Текст книги "Ядовитое влечение (ЛП)"

Автор книги: Т. Л. Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 13 (всего у книги 14 страниц)

42.Арло

Я понимаю, что сейчас не время и не место, но, кажется, я только что влюбился.

Когда подхожу достаточно близко, Бостон отпускает её, и я сразу срываю маску, всё ещё скрывающую её красивое лицо. Под ней – мокрые от слез щеки. Слез, вызванных ублюдком, который теперь лежит на земле и не дышит. Я кладу ладони ей на бедра и притягиваю к себе. Её трясет, кожа ледяная – слишком мало одежды для этой сырой, холодной ночи. На руке глубокая рана, похожая на ножевую.

– Кора. – Она поднимает голову, по её щекам всё ещё текут слёзы. – Ты сможешь идти или мне нести тебя?

– Делани… – шепчет она, надломленно.

Когда-то мне нравилось ломать красивые вещи. Но эту красоту ломать было нельзя. Ни в коем случае.

– Мне жаль. Бостон позаботится о ней, – говорю я мягко.

– Она мертва? – на её лице чистая боль.

– Да. Теперь скажи, ты можешь идти?

Она смотрит туда, где в нескольких шагах распластано тело Райласа. Он бросился на меня, думая, что справится, но просчитался. В ту секунду, когда мы столкнулись, я всадил ему нож в почку. А когда он попытался вырвать его у меня из руки, случайно отрезал ему палец. Он заорал и рухнул на землю, а я опустился рядом и вонзил лезвие прямо в шею, оставив его в плоти. Я хотел, чтобы он умирал медленно.

Я наблюдал, как он корчился, не в силах вытащить нож – указательного и мизинца на руке больше не было. Другой рукой он зажимал рану в боку, над почкой, и тогда он начал скулить.

Мне хотелось насладиться его агонией, но я понимал, что должен проверить Кору. Чего я не ожидал, так это что она поднимется и начнет избивать его, пока он окончательно не перестанет дышать. Я всегда знал, что в ней много огня. Это ясно даже по общению с ней. И сказать, что я горжусь тем, что она может постоять за себя, – ничего не сказать. Кора сейчас разбита, и всё равно выместила ярость на том, кто виноват в этом. Если бы я мог вернуть его к жизни, чтобы она убила его снова, я бы, блядь, так и сделал.

– О нём не переживай. Поверь мне, – говорю я.

– А верить тебе – это вообще разумно? – спрашивает она, и её взгляд встречается с моим.

– Хотелось бы думать, что да, но решать тебе. – Её пошатывает, и прежде чем она успевает рухнуть, я подхватываю её и беру на руки. – Я отнесу тебя к машине. Потом мы уедем, – говорю ей.

Я слышу, как позади идёт Бостон. Когда мы выходим к краю поляны, где стоят машины, нас внезапно заливает свет фар.

– Ты оставил машину заведенной? – спрашиваю Бостона через плечо.

– Нет, – отвечает он, вытаскивает пистолет и идёт вперёд.

Я остаюсь на месте, держа Кору на руках, пока она тихо плачет. Вдруг слышу голос Сорена, а следом – Бостона.

– Я знаю, что он там, Бостон. Ты предан Арло, и я уважаю это, но тебе не скрыть его от меня. Ты сам знаешь.

Я прижимаю Кору крепче, когда она пытается увидеть, что происходит, и шепчу: – Не слезай с моих рук, что бы ты ни услышала. Не говори ни слова. Поняла? – Когда она просто молча смотрит на меня, я шиплю: – Скажи, что поняла, Кора.

– Поняла, – отвечает она и добавляет: – Я могу идти сама.

– Нет. Так будет лучше, – говорю, потому что, как бы я ни доверял Сорену, его преданность Обществу сильнее любви к любому из нас.

А рисковать ею я не собираюсь.

Ни сейчас. Ни когда-либо.

– Сорен.

Я делаю шаг вперёд. Кора вцепляется в меня сильнее. В лунном свете замечаю, как взгляд Сорена скользит к ней, затем возвращается к Бостону.

