Текст книги "Мой бывший дракон — предатель (СИ)"
Автор книги: Тала Ачалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 10 (всего у книги 11 страниц)
38
Воздух вокруг нас начинает искрить.
София встрепенулась, переводя встревоженный взгляд с Дейлис на Нормана и обратно.
– Норман, прошу, не обращай свой гнев на Дейлис, – почувствовав надвигающуюся беду, я стараюсь разрядить атмосферу.
Поддавшись порыву, кладу свою ладонь Норману на локоть, тем самым стараясь успокоить его. Когда-то это работало безотказно, словно магическое заклинание.
– У Дейлис не было иного выхода. В конце концов, не она виновата в том, что мы вдвоем не можем договориться.
Под моей ладонью мускулы Нормана каменеют. Он смотрит на меня долгим, нечитаемым взглядом, прежде чем сказать:
– Никогда не думал, что ты будешь защищать Дейлис, – в словах его сквозит тень улыбки. – Вам с Софией нужно отдохнут и прийти в себя. Идите в замок. Мы с Дейлис поговорим с глазу на глаз, нам есть что обсудить.
Дейлис кивает и также легко улыбается нам, всем своим видом говоря: все будет хорошо.
Мы с Софией спешим в замок. Смываем с себя все тревоги и пыль прошедшей ночи, утоляем голод прямо в комнате и, словно подкошенные, падаем на кровать. Впервые со вчерашнего вечера я чувствую себя спокойно и безопасно.
Не замечаю, как проваливаюсь в сон, крепкий и глубокий, без сновидений.
Просыпаюсь я уже вечером, когда на горы за окном только начинает охватывать закат.
– Мамочка, ты проснулась! – София откладывает свою куклу и забирается ко мне на кровать. – Пока ты спала, мы с Норманом играли. Он сказал, что очень сожалеет, что мы с ним давно не виделись. И теперь… он предложил заниматься со мной верховой ездой вместо мистера Джейдена! Представляешь?
– А ты что ответила? – я опешиваю активностью дочки не меньше, чем таким поворотом событий. Пока я отсыпалась, эти двое решили все сами?
– Не знаю, – поймает плечами дочка и продолжает, бросая на меня осторожный взгляд: – Наверное, я не против, если ты не возражаешь…
И что я могу на это сказать?
– Прежде мне нужно обсудить это с Норманом с глазу на глаз.
– Здорово! – Софи хлопает в ладоши. – Он как раз обещал вернуться к ужину.
– Значит, сейчас его нет в замке?
– Нет, – вздыхает София. – Сначала он долго-долго разговаривал с Дейлис, потом со мной. А потом улетел. Мам, мы с ним оба драконы, представляешь! Это же так… здорово!
Я киваю дочери и поднимаюсь с постели.
Хотелось бы мне разделить ее восторженный подъем, но меня охватывает волнение.
Я переодеваюсь и спускаюсь вниз, где в холле у камина сидит Дейлис. И если раньше она всегда казалась мне сильной, несгибаемой, чуть высокомерной аристократкой, то сейчас передо мной будто другая женщина.
Чуть усталая, задумчивая, она поворачивает голову ко мне и встречает теплым взглядом. Забавно, когда-то давно мне казалось, что ее благосклонность была жизненно необходима для меня.
И вот теперь, когда это случилось, едва ли наши тёплые взаимоотношения способны что-то изменить.
– Как разговор с Норманом? – я опускаюсь в кресло напротив, стараясь скрыть дрожь в голосе.
– На удивление спокойно. Он давно все понял и принял, – Дейлис улыбается уголком рта. – И безусловно в том, чтобы иметь неизлечимое заболевание, есть огромный плюс: близкие люди бояться тебя по-настоящему тревожить. Оберегают. Поэтому даже не переживай за наши отношения с Норманом. Как вы сами? София, кажется, чувствует себя отлично, но ее обращение в дракона…
– Норман говорит, что такое случается.
– Да, мне он тоже это поведал. И успокоил: уж если сын берет что-то под свой контроль, можно не сомневаться, все так и будет. Он хотел заглянуть к нам сегодня на ужин, ты не против?
Я пожимаю плечами:
– Думаю, нам нужно поговорить.
