая буквально секунду назад стояла рядом со мной, исчезает.
Растворяется в темноте студеного вечера.
Один взмах моих ресниц – и передо мной уже не маленькая темноволосая девочка, а… дракон!
Самый что ни на есть настоящий, хоть и небольшой, зверь, в которого превратилась София.
Моя. Дочь. Превратилась. В дракона!
Пока я пытаюсь уложить эту мысль в голове, дракончик времени не теряет. Расправляет крылья и взмывает вверх.
Я успеваю выхватить ее взгляд – полный страха и отчаяния – перед тем, как силуэт дракончика начинает стремительно исчезать, растворяясь в ночном небе, усыпанном сотнями звезд.
Я делаю нелепый взмах руками, будто пытаясь поймать улетающую дочку.
– София! – кричу ей вслед и наконец отмираю. Срываюсь с места и бегу следом.
Вот только человеку не под силу догнать дракона, пусть даже и маленького. Мы не умеем летать.
35
Я впервые ощущаю ледяной ужас бессилия, сковывающий меня по рукам и ногам. В голове лишь пустая, звенящая гулкость, ни единой мысли, подсказки, как исправить ситуацию.
Мне остается одно: бежать, беспомощно задрав лицо к черному полотну неба, где тают последние штрихи силуэта дракончика. Мимолетные секунды, и София превращается в еле различимую точку…
«Только бы не потерять ее! Не сейчас…» – бьется в голове отчаянная мысль.
Внезапный порыв ветра едва не сбивает меня с ног, обжигает кожу холодом под тонкой тканью платья. Я оборачиваюсь и замираю.
Вся улица заслонена тьмой, сотканной из огромных, исполинских крыльев дракона. Кажется, он сам – воплощение ночи. Из ноздрей, как из жерла вулкана, вырываются клубы дыма, а недовольное фырканье сотрясает воздух.
В желтых глазах, с хищными вертикальными зрачками, отражается решимость и нечто, похожее на голод. Но не это пугает больше всего…
Я знаю его. Каким-то нутром, сердцем, каждой клеткой тела…
Прежде чем мысль успевает оформиться, дракон едва заметно наклоняет голову, указывая на свою спину. Приглашение?
Не раздумывая ни секунды, я огибаю его мощную фигуру и, спотыкаясь, пытаюсь устроиться между твердыми гребнями на его спине. Мышцы дракона под моей рукой живут своей, нетерпеливой жизнью.
Он не дает мне времени на подготовку. Взмывает в небо мгновенно, как будто стрела, выпущенная из лука, едва я успеваю вцепиться мокрыми от страха ладонями в его хребет.
Широкие взмахи крыльев рассекают ночной воздух, и кажется, он знает дорогу, видит ее сквозь пелену тьмы. Звезды прячутся за густой завесой туч, и нас поглощает непроглядная, ледяная бездна.
Я держусь за дракона, вцепившись до боли в пальцах, и шепчу про себя, словно молитву: «Найди Софию. Только найди ее». Всё остальное теряет смысл, тонет во всепоглощающей тревоге за дочь.
За нашу дочь.
Я действительно узнала дракона. Почувствовала его присутствие всем своим существом. Теперь сомнений не оставалось: это был Норман.
Что он здесь делал, на этой пустынной улице, в этом затерянном в горах городке?
Я отгоняю этот вопрос прочь, словно назойливую муху, твердо решив разобраться со всем потом. Потом, когда София будет в безопасности… А пока… Только бы с ней ничего не случилось. Всё остальное подождёт.
Я почти растворяюсь в бездонной тьме, но вдруг осознаю с пугающей ясностью: мы камнем летим вниз. Ветер, словно стая бешеных псов, вгрызается в уши. Я еще крепче хватаюсь за стальной хребет дракона.
Мгновение – и наше стремительное падение завершается. Под когтистыми лапами дракона простирается обугленная земля, усеянная острыми осколками камней. Сумрачные горы, словно стражи преисподней, обступают нас, их вершины венчают свинцовые тучи.
