Текст книги "Наследница мага смерти. Лорд Хаоса (СИ)"
Автор книги: Таис Сотер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 30 (всего у книги 36 страниц)
Глава 43
Несмотря на то, что необходимости в этом особой не было, Велор всё же продолжал также навещать меня в моей тюрьме и дальше. Впрочем, он был не единственным моим гостем. Иногда заходил и Джаред Хаккен. Отношения с ним были... странные.
Мы говорили о многом: о книгах, о магии, иногда, когда это позволяла погода, гуляли в парке – даже Велор понимал, что боевого мага не стоит слишком долго держать взаперти, если он не хочет свести его с ума. Кажется, мой прадед, да и все, кто видел нас рядом, думали, что мы любовники. Но это было не так. Не то что я такая уж ханжа – Джаред казался мне весьма привлекательным, хотя большинство моих родственников сочли бы меня извращенкой (западать на некромага!). Вот только я не хотела заводить отношения, зная, что они не только негласно разрешены Велором, но даже им поощряются. Ему, очевидно, казалось, что наличие у меня гармского любовника привяжет меня ещё более к некромагам. Но я не лабораторная мышь, чтобы спариваться с кем-то по чужой воле! Хаккен не понимал это, и всякий раз, натыкаясь на мой отказ, раздражался всё больше.
В этот раз он впервые заговорил о наших отношениях.
– Извини, я был, наверное, чрезмерно настойчив, – сказал он как-то, когда мы гуляли между деревьев, уже припорошённых снегом. А ведь в Тайрани в это время года деревья всё-ещё стояли в багрянисто-золотой листве.
– Я понимаю. Непривычно, наверное, для тебя ограничиваться только разговорами и держаниями за ручку, – несколько иронично сказала я.
– Непривычно, – спокойно подтвердил Хаккен. – Не прими за бахвальство, но таким как я в Гарме женщины не отказывают.
Гармские женщины вообще довольно бесправны, находясь где-то между рабами и свободными людьми. Родной отец может продать гармку любому мужчине, и в этом не будет ничего предрассудительного. А уж иметь официальную любовницу наравне с женой и вовсе норма и традиция. И не то, что я собиралась осуждать чужие традиции, но себя я на их месте представлять не хотела.
– Я хочу лишь сказать, что я понимаю, почему ты держишь меня в стороне. Ты человек чести, как и все арэнаи, и я ценю это. Договор держит тебя.
Человек чести? Может быть, если это касалось моих родных, но договор между Бергелями и Эйнхери был для меня лишь очередными цепями, так что верность Гриму едва ли входила в мои приоритеты. Впрочем, я этим не гордилась.
– Велор рассказал тебе.
– Да. Я хочу лишь сказать... Тебе ведь совсем не обязательно возвращаться в Тайрани. Ты могла бы остаться со мной, когда всё закончится. Мы можем быть вместе – столько, сколько захотим.
В глазах его – непонятная мне тоска.
– Здесь, в Гарме? Я ненавижу эти горы, Джар.
– Ты просто ничего не видела, – он останавился как бы поправить мой сбившийся воротник, как бы случайно касаясь светлых прядок, лежащих на меховом воротнике. В голосе его непривычная нежность. – Ни жемчужные водопады, ни светящиеся пещеры Таул, ни праздник весны, что устраивают у подножий гор, когда тысячи фонариков устремляются в вечернее небо.
Джаред украдкой поцеловал меня – как будто мы подростки, прячущиеся в парке от взрослых. И у меня снова, как в первый раз, перехватило дыхание.
– Агния... – его тёплое дыхание согрело мои немного замёрзшие пальцы. – Тебя ведь так назвала мать?
– Агнессой, но... и так она меня называла. Но только она, до недавнего времени. Для близких я всегда была Несс. – Мне неловко, но пальчики свои я не отнимала.
– Агния – это древнее имя на языке предков гармцев. Оно означает – "пламя". Ты – пламя: золотое, как твои глаза, серебряное, как твои волосы. Тёплое, но совсем не обжигающее. Мне нужно твоё тепло, Агния...
