Текст книги "Мой бывший дракон — предатель (СИ)"
Автор книги: Тала Ачалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 4 (всего у книги 11 страниц)
13
Я делаю быстрый шаг, выходя на крыльцо и захлопываю за собой дверь.
Оказываюсь нос к носу с Норманом. Настолько близко, что чувствую его ледяное дыхание.
– Удивлена? – бросает он мне равнодушно.
– Еще бы… – выдыхаю шумно. – Зачем тебе, особе драконьих кровей, посещать наше скромное жилище?
– Ты права, – пожимает массивными плечами. – Особых причин нет. Кроме разве что одной.
Он дергает меня за руку, цепко оплетает мое тонкое запястье своей ладонью.
Поднимает руку вверх и задирает рукав платья.
– Пришел удостовериться, что браслет исчез с твоей руки
– Не поняла… – перевожу взгляд на свое запястье, на котором по-прежнему красуется черная «метка».
– Я тоже, – задумчиво протягивает дракон. – Какого хрена браслет все еще у тебя на руке? После окончания обучения или отчисления этот признак принадлежности адепта к академии должен исчезнуть!
Норман злится. Я явно это считываю по сгустившемуся вокруг нас воздуху.
– Зайдем в дом и поговорим, – цедит он и слегка напирает на меня. Давит, чтобы я пропустила его.
– Не стоит, – качаю голову и ищу аргументы, почему «метка» все еще на моей коже. – Возможно браслет исчезнет чуть позже? Вот и все дела.
– Я так не думаю. Тут явно что-то другое.
Норман отпускает мою руку и потирает подбородок. А затем неожиданно резко выдает:
– Почему ты не хочешь меня впустить? Снова какие-то тайны?
– Никаких тайн, – голос вдруг сипнет. Прочищаю горло и, стараясь придать себе беззаботный вид, пожимаю плечами. – Увы, ты не желанный гость в моем доме. Так уж сложилось.
Дракон хмыкает и, сложив руки на груди, покачивается с мыска на пятку и обратно. Не забывая при этом сканировать меня взглядом. Он ищет подвох в моих словах. Чуть раздувает ноздри, будто принюхиваясь. Зверюга! Уходи уже прочь.
– Я должен контролировать ситуацию, – хмуро объявляет Норман. – Поэтому тебе придется снова надеть следилку.
В его руках блестит маленькая капелька.
Его наглость и уверенность в своей власти поражает. Хочу было возмутиться, но, слегка качнув головой, пресекает мой порыв и продолжает:
– Если ваши браслеты – есть некая отличительная особенность, возможно кто-то собирается использовать вас в своих целях. Каких – остается только догадываться. Но едва ли это что-то доброе и прекрасное.
– А следилка зачем? Норман, пойми меня правильно, – пытаюсь воззвать к его здравому смыслу, – мне не очень-то приятно осознавать, что ты будешь знать о каждом моем шаге.
Тем более, в свете того, чем я собираюсь заняться в ближайшее время: искать озера драконов и камень. Но об этом я, конечно, молчу.
– Как ты не понимаешь, – взвивается дракон. Глаза его наполняются гневом. А в голосе я отчетливо слышу сталь. – Мне плевать, где и с кем ты проводишь время! Но вокруг тебя и еще двух девчонок из академии творится какая-то хрень! Если все равно на себя, подумай о других!
Несправедливое обвинение хлещет почище плети. Я сцепляю зубы, чтобы попросту позорно не расплакаться, ощущая себя маленькой букашкой перед большим грозным злющим зверем.
– П-почему о еще двух? – шепчу едва слышно, ежусь под пронизывающим взглядом.
– Потому что сегодня утром браслет изменил цвет у еще одной девушки из академии. На это уже невозможно закрывать глаза.
В противовес своим словам Норман все-таки закрывает глаза. Выдыхает с шумом, грудная клетка, стянутая темным камзолом, ходит ходуном, как если бы он пробежал марафон.
– Я переживаю, черт тебя дери, – цедит он сквозь зубы и это могло бы сойти за признание, если бы не тон, с которым он сказал. Злость и досада вплелись в его слова. – Следилка будет не только на тебе. На других девушках тоже. Мне будет спокойнее, если я буду знать, где вы.