Но внутри все бурлит от эмоций. Норман вновь резко ворвался в нашу жизнь. И теперь я будто чувствую, что все иначе. Мы изменились. Оба.
– Если ты против – только скажи. Это ваш дом с Софией.
Я удивленно вскидываю брови, глядя на Дейлис. Ее слова звучат неожиданно и обескураживающе.
– Вы сейчас серьезно?
– Более чем. Я на вашей стороне.
– Спасибо. Но я не против, чтобы Норман поужинал с нами. Если он хочет мира, нам не о чем переживать.
На том мы и решаем.
Перед ужином меня охватывает странное волнение. Сначала я кручусь перед зеркалом, поправляя невидимые складки на платье. Затем – проверяю сервировку стола, поправляю бокалы и подсвечники.
В конце концов, ругаю себя за лишнюю суету и нервозность. Мои внутренние метания не позволяют успокоится, но неожиданно помощь приходит от Софии. Она берет мою ладонь в свою руку и шепчет:
– Все будет хорошо, мамочка. Вы с Норманом тоже подружитесь.
39
– Спасибо за ужин и теплый прием, – Норман откладывает приборы и встает.
Ужин прошел на удивление в спокойной, почти семейной обстановке.
София много болтала, восполняя пробелы в общении с Норманом, без утайки рассказывая ему, как складывается наша жизнь сейчас.
По всему выходило, что вопрос с занятиями Софии был решен.
– Надеюсь, ты не против, если в дальнейшем я буду заниматься с Софией в своем настоящем облике? – чуть хриплый шепот Нормана пробирает до мурашек.
Его пальцы касаются ткани платья чуть выше локтя, но даже сквозь нее я чувствую его жар. Горячее прикосновение, присущее лишь драконам.
– Этим ты ограничишься? – приподнимаю одну бровь. Я призываю на помощь все свое самообладание, чтобы сохранить невозмутимый вид.
На самом же деле мы с Норманом оба понимаем, какова цена ответа на этот вопрос.
Для меня – наше спокойствие с дочкой, право самим выбирать, какой будет наша жизнь. Для Нормана – это в какой-то степени значит поступиться своими принципами, наступить на горло своему дракону.
– Я не буду вмешиваться в привычный уклад вашей жизни, если ты об этом. Я уже говорил и не откажусь от своих слов. Все изменилось. И все, чего я хочу, это видеть, как растет моя дочь.
– Тогда наши цели совпадают, – я впервые позволяю себе улыбнуться.
Мне хочется верить, что этот вечер станет началом оттепели в наших отношениях. Пройдя годы боли и обид, я смогу наконец отпустить прошлое. Мы сможем.
Так и получается…
Теперь Норман по нескольку дней в неделю навещает нас. И одними занятиями верховой ездой с Софией эти визиты не ограничиваются. Вдвоем они подолгу могут говорить на самые разные темы – от драконов до самых вкусных сладостей столицы, коими Норман каждый раз снабжает Софи.
Помимо прочего, Норман учит дочку обращаться в дракона, контролировать эти порывы и управлять зверем внутри себя. Передает ей свои бесценные знания.
Я наблюдаю за этим молча и со стороны, боясь помешать хрупкому счастью.
– Мама, сыграешь с нами? – нежный голос Софии раздается совсем рядом, и я поднимаю голову от шитья.
– Сыграть? Во что же? – надо же, я так задумалась и предалась своему тихому занятию, не заметив, как пролетело время.
Норман и София, вернувшись с улицы, расположились у камина, раскидав на полу подушки.
– В «Крути кристалл», – радостно сообщает София. – Камешек покажет, какую ногу или руку нужно поставить на игровое поле.
Я с ужасом смотрю на разноцветное полотно, растянутое на полу, и ловлю на себе лукавый взгляд Нормана. Что это, если не вызов?
– Играем, – киваю Софии и поднимаюсь, откладывая шитье.
Следующие полчаса оказываются для меня настоящей проверкой на ловкость и гибкость. Мои ладони и ступни прижаты к полу, в жутко неудобной и неестественной позе, я сдуваю с лица выбившуюся прядь растрепавшихся волос, но сдаваться не собираюсь.