Едва удержав равновесие, я сползаю с чешуйчатой спины и, жадно глотнув ледяной воздух, обвожу взглядом угрюмый пейзаж.
– София! – мой крик, полный отчаяния и надежды, разрывает тишину.
Дочери нигде не видно.
– Т-ш-ш, – рядом разносится знакомый, чуть хриплый голос Нормана.
Я медленно оборачиваюсь.
Внутри меня не осталось ни тени сомнения: это он. Даже в зловещем сумраке, который стелется вокруг, я узнала бы его из тысячи. Узнала бы вслепую.
Вокруг него всегда витает аура силы, власти, непоколебимой уверенности. Раньше эта гремучая смесь рождала во мне чувство нерушимой защищенности.
– Ты⁈ – продолжаю я громко, вкладывая в голос всю свою злость, тщетно пытаясь скрыть за ней ледяной ужас за дочь. – Мне следовало догадаться раньше! Опять ты!
– Мы поговорим об этом позже. Сейчас важнее найти Софию. Мы не в самом гостеприимном месте, – ровный, спокойный голос Нормана звучит до боли сосредоточенно и серьезно.
Я могу язвить и дальше, но останавливаю себя. Сейчас на кону стоит самое дорогое: жизнь моей дочери.
– Что это за место? Я думала, ты приземлился здесь, потому что почувствовал Софию?
– Не совсем так, – Норман качает головой. – В Темных Скалах есть аномальные зоны, где бессильна любая магия. Даже драконья. Я обратился, потому что иначе не мог. И успел в самый раз.
Несмотря на отсутствие тревоги в его голосе, она, словно змея, заползает в мою душу. Если он говорит правду, значит, София тоже обратилась в человека! Но успела ли она…
– София! – Я срываюсь с места, бросаясь в непроглядную тьму. Пусть мне придется каждый миллиметр этой проклятой земли ощупать, проползти, прогрызть зубами, я найду ее!
– Тише, я сказал, – чувствую, как его рука стальным обручем сжимает мое запястье. – Здесь бродят тени, которых лучше не будить. Я пойду первым. Мое зрение лучше приспособлено к темноте. А ты следуй за мной. И не отступай ни на шаг.
Я смотрю в его глаза, пытаясь прочесть неведомое между строк. Он говорит ровно, но я знаю наверняка: мы в глубочайшем переплете.
Мне остается только тенью следовать за Норманом, поражаясь тому, с какой уверенностью он ориентируется в этой кромешной тьме.
Дорога растворяется в чернильной ночи, а внутри меня обуревают сомнения: я рвусь бежать на звук имени Софии, что эхом отдается в моей груди. Однако рассудок шепчет о тщетности такой импульсивности.
В этом всегда пролегала пропасть между нами: Норман был воплощением нерушимой невозмутимости, ледяным оплотом спокойствия; я же была соткана из пламени чувств и бури эмоций. Мы были двумя полюсами.
И сейчас наш союз приносит свои плоды.
Едва различимый звук – безнадежный всхлип – пронзает тишину, указывая путь к моей девочке. Забыв обо всем, я несусь на этот зов.
София сидит среди обломков камней, обхватив разбитые коленки руками, тихая, сломленная. На лице застыла маска такого вселенского отчаяния, что сердце в моей груди, казалось, навеки замерло.
– Все позади, Софи, – шепчу я, заключая ее в крепкие объятия, пытаясь согреть своим теплом.
Мои руки лихорадочно ощупывают ее, ища раны, но, слава небесам, она цела.
Теплый камзол Нормана заботливо ложится на ее хрупкие плечи.
– Нужно найти укрытие, – голос Нормана звучит мягко, но непреклонно. – София, позволь тебя взять на руки.
В ее заплаканных глазах загорается искра удивления. Я задерживаю дыхание, готовая к ее протесту, к страху, но Норман останавливает меня едва заметным жестом, словно говоря: «Доверься». И тогда София, отринув сомнения, тянет к нему руки, доверчиво, без тени страха.