– Бостон сказал, там в лесу труп, – Сорен кивает в сторону деревьев.

– Два, – поправляю я.

Он подходит ближе, но сохраняет дистанцию.

– А она? – он кивает на Кору. – Ты ведь не выкинул номер, как Реон, и не женился на ней тайком?

Она замирает у меня на руках. Кора не знает историю о том, как Реон женился на Лилит. Он сделал это, чтобы защитить её, и теперь я понимаю почему.

– Нет, но я планирую жениться на ней, – говорю.

– И что она знает? – спрашивает он, оценивающе глядя на Кору.

– Она знает, что Райлас – долбаный псих, что он убил её подругу и пытался убить её. Что ещё она должна знать, Сорен?

Сорен смотрит на меня холодно, с недоверием. Пытается понять, не знает ли Кора больше. Бостон не сказал ему про маску, которую использовал Райлас, и о том, что она, возможно, видела куда больше, чем кажется. Я буду должен ему по гроб жизни.

– Советую отвезти её к врачу. И, Бостон… – он поворачивается к нему. – Что ты собираешься делать с телами?

– Отвезу их в другое место. Пусть их найдут, чтобы семьи могли похоронить своих близких.

Кора тихо всхлипывает у меня на руках.

Сорен смотрит на неё, но вопрос адресует мне:

– Ты можешь гарантировать, что она никогда никому об этом не расскажет?

От его слов она перестаёт плакать и задерживает дыхание.

– Да. Она уже заверила меня в этом. Ей важно только одно – чтобы Райласа не сделали героем и чтобы он ответил за то, что сделал. Больше её ничего не волнует.

– Это я обеспечу, – говорит Бостон.

– Тогда мы закончили, – произносит Сорен, разворачивается и идёт к машине, а мы смотрим, как он уезжает.

43.Кора

Когда задние огни машины Сорена исчезают, на поляне повисает глухая тишина. Я почти не соображаю, что происходит вокруг, поскольку перед глазами стоит Делани: на земле, бездыханная, чертовски холодная. Сколько она здесь пролежала? Тело не могло остыть так быстро. Это случилось не сегодня.

– Я могу стоять, – говорю Арло. И хотя у меня нет сил спорить о том, что он сказал, я должна спросить: – Ты планируешь на мне жениться?

Он ставит меня на ноги, затем хватает подол своей рубашки, стягивает её через голову и накидывает на меня. Я даже не осознавала, что у меня стучат зубы, пока он этого не сделал.

– Обсудим позже. Сначала нужно отвезти тебя домой и засунуть под горячий душ, чтобы ты согрелась.

Его запах накрывает меня, когда он обнимает меня за талию и ведёт к машине. У самой двери я оборачиваюсь через плечо.

– Мне не нравится, что она там, с ним.

– Я останусь, – вызывается Бостон, и я слабо улыбаюсь ему.

– Спасибо, – шепчу.

Он кивает, а затем поворачивается к Арло, пока я забираюсь в машину.

Когда я сажусь, Арло закрывает дверь, обходит машину спереди и садится за руль. Он заводит двигатель, включает печку и подогрев сидений.

– Мне нужно поговорить с Бостоном. Ты будешь в порядке?

Я киваю. Он несколько секунд внимательно смотрит на меня, хмурится, потом всё же закрывает дверь и отходит к Бостону, к заднему бамперу.

Поворачиваюсь на сиденье и вижу, как они оба сначала смотрят в сторону леса, а потом – друг на друга. Арло что-то говорит Бостону, после чего возвращается и садится за руль.

– Тебе тепло? – спрашивает.

– А Делани тепло? – я огрызаюсь.

– Бостон позаботится о ней, – уверяет меня Арло, его тон мягче, чем я когда-либо слышала.

– Он продажный коп, да? – Когда мы отъезжаем, я смотрю в боковое зеркало и вижу, как Бостон возвращается в лес. Я больше никогда не хочу видеть это место.

– Выходит, что да.

– И здесь проводят Охоту?

Его пальцы сжимаются на руле.

– Что именно он тебе рассказал?