Еще один ход и мне как-то нужно извернуться, чтобы наступить на голубой кружок. Нога поскальзывается на тонком игровом полотне, и в ту же секунду я понимаю, что теперь проиграла наверняка.
Но в последний момент я не встречаюсь с полом. Вместо этого Норман подхватывает меня, словно пушинку, и плавно тянет вверх.
На секунду наши взгляды встречаются, высекая искры. Жар его тела смешивается с моей близостью, рождая пьянящий, гремучий коктейль.
Момент, тонкий как хрусталь, окутывает нас медовой сладостью. Я на мгновение прикрываю глаза и… тут же распахиваю их.
На пороге гостиной стоит Анита, наша служанка, и она крайне встревожена.
– Госпожа, я прошу прощения, – обратилась Анита ко мне. – Но только что пришло срочное послание из столицы для господина Фрейза.
Норман аккуратно отпускает меня, разрывая тонкую нить между нами, и поспешно берет протянутый ему Анитой пергамент.
Бежит по строчкам хмурым взглядом.
– Послание от лекаря из столицы, – тихо объявляет он. – Здоровье Дейлис резко ухудшилось, и сейчас она в целительской. Нам лучше поторопиться.
Счастье, которое буквально секунду назад наполняло меня теплой негой, испаряется без следа. Оставляет после себя пустоту и ледяной страх.
– Я с тобой, – бросаю Норману, прежде чем он успевает сорваться с места.
Софи просится с нами, и мы не в силах ей отказаться. В глубине души, боясь озвучить это вслух, мы боимся, как бы эта встреча не стала последней.
Втроем мы перемещаемся через портал прямо на крыльцо Императорской целительской. Нас проводят прямо к Дейлис.
– Боги! Вы собрались в полном составе, дабы посидеть у постели больной! – сетует она, завидев нас.
Дейлис старается не показать виду, бодриться, но невооруженным взглядом видно, что ей плохо. Очень плохо.
Несколько минут они о чем-то шепчутся с Софией, а потом она тяжело откидывается на подушки и заходится в кашле.
Короткий разговор вымотал ее.
– Норман, я хочу поговорить с тобой и Энни с глазу на глаз, – с хрипом выдыхает Дейлис. – Норман, попроси кого-нибудь приглядеть за Софией.
Мы с Норманом переглядываемся и понимаем друг друга без слов.
Он предлагает Софии посетить кафетерий, который расположен этажом ниже под присмотром знакомого целителя.
– Энни, у меня к вам важный разговор. Я хочу успеть рассказать вам все. И надеюсь на вашу с Норманом милость.
40
Прохладная, сухая ладонь Дейлис касается моей руки, и я чувствую, что у нее почти не осталось сил. Слегка сжимаю ее ободряюще.
Запах лекарств и чего-то неотвратимо тяжелого пропитывает все пространство вокруг, едко и глубоко проникает в легкие.
Я отчаянно хочу ей помочь, но реальность неприглядна и жестока: наша власть меркнет перед ликом болезни, ведь не нами отмерены крупицы жизни.
Норман возвращается спустя пару минут, во время которых Дейлис успевает задремать, прикрыв глаза. Но тут же их открывает, незримо почувствовав присутствие сына.
– Я рада вас видеть… вместе, – усталая улыбка освещает лицо Дейлис, на миг разбивая серую маску болезни.
Обернувшись к Норману, я крепко зажмуриваюсь, пытаясь скрыть за этим жестом набегающие слезы. Едва ли я помогу сейчас своим нытьем.
– Дейлис, не пугай нас, прошу. Целитель сказал, у тебя неплохие шансы…
Дейлис останавливает Нормана едва заметным жестом, но он его замечает и умолкает. Даже в стерильной палате Императорской целительской, верный семейным традициям, он не называл маму «мамой».
– Но я рада, о, как рада, что провела последние месяцы с вами, моими любимыми и близкими. И лишь одна тайна терзает меня… Лишь одно горькое воспоминание тянет мою душу во тьму. Я была так неправа… Так виновата…
Она вновь откидывается на подушки, чтобы перевести дух, почти утопая в мягком белом облаке.
Я взглядом, полным невысказанных вопросов, стреляю в Нормана, пытаясь понять, что за откровения выдает Дейлис. Но он выглядит таким же ошарашенным, как и я. И… глубоко растерянным. Таким я Нормана еще не видела!