– Перестаньте, айрин, – наконец освобождаясь, чуть охрипшим голосом ответила я.
– Агния.. – теперь в его голосе слышна злость, но продолжить он не успевает. Его ручное Зеркало Связи подало сигнал. – Мы обязательно договорим с тобой.
Пока Хаккен говорилс кем-то в стороне, я приваливаюсь к дереву, подставляя лицо под скудное осеннее солнышко. Да уж, чудесненько поговорили. Хотя все мои переживания о будущем кажутся просто смешными с учётом того, что я даже не знаю, будет ли оно у меня. Хотя Хаккен вроде уверен, что у нас всё получится. Но он никогда вживую не сталкивался с источником и не знает, насколько тот может быть непредсказуем, и насколько могут быть мои способности. Я даже не сомневалась, что всё пойдёт не так, как в его древних книгах.
Хаккен вернулся мрачным.
– Что случилось?
– Талин Рейвен мёртв.
Плохо, очень плохо. Велор Рейвен всё же избавился от своего брата, а это значит... чертовски много чего значит. Хотя бы то, что мой прадед мог узнать о тайной помощи, что оказывал мне его брат.
– Первый Консул мёртв, да здравствует Великий Консул, – глухо сказала я. – Что Зикрахен?
– Теперь он едва ли может помочь нам. Велор уже намекнул Адиелю, что тому стоит отправиться на границу Тайрани, подальше от Гарма. Возможно, он вскоре попытается от него избавиться.
– Велор мог узнать...?
Джаред качает головой.
– Тогда бы Адиель не отделался ссылкой, да и за мной бы уже пришли. Но всё в силе, Агнесса. Я буду на подхвате. Пока Консул не знает, что мой эйсор уже не контролирует меня, он будет доверять мне. Пока для него не станет слишком поздно.
А значит, мы будем сражаться, пока есть шансы. Сражаться, пусть и не за нас, но за нашу свободу.
..............................................................
Лязг метала, крики ярости и боли, глухие взрывы ударов от орудий. Привычный аккомпанемент любой войны. Алисканцы не боялись своих противников – ни обычных смертных тайранцев, ни их магов, удивительно быстрых и ловких. Чтобы уничтожить одного арэнаи иногда требовалась необыкновенная удача, но алисканцы знали – кровь тайранских магов так же красна, как и у обычных людей, а кости ломаются столь же легко.
Но вот раздаётся звук, непривычный для поля боя, а от того кажущийся особенно угрожающим. Низкий животный рык. И алисканский гайдук, держащий в руках гармское оружие, которым он уже лично убил троих неприятельских магов, тревожно хмурится
– Отходим! Это дело для гармцев.
Но алисканцы не успевают. Последнее, что видит гайдук, это острые клыки у своего горла.
В книгах злодеи очень любят хвастаться и объяснять, в чём суть их плана беспомощным героям, чтобы те в самый последний момент их победили, использовав свою смекалку и везение. Но то ли Велор был слишком нетипичный злодей, то ли я была недостаточно героичной, но о конкретных планах Консула, теперь уже не Второго, а первого и единственного, я не знала ничего. А Джаред Хаккен, который был моими ушами и глазами в Гарме, не мог или просто не соизволил поставить меня в известность, о том, что пришло время действовать.
Я только легла спать и задремала, как кто-то начал трясти меня, пытаясь разбудить. Я разлепила тяжёлые веки и обнаружила нависшего надо мной прадеда. Сон как рукой сняло.
– Вставай и одевайся, – коротко бросил Велор, так, что я сразу поняла, что расспросы мне сейчас ничего не дадут.
– Мне брать верхнюю одежду?
– Нет
Сам он одет практично и даже очень просто, что изящному гармцу совсем не было свойственно. Простые брюки, шерстяная рубаха, грубые солдатские сапоги.
