Текст книги "Мой бывший дракон — предатель (СИ)"

Автор книги: Тала Ачалова

сообщить о нарушении

Текущая страница: 11 (всего у книги 11 страниц)

43

Было странно вновь оказаться в стенах учебного заведения спустя… Впрочем, считать прошедшие годы совсем не хотелось.

И если уж быть совсем честной, глядя на необъятных размеров стол секретаря ректора академии, заваленный горами бумаг, возникало одно единственное желание: побыстрее унести отсюда ноги.

И если поначалу меня посещала мысль, что Норман как-то исхитрился, чтобы выбить для меня эту должность, то сейчас я ясно видела: ему действительно срочно нужен секретарь.

– Твой прошлый секретарь ушла… столетие назад? – я сокрушаюсь, приподнимая одну бровь, и оцениваю размер предстоящей работы.

– Маленькая поправка: именно столько ей стукнуло, когда она ушла. Я старался удержать ее, как мог, – Норман разводит руками, но в глазах пляшут лукавые огоньки.

Весело ему, да?

– Я попробую, – неуверенно тяну я и тут же чувствую, как сильная рука Нормана накрывает собой мою ладонь, чуть сжимает. Тепло скользит под кожу и добирается до самого нутра.

– У тебя все получится, – тихо и твёрдо произносит он и, прежде чем я успеваю смутится, скрывается в своем кабинете.

Чтобы не анализировать странные реакции своего тела, я принимаюсь за работу.

Для начала сортирую бумаги на несколько стопок и спустя несколько часов уже могу по крайней мере разглядеть столешницу сквозь пизанские башни, выросшие из документов.

Затем – разбор личных дел адептов: убрать в архив папки тех, кто уже выпустился из академии, а вновь прибывших сортировать по алфавиту.

– Отвлеку тебя и украду на обед, – то ли Норман подкрадывается тихо и незаметно, то ли я так сильно увлеклась, но его появление застает меня врасплох.

Хотела бы я сказать, что не голодна и спрятаться за стопками бумаг, но он запросто меня раскусит.

– Я познакомлю тебя с преподавателями, – поясняет Норман по пути. – И ни о чем не переживай.

– Все прошлые секретари были под твоей личной опекой? – не сдерживаюсь, спрашиваю.

– До тебя секретарь была только одна, – и я уже жалею о своих опрометчивых словах. Ясно же: Норман просто помогает мне комфортно влиться в коллектив и работу. Но тут же добавляет: – И нет, ни о ком другом я бы так не пекся.

Первая рабочая неделя пролетает стрелой, выпущенной умелым стрелком из лука: молниеносно и едва заметно.

В выходные мы рука об руку отправляемся с Норманом к Софии: первое воскресенье каждого месяца специально отведено для посещений.

Когда я вижу дочку, счастливой и непринужденной, тугой узел на сердце слабеет. Ей нравится буквально все: учеба и преподаватели, девочки, с которыми она учится.

В какой-то момент тонкая игла обиды колет внутри: София адаптировалась так быстро, будто и не скучает по мне… Но это чувство я быстро прогоняю и просто радуюсь за дочку.

Обратно в академию мы возвращаемся также вместе с Норманом. Он задумчив и молчалив, и я неожиданно для себя с улыбкой спрашиваю:

– О чем ты так сосредоточенно задумался?

Я надеюсь получить легкий ответ, но Норман необычайно серьезен:

– О том, как быстро растут дети.

Его слова резонируют с тем, что чувствую я. Мне хочется взять его за руку также, как и он, когда хотел поддержать. Но я гашу этот порыв.

Едва оказавшись в академии, я направляюсь в библиотеку.

– Почитаю перед сном, – бросаю Норману вместо прощания и скрываюсь среди стеллажей с книгами.

Прохладный воздух библиотеки немного остужает взбудораженное сознание. Недавняя близость Нормана и часы, проведенные рядом, пьянят. Мне чудится, что он все еще близко.

– Не надоело еще бегать? – знакомый до боли голос с хрипотцой рассеивает остатки сомнений.

Он здесь. Позади меня. Опаляет горячим дыханием затылок, заставляя кожу покрываться мурашками.

– Я… не бегаю, – мой голос тоже отчего-то хрипит, а воздуха не хватает.

– Я вижу, – горячее дыхание сменяют нежные руки. Тёплые и сильные, они чуть сжимают мои плечи, скользят по ткани платья вниз. Перебираются на талию, берут в плен и жестко притягивают мое тело к груди дракона.

Я прижата лопатками к Норману, не шевельнутся, не вырваться.

– Попалась, – нежно шепчет мне в ухо.