– Когда-то очень давно, я была молода и бесконечно глупа. Сейчас я четко это вижу. Гордыня шагала впереди меня, когда мой отец озвучил свое решение – я должна выйти замуж за того, кого выбрал для меня он: не просто человека – дракона. Это был твой отец, Норман. Он был молод, красив, блестяще воспитан, добр и богат. Лучшей партии было не сыскать, любая была бы рада оказаться на моем месте. Но меня обуревали совсем иные эмоции. Я была влюблена безумной, девичьей любовью, если это можно было так назвать, – на этом моменте Дейлис хмыкнула, – в другого человека. Поэтому замуж за твоего отца мне жутко не хотелось. Но перечить отцу? Такого права у меня не было. Так не принято в высшем обществе. Свадьба состоялась, родился ты – наш прекрасный сын. Твой отец был чудесным мужем. А я… Продолжала жить своей прошлой, несбывшейся мечтой. И однажды я поддалась. Порочному чувству, опускаясь в пучину бесчестия, изменила твоему отцу с тем, кого, казалось, отчаянно любила.
За окном скользят тени – столичные экипажи суетливо везут горожан по своим делам, заполняя улицу едва доносящимся до нас шумом.
Я бросаю на Нормана беглый взгляд и вижу, как эти самые тени расчерчивают его застывшее лицо. Он будто желает тотчас же отсюда уйти, не слушать эти откровения, пропитанные раскаянием, но оттого не менее болючие.
Норман молчит, а я пока не понимаю, к чему ведет Дейлис. Но тут она продолжает:
– Правда, конечно же вскрылась быстро. Фамильная реликвия – кольцо с редчайшим лазуритом никогда не врет. Синий как небо камень стал желтым и твой отец понял все. Это стало трагедией для него, и он нашел свое утешение в войне на границе Южного предела. Я горько сожалела, молила его о прощении, но время нельзя повернуть вспять. С поля боя твой отец так и не вернулся.
Кажется, тяжелое признание лишает Дейлис остатка сил. Она тяжело дышит и уже не может поднять голову.
Норман мягкими, отточенными движениями берет в руки стакан с водой и подносит к губам женщины, давая ей напиться.
А я все еще не понимаю, чем же закончится признание Дейлис… Просто не могу, или не хочу, думать, к чему ведет ее рассказ.
Но ведь история с кольцом так похожа. Моя и ее. Кроме одного, главного момента: я Норману никогда не изменяла.
Я любила его всей душой и думала, что это взаимно.
– Ты заказала новое кольцо, точно такое же, но с синим лазуритом, – голос Нормана прокатывается по густой тишине палаты. Слишком спокойный, будто безжизненный, как и его глаза, вмиг ставшие двумя черными омутами. – Новый камень не был зачарованным, но этого и не требовалось. Главным было то, что внешне кольцо было в точности похоже на прежнее.
Я замираю. Опасно близко подобравшись к развязке, боюсь услышать то самое, о чем уже догадалась. Страшную правду, разбившую мою жизнь. Жизнь Нормана.
– Ты была резко против моего брака с Энни, не принимая моего выбора. Энни не была истинной, и ты переживала, что дракон не примет моего выбора. Сделает из меня безумца. Я понимаю. Но вот зачем ты подменила кольцо Энни на свое, то, что пожелтело после твоей измены отцу, не принимаю.
– Я виновата перед вами, – хрипло отзывается Дейлис и выглядит так, что на нее страшно смотреть. Лицо побледнело и еще больше осунулось, вокруг глаз залегли глубокие тени. – Просить вас о прощении мне не хватает духу. Я совершила много фатальных ошибок за свою жизнь. Но хотя бы перед смертью хочу исправить их.
Мне становится невыносимо душно, шею словно сдавливает невидимой удавкой.
Вся моя жизнь перечеркнута жестоким росчерком пера. Я думала, что Норман жесток. Но он – лишь тень по сравнению с коварством Дейлис.
– Я пойду, – голос звенит от слез, но я держусь. – Нужно найти Софию, она наверняка уже заскучала.