Тёмный смерч в метрах пяти от земли. Трое метаморфов, два волка и слишком крупная для своего вида рысь действуют слажено и быстро, окружая некромага и загоняя его в ловушку. Но тот, кажется, и вовсе не обращает вниманиея на приближающихся зверей. Он стоит, раскинув руки и закрыв глаз, и лишь только губы что-то бормочут. Наконец один из волков нетерпеливо взвизгивает и делает рывок к гармцу. Касаясь невидимого барьера, вспыхивает, оглашая пространство полубезумным воем. На землю падает уже человеческое тело, обугленное и искорёженное. А смерч становиться ещё неистовее. Рысь поджимает уши и пятится, неуверенно поглядывая на оставшегося в живых волка, крупного и лобастого. Через мгновение на месте волка уже стоит светловолосый обнажённый мужчина. В руках его вспыхивает белое, вытянутое в копье пламя.
– Хороший щит, гармец, но посмотрим, как ты справишься с этим.
В голосе мужчины-волка нет вызова, одна лишь уверенность в самом себе. Он целится совсем не в кажущегося беззащитным некромага. Острие магического копья уходит в центр беснующегося смерча, и тот, напоследок ярко вспыхну, рассеивается. Одновременно с этим рысь бросается на лихорадочно пытающегося восстановить свой щит некромага. Крик почти сразу захлёбывается, но рысь не замечая, что враг уже мёртв, продолжает рвать тому глотку.
– Эрик, не увлекайся, – останавливает своего напарника мужчина-волк. Рысь недовольно огрызается, и приходит в себя лишь когда мощная рука хватает её за холку и отшвыривает в сторону.
Эйнар хорошо помнит, как легко утратить человечность в зверином облике.
Спрятавшись за ширмой, неловко натягиваю на себя домашнее платье – выглядит может и простовато, тем более по меркам гармцев, и даже в какой-то степени неприлично из-за небольших вырезов на юбке, но зато я могу двигаться в нём относительно свободно, а не как в тех узких чехлах, что носят местные модницы.
– Быстрее, – поторопил Велор, пока я выискивала в комоде свои чулки, и плюнув на них, я натянула сапоги на босые ступни.
Он критически взглянул на меня, и невнятно хмыкнув, открыл передо мной дверь. Я пригладила волосы и стараясь держать лицо, вышла в коридор.
Чудовищная машина врезалась в ряды людей, сея панику и хаос вокруг себя. Залпы пушечных орудий противников, лишь немного покорёжив тяжёлую броню, так и мне смогли нанести какой-либо значимый эффект, только, казалось, разозлив ужасного монстра. И тот ответил собственным, в разы более мощным ударом, сметя укрепления тайранцев. Но вот от бегущих людей отделилась лёгкая, быстрая фигура, и совершив несколько гигантских, нечеловечески-ловких прыжков, оседлала бронированного монстра. Арэнаи нащупал руками плотные края крышки, и произнеся что-то, соскочил вниз, устремляясь дальше, к ещё одному механическому монстру. Металл машины начал накаляться, а изнутри казавшегося неуязвимым монстра раздались крики. Алисканцы забарабанили, пытаясь выбраться, но люк был надёжно запечатан снаружи.
Напротив двери привалившись к стене стоял Джаред, непривычно хмурый и недовольный. Мой взгляд он старательно избегал. Неужели что-то не так?
Вниз по лестнице, затем проход по коридору и снова вниз, пока мы не вышли на узкую площадку, охраняемую десятком магов и смертных воинов. На площадке стояла платформа с невысокой оградой, а на стене панель с высеченными на ней рунами. Велор встал на платформу, и я неохотно забралась следом. Джаред собственноручно, управляя знаками на стене, запустил платформу, отчего она начала плавно опускаться вниз, в открывшийся проход, двигаясь всё быстрее и быстрее. И долго, ужасающе долго.
– Ни рычагов, ни канатов, лишь на чистой магии. Но не стихийной, я полагаю? – с нервным и неуместным сейчас смешком спросила прадеда.
