Текст книги "Мой бывший дракон — предатель (СИ)"
Автор книги: Тала Ачалова
сообщить о нарушении
Текущая страница: 7 (всего у книги 11 страниц)
26
Ледяной плен резко отпускает, сменяясь долгожданным теплом.
Под ногами наконец-то можно нащупать опору. Это пока еще не твердая земля, а скорее дно водоема. И, судя по соли, что осела на губах и пощипывает глаза, это морское дно.
Мое сердце делает радостный кульбит: судя по всему, все вышло так, как я и планировала.
Все так же крепко прижимаю Софи к себе и делаю рывок, чтобы выбраться на берег. Пару шагов и вот мы, мокрые, разбрызгивая соленые капли, выбираемся.
Я делаю несколько жадных вдохов и с упоением ощущаю новый запах: моря, ветра и свободы.
Опускаю голову и смотрю на Софи в моих руках. Малышка уже вовсю крутит головой и выглядит крайне заинтересованно.
– Что это за место, мамочка? – спрашивает она, ерзая на руках.
– Море, – только и могу выдохнуть я.
Нужно было немного передохнуть.
Несмотря на охватившее меня поначалу облегчение, расслабляться рано.
Как я и загадывала, мы оказываемся в теплом местечке, почти на самом краю нашей Империи. И, что немаловажно, здесь власть драконов как нигде слаба. По большей части на южной окраине живут люди без магии и недолюбливают древних крылатых.
В копилку положительных характеристик этого местечка можно отнести мягкий климат и близость к морю, но на этом плюсы заканчиваются.
Нам с Софи предстояло начать жизнь с чистого листа. Одним.
Накануне я лишь полунамеком обмолвилась маме о задуманном, умоляя нас не выдавать. Участвовать в этой авантюре она отказалась наотрез.
Я не теряю надежды на то, что однажды, когда буря утихнет, мы найдем способ воссоединиться. Пока же… Все будет так, как есть.
– Я мечтала побывать на море, – почти радостно тянет дочка, когда мы наконец оказываемся на теплом песчаном берегу.
Наши платья вымокли насквозь. И я верчу головой в поисках места, где бы нам можно было переодеться.
– Вот только… – чуть раздосадованно протягивает Софи.
– Что, милая?
– Я обещала нашему другу, Норману, что мы приедем к нему. Он обещал меня научить кататься на лошадках.
– Научишься, дочка. Обещаю. Мы найдем лошадок и здесь, и научимся.
– Мы надолго здесь?
– Посмотрим, – уворачиваюсь от прямого ответа, страшась обрушить глыбу правды на дочь. – А пока будем отдыхать!
Фортуна на нашей стороне. В этой части империи уже утро, время мчится вперед. Мы находим уютное кафе, делаем заказ и устремляемся в дамскую комнату.
И тут я, само собой, тоже все предусмотрела! Заветный уменьшительный мешок, приобретенный накануне, становится моей палочкой-выручалочкой. Благодаря ему я прихватила с собой нехитрый скарб, которого хватит на первое время.
В дамском комнате мы переодеваемся в сухое. Я переплетаю Софи косы и избавляюсь от старой одежды, словно сбрасываю оковы прошлого.
Заглядываю в глаза-бусинки дочки… И вдруг – волна сомнений! Справлюсь ли я? Правильно ли поступила?
У меня не было толком времени на подумать. А вот теперь… Уже поздно!
После мы с Софией завтракаем, и у владелицы кафе я интересуюсь, где поблизости можно снять комнату. К счастью, лишних вопросов она не задает, видя в нас лишь обычных путниц.
Мы обретаем пристанище в маленькой, но уютной комнатке с видом на горы и бесконечное, нежно-голубое небо, которое по утрам затянуто пушистой дымкой облаков.
Признаться, здесь, вдали от суеты столицы, дышится полной грудью. Легко и свободно.
Спустя неделю страх, что тугой петлей скручивал мои внутренности все это время, начинает потихоньку отступать. Я уже не пугаюсь каждой тени, каждого прохожего, появившегося на нашем пути. Бдительность – да, терять нельзя. Но уже могу немного расслабиться и подумать о дальнейшем будущем.
Прежде всего – работа для себя и школа для Софии.
Запасы средств у меня, конечно, есть. Но, увы, не бездонные.
В итоге все устраивается удачно: Софи поступает в заведение, где занимаются подготовкой детей к школе. И я остаюсь там же – в роли помощницы на кухне.