– Что ты любишь душить женщин, – отвечаю я, вспоминая слова Райласа. – Что ты всегда соблюдаешь правила.

– Это правда... было правдой. Но ты моё единственное исключение. Ради тебя я нарушил все свои правила.

Он говорит это так, будто давно уже всё для себя решил. Будто носил эту мысль в себе и не сомневался в ней ни секунды. И, может, это не должно так много значить, но почему-то значит. Его слова заполняют пустоту, о существовании которой я даже не догадывалась. Они заставляют меня чувствовать себя менее одинокой.

Не исцелённой, но увиденной.

– Меня ты тоже душил, – говорю я.

– Знаю. И тебе понравилось.

После этого мы замолкаем. В салоне слышно только шум двигателя и дороги. Когда подъезжаем к моему дому, я поворачиваюсь к нему.

– Мне нужно поспать, а потом мы поговорим. Я должна знать, что происходит.

Он отвечает просто:

– Хорошо, но сначала нужно обработать руку.

Я опускаю взгляд, и рана тут же начинает жечь.

Когда мы останавливаемся у моего дома, я не жду, пока он откроет мне дверь, а выхожу сама. Холодный ветер сразу пробирает до костей. Хорошо, что на мне его рубашка.

Он быстрым шагом идёт ко входу, достаёт ключ и открывает дверь, затем ждёт меня. Я вся в грязи и только сейчас замечаю, что на мне нет обуви.

Изо всех сил держусь, чтобы не сорваться, хотя внутри всё уже кипит. Моей лучшей подруги, одной из немногих людей, кому я действительно доверяла в этом мире, больше нет. И всё из-за трусливого ублюдка. Если бы он уже не был мёртв, я бы нашла самый страшный способ заставить его страдать. Я понимаю, насколько это неправильно, правда. Но когда человек настолько гнилой, он заслуживает смерти. И, честно говоря, я рада, что он больше не дышит со мной одним воздухом.

Войдя в мою квартиру, Арло не ждёт указаний.

– Сядь, – говорит он. – Сейчас приедет врач осмотреть твою руку, а потом мы пойдем в душ.

В дверь стучат, и я вздрагиваю.

Он замечает это и с невероятной нежностью касается меня.

– Это просто врач, из-за твоей руки.

Ждёт, пока я кивну, затем идёт открывать. На пороге стоит мужчина в синей медицинской форме, будто только что из больницы. Он не задаёт вопросов, пока Арло показывает, где рана, хотя, не сомневаюсь, что это и так очевидно. Я не свожу глаз с Арло, пока врач занимается моей рукой. Арло внимательно смотрит на меня в ответ. Когда врач заканчивает и поднимается, Арло провожает его до двери. Я слышу щелчок замка, потом он сбрасывает обувь и, не задерживаясь, проходит через мою спальню в ванную, где сразу включает душ. Затем стягивает брюки, и я не могу отвести взгляд.

Сначала я колеблюсь, но потом его руки находят край его рубашки на мне. Он аккуратно снимает её, затем расстёгивает молнию на юбке и стягивает её вниз вместе с трусиками.

– Ты когда-нибудь о ком-то заботился? – спрашиваю, внимательно наблюдая за ним: как при каждом шаге колышутся волосы, как его пальцы сжимают мою одежду перед тем, как он роняет её на пол.

– Нет. И никогда в жизни я не буду проявлять такую заботу к кому-то, как к тебе сейчас, – бормочет он.

И я ему верю.

Ненавижу, что верю. Но верю.

Он разворачивает меня и, положив ладонь на поясницу, мягко ведёт под душ. Я встаю под горячую воду, он входит следом и закрывает стеклянную дверцу.

Я опускаю глаза и вижу, как грязь стекает с моей кожи, исчезая в стоке. Если подумать, возможность просто стоять под горячей водой и отмываться – это роскошь. Звучит странно, но Делани больше никогда не сможет сделать даже такую простую вещь, как смыть грязь со своей кожи.

Вообще-то я даже не знаю, что будет с грязью на ней. Её обмоют? Странные мысли, но мой разум с трудом переваривает случившееся.