– Кристаллы, – кивнул Велор, изучая меня. – Ты необыкновенно тиха. О чём ты думаешь?
Я думаю, что мы спускаемся вниз с огромной скоростью, и под нами возможно ещё сотни метров, и если мне придётся возвращаться одной, а я не смогу запустить платформу, то навечно останусь в глубине гармских гор. И ведь Джаред не рассказал мне об этом. Как он собирается вытаскивать меня? И собирается ли... Он и так уже о многом умолчал. И ведь формально он будет свободен от своей клятвы не причинять мне вреда. Просто забыть меня в глубоких, тёмных пещерах, без шанса выбраться наружу...
А еще я думала, что будет, если я сейчас попытаюсь напасть на Велора. Скорее всего полу-дремлющий эйсор остановит меня, но что если я успею раньше? Всего лишь толкнуть с достаточной силой за пределы платформы, преодолев столь неуместные, в случае Рейвена, инстинкты, говорящие, что мы с некромагом одной крови. И не нужно будет рисковать всем, пытаясь обыграть Велора на его поле.
Но конечно же, ничего этого не сказала, просто пожала плечами. Некромаг чуть придвинулся вперёд и я инстинктивно отстранилась, задев спиной в ограду. Как бы самой не улететь вниз!
В глазах Велора, до этого пустых и равнодушных, впервые за это время проскользнуло какое-то чувство, пока неясное для меня, но далёкое от его привычной насмешливости.
– Боишься меня?
– Я была бы идиоткой, если не боялась.
Не меньшей, чем если бы верила ему на слово. Несмотря на все его заверения о расположении ко мне, я не думаю, что трёхтысячелетнему магу, привыкшему беспокоится только о себе, было дело до девочки-арэнаи.
– Дай свою ладонь, – он протянул ко мне руку. – Ну же!
Я неохотно приблизилась, и позволила себя схватить – не грубо, но так, что захоти я, едва ли смогла бы вырваться. Кожа Велора казалась прохладной и по-женски гладкой.
– Ты же владеешь магией разума, девочка? Загляни в моё сознание – узнай, каков я на самом деле.
Я знала, что прикосновение к разуму трёхтысячелетнего некромага едва ли будет приятным – слишком много смертей, слишком много мерзостей должно быть в его жизни, но не могла справиться с искушением. Узнать кого-то, кто столь сильного, столь могущественного, понять, чего он хочет и желает – разве я могла отказаться?
Он впустил меня – не в свои мысли, но позволил коснуться своих чувств и желаний, своей памяти, на мгновение раствориться в нём.
Когда я пришла в себя, платформа уже не двигалась. Над нами и вокруг нас пространство мягко светилось жёлтым светом, исходящим от растущих на каменных стенах кристаллов. Очевидно, они и были источником техномагической мощи некромагов. Но я отметила это лишь краем сознания – сейчас всё моё внимание было поглощено Велором Рейвеном, человеком, похожим на меня больше, чем я могла бы полагать. Так же, как и я, знающим, что такое быть чужим в своём роду.
Так же как и на меня, на него с рождения возлагали большие надежды – талант в некромагии этого полукровки был неоспорим, поэтому он легко занял своё место в гармском обществе. Но едва ли был этим доволен. У магов смерти всё было подчинено целесообразности, любой шаг тщательно оценивался, а любое действие – взвешивалось. Некромаги были прагматичны и осторожны, и это то, что помогало им выживать тогда, когда другие гибли. Но в нём была и другая сторона, доставшаяся от матери-арэнаи. Душа, полная страстей и желаний, амбиции большие, чем мог представить кто-либо из его соплеменников. Желание свободы, которой не было места в мире некромагов, и несгибаемая воля, чтобы её достичь. Это в конечном счёте сделало его идеальным хищником. Тем, кто обойдя соперников, своей хитростью, жестокостью и непредсказуемостью смог занять и удержать власть среди магов смерти.
