Текст книги "Наследница мага смерти. Лорд Хаоса (СИ)"
Автор книги: Таис Сотер
сообщить о нарушении
Текущая страница: 19 (всего у книги 36 страниц)
Глава 32
Пограничье Тайрани.
Гарнизон горел. Тёмное пламя, слишком сильное, слишком ровное для обычного огня, сжигало не только дерево, но и уничтожало камень и металл. Несколько часов, и от гарнизона ничего не останется. Ни крепостной стены, ни зданий, ни людских тел. Только ровное, выжженное место, от которого, правда, будет пахнуть не гарью, а гнилью и прахом. Так, как пахнет магия смерти. Но и запах скоро рассосётся, и прибышим проверить давно молчащий гарнизон тайранским отрядам придётся только гадать, что же здесь случилось.
Захватчики, издали наблюдавшие за уничтожавшим следы бойни пожаром, казалось, должны были быть довольны такой лёгкой победой, но командир отряда почему-то был хмур и молчалив. Да и солдаты испуганно держались подальше от магов, обеспечивших им победу.
– Нелюди какие-то, – высказал общую мысль один из солдат, уже полностью седой мужчина.
– Ты чего говоришь! – шикнул на него другой. – Вдруг эти услышат.
– Да пусть услышат! – упрямо сплюнул старик. – Не дело это, так воевать.
Командир свирепо взглянул на излишне болтливого гайдука, но не стал его наказывать, будучи в душе с ним полностью согласен. Его и самого пугали мрачные, всегда бесстрастные некромаги, которые сопровождали его отряд. Хуже всего, что среди троих гармцев, которых они обязаны были сопровождать, был и один из приближенных гармского консула. Молодой, но на редкость неприятный маг. Неприятный прежде всего своей дотошностью, и какой-то не свойственной магам внимательностью к делам смертных. Лучше бы он также как и остальные маги смерти, не снисходивший до разговоров с презренными людишками, но и особо к ним не придирающийся. А этот... всё видит и подмечает, и кто знает, что он доложит потом своему хозяину.
– Готовьте лошадей, мы можем отправиться в путь в любой момент. Господа маги не любят ждать, – приказал капитан, а сам с неохотой отправился в палатку, которую заняли гармцы для своих странных ритуалов.
– Айрин Хаккен?
– А-а-а, капитан Олер.
В небольшом пространстве палатки было душно и сильно пахло благовониями, но даже они не могли замаскировать запах крови. На полотне, расстеленном прямо на земле, лежали два тела. Ещё одно расположили на небольшом переносном столике – им занимались двое гармцев, выводя на светлой тайранской коже магические руны. Хаккен же внимательно изучал бумаги, которые гайдуки нашли в захваченном гарнизоне. Заметив Олера, маг приветственно кивнул.
– Вы смогли разговорить боевого мага, айрин? – прокашлявшись, и набравшись смелости, спросил Олер.
– Нет, его тело было слишком изуродовано, а мозг повреждён. Труп в таком состоянии почти никогда не удаётся поднять, – вежливо объяснил ему некромаг.
– Прошу прощения. Он так сопротивлялся. Несколько моих ребят полегло, пока мы не смогли его убить, – повинился Олер.
Как и любой алисканец, капитан с детства привык презирать трусоватых и хилых магов. Но тайранские арэнаи, хоть и были магами, обладали силой и храбростью, достойной лучших воинов Алискана. Олера восхитила отвага убитого мага, сражавшегося даже тогда, когда некромаги уже лишили его колдовских сил.
– В этом нет вашей вины. С боевыми магами всегда так. Так что тело можете вынести наружу, позже Регорен его утилизирует. Не хотелось бы оставлять для наших тайранских друзей каких-либо подсказок.
По-мнению Олена, умерший арэнаи был на редкость храбр, сражаясь до самого конца, и явно не заслуживал того, чтобы оказаться после смерти на столе у некромагов, а позже быть утилизированным как какой-нибудь мусор.
– Этот маг тоже никуда не годиться. Поставил какой-то блок на свой разум, даже после смерти его не снять, – обратился к Хаккену Регорен, брезгливо спихивая ещё одно тело на пол. – Нужно попробовать со смертным. Кем он там был?