С одной стороны, я понимаю его аргументы. И наверное, в любой другой ситуации согласилась с его доводами и повесила бы вновь на себя эту самую следилку. Но… Сейчас это может обернуться против меня. Что, если Норман начнет интересоваться местами, где я бываю. Захочет выяснить, что и как. Будет копать, выпытывать.
И, наконец, узнает мою тайну! Узнает про крошку Софи. И что тогда? Захочет ее забрать?
– Нет! – взволнованно отозвалась я, боясь поднимать на дракона взгляд. – Нет… – добавила чуть тише. – Извини, Норман, ты сейчас не в том положении, чтобы указывать мне. Если будет происходить что-то подозрительное, я сообщу тебе сразу. Обещаю. На этом, пожалуй, все.
Норман хочет что-то мне возразить. Ледяные синие глаза сжимаются в щелочки, а на скулах ходят желваки.
И в этот самый момент происходит неожиданное.
Я слышу детский плач. В том, что плачет моя дочка сомнений нет.
Есть только одно но. Плач слышу не только я, но и Норман. Он весь обращается в слух и с удивлением смотрит на дверь.
А мое сердце разрывается: одна его часть рвется к дочке, ведь она не просыпалась вот уже несколько месяцев. И мысль, что же заставило ее плакать, разрывает мое сознание.
Но прямо напротив меня Норман. И, судя по тому, как он подается вперед и делает шаг, он намеревается попасть в дом.
– И все-таки, что ты скрываешь? – дракон тянется в ручке двери, и я, не сдержавшись, кричу:
– Стой где стоишь!
Но он, конечно, меня не слушает.
14
Я забегаю в дом следом за Норманом и шиплю ему в спину:
– Как ты… как ты смеешь! Не смей!
Но он словно не слышит меня. Мои слова для него – не более, чем жужжание назойливой пчелы.
Норман всегда отличался тем, что был глух в чужим просьбам, если они шли в конфликт с его интересами. Но сейчас он перешел границу.
Навстречу нам выбегает встревоженная мама:
– Софи, кажется, плакала! – глаза мамы полны слез и непонимания, но тут она замечает Нормана и резко замолкает.
Оседает на диванчик, закрыв рот кончиками пальцев. Вид у нее такой, будто она привидение увидела.
Хотя, так и есть. Норман – привидение из моей прошлой жизни.
Наша немая сцена длина секунды две. Но за это время дочка успевает снова заплакать, и на этот звук поворачиваемся мы все втроем.
Норман, словно зверь, хищно раздувает ноздри и без дальнейших промедлений делает шаг наверх. Он точно понимает, откуда идет плач. И почему-то этот звук отзывается в нем.
А я… Я преграждаю ему путь.
– Тебе… Туда… Нельзя! – пытаюсь его отпихнуть, упираюсь ладонями в его грудь, но он будто меня не видит.
Его голубые глаза смотрят сквозь меня. Сквозь стены.
Он жестко и аккуратно задвигает меня в сторону, а сам, будто ведомый невидимой нитью, поднимается наверх.
Мама зажимает кулаком рот в немом крике. Ужас застыл на ее лице.
Мои же внутренности застыли, все до единой, заледенели коркой льда.
Паника сковала, я просто не знаю, что будет дальше.
Катастрофа.
Апокалипсис.
Моя жизнь «до» рушится на моих глазах…
Но может еще не все потеряно?
Очнувшись, бегу следом за Норманом, который уже стоит на пороге детской.
Он смотрит на меня через плечо. И в этом взгляде… Боги, я читаю в нем мой приговор.
Он просто четвертует меня одной только силой мысли.
Его лицо идет рябью, и даже в тусклом освещении коридора второго этажа я вижу, как сквозь кожу проступает чешуя… Обсидиановые пластинки брони дракона…
– Нельзя… – произношу одними губами. – Нельзя обращаться дома…
Он же разнесет весь дом!
Не знаю, слышит ли меня Норман. По виду он в трансе.
Делает несколько частых, поверхностных вдохов. Сжимает и разжимает кулаки, встряхивает головой.