Не бог весть какая работа, но пока она полностью устраивает меня. Занятость чуть больше, чем половина дня. Но главное – я рядом с дочкой.
Благо, наши документы не подверглись дотошному изучению, и бумаги с фальшивой фамилией не вызвали подозрений у директрисы, этой строгой, но справедливой женщины.
Когда жаркое лето сменяется комфортным теплом осени, Софию впервые по-настоящему охватывает тоска по былому. Впервые, за все время нашего пребывания здесь.
Теплое и ласковое море уже не расценивается как праздник. А вот тоска по родным лицам и привычным местам все сильнее сжимает сердце.
И если я, как могу, гоню грусть от себя, стараясь казаться сильной и неуязвимой, то София с ее детской непосредственностью, может позволить себе проявлять чувства открыто.
Именно в такие моменты меня особенно больно жалят сомнения, разросшиеся в душе, как ядовитый плющ.
Одним вечером я рассеянно перебираю сухие листья багряных кленов, которые мы с Софией собрали во время прогулки, когда тишину нашей крохотной комнатушки пронзает стук в дверь, словно удар грома среди ясного неба.
Дочка, увлеченная игрой с куклами, не обращает на него внимания.
Для меня же этот звук становится одновременно неожиданностью – у нас никогда не бывает посетителей, – и предчувствием беды.
Озноб пробирается под кожу, обнимая своими ледяными пальцами.
Стук повторяется, настойчиво и требовательно.
Я едва передвигаю ноги и иду к двери. Заставляю себя ее открыть.
Глубокий вдох.
На пороге нашего жилища стоит женщина.
27
На пороге нашего жилища стоит женщина.
Ее волосы, цвета воронова крыла, безупречной волной уложены в строгую прическу, закрытое платье из темной парчи идеально подогнано по безупречной фигуре. И взгляд… Сосредоточенный и в тоже время окутанный легкой грустью. Эти глаза цвета незабудок, я узнала бы их из тысячи.
Кажется, минула вечность с нашей последней встречи. Воспоминания о ней в деталях врезались в память словно шипы розы, болезненно и навсегда.
Мать Нормана.
За прошедшие годы она почти не изменилась. Возможно, только чуть ярче стали видны морщинки, подчеркивая ее утонченную красоту.
– Здравствуй, Энни, – первой прерывает молчание она.
Я же, когда первый шок от происходящего сходит, перевожу взгляд за ее плечо.
Что я ожидаю там увидеть? Вернее было бы спросить: кого? Нормана, его людей… Кого угодно из того, прошлого мира, откуда мы с Софией сбежали.
И вот теперь он нас настиг.
– Я пришла одна, – тихий голос Дейлис Фрейз ударяет по моей выдержке словно молот по наковальне.
Я готова захлопнуть дверь перед самым ее носом и позорно сбежать. Сбежать… Вот только: куда?
– Прошу лишь выслушать меня, – я слышу, как голос Дейлис слегка дрожит, – клянусь, что не причиню вам вреда. Никто не знает, где я.
И не нужно быть прорицателем, чтобы понять: под словом «никто» она имеет в виду определенно Нормана. Только его.
– Как вы нас нашли?
Я не двигаюсь с места, не собираясь так просто капитулировать. Стараюсь закрыть собой весь дверной проем, чтобы Софи не было видно. Наша комната столь мала, что просматривается вся прямо с порога.
Правда, едва ли мой жест оправдан. Дейлис, уж если ей удалось благодаря каким-то неведомым силам нас найти, наверняка знает, что и дочка здесь, со мной.
– Мне помогло материнское чутье, – мама Нормана смотрит прямо на меня, не таясь. В ее взгляде нет вызова. Нет привычного превосходства и холода.
Она будто все та же внешне, но при этом внутри – абсолютно другая. Иная манера разговора, более мягкий тембр голоса и взгляд.
Все это может быть обманом, ловушкой, хитро сплетенной ложью, ведь Дейлис умна и знает, на что можно надавить. А я не могу рисковать.
– Извините, Дейлис. Но, увы, вы не входите в круг лиц, которым я могу доверять. Поэтому…
Я хочу закрыть дверь. Уже тянусь к ручке, чтобы отрезать Дейлис от моего хрупкого, нового мира. Успеваю даже с горечью осознать, что придется сорваться с насиженного места.
Новый переезд… Поиски новой школы для Софии и работы для меня.