– Пусти! – едва пытаюсь выбраться я.

– Не могу, Энни, не могу… – он целует мою макушку, с шумом вдыхает запах моих волос. Снова и снова, будто не в силах остановится. Я чувствую, как его руки на моей талии дрожат. – Сколько раз пытался, и не могу.

– Молчи… пожалуйста… – я боюсь признаний, которые наверняка готовы сорваться с его губ, крепко зажмуриваюсь и Норман вдруг резко разворачивает меня к себе, заставляет поднять голову и посмотреть на него.

– Довольно играть в молчанку, – в его глазах плещется синий шторм и решимость. – Все это время, Энни, я не переставал думать о тебе. О нас. Знаю, я сделал тебе больно, и не раз, и каким бы ни было мое оправдание – они не более, чем пустой звук. Я не могу исправить прошлого, но мне по силам построить будущее. Без обмана и лжи. Опираясь на доверие и любовь. Мою любовь к тебе.

– Я поверила тебе однажды, – голос срывается и дрожит от невыплаканных слез.

Все, чего я боялась все это время, своих чувств в Норману, вырывается наружу. Я люблю и боюсь…Потому что если однажды история повторится, не выдержу. Я знаю точно, что сломаюсь.

– Я люблю тебя, Энни, всегда только тебя и любил. И пусть обстоятельства, люди, сама жизнь пытались доказать обратное, я никогда по-настоящему не мог отпустить тебя. Мне нет жизни без тебя. И я буду ждать столько, сколько нужно.

Я утыкаюсь лбом в плечо Нормана, не в силах сдержать эмоций. Но он не позволяет отвести взгляд.

Вновь аккуратно берет на подбородок, и его губы оказываются в опасной близости от моих.

– Ты – моя жизнь, Энни.

Тёплые губы накрывают мои. Нежный поцелуй расползается теплом по всему телу, от кончиков пальцев ног до макушки.

Я отвечаю на поцелуй, вкладывая в него всю себя: и опасения, и надежду, и ту сумасшедшую, всепоглощающую любовь, которую так долго прятала. Руки мои тянутся к его лицу, утопая в волосах, и Норман прижимает меня еще ближе, словно боясь, что я исчезну.

Когда мы отрываемся друг от друга, воздуха катастрофически не хватает. Но это не важно. Важны лишь его глаза, синие-синие, как штормовой океан, но полные такой нежности, что хочется в них утонуть. И я знаю, я точно знаю, что готова рискнуть. Снова.

Норман улыбается мне, обнимает крепко и шепчет на ухо:

– Никогда, Энни, никогда больше. Ты – моя жизнь, мое все. И я это докажу. Каждый день.

Тишина библиотеки становится свидетелем нашей маленькой победы над прошлым, нашего желания построить будущее, где любовь будет главным законом, а доверие – нерушимой крепостью. Будущее, где мы будем вместе.

44

Замок у подножия гор дремлет в мягком серебристом свете зимнего утра, скрываясь под пушистым ковром свежего снега. Вокруг молчаливыми стражами стоят суровые горы, вершины которых переливаются алмазной росой инея. В окнах мерцают новогодние гирлянды, и каждое мерцание кажется дыханием волшебства.

Мы снова дома, куда приехали в канун Нового года вместе с Софией и Норманом.

Мы не были здесь с тех самых пор, как София поступила в пансионат. Эти каникулы – первые по-настоящему долгие и особенные.

Четыре месяца назад мы с Норманом сделали первый робкий шаг навстречу друг другу. Между нами полыхали искры тепла и притяжения, но дракон занял выжидательную позицию. Он не торопил меня, давая привыкнуть к новой реальности. Окружал меня заботой и вниманием, и не давил.

Будто ждал, когда я дозрею сама.

В заснеженном дворе замка Софи и Норман берутся за украшения растущей здесь же елки, усыпанной мерцающей изморозью. Перед ними раскрыта огромная коробка со старыми семейными игрушками. Дочка сидит на плечах Нормана и тянется к самому верху ели, чтобы повесить на ветку хрустальную балерину.

Пока я хлопочу по дому, расставляя украшения и готовясь к праздничному ужину, два дракона – отец и дочь, рассекают кристально-чистый и морозный воздух, затем, обратившись, лепят снежки и закапываются в снег.

Когда они, довольные, похожие на двух снеговиков, вваливаются в дом, у меня уже готово горячее какао, чтобы согреться с мороза.

Да, они драконы, в них живет древнее тепло магии, но разве кто-то способен отказаться от горячего напитка с тягучим запахом ванили и шоколада?

Вечером замок окутывает золотистый свет свечей и ламп. В зале уже накрыт стол, пахнет сладкой выпечкой и мандаринами.