– Начальник гарнизона. Может многое знать, – отозвался другой гармец, чьё имя Олер никак не мог запомнить.
– Тимар Лонгар, – заглянув в бумаги, сказал Хаккен. – Ну что же, посмотрим, какие секреты ты хранишь, Тимар. Регорн, можешь отдыхать, мы с Лиазаром сами справимся.
У Олера от этих гармцев иногда просто мурашки по коже шли, хотя он был опытным, много видавшим воином, а не чувствительной девицей. Ему следовало бы выйти, но болезненное любопытство заставляло его наблюдать за странным, извращённым колдовством гармцев.
Поднятие трупа в этот раз было удачным. Несколько минут подготовки, странно звучащее заклинание, и труп на столе медленно зашевелился, а затем и вовсе открыл белёсые глаза, бессмысленно уставившись в потолок.
– Как тебя раньше звали, смертный? – повелительно спросил мертвеца Хаккен, – и кем ты был?
– Капитан Лонгар. Я отвечал за безопасность этого гарнизона.
Голос был совершенно пустой и равнодушный, так мог звучать голос куклы, но никак не человека. И это пугало, казалось неправильным, хотя Олер и слышал, что поднятие мертвецов из могил не предполагает возвращения души из иного мира обратно в тело, а лишь позволяет уловить эхо воспоминаний.
– Скажи, сквозь твой гарнизон проезжали маги? Может быть, тайранские арэнаи или кто-то ещё? Меня интересует события последних двух месяцев.
– Да. Отряд из боевых магов в сопровождении степняков и одной из шаноэ недавно останавливался по пути в Истик.
– Откуда они двигались?
– Из Безымянных Пустошей сквозь степные ханства.
– Ты знаешь, что эти арэнаи делали в Пустошах?
– Искали.
Мертвец попался не особо разговорчивый, отвечая очень и очень кратко, так что некромагу всё время приходилось уточнять и дополнять свои вопросы. Но видимо, он был привычен к допросу трупов.
– Кого или что они искали?
– Агнессу Эйнхери.
Если бы у некромагов были бы чувства, то Олер мог бы поклясться, что Хаккен был сейчас взволнован. Вот, даже обычно скучающий взгляд несколько просветлел, и в них появился живой интерес. Живой интерес у некромага! Надо эту шутку запомнить, подумал Олер.
– Лиазар, можешь идти, – приказал Хаккен своему подчинённому, и тот молчаливой тенью проскользнул мимо Олера. – Вы, капитан, тоже. И готовьтесь к отправлению. Я скоро должен закончить.
– Конечно, айрин. Хм, а куда мы потом направимся?
– А это, мой дорогой капитан, мы скоро узнаем, – холодно улыбнулся Хаккен.
Как понял Олер, некромаг нашёл то, что давно искал. Осталось надеяться, что полученные от мертвеца ответы приведут Хаккена в хорошее настроение. Потому что ему очень, очень не хотелось, чтобы этот человек злился. Олеру хватило и вида разрушенной чёрным колдовством крепости, чтобы оценить возможности их гармских "друзей". Кем бы не была эта девица, имя которой назвал мертвец, капитану её было очень жаль.
Тайрани. Агнесса Эйнхери.
После возвращения в Истик мои отношения с «женихом» стали... Ну, я бы не назвала бы их теплыми. Скорее, партнерскими. Бергель так же как и я оказался заинтересован в обучении боевых магов навыкам трансформации. Мы вместе с ним вернули Эйнару человеческий вид, но от каких-либо экспериментов на себе или других он по прежнему меня отговаривал.
Но у моей нетерпеливости были причины. С фронта боевых действий пришли не самые приятные известия – всё чаще некромаги вмешивались в стычки тайранцев и алисканцев. И пусть пока мы им не проигрывали, силы были очевидно не равны. Нам нужно было преимущество.
Так что все мои мысли были посвящены сугубо практическим проблемам – клановым делам, тренировками своего навыка навыка трансформации и попыткой уговорить деда отпустить меня из столицы. Не то, что я так уж хотела воевать, но отсиживаться в Истике, пока на пограничье творилась всякая фигня, было не по мне.