Приводит себя в чувство, а затем резко открывает дверь детской.
София мечется на кровати, разметав свои тёмные кудряшки. Такая крошечная, закутанная в пену пушистого розового одеяльца.
И она по-прежнему спит. Она не проснулась, лишь плачет во сне. Тревожно и настойчиво.
Будто зовет кого-то?
Эта мысль больным уколом впивается в сердце. Будто кто-то впрыскивает ядовитую смесь внутрь: коктейль из растерянности, чувства вины и… боли.
Нет-нет-нет!
Норман сам выгнал меня, не дав сказать и слова.
Выгнал и потребовал избавиться от возможных последствий. А потому едва ли он вправе что-то мне предъявить.
И что сейчас?
Он сидит на коленях перед кроваткой Софии. Оглушенный. Задумчивый. Нежный…?
Он, едва касаясь, нежно проходится рукой по кудряшкам дочери. Ее волосы – наследство от отца. Как и цвет глаз, форма носика и губ… И если бы София не спала, а взглянула бы своими голубыми на Нормана, думаю, он сразу бы понял, чья она. Потому что она была просто его копией.
– Что с ней? – хрипло спрашивает Норман, заставляя меня вздрогнуть, вырвавшись из своих мыслей.
Комната вокруг меня крутится, кислорода не хватает. Воздух стал густым и концентрированным. Весь пропитан присутствием Нормана, который отравляет мое пространство своей аурой. Олицетворяет собой главный мой страх.
– Я спросил, Энни, – повторяет Норман с нажимом.
– Болезнь теней, – выдаю после заминки. Слова с трудом выходят из меня. Если бы я могла прямо сейчас встряхнуть Нормана и вытолкать взашей из комнаты дочери, из нашего дома… Боги, я бы сделала это не задумываясь.
Мое смятение набирает обороты, трансформируется в злость и досаду, и вот я уже шиплю на дракона:
– Отойди от моей дочки! – выплевываю, будто яд. – И убирайся!
Норман резко, за доли секунды, поднимается на ноги, оказавшись нос к носу со мной.
– Твоей? Дочки… – опасно сужает глаза Норман, и я вижу, как темнеет его лицо, острыми углами выступают скулы.
У меня от его слов что-то ухает внутри и противно сосет под ложечкой, будто огромная дыра образовывается. И ноет, ноет…
– Моей, – вскидываю голову, открыто встречая его взгляд.
Он вычеркнул нас из своей жизни. Перешагнул и пошел дальше.
И пусть не строит из себя сейчас кого-то, кем не является.
– Моей, – повторяю с нажимом. Тщетно пытаюсь продавить его взглядом. Внимательно скольжу по нему взглядом: но ни одна мышца ни на лице, ни в теле, не выдает его настоящих мыслей. Норман, кажется, взял себя под контроль и спрятал все эмоции поглубже.
– Я так не думаю, – выстрелом в упор отзываются во мне его слова.
Лихорадочно соображаю, что ответить. Простая грубость с Норманом – не выход. Нужно убедить его в том, что София – не его дочь. Но это возможно только в том случае, если он еще сам этого не понял…
А он не понял?
15
– Норман, думаю, тебе пора уходить, – бросаю ему нервно.
Потому как дракон нагло расселся на полу перед детской кроваткой и не думает и трогаться с места.
На мои слова и просьбы даже ухом не ведет, чем добивает меня окончательно. Я готова скатиться в истерику и начать выталкивать его собственными руками.
– Ты увидел все, что хотел? У меня дома нет тайного общества, запрещенных артефактов… А ребенок – не преступление, – выдаю в отчаянии. Палю словами без перерыва, будто так быстрее до него достучусь.
– Сколько ей? – тихим рыком доносится голос Нормана.
– Неважно, – шепчу, а в отчет он поднимает на меня какой-то нечеловеческий, болезненный взгляд.
Я не могу понять, что он значит. Ведь вижу такой впервые.
– Неважно? – спустя миг Норман оказывается на ногах, сжимает мои плечи с силой. – Ты считаешь, это неважно⁈
Он просто не в себе.
– Тише, ты напугаешь дочку, – выдыхаю в его искривленное злобой лицо.