Мы втроем сидим за одним столом, и это ощущение семейного уюта полное и настоящее.

Норман смотрит на Софи с теплом и спрашивает:

– Какой подарок ты бы хотела на Новый год?

Дочка смотрит на нас с решительной искренностью и отвечает:

– Я всей душой хочу, чтобы вы снова были вместе. Как настоящая семья.

В этот момент я чувствую, как моя душа наполняется смесью нежности и волнения. Былые раны затянулись, отголоски последних сомнений рассеяны как утренний туман перед первыми лучами солнца.

В комнате сгущается особая тишина, в которой рождаются новые смыслы.

Взгляд Нормана встречается с моим – без слов, но с глубоким согласием. Что-то новое таится в его синей глубине. Вызов, решимость, нечто, заставляющее меня трепетать и покрыться мурашками.

Мы засиживаемся допоздна, и в своей комнате я оказываются далеко за полночь.

Несмотря на поздний час, решаю все же принять ванну. Из окон моей комнаты открывается захватывающий вид на снежные шапки гор, которыми можно любоваться лежа и нежась в горячей воде.

Ванную комнату наполняет ароматный пар, пахнущий еловыми иголками и лавандой.

Мягкий запах забирается под кожу, заставляет лёгкие раскрыться и вдыхать глубже.

Вода обволакивает тело, расслабляя и унося с собой остатки дневной суеты. В голове тихо, мысли замерли, как снежинки на оконном стекле, ожидая своей очереди, чтобы растаять. Слышно лишь потрескивание свечей и тихий шелест ветра за окном.

Стук раздается внезапно, тихий, настойчивый. Сердце испуганной птицей замирает на мгновение.

С тихим скрипом дверь впускает в облако пара фигуру Нормана.

Его глаза похожи на два глубоких иссиня-черных океана, отражающие отблески пламени свечей. Он смотрит на меня так, будто не видит никого кроме, будто я – его главное желание. Язык прилипает к гортани, а тело сковывает ожиданием.

Он медленно приближается, его движения грациозны и уверены, как у хищника, подбирающегося к добыче.

В воздухе сгущается электричество, предвещая бурю. Он опускается на колени рядом с ванной, его ладони находят мои, переплетая пальцы.

– С Новым годом, любимая, – говорит он, превращая каждое слово в горячий уголек, разжигающий пламя внутри меня.

Он легко, одними костяшками ведёт по влажной коже, рождая внутри меня маленькие фейерверки. Ощущения такие сильные, что я закусываю губу, чтобы немного прийти в себя.

– Я соскучился, – хрипотца в его голосе вибрацией отзывается внизу живота.

Нежность, накопленная с годами, вырывается наружу, словно лава вулкана. В его глазах я вижу отражение самой себя, счастливой, любимой.

И в этот момент, в этом коконе тепла и аромата, я понимаю, что нашла своего дракона, своего защитника, свою настоящую семью.

Он наклоняется, и его губы находят мои в поцелуе, мягком, страстном, такой нужном, как первый глоток весны после долгой зимы. В этом поцелуе сосредоточены все наши мечты, все надежды, все обещания. Вода вокруг нас словно закипает, становится обжигающе горячей.

Норман поднимает меня на руки, бережно и осторожно. Несет в спальню, где мерцают огни гирлянд, превращая комнату в звездное небо. Опускает на шелковые простыни, и я вижу в его глазах отражение лунного света, волшебство нашей ночи.

Наши тела сплетаются в танце, в котором нет ни начала, ни конца. Каждое прикосновение – искра, разжигающая костер страсти. Мы теряемся во времени и пространстве, погружаясь в океан чувств, где правит только любовь.

– Ты моя, Энни, ты только моя, – не шепчет, рычит Норман.

– Твоя, – покорно соглашаюсь я.

– Ты выйдешь за меня замуж? Снова?

Я замираю на секунду, от неожиданности и переполняющих через край эмоций.

Норман держит крепко и я знаю наверняка: уже не отпустит. Он топит меня в своей нежности и силе, и я доверяю. Киваю и отдаюсь его рукам, его власти.

Слова становятся излишними, теряясь в лабиринте поцелуев и прикосновений. Мы говорим на языке, который понятен лишь нам двоим, на чувственном языке движений и ласк.

За окном завывает зимняя вьюга, но в нашей комнате царит жаркое лето. Сердца наши бьются в унисон, все чаще и быстрее. Пока наконец не сбиваются с ритма, одновременно унося нас высоко, за самые пики гор к звездам.