Мой уход выглядит бегством, но сейчас у меня нет сил оставаться в этом месте. Нет слов, которые я могла бы сказать и Дейлис, и Норману.
Меня провожает темный взгляд Нормана и треск лопнувшего в его руке стакана.
41
Я не без труда нахожу кафетерий Императорской целительской и глазами ищу темную головку Софии в море других посетителей.
– Мама! – дочка замечает меня тоже, и я спешу к ней сквозь поток людей.
Я решаю сразу отправится домой. Беру дочку и, узнав дорогу, направляюсь к портальным переходам, чтобы как можно быстрее добраться до замка. Мы с Софией уже стоим в проеме портала, когда я замечаю фигуру Нормана. Высокий и мощные, его видно издалека. Он тоже замечает нас и на секунду ловит мой взгляд.
Я едва качаю головой, но он понимает. Сейчас я не хочу говорить. Мне просто нужно побыть одной.
Мы с Софией возвращаемся в домой, под тихие каменные своды замка.
– Что теперь будет с Дейлис? Мне так не жаль…
Вопрос Софи не застает меня врасплох. Я знала, что рано или поздно она спросит. Но дочка – смышленая девочка, и я не хочу ее обманывать:
– На все воля богов, – отвечаю, стараясь придать голосу уверенность. – Но мы будем верить в лучшее.
Лучшего, увы, так и не случается.
Дейлис угасает тихо, спустя три дня болезнь одерживает победу ранним утром. Нам эту весть сообщает сам Норман, приехав в замок.
Это первая наша встреча с ним после роковых признаний Дейлис в Императорской целительской.
За минувшие дни я прошла долгий путь в лабиринте собственных мыслей. И поняла, что отпустила все обиды…
Теперь же внутри меня разливается чувство небывалой легкости и звенящей пустоты, словно после бури наступил штиль. Смотря на Нормана, я понимаю: больше ничего не чувствую. Ни злости, ни досады – лишь ровную гладь безразличия.
Отголоски прошлого стерлись, остались лишь призрачные тени воспоминаний, танцующие в глубине сознания.
Норман выглядит бледным и осунувшимся. Под глазами залегли глубокие тени, словно следы бессонных ночей. Мне хочется его поддержать, разделить с ним бремя скорби, и, подойдя ближе, я беру его руку в свою.
– Я сожалею, – говорю тихо, поднимая голову и заглядываю Норману в глаза.
– Правда? – глаза дракона чуть покрасневшие, в голосе слышна хрипотца. – Я думал, после всей правда ты и слышать не захочешь ни о Дейлис… Ни обо мне.
– Это не так, – качаю головой, ощущая во рту горечь разочарования. – Я не держу зла. Не хочу, чтобы прошлое определяло меня.
– Ты мудра. Всегда была. В отличие…
– Не надо, Норман, прошу. Давай не будем больше об этом. Теперь, когда каждый из нас знает правду, нам нужно жить дальше. Отпустить все, что было до.
Грустная улыбка касается уголка губ Нормана.
– Все так, – он поднимает голову к потолку. – Все так, как и должно быть.
Дни летят одним за другим, смешиваясь в единое, серое пятно.
Мы с Софией вновь отправляемся в столицу, чтобы простится с Дейлис. И остаемся там на пару дней. Заглядываем в дом мамы, стараясь впитать в себя тепло родных стен.
Мама уговаривает нас остаться, но я уверена: замок в горах стал нашим новым домой. Там наше место. Воздух в горах упоительно свеж, нет суеты столицы, все лица знакомы.
Возможно, в будущем нам и предстоит вернуться ближе к цивилизации, но пока София мала, замок в горах кажется лучшим вариантом.
С Норманом… С ним всё становится проще и легче.
Мы решили оставить всё так, как есть. И рассказать наконец Софии, что он – ее настоящий отец.
У них будут общие занятия, игры, время вместе. Но наш с дочкой дом – только наш.
В свое будущее я гляжу чуть взволнованно, но с уверенностью. Думаю о том, чем себя занять помимо заботы о Софии.
Работа находит меня сама. Однажды, болтая с миссис Потс, хозяйкой местной кофейни, я слышу, как она сетует на то, что местный счетовод уехал в столицу.