– Хватит, – тихо приказывает Арло, намыливая мне спину. – Ты ничего не могла изменить. Ты поступила как настоящая подруга, и мы её нашли.

– Мы нашли её только потому, что он похитил меня, – отвечаю, продолжая безучастно стоять под водой.

– Нет, мы уже вышли на него. Просто не знали, что ты у него.

– Ты поехал туда ради неё? – Это совсем не похоже на него.

– Да. А теперь давай смоём с тебя всё это и ляжем спать. Завтра нужно будет всё уладить. – В этот момент на его телефон приходит сообщение. – Наверное, Бостон. Он собирается сделать так, чтобы их нашли уже сегодня ночью, чтобы тебе не пришлось ждать. Ты сможешь горевать, не скрываясь.

– Я бы всё равно ничего не скрывала, – честно говорю я.

– Ты не можешь рассказать Себастьяну. Не можешь сказать ему, что случилось, – предупреждает Арло.

Я делаю глубокий вдох.

– Тогда они убьют меня, да? – Даже от этой мысли по коже проходит дрожь.

– Попытаются, – отвечает с уверенностью.

Я кладу голову ему на грудь, пока он перебирает мои волосы, вероятно, вымывая остатки грязи.

– Почему ты здесь, Арло?

– Потому что ты здесь, – шепчет он мне в волосы, мягко целует их и выключает воду. Берёт полотенце, вытирает нас обоих, затем выходит и протягивает мне руку. Оборачивает полотенце вокруг меня и спрашивает: – Пижама?

– В верхнем ящике, – отвечаю и поворачиваюсь к зеркалу.

В отражении я вижу женщину с потухшим взглядом. Сломанную. Как её собрать заново? Смогу ли я? И возможно ли это теперь? Щека покраснела – видимо, он ударил меня, когда я была без сознания. Живот весь в синяках после его пинков. Я стараюсь об этом не думать, когда Арло встаёт позади меня.

– Сестра Реона – медсестра. Она предложила прийти и осмотреть тебя, если ты не против.

– Не сегодня. Я в порядке. Просто хочу спать.

– Тогда завтра, – говорит Арло.

Затем тянется за футболкой и надевает её на меня, и я невольно морщусь, когда приходится поднять руки.

– Прости, – тихо говорит он.

Я ничего не отвечаю, просто опускаю руки. Он подводит меня к кровати, откидывает одеяло, и, когда я ложусь, аккуратно укрывает меня.

– Хочешь, чтобы я остался? – спрашивает, склонившись надо мной.

– Да, – отвечаю без колебаний. Я хочу этого. Прошло много времени с тех пор, как мне хотелось почувствовать чью-то защиту. И, боюсь, что сегодня я нуждаюсь в ней больше всего.

Он молча обходит кровать, сбрасывает полотенце и ложится рядом.

– Где твои чётки? – спрашиваю, замечая, что их нет. Затем вспоминаю, как они упали в грязь после того, как он задушил Райласа.

Арло притягивает меня к себе так, что моя голова ложится ему на сгиб руки, а я прижимаюсь к нему, насколько могу, стараясь не задеть больной живот.

– Они мне больше не нужны, – просто говорит он и тихо добавляет: – Спи.

Вскоре веки, налитые свинцом, сами смыкаются.

И всю ночь мне снится только она.

44.Арло

Конфиденциально (только для личного пользования)

НАБЛЮДЕНИЯ:

Испытал неожиданный эмоциональный дискомфорт.

Почувствовал растерянность и не знал, как разобраться в своих чувствах…

Она спала неспокойно. Несколько раз дергалась у меня на руках и просыпалась с криком. Каждый раз я её успокаивал. Видеть, как ей больно, точно не входило в мои планы.

Когда Кора наконец просыпается без крика, она смотрит на меня усталыми глазами.

– Это всё правда, да?

Я киваю. В этот момент раздается стук в дверь.

Она напрягается. Я встаю с кровати, иду в ванную, натягиваю брюки и направляюсь к двери. Когда открываю, вижу Себастьяна с красными, опухшими глазами.