И это же сделало его чудовищно одиноким. Ведь любому арэнаи нужна стая – следовал ли он за другими или был по своей сути вожаком. Но среди гармцев у Велора могли быть только рабы или подчинённые, которые, прояви он слабость, просто уничтожили бы его.
Поэтому Рейвен так избегал меня в начале, поэтому так любил бывать в моём обществе позже – ведь после смерти своей матери ему не приходилось бывать среди арэнаи, и он, сам того не желая, тянулся к себе подобным. Это не была сентиментальность, это был инстинкт, который не возможно побороть. Инстинкт зверя – ведь зверем Велор и был, пусть даже трансформация была ему недоступна.
Самый могущественный некромаг Гарма всегда чувствовал себя неполноценным. Как и я, арэнаи, не любившая, и на самом деле не умеющая сражаться, плохо контролирующая свою трансформацию, и со способностями, которые мои сородичи отвергали.
– Зачем, зачем вы мне позволили это увидеть? – мой голос против воли дрогнул.
Я вытерла руки о ткань платья, как будто боясь заразиться от него этой неизбывной тоской и одиночеством, как будто это было возможно.
– Не хочу, чтобы ты считала меня чудовищем.
Он говорил со мной так мягко, так печально, что мне хотелось ему верить. Но я лишь скривила губы, изображая безразличие.
– Что вы получите, если проведёте этот ритуал? Способность к трансформации?
В своё время, как я понимаю, мать Велора относилась к неспособному трансформироваться мальчишке едва ли как не к калеке, и эта детская обида до сих пор тлела где-то в глубине сердца некромага. Но сейчас Рейвен лишь покачал головой.
– Я перегорел этой идеей ещё в свою первую тысячу лет. Мне не нужна дополнительная сила – мне хватает и моей магии.
– Чего же ваша магия не может вам дать?
– Бессмертия. Мне надоело воровать жалкие крохи чужих жизней, мне надоело дрожать над жалкой смертной оболочкой.
Это было... более масштабно, чем я могла себе представить, но вполне себе в духе Рейвена. Он потянул меня за собой, и я неохотно поплелась туда, где в самом конце узкого, выбитого в камне коридора ярко горел золотистый свет.
– Такова человеческая природа, – голос мой в сводах высоких стен звучал глухо и чуждо. – Все люди умирают рано или поздно.
– Вот именно, но в этом мире существуют не только люди. Есть древние боги...
Такая трактовка меня глубоко возмутила.
– Во имя Эфру, не боги, всего лишь демоны!
Не то что я была такой уж верующей, но называть богами существ весьма двуликих, и чаще всего недружелюбных к людям, я не могла.
– Можно и так их назвать. Но я не говорю про мелкую шушеру, что прячется от взора людей в Ойкумене, и уж тем более не про тех безмозглых тварей, что ожидают по ту сторону от стен Границы, желая вкусить человеческой плоти. Есть более значимые фигуры. И один из них может дать мне то, что я хочу. Лорд Хаоса, повелитель всех иносущностей этого мира, уже превращал людей в бессмертных существ.
Лорд Хаоса. Я слышала про него не только от Хеля – в Лорда Хаоса, Нергала, верили народы в западных землях Ойкумены. Но не то что почитали его в храмах, скорее напротив – он считался олицетворением зла. Разрушитель миров, Низвергающий, Воплощение Бездны – вот лишь несколько имён, под которыми его знали. Но на мой взгляд фигура такая мифическая, что в существовании её я просто никогда не верила. Это как встретить... Судьбу. Или Смерть.
И я встречала их обеих. Проклятье. Следовало бы знать, что меня рано или поздно притянет к Лорду Хаоса, моему "хозяину".
– Но вы и так практически бессмертны. Вы даже не стареете, – пробормотала я.