Но сосредоточившись на политике, я совсем забыла о том, что с гармцами у меня была своя личная история. Но зато не забыл кое-кто другой.
В этот вечер я сидела дома, за книжкой. Редкие минуты отдыха, и от того особо приятные. Я так увлеклась чтением, что не сразу услышала перезвон из платяного шкафа, и если честно, первые несколько мгновений просто пялилась на него, пытаясь понять, что же с ним происходит. Подошла, открыла дверцы, и лишь встретившись взглядом с самой собой, отражённой в глубинах шкафа, вспомнила – я же позавчера вечером засунула магическое зеркало в шкаф, во избежание каких-либо неприятных сюрпризов.
Кто знает, может гармцы умеют подключаться и к выключенным зеркалам? Знала я таких умельцев, а мне шпионы в доме точно не нужны. Стоило, конечно, отнести зеркало в подвал или и вовсе разбить и выкинуть его, но уж больно оно было неподъёмное. Не Стика же просить заняться грубым физическим трудом?
А зеркало всё продолжало издавать противный звук, переходившее уже в трещание. И кто это может быть такой храбрый, а точнее глупый, презревший запрет на использования гармских средств связи?
Сердце внезапно глухо бухнуло, и провалилось куда-то в пятки. Может быть, это Джаред? В горле резко пересохло. Но... в условиях войны с Алисканом, и напряжённых отношениях с Гармом, общаться с некромагом было самой не лучшей идеей. По словам Бергеля, мне нужно было стараться не распространяться о своём знакомстве с некромагами, иначе из просто неблагонадёжной меня очень просто могут переписать в изменщицы.
Нет, нужно просто закрыть дверь шкафа и забыть, что я что-то слышала. Я решительно ухватилась за деревянные створки шкафа, чтобы их закрыть, когда тёмная, пыльная поверхность зеркала просветлела, я встретилась взглядом с жёлтыми, с красноватым отливом, глазами незнакомца.
Он явно не был тайранцем, но и на встреченных мной иностранцев не был похож. Ладно скроенное тёмно-синее, со смутно знакомым серебристым орнаментом на рукавах и воротнике, шёлковое одеяние подчёркивало узкие плечи и спадало вниз мягкими складками, скрывая остальное тело. Наряд одновременно утончённый и скромный, что не соответствовало ни чрезмерной откровенности моды тайранцев, стремившейся обтянуть одеждой фигуру так, что не оставалось никакого простора для воображения, ни нарочитой простоте одежд салдорцев и алисканцев. Цвет глаз почти как у гармских некромагов или шаноэ, да и иссини-чёрные, даже на вид жёсткие волосы, сплетённые в замысловатую косу, указывали на родство с гармцами, но черты лица были более пропорциональны и гармоничны. Чётко очерченные губы, высокие скулы, тонкий нос с горбинкой, миндалевидный разрез глаз. Кожа смуглая, но не такая тёмная, как у салдорцев, хотя судя по всему, он также хрупок и невысок, как и наши восточные соседи.
Чужак напоминал мне чем-то Тари. Воронёнок тоже был так неприлично красив, что это, казалось бы, должно было делать его женственным и слащавым, но почему-то не делало. Возможно, потому что всю свою взрослую жизнь салдорец был обезображен уродливыми шрамами, и даже сейчас, лишившись их, он как будто стеснялся себя. И это казалось удивительно милым даже мне, знающей на своей шкуре, что милым он отнюдь не был – за обликом стеснительного и робкого юноши скрывался человек безжалостный и суровый. Впрочем, каким ещё может быть мужчина, выросший в пустыне? О, Тари был совсем не прост.