– Я только что узнал о том, что случилось с Делани. Она знает? – Он шмыгает носом.

– Да.

Себастьян вытирает глаза и заглядывает в квартиру через моё плечо.

– Можно войти?

Я отступаю, зная, что Кора захочет его видеть. И надеясь, что она не скажет ему лишнего, потому что если скажет… расплачиваться придется всем нам.

Отверженные были моим домом последние десять лет – местом, где я всегда чувствовал себя в безопасности. Где мог потакать всем своим извращенным наклонностям. И пусть я не хочу это терять, рядом с ней мне больше не нужно подпитывать свою тьму так, как раньше. Словно её принятие глушит во мне эти стороны. Я рассказал ей о самом худшем в себе, и она всё ещё рядом. И пусть сейчас я у неё дома, я не уйду, пока не буду уверен, что с ней всё в порядке.

По пути на кухню слышу, как они оба плачут. Там хватаю всё, что нахожу, и начинаю готовить завтрак. Кора вчера не ела, сейчас ей нужна еда. Ей нужно восстановиться и прийти в себя.

Я слушаю их тихий разговор, пока замешиваю тесто для панкейков и выливаю его на раскаленную сковороду. Себастьян не может поверить в случившееся, а Кора только плачет. Нахожу клубнику, нарезаю её, выкладываю на тарелку и ставлю на стол рядом с кленовым сиропом. Сворачивая в коридор, вижу её в проеме – глаза опухшие, она торопливо вытирает их.

– Ты готовил? – удивленно спрашивает она.

– Да. Тебе нужно поесть, прежде чем сегодня что-то делать.

– Я не могу, – морщится она.

– Я накормлю тебя.

Киваю в сторону стола, и она медленно подходит и садится. В этот момент из спальни выходит Себастьян.

– Есть будешь? – спрашиваю. – Я приготовил достаточно для вас обоих.

– Нам нужно заняться похоронами, – объявляет Себастьян, накладывая себе еду.

Мы с Корой молча смотрим, как он забирает почти все панкейки, которые я приготовил.

– Я заедаю стресс, ясно? – бросает он с защитной ноткой, и мы не спорим.

Я отрезаю панкейк и подношу к её губам. Она открывает рот и послушно ест. Мы не сводим друг с друга глаз, пока она жует, в её глазах читается опустошенность.

– Тебе не странно? Ну… заботиться о ком-то, – спрашивает она, вытирая рот тыльной стороной ладони.

– Ради другого человека я бы этого не делал.

– И почему я в это верю? – вставляет Себастьян, уже разделавшись с первым панкейком и переходя ко второму.

Она смотрит на меня, пока я продолжаю её кормить, но мы больше не обмениваемся ни словом, пока они с Себастьяном обсуждают организацию похорон Делани. В какой-то момент по её щеке скатывается слеза, и я осторожно её вытираю. Боль в глазах невозможно не заметить. Её слишком много, и я ненавижу, что Коре приходится проходить через это.

Физическую боль – от ран, полученных прошлой ночью, – она утаивает. Себастьяну говорит, что щека покраснела, потому что она споткнулась и врезалась в стену, когда узнала о Делани. Звучит так убедительно, что в это легко поверить, даже мне, хотя я знаю правду. Себастьян не задаёт лишних вопросов, и они договариваются завтра поехать в похоронные бюро.

Когда она съедает один панкейк, говорит, что с неё хватит, так что я начинаю убирать со стола. Спустя несколько минут звонит мой телефон. Увидев, что это Реон, я выхожу из кухни, чтобы ответить без свидетелей.

– Да?

– Как она? – спрашивает он.

– Ты знаешь, что произошло?

– Нет. Сорен что-то проворчал о том, что ты объявил о свадьбе, а когда Райласа нашли мёртвым, я сложил два и два.

Я иду в ванную, нахожу свою рубашку и одеваюсь до конца.

– Как ты с этим справился? – спрашиваю.

– С чем?

– С тем, что влюбился в Лилит.

– Честно? Любить её оказалось проще всего на свете. Проблема была во внешнем мире. Ты хочешь сказать, что любишь её?