А поскольку в городке у подножия гор живет не так много народа, нового толкового специалиста не нашлось.
Так я начинаю помогать местным жителям с бумагами, считаю их доходы и расходы. Эту работу я могу делать и в замке, пока София занята.
Что тут сказать, такой график подходит мне идеально.
Поначалу в цифрах разобраться сложно, но как ни странно на помощь мне приходит Норман.
Застав меня однажды с кипой бумаг, он поначалу очень удивлен родом моих занятий. Однако, оказывается, что он неплохо подкован и успевает дать мне пару дельных советов. И у меня все получается. Цифры складываются в ровные столбики, дебет сходится с кредитом.
Боюсь сглазить, но чувствую я себя по-настоящему счастливой.
У меня есть все, о чем только можно мечтать.
Дочка здорова. У нас чудесный дом. Я нашла дело по душе.
Что еще для счастья нужно?
Кажется, что больше и…ничего?
42
Энни.
Два года спустя.
– Главное ничего не забыть, – я опускаю глаза на пергамент со списком и проговариваю вслух каждую написанную в нем строчку. – Саквояж с вещами, письменные принадлежности, коробка с обувью…
За окном, сменяя лето, в свои права вступает осень, и этот день обведен в календаре жирным красным цветом. День еще по-летнему теплый и солнечный, и пока ничто не намекает о грядущих переменах в природе. И сегодня София отправляется на обучение в Императорский пансионат юных дарований. В столицу.
Моя пташка, маленькая дочурка, готовится впервые надолго вылететь из гнезда. И как бы мне ни было печально от этого факта, такова судьба.
Знаю, ей там будет интересно, новые знакомства, знания, умения… Все это необходимо девочке ее возраста. Но все равно не сдерживаюсь и, отбросив пергамент, порывисто сжимаю Софи в объятиях.
– Если что-то пойдет не так… – шепчу в ее темную макушку. – Только дай знать. Я мигом прилечу.
– Знаю, мам. Все будет хорошо, вот увидишь, – со вздохом отвечает София и тут же добавляет: – Тем более папа будет совсем рядом.
Конечно, дочка лишь пытается успокоить меня, но в одном она права. Норман – по-прежнему ректор Академии, а учебное заведение Софии находится буквально по соседству.
За два прошедших года наши отношения с Норманом потеплели. Мы занимались воспитанием Софии, учились искать компромиссы, слышать друг друга. И, кажется, нам это удалось. Мне очень хочется в это верить.
София достаточно спокойно приняла тот факт, что Норман – не просто друг нашей семьи. Она буквально сама догадалась об этом, поэтому когда мы, трепетно переживая, рассказали ей все, лишь коротко кивнула:
– Я давно об этом знаю.
И обняла нас обоих, порывисто и не по-детски сильно.
– Теперь мы будем жить все вместе? Как семья.
На лице Софии играла улыбка, а я впервые не знала, что ответить ей. На помощь пришел Норман:
– Мы и так всегда будем вместе. Но я пока поживу в столице, дела не отпускают.
Я глядела на него с благодарностью и…
– Мам, карета уже готова. Папа ждёт, – слова дочки возвращают меня в настоящее.
Я быстро моргаю, прогоняя непрошенные воспоминания и подхожу к окну.
Белая карета, подставляя под солнечные лучи блестящие бока, и впрямь стоит во дворе замка. Норман расстарался.
– Я поеду как принцесса, – хлопает в ладоши София.
– О, это точно. Ты и есть наша принцесса.
Когда мы обсуждали детали поездки, сошлись на том, что карета – самый подходящий вариант. Но я не учла одного: для Софии Норман всегда был готов достать луну с неба, подарить все сокровища мира.
Сегодня это не просто карета, а сказочный экипаж, ослепительно прекрасный, но чересчур помпезный.
Путь в столицу неблизкий, но спустя несколько часов за окном начинают проноситься пейзажи невиданной красоты, напоминая полотна талантливых художников, и все тяготы долгой дороги отступают в тень.
Чем ближе к столице, тем сильнее клубок тревоги сжимает мое сердце, предчувствуя неминуемое расставание с дочерью, моей жизнью. Этот узел словно удав сдавливает меня.