– Я пришла с миром! – с каким-то отчаянием и надрывом восклицает Дейлис. – Прошу, хотя бы выслушай… А потом, если ты захочешь, я уйду.
И вот сейчас остатки ее былой самоуверенности трескаются и крошатся в пыль. С лица сползает последняя маска холодной отчужденности, являя передо мной обычную женщину: приземленную, чуть уставшую и умудренную опытом.
Она мнет в руках платок, промакивает им глаза. И я в очередной раз понимаю: все это могло быть обычный спектаклем, призванным надавить на мою жалость. Но все-таки это не так.
– Хорошо, – решаюсь выслушать, – проходите.
Я отступаю, пропуская Дейлис внутрь и тотчас же закрываю за ней дверь. Не хочу привлекать лишнее внимание.
Мама Нормана пробегается взглядом по скромной обстановке комнаты. Но на лице ее не отражается никаких эмоций – ни осуждения, ни брезгливости.
До тех самых пор, пока она не замечает Софию, которая мирно играет в куклы, сидя на кровати.
Вот тут на лице моей бывшей свекрови отражается вся гамма чувств: узнавание, сияющая радость, восторг и доброта.
Все они, конечно же, направлены на внучку.
Я коротко представляю Дейлис Софии и наоборот. Сухо, не вдаваясь в подробности.
– Давайте присядем, – предлагаю ей.
«И вы уже расскажете, зачем пожаловали», – повисают невысказанные слова в воздухе.
Впрочем, Дейлис все понимает и без слов.
– Норман успел рассказать мне о вас, – спешно начинает она. – И, Энни, я так обрадовалась! Боги, я правда была неимоверно рада!
– Серьезно? – не могу сдержать шпильки. – Внебрачный ребенок от безродной девчонки? Прежняя Дейлис, какой я вас знала лет пять назад, никогда бы не обрадовалась такому мезальянсу.
Голос мой опускается до свистящего шепота: не хватает еще, чтобы Софи услышала все эти подробности. Она уже достаточно взрослая, чтобы понять.
– Ты имеешь право так думать, – тихо и горько соглашается Дейлис со мной. – Раньше я впрямь так считала.
– Так что изменилось?
– Очень многое, Энни. Мой рассказ не будет коротким.
В мире драконов все просто и сложно одновременно. Когда в ком-то пытаются ужиться два сущности – человеческая и звериная – это неизбежно приводит к конфликту интересов.
Порой удается прийти к компромиссу. Но иногда…
– Я видела, что Норман влюблен в тебя. Скрывать не буду: ты была не лучшей партией для него. Думаю, ты и сама понимала это. Однако, больше всего меня волновало другое. Ты не была его истинной. Избранной его драконом.
Случается, что человек выбирает одну девушку, а его дракон – другую. И если в этом случае он всё равно выбирает человеческую любовь и пренебрегает голосом своей звериной сущности – в дело вступает пресловутый конфликт интересов, внутренний разлад, разрывающий его на части. Такие случаи редки, но они бывают…
– Считается, что предпочтение лучше отдать выбору дракона. Ведь от истинной рождается сильное потомство. Увы, в нашей семье все произошло иначе.
Пока Дейлис не сообщает мне ничего нового. Все это было давно известно мне. Все эти старые, как мир, предрассудки о чистоте крови и избранности. И нет – пока я не испытываю к ней ни грамма сочувствия.
– Если вы проделали такой долгий путь поисков, чтобы сообщить мне общеизвестные сведения, то спешу вас разочаровать: вы это сделали зря.
– Я всего лишь хотела признать: я ошибалась… И попросить прощения за это.
Пауза затягивается. Я перевожу взгляд на Софию, которая уже с интересом на нас поглядывает. Кажется, наша гостья привлекла наконец ее внимание.
– Дейлис, я буду также с вами честна. Не думаю, что вас вы сильно нуждаетесь в моем прощении. Все эти годы вы прекрасно справлялись и без него.
– Не совсем так, Энни. Есть еще кое-что.
28
Да, если отбросить пелену страха, сотканную из боязни возможного разоблачения, я с болезненным любопытством задаю внутри себя вопрос: зачем она здесь?
Разумеется, весь этот долгий путь не был проделан ради встречи со мной. Норман, без сомнения, поведал ей о Софии. И вот, предо мной, словно явившаяся из тумана времени, бабушка жаждет увидеть свою внучку – плоть от плоти, кровь от крови.
Но что мне делать с этим знанием? И какая бездна ждет нас с дочерью впереди?