– Да, люблю. Я люблю Кору. – За спиной раздаётся тихий вдох. Оборачиваюсь и вижу Кору. – Мне нужно идти. – Я сразу сбрасываю вызов и встречаю её потрясенный взгляд, но это правда, так что я не собираюсь ничего отрицать. Для меня она – это всё. – Ты слышала?

– Себастьян ушел домой. У тебя есть сильное обезболивающее? Рёбра болят, – говорит Кора, игнорируя мой вопрос.

И я молча даю ей лекарство, пока она забирается обратно в постель.

45.Кора

Его слова крутятся у меня в голове снова и снова, пока Арло протягивает мне стакан воды и две таблетки. Он не сводит с меня глаз, пока я запиваю их и проглатываю. Его волосы растрёпаны, но это лишь делает его привлекательнее. Затем объявляет:

– Сегодня я заеду к твоей маме. Звонили из пансионата, сказали, что антибиотики помогают. Она съела весь шоколад, который ты оставила, так что я привезу ей ещё.

Я ошеломлена его словами. Никто никогда не брал на себя заботу о моей маме – этим всегда занималась только я. Годами я справлялась сама, не задумываясь, будто иначе и быть не может, будто это вплетено в саму мою сущность. И мысль о том, что кто-то другой может вмешаться, кажется чужой… почти неправильной. Но он говорит об этом не как о долге и не из жалости. В его голосе нет сомнений, только спокойная уверенность, не оставляющая пространства для возражений. И дело не только в словах, а в том, как он их произносит: словно всё уже решено и помощь мне для него – не обуза, а нечто само собой разумеющееся.

– Я могу поехать.

– Нет, не можешь. Твоя мама идёт на поправку, и ты тоже. Отдыхай. Я вернусь позже с едой. – Арло наклоняется и очень мягко целует меня в лоб, прежде чем приказать: – Спи.

– Это ты оплачиваешь её уход, да?

Он выпрямляется и ничего не отвечает. Но по его взгляду и так всё понятно. Да.

– Спи, – повторяет.

Я хочу возразить, но веки уже тяжелеют. Он ставит стакан воды на тумбочку и собирается выйти.

– Почему тебе кажется, что ты любишь меня? – вырывается у меня.

Я не собиралась поднимать эту тему, ведь он не говорил мне прямо. Но я только об этом и думаю. Наверное, пытаюсь отвлечься от боли, которая давит в груди при мысли, что я больше никогда не увижу Делани.

Мы не будем стоять друг у друга на свадьбах.

Наши дети не вырастут вместе.

Всё то, о чем мы болтали и что строили в планах, пьяные, в нашей квартире много лет назад… Кому я теперь буду звонить, когда нужно выговориться? Это всегда была она. Себастьян работает на меня, и я считаю его отличным другом, но он – не Делани. И никогда ею не станет. Она незаменима. Поэтому да, я буду поднимать тяжелые темы, потому что это отвлекает. А Арло – хорошее отвлечение.

– Мне не кажется... – только и говорит он, прежде чем выйти.

Я слышу, как за ним закрывается дверь.

Вскоре веки смыкаются, и я проваливаюсь в сон.

Неделя проходит как в тумане. Я откладываю работу и провожаю Делани в последний путь. Похороны оплатил Арло, он не знает, что мне известно об этом. Кто-то внёс анонимное пожертвование, покрыв все расходы. Я держу это при себе, но знаю, что это был он: на её поминках я мельком увидела на его экране письмо-подтверждение перевода денег в похоронное бюро.

Арло сидит напротив меня, и я думаю, сказать ли ему, что всё видела, но решаю промолчать. Мы почти не возвращались к тому, что произошло. И к тому, что он сказал, что любит меня. Я несколько дней носила признание внутри, позволяя его словам осесть и разлиться теплом изнутри.

– Спасибо, что был рядом всю эту неделю, – говорю я искренне, когда перед нами ставят тарелки. – И за то, что навещал мою маму.