И не то, что я ему завидовала... Но хотела бы я выглядеть так хотя бы в триста лет, не говоря уже о тысяче, которая мне вряд ли светила. Рейвен остановился и обернулся ко мне. Лицо его в свете уже совсем близкого Источника казалось нечеловечески-красивым. Он потянул рукава рубахи вверх, обнажая худые руки. До кистей они были идеальны – с гладкой, нежной даже на вид кожей, тонким и изящными пальцами и по-женски узкими, аккуратными ладонями. Но выше... кожа на предплечьях была дряблой и в старческих пятнах, а цвет её больше подходил трупу недельной давности. В некоторых местах она была настолько тонка, что просто расходилась, образуя язвы, обнажающие ткани мышц. Я сглотнула, пытаясь справиться с тошнотой.
И так, очевидно, по всему телу. Всё, что Консул смог сохранить – это своё прекрасное лицо и руки, в остальном же он был едва ли кем-то большим, чем просто полутрупом. Даже украденная у его брата сила не могла остановить неумолимое старение.
– Это тело никуда уже не годно, видишь, – с кривой улыбкой сказал Рейвен, тут же вернув рукава на месте. Он всё же был тщеславен и с трудом переносил своё уродство. – Но сегодня всё изменится. Навсегда.
Глава 44
Короткий пересказ для тех, кто забыл, что было в прошлых сериях )
Агнесса, арэнаи (боевой маг) и одна из эмиссаров хаоса, оказывается в плену у своего прадеда – консула Гарма и некромага, который постепенно, днем за днем, меняет ее тело, давая ей свою кровь.
Её неожиданным соратником оказывается бывший враг – Джаред Хаккен, который обещает сорвать планы Велора Рейвена.
Напарник Агнессы, некромаг Анхельм Нидхегг, пытается найти способ связаться с Несс, но ему все чаще и чаще мешает Леди Судьба, желающая разрушить эмиссаров. Анхельму, Хелю Пустыннику, помогает салдорец Тари, который был слугой мага хаоса Асета.
В то же время Эрик, метаморф и старший брат Несс вместе с арэнаи Изенгримом Бергелем, официальным женихом Агнессы, сражаются против алисканцев и некромагов, понимая, что если они проиграют, то весь род боевых магов может исчезнуть навсегда.
Граница, отделяющая Ойкумену, мир, где живут люди и духи, от мира, заполненного существами хаоса, и управляемого самим Лордом Хаоса, может рухнуть в любой момент. Арэнаи, гармские некромаги, ведьмы шаноэ, и даже боги и духи – все сражаются по ту или иную сторону. Желая либо сохранить текущий расклад в мире, либо разрушить всё, чтобы создать на обломках новую реальность...
Теперь, когда Велор Рейвен привел Несс в древний храм, она может полностью проиграть... Или выиграть все.
Тайрани, Изенгрим Бергель.
Пока генерал Пергант и айрин Эйнхери сопротивлялись отчаянному, почти безумному натиску алисканцев, сражающихся так, как будто это был их последний бой, Бергель искал хоть что-то, что могло бы изменить ход сражения.
– Возможно это то, что вы ищете, айрин.
Бергель поднял глаза, чтобы увидеть, как его люди втроём втаскивают в полевой шатёр большой короб в чёрном кожухе. От него так и смердело магией смерти – гнилью и тленом, что на Изенгрима накатила волна тошноты.
– Мы видели ещё несколько таких, но гармцы хорошо их охраняют, не подобраться, – сказал один из тайранцев, совсем юный воздушник, смотрящий на арэнаи с плохо скрываемым восхищением. Бергель подошёл ближе и осторожно коснулся кожаного бока. Механизм казался живым, затаившимся зверем.
– Йери пытался вскрыть эту фиговину, – хмуро сказал арэнаи со шрамами на лице. – Применил заклинание, одно из семейных.
– И что?
– И то. Нет теперь Йери. Эта штука... не знаю, как будто его сожрала. То есть тело то цело, ни царапинки, и даже дышит, только ничего не понимает и не чувствует. Мы отвели его в лазарет, но целители не знают, что с ним происходит.
Бергель недовольно нахмурился. Ещё одна жертва. Он уже устал от того, что его люди гибнут.
– Дарин, найди одну из ведьм Ша, и отведи её к Йери. Кажется, это по их части.