Но вот по сравнению с этим незнакомцем салдорец был как щенок рядом с матёрым волком. Нечеловеческая и обезличенная красота незнакомца завораживала и в то же время пугала – как будто я увидела... нет, даже не дикого зверя, а древнего ящера, что по легендам охраняли в пещерах груды драгоценностей и золота. Дракона, прятавшегося в хлипком человеческом теле, не способном скрыть всю его истинную мощь. Он был опасным и хладнокровным хищником – я, лишь недавно открывшая в себе вторую, животную сущность, сейчас чувствовало это со всей остротой. И меня разрывала эта двойственность. Агнесса Эйнхери откровенно любовалась красотой мужчины, а зверь во мне замер в ужасе, надеясь, что его не заметят и не съедят. Я не могла ни бежать, ни сделать хоть что-то, застыв в ступоре, в то время как незнакомец столь же тщательно, и столь же восхищённо изучал меня.
А я стояла перед ним в одной лишь короткой рубашке, едва доходящей до середины бедра. При том, что зеркало стояло отнюдь не на уровне моего лица, а гораздо ниже. Уверена, ему открывался отличный вид, вот только не моё лицо, а на мои ноги.
Я с грохотом захлопнула дверцы шкафа. Так, не паникуй, Агнесса! Ну и что, что в твоём зеркале сейчас отражается какой-то незнакомый мужик и пялится на тебя жёлто-красными глазищами? Он же не может до тебя добраться до тебя сквозь зеркальную гладь! Хотя зеркало то включил с другой стороны... Ой-ой... лучше не думать о том, что он может до тебя добраться!! Просто нужно выйти из комнаты. И уйти из дома. Даже можно уехать из города – всё равно ведь собиралась на войну. Лучше встретиться в бою с парой сотен некромагов, чем снова с этим человеком в отражении.
Никого и никогда я не боялась так, как сейчас этого незнакомца – по сравнению с ним даже Асет Орани казался милым ласковым ребёнком. Страх мой был иррационален и необъясним, но от этого не менее реален. Я сделала пару шагов назад и рухнула на кровать, не сводя взгляда от шкафа и еле удерживая себя от того, чтобы не взорвать его с помощью магии.
А затем я услышала голос незнакомца, столь ясно и отчётливо, как будто он стоял совсем рядом со мной. Не слишком низкий, и не слишком высокий, с еле заметными вибрирующими нотками и почти неуловимым гармским акцентом.
– Агнесса Эйнхери, я полагаю?
То, что это чудовище знало моё имя, должно было напугать меня ещё больше, но вместо этого я пришла в более или менее вменяемое состояние. И начала оглядываться в поисках оружия. На всякий случай, конечно. Я же не верила на самом деле, что он оттуда вылезет.
– Ты знаешь, – продолжил голос, – меня не все любят, но так открыто обычно не игнорируют и не избегают. Весьма непривычное ощущение, я бы сказал. Ты ещё здесь? Мне кажется, я слышу твоё дыхание.
Я зажала рот руками, в глупой попытке не дышать.
– Я приложил столько усилий, чтобы найти тебя и затем наладить связь, а ты даже не хочешь узнать, кто я такой? – укоризненно произнёс голос. – Может быть, ты уже знаешь это? Тогда ты тем более не должна меня бояться. Разве я способен причинить вред своей кровиночке?
Так. Что ещё за кровиночка? Он мне что, в родственники набивается?! Я отлично знала, как выглядят все мои родные – мать, отец, дед, дяди и тёти, и среди них не было этого... этого...
Но у меня был родственник, которого я никогда не видела. О котором я узнала совсем недавно. И который мог бы быть достаточно опасным, чтобы испугать меня всего лишь одним своим видом.
И который мог бы иметь жёлтые глаза. Рейвен, гармский консул. Вот только который из них? Первый консул или Второй? Велор или Талин? Мой прадед или его брат?
– Агнесса?
– Рейвен, – прошептала я, но он каким-то образом услышал меня.
– Велор Рейвен, – ответил он мне на не заданный вопрос. Значит, всё-таки Второй консул, родной отец Танары. В том, что он не врёт, называя себя, я нисколько не сомневалась. Кто ещё по доброй воле возьмёт себе это имя? – Мне бы хотелось познакомиться с тобой, Агния. Может быть, ты появишься? Мне несколько неудобно говорить с тем, кого я не вижу. Или ты меня избегаешь из-за того, что тебе обо мне наговорили? Поверь, я не настолько ужасен, как обо мне говорят. По крайней мере, едва ли я намного хуже твоего Пустынника. Ты от него тоже всё время прячешься?