– Когда Норман ощутил зов своей истинной, он был раздавлен. Ты понимаешь, почему… – Голос Дейлис тих, в нем плещется тоска по минувшему.
Мы сидим на нашей тесной кухне. Чай, к слову, я ей так и не предложила.
София, поначалу заинтригованная неожиданной гостьей, быстро утрачивает интерес, стоит мне представить ее просто старой маминой знакомой.
В глазах Дейлис мелькает тень грусти, но угрызений совести я не испытываю. По крайней мере, я отчаянно пытаюсь в это верить.
– Так вот, – продолжает Дейлис, – Норман был разбит после вашего расставания. А когда его дракон обрел свою истинную, человеческой ипостаси моего сына было совсем не до романтики. Ведь все случилось несколькими месяцами позже вашего расставания. Их брак был короток, и столь же трагичен. Его истинная угасла, а Норман… Каких усилий стоило моему сыну сохранить рассудок! Ему и его дракону. Внешне он остался прежним – сильным и невозмутимым. Но лишь небесам известно, какой ценой ему давалось это спокойствие. Я же… оказалась слабым звеном рядом с ним. Вся эта ситуация разделила мою жизнь на «до» и «после», словно разлом, обнаживший зияющую пустоту моей собственной жизни. Без прикрас. И, увы, я не выдержала. Меня подкосила болезнь, ставшая приговором. Болезнь, несовместимая с жизнью…
Дейлис делает паузу, и хоть слова ее звучат страшным приговором, здесь и сейчас она сидит передо мной. Живая. Та, что проделала долгий путь, чтобы найти нас. Та, что всегда казалась воплощением несокрушимости. Неужели эта женщина смертельно больна?
– Да, возможно, я кажусь полной жизни, но это лишь хрупкая маска, а под ней… Лучшие целители пытались излечить мою болезнь. Но им это оказалось не под силу. Мне отпущено немного. Лет пять, если судьба будет благосклонна, и я буду послушно внимать предписаниям: несколько литров лечебной микстуры и горсти пилюль ежедневно. Но в конце концов болезнь все же одержит победу. Возьмет свое сполна. И возможно, я заслужила это. Да, пожалуй, так и есть. Я верю, что отмеренный мне срок – это шанс искупить грехи, исправить ошибки прошлого. И одна из них то, что я позволила тебе и Норману расстаться.
Ее слова, тихие, словно шепот опавших листьев, лавиной обрушиваются на меня. Дэйлис, последний человек на земле, от которого я ожидала услышать сожаление о нашем разрыве с Норманом.
– Вы же знаете, мы не расстались, – безжалостно отрезаю я. – Норман бросил меня, обвинив в измене, которой никогда не было. Он вырвал наше общее будущее с корнем. Растоптал меня.
– Да, мне это известно. Но с тех пор утекло много воды. И у тебя, как оказалось, есть чудесная дочь…
– Верно, Дэйлис. Дочь, которой могло и не быть. Норман не желал ее рождения и сделал все, чтобы этого не произошло. Поэтому я считаю, что имею право отказать ему в общении с ней.
Руки Дэйлис дрожат мелкой дрожью. Она на мгновение устало прикрывает глаза, будто на нее обрушивается вся тяжесть прожитых лет.
В этот момент я вижу ее настоящую: старую, измученную женщину, без прикрас и лжи. Под ее глазами залегли глубокие, морщины. Уголки рта опустились вниз. А в глазах, некогда полных жизненной силы, сейчас мерцает лишь слабый огонек, готовый вот-вот погаснуть. Они почти потухли, словно звезды, затянутые пеленой тумана.
– Да, Энни, – медленно произносит Дэйлис, ее голос звучит трескуче, – мы сильно перед тобой виноваты. И за это я говорю тебе свое искреннее: прости. Правда, девочка, прости меня… Прости…
Я верю Дэйлис. Верю в искренность ее слов.
Проблема в том, что это ничего не меняет. Рана слишком глубока, чтобы ее можно было залечить простым «прости».
И она, глядя на меня с застывшими в глазах слезами, словно каплями росы, понимает это. Она видит всю боль, всю горечь в моем взгляде.
– Мне осталось недолго, Энни. Пожалуйста… Я хочу провести это время рядом со своей единственной внучкой. Если ты позволишь. Я хочу вдохнуть запах ее волос, увидеть ее улыбку, услышать ее смех.
– Я и не собиралась запрещать, на самом деле, – говорю после паузы, тихим голосом. – Это Норман вновь не оставил мне выбора. Он поставил ультиматум.