Воздушник кивнул, не слишком довольный своим назначением. Ведьм из Пустошей здесь не любили и с трудом терпели, ожидая в любой момент от них предательство.
– Может, дождаться артефактников? – неуверенно спросил маг со шрамами, видя, как Бергель, закатав рукава, берётся за рукоять топора.
– С гармскими техномагами бесполезно сражаться на их поле. Магия опасна. А вот от физической силы они могли и не предусмотреть защиты. Конечно, придётся немного помять фиговину. Ну-ка...
Половина лагеря сбежалась, когда в шатре айрина Бергеля что-то громко хлопнуло и изнутри повалил дым. Находящиеся внутри успели выскочить, и теперь полностью перемазанные и пропахшие гарью пытались восстановить дыхание. Но гармский механизм, изрядно помятый и раскалённый, кто-то всё-таки вытащить успел. Бергель, раздражённо отмахнувшись от помощи, склонился над разломанным чехлом. Внутри, среди непонятных ему проводов, вентилей и шестерёнок, билось человеческое сердце, заточенное в жёлтый полупрозрачный камень.
– Что за... – пробормотал Грим. – Неужели это то, о чём говорил Нидхёгг?
Некромагический передатчик энергии, питающийся человеческими жизнями. Каждый, кто умирал на этом поле боя, подкармливал это устройство. Энергия скапливалась внутри, доходила до какого-то уровня... а что затем? Бергель совсем не разбирался в техномагии, но даже здравый смысл говорил что подобный механизм ли предназначен только для простого аккумулирования энергии. Но и как оружие его, по крайней мере, пока, не использовали – иначе бы тайранцам и их союзникам пришлось бы гораздо хуже. А значит, Анхельм Нидхёгг скорее всего прав. Собранная энергия от тысяч жизней, жизней тайранцев, алисканцев и прочих передаётся непосредственно в Гарм, стекается туда, как в огромный котёл, чтобы подпитать находящийся там Источник.
Если конечно верить Нидхёггу. Изенгрим Бергель ещё раз пообещал себе разобраться с личностью этого некромага и его связью с Канцлером Тайрани. Впрочем, пока он был скорее полезен, чем нет, действуя в интересах Бергеля, и что самое важное, имел влияние на Агнессу. Это тоже могло пригодиться: девицу, в силу возраста, нередко несло, и Гриму важны были любые крючки, которыми он мог её зацепить.
В то, что некромаг сможет вернуть Агнессу Эйнхери, Изенгрим не сомневался. Было что-то такое в отношении некромага к девушке…
Гарм, Агнесса Эйнхери.
Этот Источник отличался от того, что я видела в степях. Тот был похож на столб чистого пламени, а этот выглядел как озеро, разливающееся на дне огромного кратера, и лишь исходящее от золотистой жидкости ослепительное сияние свидетельствовало о том, что это совсем не вода. Над озером, под каменным сводом, нависали острые пики сталактитов, с которых в кратер стекало что-то, напоминающее тягучую смолу. Прикасаться к "смоле" не хотелось.
– Эта смола – что это? – с трудом спросила я.
– Необходимая подпитка для того, чтобы подчинить Источник. Но тебя не должно это волновать.
Над кратером, выходя из скалистого выступа, поднималась каменная полуарка, обрывавшаяся над самым центром озера на высоте трёх или четырёх метров и образовывая небольшую площадку. Туда Велор и поволок с трудом передвигающую ноги меня. Слишком уж тут странная была атмосфера – давящая, туманящая разум и путающая чувства. Мне было одновременно очень страшно и почему-то смешно. Я подавила один смешок, второй, а потом захихикала, уткнувшись в рукав Рейвена. Сила, подобно пузырькам в игристом вине, поднималась наружу, превращаясь в смех, но это не доставляла ни радости, ни удовольствия. Консул с удивлением посмотрел на меня.
– Ты весьма чувствительна к силам Источника. Это хорошо.