В столице нас встречает суета и шум. Узкие улочки, словно нити лабиринта, плетут причудливый узор, а высокие здания, подобно каменным великанам, нависают над головой. Императорский пансионат оказывается величественным сооружением, словно выросшим из самой земли. Его стены, увенчанные острыми шпилями, устремляются в небо, пытаясь коснуться облаков.
София, притихшая от обилия впечатлений, крепко сжимает мою руку. В ее глазах плещется страх, и я обнимаю ее в ответ, передавая частичку своей уверенности.
– Все будет хорошо, милая, – шепчу я, стараясь прогнать дрожь в голосе.
Прощание выходит стремительным и болезненным, словно удар под дых. София, сдерживая слезы, обнимет меня и Нормана и, подняв подбородок, направляется к дверям пансионата. Я смотрю ей вслед, чувствуя, как сердце разрывается на части.
Я стою, оглушенная и с единым вопросом в голове: что дальше?
– Выпьем по чашке чая? – внезапно предлагает мне Норман.
Я оборачиваюсь к нему, встречаюсь взглядом и… неожиданно для самой себя соглашаюсь.
К конце концов, я совершенно свободна. И возвращаться одной в опустевший замок прямо сейчас откровенно не хочется.
Все та же вычурная карета, увозит нас от стен пансионата, оставляя позади частичку моей души.
– Чем будешь заниматься дальше? – синие глаза Нормана буквально буравят меня взглядом. – Не думала перебраться в столицу?
Дыхание делает осечку, сбиваясь, поэтому я поспешно отворачиваюсь и смотрю в окно кареты.
– Я об этом думала, – киваю. – Но там у меня есть работа. Не бог весть какое, но всё-таки занятие… А здесь…
– Я могу предложить тебе работу здесь, – резко перебивает Норман, и я понимаю: в отличие от меня, он готовился к этому разговору.
От этого понимания я чувствую себя ещё более сбитой с толку.
– Здесь… Но где? И кем?
– Мне как раз нужен секретарь. Я вовсе запамятовал, что миссис Доусон ушла на пенсию в конце прошлого учебного года. И теперь оказался в незавидном положении. Начало года в академии сопряжено с кучей бумажной работы, которую я, мягко говоря, недолюбливаю. У тебя же неплохо получается справляться с бумагами.
Он смотрит пристально, испытующе, и кажется замирает, ожидая моего ответа. Так, как если бы он много значил для него.
– Я подумаю, Норман.
– Подумай, – соглашается он. – Думаю, мы бы сработались. А пока – чай.
Солнце в столице жарит так, будто не знает, что сегодня первый день осени. Лето не хочет отдавать свои права, отчаянно сражаясь, напоминая: я все еще здесь.
Поэтому мы с Норманом располагаемся на летней веранде кафе с видом на небольшой пруд и парк.
Аромат липового цвета и земляники, который исходит от пузатого чайника, оседает на губах теплым сладким ароматом, и я незаметно слизываю его с губ.
Взгляд Нормана тяжелеет и темнеет, всё-таки поймав мой жест. Я тушуюсь и почти жалею, что согласилась на чай. Лучше бы ехать домой, коротая время и грусть в карете… Лучше бы…
Я давно затолкала свои чувства к нему в самые потаенные уголки души. Но когда он смотрит вот так – открыто, нагло, не тая желания…
Из глубин моей души поднимает голову самая женская суть. Она откликается. Тянется к своему дракону, несмотря ни на что: забытое прошлое, обиды, которые зарубцевались печатью времени, страх, ледяной коркой покрывающей сердце.
Мое сердце, которое ещё способно любить, сбивается с ритма, купаясь в жгучем взгляде голубого льда Нормана.
Я опускаю взгляд в чашку с чаем, все больше утверждаясь в мысли, что предложение Нормана о работе – плохая идея. Ведь нам придется много времени проводить бок о бок друг с другом.
И чего ждать от этой близости совсем непонятно.
И лишь один единственный аргумент перевешивает чашу весов в сторону положительного решения: близость к Софии.
И уже по дороге домой, я понимаю, что соглашусь. Мысленно пакуя чемодан, я верю, что на этот раз все будет иначе. По крайнем мере сейчас в академии не будет той, что захочет принести меня в жертву.