– Напугаю? Она спит, пока еще спит,– выдает он обреченно. Отпускает меня и обхватывает голову мощными ладонями. – Ты хоть отдаешь себе отчет в том, что происходит?
– К сожалению, да.
– Я бы поспорил. Моя дочь больна неизлечимым заболеванием, которое почти победило. А я узнаю об этом только сейчас. И ты смеешь мне говорить про то, что в моих словах есть что-то неважное?
– С чего ты… – голос дрожит, как бы я ни пыталась взять себя в руки, – решил, что София – твоя дочь?
Он понял… Он все сразу понял. Как – непонятно. Почувствовал? Бред какой-то, у драконов нет такой сверхспособности. Насколько мне известно.
– Давай еще скажи, что это не так!
– Не так! – перехожу на крик. – Не так! Она перестала быть твоей, когда ты дал мне выпить зелье, чтобы избавиться от последствий, – жестокий упрек вылетает из меня быстрее, чем я успеваю подумать.
Конечно, этим самым я лишь подтвердила догадки Нормана об отцовстве. Но, кажется, сомнений у него и так не осталось.
– И чего ты добилась?
– Что? Не смей меня винить!
– Только в том, что скрывала все это время! Если хватило ума нейтрализовать действие зелья, то почему не сказала мне потом?
– Потому! Мы были тебе не нужны!
– Говори за себя. Я имел право знать, что у меня родилась дочь.
– Я посчитала по-другому.
– Значит, решила все сама? – в ответ ему молчание. – А когда она заболела? Почему не пришла ко мне?
– Все по той же причине, Норман. Ты вычеркнул меня из своей жизни. А я тебя – из своей.
– Но ребенок-то здесь ни при чем.
– Я не знала, как ты к этому отнесешься.
– Хреново, – ну, конечно. Так я и думала. – Хреново то, что ты вырвала у меня три года из жизни дочки, Энни, – говорит он с горечью.
А у меня сердце сбивается с ритма, пропускает удар, чтобы снова нестись галопом.
– Ты виноват в этом сам… – смахиваю непрошенную слезу. Не хватает еще расплакаться перед ним.
Норман отворачивается от меня и возвращается к дочери, вновь садится перед ее кроватью на колени.
– Когда все это началось? Каковы симптомы? Прогнозы? – требует, не спуская глаз с Софии. Аккуратно, будто боясь разбудить, трогает темные локоны.
Пока я раздумываю, Норман рычит и напирает:
– Ну же, Энни. Я должен знать все. И помочь. Раз уж ты не смогла.
От его наглости начинаю задыхаться.
– Знаешь, Норман, – теперь рычу уже я. – Давай-ка на выход. Поговорим в холле. Здесь не место.
Разворачиваюсь и иду прочь. Пусть думает, что хочет, но ругаться в комнате Софи, даже не смотря на то, что она спит, я не буду. А по-другому у нас не получается…
Я спускаюсь вниз и вижу маму, которая сидит на диванчике с ошарашенным видом.
Она поднимает на меня глаза, полные вопросов, на которые я пока и сама не знаю ответов.
Едва качаю ей головой и понимаю, что Норман бесшумно спустился следом за мной.
Резко разворачиваюсь и вскидываю подбородок, встречаясь взглядом с драконом. В конце концов, это он на моей территории.
Норман смотрится огромным в нашем небольшом доме, который ему попросту мал. Темная мощная фигура заслоняет весь дверной проем, и кажется, будто даже кислорода рядом с ним становится меньше.
– Чай не предлагаю, Норман, – выравниваю дыхание, – а потому давай сразу к делу.
– Без проблем, – легко соглашается дракон. – Для начала я хочу услышать все про болезнь дочки. Все, включая любые мелочи, что могут показаться незначительными на первый взгляд.
И пока я раздумываю, с чего лучше начать рассказ, Норман припечатывает:
– А потом я заберу Софи.
И я докажу тебе, чешуйчатый гад, что достойна быть адепткой твоей академии (а грозно смотреть я и сама умею!).