В эту ночь, под звездами, в объятиях моего дракона, я рождаюсь заново. Новая жизнь, полная счастья и любви, расцветает, подобно цветку, под теплыми лучами солнца. Новый год обещает сказку, и я верю, что эта сказка только начинается.

Утро встречает нас первыми лучами солнца, пробивающимися сквозь занавески. Я лежу в его объятиях, чувствуя себя самой счастливой женщиной на свете.

Я наконец могу дышать полной грудью. Ещё не зная, что ждёт нас в будущем, я абсолютно уверена в том, с кем хочу его провести.

Эпилог

Пять лет спустя.

– София Фрейз! Немедленно вернись на место! – мой голос звенит от напряжения.

Дочка оборачивается, бросив на меня взгляд, полный детской скорби.

– Ну, мам, – сокрушенно стонет она.

– Вернись и съешь хотя бы ложку каши, – прошу я, смягчаясь.

Злиться на нее долго выше моих сил. Пять лет пронеслись вихрем, но Софи все еще оставалась моей маленькой девочкой, упрямо отказывающейся от утренней трапезы. Видите ли, в её элитном пансионе все девы – эльфийские создания, питающиеся росой и солнечным светом.

– Папа с Эрлом уже на улице! Это нечестно! – обиженно сопит София, но все же, возвращается за стол и берет ложку.

– Потому что Эрл проглотил завтрак за двоих, как голодный драконенок, – мягко парирую я. – Теперь ему нужно срочно выплеснуть эту неуемную энергию!

Я отрываю взгляд от дочки и замираю, зачарованно глядя в окно.

Там, на изумрудном ковре лужайки, залитой золотым светом летнего солнца, отец и сын творят какое-то безумное действо.

Норман, мой муж, превратился в диковинного зверя, скачущего на четвереньках. На его спине, словно маленький всадник, восседает четырехлетний Эрл, поглотитель завтраков и источник нескончаемой энергии.

И отец, и сын, озаренные солнцем, сияют улыбками, яркими, как звезды. Этот момент – маленький мир на двоих, игра – отражают всю суть их отношений, полных любви.

Норман, прежде обделенный радостью отцовства, с лихвой наверстывал упущенное время.

С того самого дня, как во мне забилось два сердца, его драконья сущность уступила место нежному великану. Властный повелитель превратился в покорного мужа, готового исполнить любое мое желание.

А когда родился сын, вся накопившаяся в нем нежность, подобно горному потоку, обрушилась на малыша.

Он восполнял все пробелы, не упуская ни единого мгновения взросления Эрла, боясь пропустить самое важное.

София, привыкшая быть единственным ребенком в семье, нашей маленькой принцессой, поначалу почувствовала легкую ревность. Но нашей родительской любви с лихвой хватало на них обоих.

Наконец, когда дочь расправляется с кашей, мы присоединяемся к мальчишкам в саду.

Норман спускает Эрла со своих плеч и, подхватив его на руки, спешит к нам.

Нежно целует меня, а затем чмокает Софию в темную макушку.

– Как чувствуют себя мои девочки?

– Отлично, пап. Я съела всю кашу, – сообщает София без особого воодушевления. – Мама заставила.

– Моя ты умница, – его глаза сияют гордостью.

Дети убегают к песочнице, и всё внимание Нормана переключается на меня.

Вернее, на мой огромный, как воздушный шар, живот.

– Как там маленький? Растет?

– Кажется, дальше уже некуда, – отдуваюсь я, чувствуя себя переполненной до краев.

Почти девять месяцев беременности позади, и я совсем недавно покинула свой пост секретаря Нормана в академии.

Сделав перерыв после рождения Эрла, я вернулась, чтобы уйти снова. И теперь, наверняка, надолго. Трое детей – это уже не шутки!

– Спасибо, что согласилась перебраться в столицу, – Норман нежно притягивает меня к себе. – Я бы не выдержал долгой разлуки с вами, если бы вы остались в замке у гор.

– Нам здесь и впрямь лучше, – отвечаю я, чувствуя себя в безопасности в его объятиях, словно под защитой каменной крепости.

В его глазах плещется такая нежность, что я чувствую, как таю, словно снежинка на горячей ладони.

– Люблю тебя, мое сокровище, – шепчет Норман так, что слышу только я, и прижимает сильнее.

Сквозь тонкую ткань летнего платья я чувствую его стальную грудь, мою опору и незыблемую поддержку.

Солнце играет в листве деревьев, рассыпая золотые монетки света на наши лица. Дети копошатся в песке, строя куличи и замки.

Сердце Нормана под моими ладонями бьется глухо и ровно, в унисон с моим.

Все так, как и должно быть.

– И я люблю тебя, милый.

КОНЕЦ