– Я думала, что больше никогда вас не увижу, – шепчет она чуть дрожащим голосом. – А ведь мы подружились…
Она, без сомнений, вспомнила его.
Норман бросает на меня хмурый взгляд, молчаливый укор, от которого внутри разливается горечь вины, острее полыни. Держа Софию на руках, с нежностью, достойной отца, он поднимается на ноги, а она доверчиво прижимается к нему.
Мы находим убежище в маленькой пещере, спрятанной за валуном. Норман опускает Софию на землю.
– Здесь мы переждем ночь. На рассвете доберемся до границ Темных Скал и вернемся домой. Все будет хорошо, София. Мы со всем справимся.
София кивает, а я, едва слышно, спрашиваю Нормана:
– Здесь… в этих Скалах опасно?
– Ночь здесь – время для тех, кто не хочет, чтобы их нашли. Я соберу хворост для костра и вернусь.
Я не хочу его отпускать, но знаю, что ему виднее.
Вскоре пламя костра и впрямь пляшет в пещере, отгоняя тьму и страх. София, измученная, засыпает на моих руках.
Я обещала ей рассказать правду чуть позже, когда мы будем в безопасности. Почему она стала драконом? Что ее ждет впереди? Но правда состоит в том, что я и сама не знаю ответов.
А пока нам предстоит коротать ночь в этой затерянной в горах пещере. И эти, и многие другие вопросы ждут своего часа.
Я пристально смотрю на лицо Нормана, на то, как тени пламени подсвечивают его лицо и понимаю, что пришло время для нашего с ним разговора.
36
– И как давно ты скрываешься под видом Джейдена? – мой тихий шепот гулким эхом проносится над сводами пещеры. – С самого начала?
Я смотрю на Нормана проницательным взглядом, и против воли замечаю, как он изменился за то время, что я не видела его.
Внешне он остался почти таким же – гордым аристократом с глазами цвета зимнего неба и иссиня-черными волосами. Но в каждом его жесте, в каждом наклоне головы, в развороте широких плеч, чувствовалась иная сущность: мягкая поступь, хищная грация зверя, познавшего свою мощь и не растрачивающего её по пустякам.
Он был готов сражаться с любым, кто посягнет на его территорию, его покой.
И, как ни парадоксально, именно под его защитой хотелось укрыться, вновь почувствовать себя слабой и в безопасности.
И от этих предательских мыслей, от этой капитуляции перед ним, мне становилось только хуже.
– Смотря что считать началом, – глухо роняет Норман, отрывая меня от раздумий.
Он говорит тихо, боясь разрушить хрупкий сон Софии, а во мне в этот момент вновь поднимается огонь. Я злюсь. За обман, за то, что сумел пробраться под кожу, стать близким, надежным другом под фальшивой маской. И, если быть до конца честной с собой, он ведь действительно помогал все это время.
И сегодня – кто знает, что бы я делала без его помощи?
– Первое знакомство с Джейденом, – я поднимаю голову вверх, крепко жмурясь, чтобы отогнать накатывающие вдруг слёзы. – Уже тогда под его личиной был ты?
Норман отвечает коротким кивком головы. Его глаза сейчас стали совсем черными, лишь яркие отблески пламени отражаются в них.
Я делаю глубокий вдох, наполняя легкие теплым воздухом с запахом костра и травы.
Обида жжёт в груди словно там тоже зажгли огонь.
– Зачем? – выдыхаю я, тщетно пытаясь совладать с комом в горле.
– Только так я мог быть рядом с вами.
Мы снова были в тупике, в той точке, из которой я сбежала от него вместе с Софией. Он хотел быть с нами, он желал подчинить всю нашу жизнь своей воле. Так было раньше, а сейчас?
Ведь в этот раз он действовал иначе. Затаился, ждал, приближался шаг за шагом, скрывая под маской свое истинное лицо.