– И он уже понял, что совершил ошибку… Он осознал, что потерял самое дорогое в своей жизни…
– Не хочу! – обрываю ее. – Я не хочу ничего про него слышать. Я хочу оградить от него себя и свою дочь.
– Он все равно найдет вас рано или поздно. Без моей помощи. Но найдет, словно охотник, идущий по следу своей добычи. И тогда, каким бы ни было твое решение сейчас, я буду на твоей стороне. Потому что понимаю тебя. Как мать. Потому что знаю, какую цену ты заплатила за свое счастье.
29
* * *
Тот разговор с Дэйлис еще долго не дает мне уснуть.
Мыслей так много, что они безостановочно крутятся в голове.
Мне ее правда жаль: как женщину, как мать, как просто человека…
Но дать ей шанс – значит подвергнуть себя и Софи огромному риску быть раскрытыми.
Сегодня Дейлис ушла. Тихо и молча. А я пообещала подумать и, смалодушничав, согласилась на будущую встречу.
Если подумать, это и было моим ответом. Согласием.
Но я оставляла себе шанс уйти, чтобы снова скрыться. Потому что в этом вопросе я точно не тешу себя иллюзиями: если я приму решение не продолжать общения с Дейлис, нам придется менять место жительства. Что бы ни обещала мама Нормана.
В этом вопросе я не могу позволить себе такую непозволительную роскошь, как доверие.
Рано или поздно ее сердце матери сжалится – и она выдаст нас Норману. И ради чего тогда это всё?
Так и не придя к единому верному решению, я встречаю рассвет не сомкнув глаз.
Чего не отнять у места, где мы сейчас живем, так это сказочной, яркой красоты. Вся палитра красок смешивается в рассвете. Яркое золото и оранжевое тепло солнца оттеняет прозрачная синь моря. Дух захватывает.
А воздух… Прозрачно-звенящий, с терпкой солью, кажется и впрямь может исцелять. Физические раны – так точно. И если бы душевные можно было бы исцелить также…
На секунду, не сотую ее долю, я закрываю глаза и отпускаю себя. Представляю…
Какой бы могла быть моя жизнь рядом с Норманом.
Наверняка мы бы часто выбирались к морю – каждые летние каникулы, так точно. Мы бы могли вместе любоваться, как София увязает пятками в мокром песке, шлепая по морскому побережью.
А потом также вместе встречать рассвет…
Сердце простреливает давней, застарелой болью. Такой мощной, что я сгибаюсь.
Помечтала?
Боль, словно ядовитый плющ, оплетает мое сердце, высасывая последние капли силы.
Поэтому, когда я вновь встречаюсь с Дейлис, я практически готова ответить отказом.
Мы идем по набережной, тихой и почти безлюдной, словно затерянной во времени.
С одной стороны плещется лазурное море, вторя моему внутреннему смятению, с другой – раскидываются пышные кусты зелени и чайных роз, источающие сладкий аромат.
София порхает впереди нас на своем маленьком велосипеде.
– Дейлис, – начинаю я, собравшись с духом, – должна сказать вам нечто важное…
Но Дейлис проницательно опережает меня, верно истолковав то решение, которое я хочу озвучить.
– Позволь мне начать первой, – говорит она мягко, и в голосе ее звучит тихая решимость. – Я хочу дать тебе нерушимую клятву. Клятву, что я никогда не выдам твоего местонахождения Норману.
Несколько долгих секунд я, словно пораженная громом, храню молчание, пытаясь переварить услышанное. Наконец, выдыхаю:
– То есть вы готовы пойти против собственного сына?
– Я не иду против него, – возражает она, и в ее глазах вдруг блещут стальные искры. – Я лишь оставляю за собой право знать то, что пока неведомо ему. В конце концов, возможно, так действительно лучше для тебя. Пока Норман не готов к встрече с тобой, он слишком ослеплен яростью и может наломать дров. Когда-нибудь, я уверена, он найдет тебя, и, возможно, к тому времени вы оба сможете простить друг друга и начать все заново… воскреснуть из пепла прошлого.
И хотя во многом я с ней была не согласна, и даже несмотря на то, что в прошлом эта женщина обожгла меня своей ледяной неприязнью, ее решимость, ее неукротимый настрой – принести нерушимую клятву – подкупают меня и заставляют поверить.
Она клянется на крови, и эта клятва дает мне уверенность: от Дейлис Норман не узнает о нас.