16
В первую секунду мне хочется закрыть глаза и уши, чтобы не слышать жестоких слов. Именно тех, которых я боялась больше всего на свете. Отчаянно. Неистово. Бескомпромиссно. Потому что в глубине души знала: если Норман узнает о дочери, едва ли оставит нас в покое.
Я поднимаю голову вверх, утыкаюсь взглядом в потолок и пытаюсь проморгать слёзы. Все не так… Не так все должно быть.
– Я жду, Энни, – напоминает Норман о себе, будто я и впрямь могу забыть. – Рассказывай. Судя по тому, что я видел, у моей дочки не так много времени.
И как ты я не стараюсь взять себя в руки, его слова взрывают меня. Открывают внутри заслонку, из которой вываливается все самое болючее, что есть во мне.
– Твоя⁈ – я пока не кричу, но в голос уже вплетаются нотки истерики. – Твоя, Норман! Черта с два я тебе ее отдам!
Именно так. Я костьми лягу, но выгрызу свое право на дочь!
– Успокойся, Энни, – выглядит Норман невозмутимо, даже бровью не ведёт, – сейчас не время для твоих истерик, ты не находишь. Дочке нужна помощь, и если ты введешь меня в курс происходящего, будет проще, ты не находишь?
Я молчу. Во мне говорит чувство противоречие и то, что я не могу смириться с тем, что Норман все узнал.
Просто взял и вероломно ворвался в мой дом, мою жизнь, пробрался в самое нутро и вытащил самое сокровенное. То, что я так отчаянно охраняла от него.
Пока я мешкаюсь, слово берет мама. И, несмотря на мой молчаливо-возмущенный взгляд, рассказывает Норману о болезни Софии: когда началась, как протекала и к чему привела.
Замолкает она лишь на моменте, когда я узнала, где можно найти упоминание о том, с помощью создания какого артефакта можно попытаться спасти Софи.
Мама поднимает взгляд на меня, в котором застыл немой вопрос: рассказывать ли дальше, до конца?
Я тихо вздыхаю и подхватываю:
– Я узнала, что можно найти ответы в гримуаре отца-основателя академии. Потому и поступила. Искала его записи и нашла столовой. Как раз тогда ты меня и застукал. Но я успела все переписать, передала процесс создания артефакта мистеру Дейлу. И теперь…
– Он занялся его изготовлением? – впервые за вчера нашего рассказал за подает голос Норман. До этого он слушал молча, лишь пытал нас своим пронизывающим взглядом. И даже на моё упоминание об академии он отреагировал лишь слегка поднятой бровью.
– Не совсем. Нужны ингредиенты. Он не все смог достать.
– Что нужно? – Норман говорит резко и требовательно.
– Камень серафинит, который можно найти близ драконьих озер, – отвечаю ему после некоторой заминки. В конце концов, его помощь и впрямь может ускорить изготовление артефакта для Софи. Сейчас, когда на кону ее жизнь, все остальное меркнет.
– И кстати, Норман. Софию сейчас нельзя никуда перемещать, – холод в моем голосе запросто может соперничать с арктической стужей в глазах дракона. – Ты можешь уточнить это у них сам. Но пока Софи не выздоровела, любая тревога ее покоя, может вызвать новую волну болезни Теней.
Если Норману и не нравятся мои слова, виду он не подает.
– Я понял. Поиск камня я беру на себя. Я дам знать, когда найду его.
Именно так – не «если» найду, а «когда».
Во мне вдруг поселяется уверенность, что найдёт.
А значит… у моей крошки есть надежда!
Не прощаясь, Норман идёт к выходу и также молча уходит.
В этот момент из меня будто весь воздух выкачали. Ломается моя опора, за счёт которой я держалась все это время. Я оседаю на диван и обхватываю себя руками. Чувствую, как рядом садится мама и обнимает меня.
– Ох, Энни…
– Знаю, мам…
– Что же дальше будет?
– Посмотрим. Но клянусь тебе: София останется со мной.
– Хорошо бы так, дочка.
Норман появляется вечером, когда за окном уже стемнело.
Софи по-прежнему спит, мама тоже ушла к себе. Лишь я, сидя на кухне, никак не могу заставить себя вылить давно остывший чай и подняться в свою комнату. Внутри маятно и когда раздается стук в дверь я проскакиваю, словно только этого и ждала.