– Как тебе это удалось? Как ты вообще узнал, где мы? Откуда тебе было известно, что София собирается брать уроки верховой езды?
Вопросы срываются с губ один за одним, ведь все, чего я хочу: знать правду. От начала и до конца.
– Я имею право знать все, – твердо произношу я.
И Норман кивает вновь. Тени костра скользят по его лицу, рисуя на коже свой зловещий рисунок.
– Ключом к разгадке стала, конечно же моя мать, Дейлис. Я искал вас, Энни, как одержимый, хватаясь за каждую нить, словно утопающий за соломинку. Не зная усталости, не ведая покоя. Казалось, вот-вот…
В памяти всплывает образ Дейлис, возникшей на пороге нашей комнаты. Она предупредила: Норман идет по следу, – и тогда отвела беду.
– Но вы ускользали от меня раз за разом, – продолжает Норман. – Я прошел все круги ада: гнев на тебя за твое непокорство. Отрицание собственной неспособности найти вас, как бы ни старался. Торг с самим собой: я изменюсь, стану другим, если только увижу свою дочь. Взгляну на мир другими глазами, не повторю прежних ошибок. И, наконец, смирение… принятие.
Его взгляд буравил меня насквозь, словно ища ответ в самой глубине моей души.
– Я принял твой выбор. Признал твои границы, за которые ты так отчаянно сражаешься. Твое право голоса. Признал свою вину. И словно пелена спала с моих глаз. Раньше я не обращал внимания на долгие отлучки Дейлис. Но теперь, присмотревшись, сразу понял, в чем дело. Разгадал ее тайну, но не стал вмешиваться. Урок был выучен.
Взгляд Нормана замирает, прикованный к пламени костра, словно он пытается прочесть в нем ответы на терзающие его вопросы.
Протяжный вой разрывает ночную тишину, заставляя меня вздрогнуть. Твари Темных Скал оказываются ближе, чем хотелось бы.
И в то же время Норман резко, словно пружина, направляется к выходу из пещеры.
– Ты… куда? – не удержавшись спрашиваю я.
Перспектива остаться вдвоём с Софией в пещере, за пределами которой гуляют неопознанные хищные твари, совсем не греет.
– Я не оставлю вас. Только не теперь. И уж тем более не дам в обиду. Будь спокойна и отдохни, а я пока осмотрюсь и буду рядом.
Он выходит из пещеры, оставляя меня наедине с эхом его слов и кучей мыслей в голове.
Столько событий за сегодняшний день… Столько открытий.
Признание Нормана немного успокоило меня. Он не пылал яростью, казалось, он действительно принял наш выбор. Это дало мне слабую надежду на компромисс.
И, конечно же, вопрос, терзавший меня больше всего: почему София обратилась в дракона? Я почему-то была уверена, что Норман обладает ключом к этой тайне, если не ответом, то хотя бы разумным предположением.
Звуки битвы, доносившиеся извне, врывается в мои мысли, и сердце тревожно сжимается в предчувствии беды.
37
Я крепко обнимаю Софию, которая по-прежнему спит. События и переживания этого дня вымотали дочку настолько, что ее крепкий сон не способно ничто побеспокоить.
А вот я другое дело.
Внутри все холодеет и под ложечкой начинает сосать от липкого страха, который парализует тело.
Я мечусь взглядом по темным сводам пещеры, словно загнанный зверь, ищу спасительную нору, но здесь лишь голый камень и безжалостная тьма. Остается лишь цепляться за веру в Нормана, в его несокрушимую силу и защиту. И молить, чтобы бешеное биение сердца не пробудило спящую Софию.
Томительные десятки минут тянутся, как вечность, и вот, наконец, возвращается Норман. Я впиваюсь в него взглядом, жадно ища следы битвы с теми чудовищными порождениями Скал, и нахожу – запекшиеся капли крови на руках, рукавах и воротнике рубашки. Лишь это.
– Ты… в порядке? – выдыхаю я.