Ага, значит, мои знакомые некромаги достаточно много рассказали обо мне и моём спутнике своему начальству, иначе откуда Велору знать, что я путешествовала в компании Анхельма? Интересно, сколь о многом они успели поведать Рейвенам... По идее, клятва Смерти должна была связать волю Адиеля и Джареда, не давая причинить мне вреда ни делом, ни словом, но фактически существовало много способов обойти жёсткие правила. Да и клялись они только мне, а не Анхельму, и уж его то они вполне могли сдать консулам. И рассказать о его сущности Бродяги, а там уж понять, кто я есть, было вполне возможно. Мне бы очень не хотелось, чтобы за моей силой охотились чокнутые древние гармцы.
Следовало бы оборвать связь, не разговаривать со столь опасным, как Велор Рейвен, человеком. Послушать свою интуицию, своего внутреннего зверя, говорящего мне о том, что Велор Рейвен мне не по зубам. Но я была ученицей Грегори Нортона, а он всегда говорил, что если хочешь выжить, то нужно знать врага, знать его планы. И вот он, враг моего народа, и возможно, мой враг – так далеко и так близко, за тысячи километров от меня, но сейчас я могу его увидеть и услышать. Узнать, чего он хочет. Спросить о том, что меня беспокоит.
Я скомкала покрывало с постели и накинула себе на плечи, укутавшись в него как в мантию. А что? Тоже вполне себе презентабельно, даже узорчик есть – в виде танцующих лошадок на фоне ромашек. Подарок клиента с плохим чувством юмора.
Поставив стул напротив шкафа, чтобы быть на одном уровне с некромагом, я решительно распахнула деревянные створки шкафа и уселась на стул как на свой трон. Я сижу, взъерошенная и с босыми ногами, одетая лишь в рубашку и дурацкое покрывало, а напротив меня стоит мой трёх тысячелетний прадед в своих церемониальных одеждах. Пусть ему будет стыдно за свою правнучку, я же чувствую себя вполне комфортно – по крайней мере так я себя убеждала. Но сердце нельзя было обмануть – оно билось как сумасшедшее, отдавая барабанами в ушах.
– Айрин Велор Рейвен, – я склонила голову, показывая своё уважение к правителю гармского государства. – Столь... необычный сюрприз. Чем я обязана такому вниманию с вашей стороны, Консул?
– Великие Небеса, что это за ужас ты на себя надела?! – совершенно искренне воскликнул Рейвен. – Неужто это модно сейчас в Тайрани?
– Э-э-э, нет, – смутилась я, забыв о своём намерении быть холодной и высокомерной. – Просто вы застали в неподходящий момент, и я была несколько неодета. А это просто покрывало на кровать.
– В рубашке было лучше, – вздохнул консул. – Всё же арэнаи весьма миленькие.
– Вы гармец? – вырвалось у меня. – Вы не похожи на тех некромагов, которых я видела.
Ни по внешности, ни по поведению. У Рейвена была весьма живая мимика, и кроме того, он кокетничал и шутил со мной, что никак не входило в моё представление о некромагах. Помниться, что при первом знакомстве Джаред и Адиель мне показались замороженными, и лишь гораздо позже я сумела понять, что у этих ледяных кукол есть чувства. Но даже позже, немного оттаяв, Джаред не вёл себя столь живо и непосредственно, как консул. Полагаю, для старых магов лёгкая форма безумия была своеобразной нормой – тот же Анхельм иногда вёл себя как шестилетний ребёнок.
– Я всё же предпочитаю называть своей родиной Северные острова, на которых я провёл детство. А что же касается моей непохожести на некромагов, то в этом нет ничего удивительно – моя мать была арэнаи.
– Не может быть! – воскликнула я. – Некромаги и боевые маги не могут иметь общих детей!
– Это кто это сказал тебе такую глупость?
И действительно, почему я так решила? Полагаю, меня смутило то, что я не знала ни одного случая того, чтобы маги смерти и арэнаи создавали семьи. Даже когда два наших народа не воевали друг с другом (а это было очень, очень редко), мы стремились избегать друг друга – казалось, ненависть некромагам впиталась арэнаи прямо в кровь, делая даже присутствие рядом давнего соперника невыносимым.