Но тогда я ещё не знаю, что пусть и не от неё, но ему все-таки станет известно о нас…
Вскоре Дейлис стала наведываться к нам пару раз в месяц. Она играла с Софией, и дочка тянулась к ней, постепенно привыкая. Единственным побочным эффектом этих визитов, той каплей дёгтя в бочке меда, было то, что София, обретшая одну бабушку, задалась абсолютно логичным, вопросом: а где же прежняя бабушка, моя мама?
И эта разорванная связь с собственной матерью, словно оборванная струна, болезненно отзывалась в моём сердце. У нас всегда были теплые, доверительные отношения с мамой. И то, как я поступила с ней, было, пожалуй, единственным, что терзало меня, подобно занозе, засевшей глубоко под кожей.
Но материнское сердце Дейлис, словно компас, указывающий верный путь, сыграло свою роль: она стала привозить не просто весточки от мамы, а целые свитки, исписанные ее рукой. Длинные письма, пронизанные теплом и заботой, словно солнечные лучи, грели мое сердце. Мама не держала на меня зла, но надеялась на то, что когда-нибудь мы увидимся. Надеялась на это и я.
Так текла наша жизнь, до тех самых пор, пока однажды Дейлис не приезжает раньше назначенного срока.
Когда за дверью раздается ее частый, взволнованный стук, чутье меня не подводит. Я понимаю сразу: случилось нечто из ряда вон выходящее, нечто, что вот-вот обернется бурей. Распахиваю дверь и вижу взволнованную Дейлис, её глаза метают молнии.
– Кажется, он знает, где вы, – начинает она без предисловий, словно обрушивая на меня ушат ледяной воды.
Моё сердце пропускает удар, а затем частит в груди, словно пойманная в клетку птица, отчаянно бьется о прутья.
Мои самые страшные опасения, словно восставшие из пепла кошмары, обретают плоть и кровь.
Но к этому дню я готова заранее.
В глубине души я всегда понимала, что Норман действительно может нас найти. Поэтому у меня есть четкий план действий. Уже собран чемодан, припрятаны кое-какие средства, а еще наготове кристаллы перемещения и карта с возможными местами, куда мы можем отправиться.
Поэтому я лишь сухо киваю Дейлис, предлагая ей пройти, а сама начинаю отлаженные сборы.
София, почувствовав мое волнение, забирается к Дейлис на колени, поприветствовав её и ища поддержки.
– Мамочка, мы куда-то собираемся? – спрашивает крошка, словно испуганный воробушек.
– София, что ты думаешь насчет небольшого путешествия? – не отрываясь от сборов, спрашиваю я.
Ответом мне служит молчание, повисшее в воздухе, будто тяжелое облако. Кажется, дочке не очень хочется куда-то ехать. Но выбора у нас нет.
– Дело в том, София, – вмешивается Дейлис, – я приглашаю вас к себе в гости. Ведь это совсем негоже, что я бываю у вас часто, а вы у меня не были ни разу. Как ты смотришь на то, чтобы отправиться в мой большой замок, который стоит высоко-высоко в горах? Там нет моря, но зато много солнца, а ещё можно поиграть в снежки. Ещё мы можем сделать ледяную горку и покататься на коньках по самому настоящему льду. Как тебе такое приключение?
Я, удивленная до глубины души, оборачиваюсь, глядя на Дейлис.
– Можно вас на секундочку? – окликаю ее.
– Да, конечно, – отзывается Дейлис.
Мы отходим на кухню, где я, свистящим шепотом, спрашиваю:
– Что происходит, Дейлис? О каком замке вы толкуете?
– Энни, я и впрямь считаю, что вам действительно там будет очень хорошо. Этот замок принадлежал моему девичьему роду. Норман практически ничего о нём не знает и никогда там не бывал. Он затерян глубоко в горах, но там достаточно уютно, и вам будет комфортно, точно. Ведь если ты хочешь спрятаться, нужно выбирать самые неожиданные, нетривиальные места. Такие, о которых тот, кто вас ищет, никогда не подумает. Он ни за что не будет искать там, где могла бы спрятать вас я.
В её словах есть резон. Действительно, вряд ли Норман заподозрит собственную мать в том, что она укрывает нас.
Но… Было много разных «но», а ещё одно большое и весомое «за»: этот вариант нам безусловно подходит, он удобен, чёток и его можно осуществить прямо сейчас.
Так стоит ли мне на него решиться?