И Норман вместо ответа вдруг рывком наклоняется к нам и сгребает в объятия. Прижимает в себе крепко и зарывается носом в мои волосы, шумно дыха.
Сердце бешено колотится о ребра, сбиваясь с бешеного ритма. Я замираю, боясь нарушить хрупкое равновесие, и дышу украдкой, впуская в себя до боли знакомый и навеки въевшийся в память запах Нормана – запах дома и защиты.
Мы остаемся в этом безмолвном объятии, пока София не начинает ворочаться. Чары рассеиваются, и Норман отстраняется. Вмиг тело пронзает колючий холод.
– До рассвета осталось немного, – чуть хрипло сообщает Норман. – В этих краях светает рано, и твари Скал прячутся в свои норы. А мы выдвигаемся в путь. Примерно полчаса быстрым шагом, и мы на границе. Там я смогу обратиться в дракона и доставить вас домой.
– А София? Ты знаешь, почему обратилась она?
– Так бывает. Особенно после битвы с болезнью теней. В ее кровь влилось слишком много древней магии драконов. Да и отец ее, как ты знаешь, не простой смертный. Этот гремучий коктейль стал катализатором.
– И что ждет ее в будущем? – мой голос дрожит, и вопрос срывается с губ против моей воли.
Кажется немыслимым, что Норман знает ответ, но его глаза полны уверенности.
– С ней все будет хорошо, – произнес он твердо и безапелляционно. Его глаза в полумраке пещеры превратились в два черных омута. – Я досконально изучил ее недуг, советовался с лучшими целителями этого мира. София уникальна, как и ее болезнь. Но я не вижу причин для паники. Да, наша дочь дракон, но она справится. Я буду рядом, чтобы помочь ей.
Я кивнула, закрыв глаза и позволила себе утонуть в хрупком оазисе покоя.
Все проблемы решаемы, осталось только выбраться…
– Энни, пора, – Норман легко касается моего плеча.
Огонь в пещере погас, но за каменным входом уже плещется рассвет, заполняя нашу стихийную обитель мягким оранжевым светом.
София просыпается следом за мной. И тут же оказывается в сильных руках Нормана:
– Доброе утро, Соня. Запрыгивай ко мне на ручки. Нам пора выбираться отсюда.
Удивительно, но во взгляде Софии нет и тени протеста. Напротив, эти двое, отец и дочь, будто две половинки одного целого, которые ненадолго разлучились, а теперь рады воссоединиться вновь.
До границ Острых Скал мы добираемся, как и обещал Норман, буквально за полчаса.
Он опускает Софи на землю и обращается в дракона.
– Я теперь тоже так могу, да, мам? – дочка замирает, словно зачарованная, наблюдая, как человеческий облик растворяется в магии, уступая место крылатому дракону.
– Да, Софи, – я смотрю в голубые глаза дочки, точь-в-точь такие, как у ее отца. – Сможешь, Норман обещал тебя всему научить.
– А мы не уедем снова?
Дракон позади нас фыркает, выпуская пар из ноздрей. Мне чудится, что в его глазах я читаю ответ: даже не думайте сбегать вновь.
Но мне такое и в голову бы не пришло. Не в этот раз.
Мы устраивается на широкой спине дракона, и древний ящер взмывает в небо, раскрашенное утренним рассветом в алые и пурпурные тона.
Обратно мы добираемся быстро.
Не проходит и получаса, как показываются знакомые шпили замка, пронзающие небеса. Дракон мягко планирует на задний двор, и мы приземляемся, принеся с собой ветер и поднимая песчаные вихри.
На ступенях стоит Дейлис. Растрепанная, взволнованная. На лбу ее залегает глубокая морщина, будто шрам от пережитых тревог.
София тут же бросается в ее раскрытые объятия. Дейлис ее крепко прижимает к себе, а потом переводит взгляд за спину Софи.
Туда, где возвышается фигура Нормана уже в обличии человека.
С лица Дейлис все краски сходят разом.
– Здравствуй, сын.
– И я тебя приветствую, мама.