– Я никогда не слышала о том, чтобы некромаги и арэнаи могли сосуществовать друг с другом. Даже на Северных островах мы враждовали. Или вы пытаетесь убедить меня в обратном?
– По-разному было, – пожал плечами Рейвен. – Воевали, интриговали – конечно. Но нередки были и союзы, иначе бы мы не выжили на островах. Не перед внешними врагами.
Я нахмурилась:
– Внешними врагами?
– Не бери в голову, – легкомысленно махнул рукой Велор. – Ты мне лучше скажи – неужели Адиель и Джаред действительно показались тебе такими ужасными?
Я пожала плечами. Адиель был конечно тот ещё жук, да и попытку меня убить я ему не простила, но всё же мотивы его действий я могла понять. Едва ли мы станем когда-нибудь друзьями, но и ненависти я к нему не питала. Джаред же... я понимала, кто он такой, знала, сколь разняться наши миры, но всё не могла не признать того, что он мне нравится. Может быть, гораздо сильнее, чем следовало.
– Мне нет, но я же не чистокровная арэнаи. Порченная кровью гармцев.
Велор поморщился:
– Не порченная, благословлённая.
– Простите, но... не вижу ничего хорошего в том, чтобы быть связанной кровными узами с...
Договорить, глядя в лицо Рейвену, было весьма сложно.
– Со мной? – насмешливо спросил консул.
Я поспешила свернуть с этой темы.
– Как получилось так, что ваша мать была арэнаи?
– В дни жизни моих родителей в таких браках не видели ничего ужасного. Считалось, что кровь арэнаи лишь усиливает дар некромагии.
– А наоборот? Если бы вы стали боевым магом? Разве ваш отец не боялся этого?
– Я – боевой маг? Никогда, – рассмеялся Рейвен. – Дар магов смерти всегда доминирует над другими. Ты, Агния, редкое исключение. Кровь рода Эйнхери, очевидно, весьма сильна. Что же, за три тысячи лет ничего не изменилось.
– Вы знали моих предков? – недоверчиво спросила я.
– Не знал, но слышал о них. Семья Эйнхери считалось могущественной ещё до переселения на материк. Я рад, что смог породниться именно с Эйнхери.
– Породниться... – задумчиво повторила я. – Почему я должна верить, что именно вы – мой прадед?
Велор пожал плечами.
– Не должна, но это так. Ведь я долго искал тебя, – от этих слов меня ощутимо передёрнуло. В последнее время, когда мне кто-то говорит, что искал меня, мне хочется инстинктивно бежать. – Я долго думал, что совершенно бесплоден, как мой брат. Столько лет ожиданий... Когда уже совсем отчаялся стать отцом, я встретил одну прорицательницу. Она предсказала мне, что у меня будет ребёнок и мой род продолжится, но будет потерян среди чужих племён и народов. Затем у меня родилась дочь. Не совсем полноценная, но я был рад и этому. Надеялся, что когда-нибудь она подарит мне внуков, здоровых внуков. Не получилось – моя дочь предала меня, сбежав из Гарма.
Я слышала эту историю в другой интерпретации, но не стала прерывать Велора.
– А затем, через сотни лет, мой ученик обнаружил в Тайрани девушку, которую он счёл одной из ведьм ша, но которая ещё не была ею. Я сразу понял, что предсказание сбывается. Получив твою кровь, отследить линию крови было не так уж сложно. Ты – мой единственный потомок.
– А как же Танара? Разве она мертва? И есть ещё моя мать, ваша внучка. Они тоже ваши потомки, – напомнила я.
– Ты знаешь Танару? – заинтересованно спросил Велор. – Уже успела познакомиться? Хотя, впрочем, не важно. Я не отказывался от Танары, никогда, это она отказалась от меня. И я бы принял её обратно, но... я ничем не могу помочь ни ей, ни твоей матери, если она тоже шаноэ, в чём я не сомневаюсь.
– Вы говорите так, как будто они смертельно больны.