На пороге стоит Норман: хмурый, с едва заметной темнотой под заострившимися скулами.
– Камень у меня, – он раскрывает свою ладонь, на которой темнеет небольшой камень. – Собирайся, едем к твоему артефактору.
Я смотрю в решительное лицо Нормана и понимаю: несмотря на поздний час, он сделает так, что мистер Дейл примет нас. Так и оказывается.
Когда мы передаем артефактору серафинит и получаем ответ: артефакт будет готов через пять дней, дышать мне становится чуточку легче.
У Софии есть шанс! Мы успеем!
Обратную дорогу до нашего дома мы проводим молча, под мерный стук колес кареты. Все мои мысли заняты лишь одним: надеждой. Остается продержаться пять дней в ожидании и молитвах, а потом…
Карета, едва дергается и останавливается. Родной дом встречает меня темными провалами в окнах. Лишь на крыльце горит мягким желтым цветом фонарь. Пора прощаться и благодарить Нормана.
Я поворачиваю голову к дракону, ловя его потемневший взгляд в полумраке кареты. Но слова не успевают сорваться с губ, Норман вновь меня опережает:
– Завтра ты должна вернуться в академию. И это не обсуждается, Энни.
17
– Не обсуждается? – задыхаюсь я от его напора и наглости.
– Не обсуждается, – в отличии от меня Норман спокоен как дракон, впавший в спячку. – Или твоя метка с запястья пропала?
Я поднимаю руку и закатываю рукав, демонстрируя все тот же черный браслет, который никак не хочет исчезать с моей руки.
Метка никуда не делась, увы.
– Мое нахождение в академии как-то поможет ее убрать?
– Возможно. Но пока я ничего не могу тебе обещать. Конкретики у меня нет.
– Тогда смысла возвращаться в академию я не вижу. Я нужна здесь дочке.
– Зачем? – вопрос, произнесенный с таким холодом, заставляет мою кровь вскипеть.
– Что значит «зачем» – возмущаюсь я.
– Посуди сама. София в крепком сне. Ей сейчас никто не нужен. Единственное средство, которое может ее спасти, будет готово через пять дней. Мистер Дейл изготовит артефакт и лично передаст твоем маме – дело нехитрое. Это время, за которое я решу проблему с вашими браслетами. Вместо того, чтобы поправлять одеяльце на кровати, ты послужишь расследованию общего дела. И вернешься ровно к тому моменту, как София проснется. Даю слово.
Цинизм. Это точное слово, которое может описать то, о чем говорит Норман. Пока мое сердце рвется на куски, он предлагает просто переключиться. Снова оставить Софи на попечение мамы и отправиться в академию, где творится что-то непонятное и явно не доброе.
Или в нем говорит здравый смысл? Ведь Софи и правда крепко спит.
– А вдруг…– начинаю, но Норман жестко перебивает:
– Никаких вдруг не будет, – он запросто угадывает, какие мысли меня тревожат: – Рядом с Софией будут мои люди. Лучшая сиделка и качественная охрана. Если случится что-то из ряда вон выходящее, мне сообщат.
С силой закусываю губу, размышляя над всем, что сказал Норман.
Больше всего мне хочется закрыть дверцу его кареты, в котором мы сейчас сидим, уйти в свой дом и больше никогда не видеть Нормана.
Но это, пожалуй, единственное, чему действительно не суждено сбыться.
– Разве Софии нужна охрана? – в задумчивости смотрю в небольшое окно кареты. На темное небо, сплошь утыканное россыпью звезд. – У нас спокойный район. Более чем.
– Все изменилось, – в темноте кареты я едва различаю силуэт Нормана.
Я не вижу его глаз, не вижу выражения лица, с которым он это говорит. Но я бы хотела. Взглянуть в его глаза, чтобы попытаться увидеть там, что он думает по этому поводу. Он рад? Печален? Принял это как неизбежность? Ох, последнее едва ли вероятно.
Норман отнюдь не из тех, кто просто плывет по течению, принимая повороты судьбы как должное. Он поворачивает все в то русло, которое нужно ему.