Это очень, очень плохо. Я просто не могу контролировать себя и едва ли способна держать в узде свою вторую сущность. А тварь во мне посыпалась, отзываясь на Источник, хищно принюхиваясь и потягиваясь. Конечно, на это и рассчитывал Джаред, что демон во мне станет сильнее рядом с Источником, вот только я не думала, что так беспомощна буду я.
Консул втащил меня на площадку над озером почти на руках, потому что ноги мои стали ощутимо заплетаться. Я с трудом понимала, где я нахожусь. Перед глазами начали мельтешить цветные пятна, а уши просто заложило. Как же хочется...
– Какие голоса?
– Что? – громко переспросила я.
– Ты говоришь, что тебе мешают голоса. Что ты слышишь?
– Я ничего... – я запнулась. – Нет никаких голосов, и я не...
Всё вокруг на мгновение погасло, и лишь затем я поняла, что на время просто потеряла сознание.
Что случилось? Я на коленях, а щека горит от удара. Велор не нашёл ничего лучшего, чем привести меня в чувство с помощью пощёчины. Ненавижу, когда меня бьют.
Взгляд упал на руки, и я не удержалась от испуганного крика. Ладони искривились, напоминая звериные конечности, и покрылись короткой белой шерстью, а ногти стали ощутимо длиннее и более острыми. Как будто я застряла в незаконченной трансформации.
На загривок опустилась тяжёлая рука.
– Мне снова придётся включить эйсор, прости.
– Нет!
Я задыхалась от боли. Мышцы сводит болезненной судорогой и тело неохотно принял свою изначальную форму. Во рту снова знакомый привкус крови. Велор склонился надо мной, рукавом вытирая лицо от пота и слёз. Мои запястья и лодыжки обвили цепи, лишая возможности двигаться.
Я недоуменно посмотрела на Велора.
– Зачем? Мне некуда бежать.
Да и не могла я. Слишком слабой и беспомощной я чувствовала себя здесь. Эта "смола", тёмная, гнилая энергия, стекающая уже не только с потолка, но и стен в кратер озера делал Источник «неправильным» – портил и загрязнял его, а при моей чувствительности к Источнику это сказывалось и на мне.
– Чтобы ты не упала вниз. Я спущусь к Источнику, чтобы пройти сквозь него, а ты будешь моим гарантом того, что портал не закроется раньше.
Нет, нет! Всё должно было быть не так! Джаред рассказывал мне о том, первом Ритуале. Тогда Велор остался ждать снаружи, а его мать, арэнаи, вошла внутрь Источника, чтобы использовать его для целей некромагов. Не по своей воле, но она сделала это. Её ли силы не хватило, или Велор не смог её подстраховать, но тогда ничего не получилось, а арэнаи после возвращения быстро угасла.
Мы думали, что в этот раз я должна занять место матери Велора. Мы думали, что к Источнику прикоснусь я, и там, воспользовавшись своими способностями, закрою его. Но что я смогу, оставшись снаружи?
Консул осторожно, но непреклонно потянул меня за плечи вниз, заставляя лечь на тёплый, даже горячий камень. Рука его легла на мою грудь – напротив испуганно бьющегося сердца. Смотря в его спокойное лицо, нависшее надо мной, я вновь начала смеяться, хотя мне нисколько не смешно. Это лишь реакция твари, что живёт во мне с рождения – Повелитель Перекрёстков во мне пьянел от разлившейся вокруг энергии, игнорируя оковы эйсора и не обращая внимания на страх своего носителя.
Кажется, Велора мой смех нисколько не обижал – он воспринял его как обычную истерику.
– Тс-с-с, тихо-тихо. Скоро всё закончиться.
Даже сквозь ткань платья я чувствовала, как его пальцы обжигают холодом. Холод доходил до сердца, и я снова начала задыхаться. Смех перешел в хрип.
Я умирала с мыслью о том, что всё-таки поверила Велору Рейвену. Поверила в то, что ему не нужна моя смерть. Как наивно, как глупо.
Лжец. Лучший из лжецов.