– Так и есть, – Рейвен устало прикрыл глаза. – Ша – это болезнь, калечащая не тело, а разум. Безумие, поражающее дочерей некромагов и забирающее их у нас.
– Ша это всего лишь ментальная магия, – возразила я. – Она не может быть хорошей или плохой.
Отношения Рейвена к шаноэ раздражало так, что даже страх перед ним почти пропал. Вот ведь старый маразматик! Даже Рорик по сравнению с этим моим родственником просто новатор. Магия смерти, это единственно правильная магия, видите ли, а с шаноэ что-то не так. Остальных волшебников он и вовсе за равных не считал – только разве что арэнаи неплохо подходят для селекции некромагов. Неудивительно, что мои предки в течение нескольких тысяч лет давали по щам этим надменным труполюбам.
– Тебя обманули. Ввели в заблуждение, – Велор печально покачал головой, отчего кончик длинной косы закачался в воздухе. – Ты думаешь, что шаноэ – это просто магический орден, не более, и даже не представляешь, на чём основывается их сила.
– На чём же? – тут же поинтересовалась я.
Рейвен огляделся по сторонам, и приблизив лицо совсем близко к поверхности Зеркала, поманил меня пальцем. Я успела даже привстать, прежде чем вспомнила, что мы всё-таки находимся не в одной комнате, и "шептать по секрету" Рейвену не было никакой необходимости.
– Ну? – недоверчиво сказала я, крепче цепляясь ледяными пальцами в сиденье стула.
– Осторожная. Подозрительная. Это хорошо. Я было подумал, что ты совсем ничего не унаследовала от Рейвенов.
– Так что насчёт Ша?
– И настойчивая, – рассмеялся Велор Рейвен. – Может, из тебя выйдет толк. Опасность шаноэ не в магии, иначе среди ведьм не было бы столько смертных девок, и не в колдовских зельях, которые не слишком удобны в настоящих магических воинах. Опасность ша в том, что они делают сами с собой, и что они хотят сделать с Ойкуменой. Скажи, чему в первую очередь учат юных магов и лэров?
– Контролировать себя, – сразу же ответила я, вспомнив урок, заученный с детства. – Маги должны уметь управлять не только своей магией, но и своими желаниями и инстинктами.
– А почему, знаешь? Мы слишком чувствительны ко всем силам, энергиям, что наполняют этот мир. В этом наша сила, но и наша же слабость – мы слишком уязвимы для внешнего влияния. И стоит молодому магу расслабиться, посчитать себя слишком могущественным, забыть об осторожности, и он тут же подвергает себя опасности раствориться во внешнем мире... разрушить внутренние границы. Когда это случается по небрежности или по глупости, маг сходит с ума и рано или поздно умирает – от своей же магии или от рук своих же собратьев. Когда же это делается сознательно... появляется ещё одна шаноэ.
– Сознательно... терять контроль? – недоумённо переспросила я.
– Есть один ритуал. Он позволяет любому магу и в некоторых случаях даже смертному овладеть возможностями, схожими с возможностями менталистов, – туманно объяснил Рейвен. – Вот только маги разума отлично понимают, как важно, соприкасаясь с чужим сознанием, оставаться в границах своего разума, сохранять внутренний стержень. Именно поэтому они создали так много запретов и правил, касающиеся ментальных внушений... и именно поэтому, главное их правило гласит: воздействовать лишь на уровне разума и чувств, но не на уровне души. Менять мысли, менять настроения – но не трогать душу. Потому что нельзя дотронуться до чужой души и изменить её – не изменяя свою. Меняя, коверкая, и, в конечном счёте – развращая.
Рейвен казался задумчивым и опечаленным, и, кажется, это было вполне искренне. Велор... в нём было столько жизни, такая буря чувств. Что ж, я была готова поверить, что он действительно был сыном арэнаи. Иначе у кого он мог этому научиться?
– Я позволил своей дочери пройти этот ритуал до конца. Тогда я считал, что иного выхода нет – она родилась некромагом, но так как ни одна женщина не может овладеть даром смерти полностью, это разрушало её, сводило с ума. Даже антимагические браслеты бы не помогли: они бы сделали её более безопасной, но не могли бы спасти её разум. И тогда я решил, что контролируемое безумие, безумие ша, гораздо лучше, чем безумие от не находящей себе выход магии. Я ошибался: я должен был позволить ей умереть. Потому что она зашла в своём безумии слишком далеко.