Он рассказал, что подключил службу доставки, чтобы ей привозили шоколад через день. Я не стала спорить, что совсем на меня не похоже.

Сегодня первый день, когда я не плакала с тех пор, как Райлас похитил меня и я узнала, что он убил Делани. Лицо уже не такое опухшее, и Арло осторожен в словах, поскольку стоит ему сказать что-то, и я снова срываюсь.

– Не за что.

Мы ещё немного молчим, потом я говорю:

– Ты не носишь чётки. – Киваю на его руки.

– Я же сказал… они мне больше не нужны, – отвечает он, пока тянется к своему стакану.

– Что ты имеешь в виду?

– Это был мой способ справляться с хреновым детством. Но, думаю, теперь всё в прошлом. – Он делает глоток, не сводя с меня глаз.

– Это серьезный шаг вперед. Что такое Общество? – спрашиваю тихо, убедившись, что нас никто не слушает.

– Этой информацией можно делиться только с женами.

– Поэтому ты сказал, что женишься на мне?

– Да. Жёны знают, что это такое, но не всё. Иначе мы не были бы тайным обществом.

– То есть если кто-то вне его узнает, это проблема?

– Это против правил.

– Поняла. – Я не продолжаю.

– И ты не должна никому об этом говорить, – предупреждает он.

– О чем именно? О свадьбе? Я не хочу выходить за тебя.

– Никогда?

– Я этого не говорила. Я про сейчас.

Его губы трогает усмешка.

– Но ты об этом думаешь.

Думаю. И это на меня совсем не похоже. Я ни разу всерьёз не представляла замужество с теми мужчинами, с кем была раньше. А с Арло мысль о браке не выходит из головы с той ночи в лесу, когда он заявил, что женится на мне. Не то чтобы я ожидала от него чего-то против моей воли, но я вообще никогда не задумывалась о том, за кого именно выйду замуж.

Конечно, я представляла себе свадьбу, как и большинство девушек. Платье, цветы, место церемонии. Но ни разу не воображала мужчину, который ждёт меня в конце прохода.

Мы с Арло знакомы совсем недолго, и обсуждать брак кажется преждевременным. И всё же мы это делаем. Какая-то часть меня хочет, чтобы он прямо сказал, что любит меня. Я не собираюсь говорить первой, даже если за эту неделю стало очевидно, как быстро я к нему привязываюсь. То, что он рядом, как он поддерживает меня и берёт на себя мелочи, – всё это успокаивает, хотя обычно меня раздражает, когда кто-то так настойчиво вмешивается в мои дела.

– Возможно, – ровно отвечаю я.

– Этого мне достаточно. Пока что.

– Тебе не кажется, что это слишком рано? – спрашиваю я.

– Нет. У меня есть пациенты, которые съехались или поженились через несколько недель или месяцев после знакомства, и их отношения не слабее тех, кто знал друг друга годами, прежде чем решиться на это. У любви нет расписания. Она либо есть, либо нет. Поэтому нет – я не думаю, что мы спешим.

Его голос звучит спокойно и твёрдо, словно он уверен в каждом слове. И почему-то эта уверенность обволакивает меня, приглушая сомнения, которые всё ещё царапают где-то внутри.

– А вдруг ты начнешь меня ненавидеть? – спрашиваю. – Или выяснишь, что я слишком громко храплю?

– Я никогда не буду тебя ненавидеть. И поверь, я знаю, когда человек мне не подходит. А ещё ты храпишь очень мило.

– Я не храплю, – возмущаюсь я, и он смеётся.

– На обезболивающих ещё как.

– Ну, обычно нет. Прошу принять к сведению.

– Принято.

– И ты даже не спросишь, что будет, если я от тебя устану?

– Не устанешь. – Он улыбается с полной уверенностью.

– Очень самонадеянно.

– Ты буквально стала центром моего мира. Если ты кого-то не выносишь, значит, я тоже. – Он пожимает плечами.

– Звучит немного нездорово.

– Прости, это теперь ты у нас терапевт? – спрашивает он, приподняв бровь.

– Нет.