Так поступит и с нами…
Возможно, именно поэтому мне стоит вернуться в академию. Пробыть там какое-то время, недалеко от Нормана. Попробовать его переубедить. Я не могу всерьез думать, что дракон решил забрать мою дочь.
– Хорошо, – соглашаюсь. – Будь по-твоему. Я приеду завтра в академию. Проведу там время до того, как будет готов амулет для Софии.
– Сегодня, – отрезает Норман.
– Что, прости? – мне не сразу удается ухватить суть.
– В Академию ты приедешь сегодня. Со мной. Иди домой и собирайся. Я подожду.
– Это лишнее, Норман. Завтра утром я чудесно доберусь и без твоей помощи.
– Тебе так нравится спорить со мной?
– Не более, чем тебе – указывать, что мне делать.
Внутри кареты вдруг становится слишком тесно. Воздух вокруг нас сгущается, мы оба тяжело дышим и схлестываемся горящими в темноте взглядами.
– На утреннем дирижабле всегда полно народа, – Норман выдыхает едва заметно, разряжая атмосферу. – К тому же, если ты переночуешь в Академии, успеешь с утра к кастелянше за формой. И за учебниками. Простая логика, Энни.
С которой я, как ни пытаюсь, не могу не согласится.
– Дай мне десять минут, – сдаюсь, ведь добраться с Норманом и вправду удобнее.
– Я жду.
Мои сборы не занимают много времени. Большую часть я трачу на объяснения с мамой и прощание с дочкой. Благо, на этот раз совсем ненадолго.
– Надеюсь, в следующую нашу встречу мы уже сможешь проснуться, – шепчу ей на прощание и целую в сладкие щечки.
А после спешу вновь в карету к Норману, которая ждем на том же месте.
– У тебя есть какой-то план? – спрашиваю, разбавляя повисшее в пространстве между нами молчание. – Чтобы выяснить, чья это затея с изменением цветов браслетов адептов…
Мы уже миновали черту города, но основной путь еще впереди.
– Есть, – коротко кивает Норман.
Он отрывает глаза от бумаг, которые изучает все время в пути, подсвечивая их небольшим светильником, вмонтированным прямо в стену кареты.
– И? – я нетерпеливо ерзаю. – Поделишься?
– Позже.
– Почему не сейчас? Мы одни, нас никто не услышит. Или ты не считаешь должным делиться со мной?
– Я поделюсь, когда посчитаю нужным, Энни. Наличие у нас общего ребенка и части прошлого не ставит тебя на ступеньку выше.
Сглатываю эту колкость и отворачиваюсь к окну. Даю себе обещание никогда не забывать, что между мной и Норманом пропасть, которую нам наверняка никогда не преодолеть.
Пропасть, через которую нам придется перешагивать каждый раз, по крайней мере ради Софи.
Оставшуюся до Академии дорогу я дремлю под мерное покачивание. Материализую тот момент, когда дочка будет здорова, и мы сможем снова наслаждаться жизнью. Возможно, даже уедем куда-нибудь. К морю, например, которое она так мечтала увидеть.
– Приехали, Энни, – ощущаю легкое касание на своем плече. – Выходим.
Открываю сонные глаза и пытаюсь сфокусировать взгляд: ночь, Норман и Академия оказываются в поле моего зрения.
Дракон подхватывает меня под локоть и шагаем вместе со мной, удивительным образом подстраиваясь под мой сбивчивый шаг.
В нос пробирается знакомый запах сырости и свежего пергамента. Так пахнет в старейшей Академии.
Я ни секунды не сомневаюсь, что Норман проводит меня в мою прежнюю комнату, а потому, когда мы останавливаемся у совсем незнакомой двери, я удивленно распахиваю глаза.
– Сегодня переночуешь у меня, – голос Нормана чуть хриплый, а тон все тот же: не предусматривает возражение. – Уже поздно, и я не могу сказать точно, какие из комнат в женском крыле свободны.
«Вот и вернулась, Энни» – говорю себе мысленно.
Провести ночь бок о бок с Норманом? Да я лучше буду спать на полу в любой из аудиторий! Но у дракона, кажется, другие планы…