– Вы считаете, что борьба с некромагами – это безумие? – презрительно сощурила глаза я. – Некромаги – это опухоль нашего мира, разрушающая саму его структуру. Шаноэ лишь хотят спасти Ойкумену от участи Безымянных Пустошей.
– Ойкумена – это и наш дом, – возразил Рейвен. – И мы не хотим его уничтожения в очередной магической войне. Да и надо ли нам воевать? Взгляды арэнаи и некромагов на будущее Ойкумены могут расходиться. Мы считаем, что Ойкуменой должны управлять маги, вы же почему-то хотите отдать всю власть глупым и слабым смертным, не способным видеть дальше собственного носа. Но эти разногласия не настолько сильны, чтобы уничтожать друг друга. Разве вы не видите, что гармцы воюют лишь с людьми? Тайрани – глупое человеческое государство, в котором с магами обращаются как со слугами.
– Но это наше государство! И вы забыли упомянуть, что Ойкуменой должны управлять не просто маги, а именно маги смерти, – усмехнулась я. – Да и не думаю, что при вашей власти маги Тайрани будут более свободны и счастливы. Вас чураются даже ваши собратья – салдорцы. А уж про боевых магов я и вовсе умолчу – история нашего противостояния насчитывает не одну тысячу лет.
– И ты решила, что шаноэ завершат это противостояние? Избавят мир от страшных некромагов, и вы заживёте долго и счастливо? – насмешливо спросил Рейвен. – А ты не думала, что возможно планы шаноэ идут гораздо дальше, чем просто избавление мира от некромагической угрозы?
– Я устала от недомолвок, уважаемый айрин. Если вы что-то хотите сказать, говорите. Или будьте добры удалиться.
Взгляды наши впервые за всю беседу скрестились. Я не выдержала первая, опустив глаза. Страх вновь зашевелился во мне, заставляя сжиматься и всё ниже и ниже опускать голову. Бросив короткий взгляд исподлобья на Рейвена, я с удивлением поняла, что он смотрит на меня не с презрением и насмешкой, а с... сочувствием? И это уязвляло меня ещё больше. Я не могла позволить себе быть перед человеком слабой, но я была.
– Шаноэ, – медленно начал Велор, – как я говорил, не просто маги, и даже не ведьмы. Они жрицы, служительницы старых богов – как они называют этих тварей. Нашим предкам с Северных островов они были известны как демоны внешних пределов.
– Внешних пределов?
– Тех земель, что лежат за пределами Ойкумены, за той Границей, что была создана древними магами, чтобы оградить нас от демонов и чудовищ. Созданий, которых Шаноэ хотят впустить обратно. Я считаю, что этим миром должны управлять маги, арэнаи отдают власть над собой смертным: но ни некромаги, ни арэнаи, ни прочие маги и смертные не будут свободны, когда демоны вернуться в наш мир.
– Почему... почему Шаноэ хотят это? – пересохшими губами спросила я. Передо мной не стояло вопроса – верить ему или нет. Всё, что он говорил, само по себе казалось мне истинным, и мне приходилось сильно напрягаться, чтобы сохранить хотя бы подобие критичности.
– Потому что теряя контроль над собой, своей магией, своей душой – они дают доступ к себе этим тварям, демонам. Ведьмы лишь думают, что действуют по своей воле – на самом деле ими управляют демоны внешних пределов. А те пользуются любой возможностью, чтобы просочиться внутрь, обратно в Ойкумену. Пока они могут действовать лишь на ментальном плане, и только на тех, кто безумен и слаб волей, но когда через шаноэ они добьются своего, и Граница между Ойкуменой и внешними пределами падёт, то демоны вернуться и в своей физической форме.
Демоны... Почему бы и нет? В последнее время меня ничем нельзя было удивить.
– Значит, и войну с некромагами ша затеяли по воле демонов? Но для чего им это нужно? Почему именно некромаги?