Но потом я вспоминаю, как он относится к близким мне людям. К маме, например. Он вовсе не обязан был заботиться о ней, и я ни разу не просила его об этом. И всё равно берёт это на себя – не раздумывая. А то, что он сделал для Делани… я никогда не смогу до конца выразить, что это значит для меня.

– Я хочу татуировку, – говорю внезапно.

– Правда?

– Да.

– Хорошо. Какую?

Я указываю на место на руке.

– Хочу имя Делани, курсивом. Вот здесь.

Он кивает, берёт телефон и несколько минут что-то в нём ищет, игнорируя меня. Потом поднимает голову и встречается со мной взглядом.

– Я нашел мастера. Он может принять тебя прямо сейчас.

– Серьезно? – спрашиваю удивленно.

Он встает и протягивает мне руку.

Я беру её.

Было бы глупо не взять.

Арло рядом со мной хрустит костяшками, пока мастер выводит имя Делани на моей коже. Я тянусь к нему и сжимаю его ладонь, чтобы он перестал. Он опускает взгляд, будто только сейчас понял, что делает это.

– В чем дело? – спрашиваю.

– Мне не нравится, что к тебе прикасается другой мужчина, – ворчит он.

Тату-мастер замирает и быстро смотрит на Арло, но я ободряюще улыбаюсь ему, и после короткого кивка Арло он возвращается к работе.

– Это, между прочим, красный флаг, – говорю я, и он сжимает мою руку.

– Можем съездить в «Шесть флагов»¹, покажу тебе целую коллекцию, – отвечает он с усмешкой.

Я смеюсь, и он улыбается в ответ.

– У тебя есть татуировки? – спрашиваю. – Конечно, я видела тебя голым, но, может, что-то упустила?

– Нет, – отвечает он и добавляет: – Но собираюсь это исправить, как только с твоей закончат.

Когда мастер заканчивает, и я встаю к зеркалу, Арло занимает моё место. Я смотрю на имя Делани на своей руке – постоянное напоминание о том, что она со мной, даже если её больше нет рядом.

Оборачиваюсь и вижу, как Арло оттягивает нижнюю губу. Сначала не понимаю, что происходит, пока мастер не поднимает машинку и не начинает набивать что-то от руки на внутренней стороне его губы. Заинтригованная, подхожу ближе. Всё заканчивается быстро, и когда он откатывается на стуле, я вижу одно слово.

Её.

Арло вытирает губы и поворачивается ко мне.

– Больно?

– Нет, на удивление.

Он поднимается, расплачивается с мастером, и мы выходим.

– Что это значит? – спрашиваю, чувствуя, как нервное возбуждение вибрирует внутри.

– Твой, – отвечает он просто.

От его слов у меня перехватывает дыхание. Не раздумывая, я хватаю его за воротник, утаскиваю за угол тату-салона и наклоняюсь, чтобы поцеловать в шею. Он не сопротивляется. Его губы находят мои, когда я прижимаю его к кирпичной стене и начинаю тереться о него. Арло отвечает сразу – подхватывает меня и прижимает спиной к стене. Юбка задирается, я пытаюсь просунуть руку между нами, но безуспешно. Он понимает, чего я хочу: слышу, как расстегивается молния, его губы всё ещё у меня на шее. Затем Арло сдвигает мои трусики в сторону и входит в меня одним резким движением.

Облегчение разливается по мне, заполняя каждую клетку.

Я люблю этого мужчину всем своим существом.

И он любит меня.

Арло – то, к чему я всё это время тянулась, подпитывая свои порочные наклонности, даже не понимая этого.

А он понимал.

Он врывается в меня, его рот жадно накрывает мой, и мне приходится сдерживаться, чтобы не прикусить его нижнюю губу, пока он трахает меня у кирпичной стены, царапающей спину.

Но, чёрт, как же трудно сдерживаться.

Мои ногти впиваются ему в спину сквозь одежду, когда мы оба кончаем – быстро, резко, с трудом переводя дыхание, всё ещё не разрывая поцелуя.

– И тебе даже не понадобились чётки, – шучу я.

В ответ он лишь отстраняется и подмигивает мне.