Текст книги "Ядовитое влечение (ЛП)"

Автор книги: Т. Л. Смит

сообщить о нарушении

Текущая страница: 10 (всего у книги 14 страниц)

32.Арло

Сорен хватает меня за руку, не давая пойти за ней.

– Твоё место здесь, – говорит он, когда обе женщины выходят за дверь. – И почему она была с Крессидой?

– Та женщина, с которой она пришла? – переспрашиваю, не сразу понимая, о ком речь.

– Ты её знаешь? – Его глаза сужаются.

– В некотором смысле. – Я делаю паузу, прежде чем добавить: – Она представляет угрозу для Отверженных?

– Что-то вроде того. Но я разберусь с ней. – Он убирает руку, давая понять, что всё уже решено и обсуждать это не намерен.

– Понятия не имею, почему. Но собираюсь это выяснить.

Я пытаюсь пройти мимо, но он снова меня останавливает.

– Я уже видел этот взгляд. Такой же был у Реона в самом начале с Лилит. Она тебе нравится.

Я не отрицаю. Она мне действительно нравится. Кора – единственная женщина за долгое время, которая удержала мой интерес. И я ещё не устал от неё. Напротив, я всё время ловлю себя на том, что думаю о нашей следующей встрече, о том, как снова затащить её в свою постель и как сделать так, чтобы она там осталась.

– Будь осторожен, Арло. Ты лучше всех знаешь правила.

Я принимаю его предупреждение и выхожу наружу, только чтобы обнаружить, что её уже нет. Тогда достаю телефон, запускаю приложение слежения и нахожу её местоположение. Я подбросил трекер в её сумку в ту ночь, когда она осталась у меня.

– Ты же понимаешь, что он попытается её убить? – говорит Реон, имея в виду Сорена, когда я собираюсь уйти. – Как пытался убить мою жену. – Он кладёт мне руку на плечо, и в его голосе появляется тревога. – Будь осторожен, Арло. Ты любишь смерть, но сможешь ли ты справиться с её смертью на твоих руках?

Я ухожу, не сказав ни слова.

Сев в машину, я проверяю трекер и вижу, что она уже у себя дома. Достаю чётки из кармана и обматываю их вокруг ладони. Меня сразу же накрывает ощущение контроля и привычного спокойствия. Но я замечаю, что чем больше времени провожу с Корой, тем реже чувствую в них необходимость, и это странно. Много лет назад психотерапевт посоветовала мне взять инструмент своей боли и превратить его в оружие, использовать как средство контроля над ситуациями.

Моя приемная мать избивала меня ремнем почти до смерти, а затем хватала чётки и душила ими, пока я не терял сознание. Я всегда приходил в себя и видел их прямо перед глазами. Это стало неизменным. Каждый раз, когда я знал, что меня ждут очередные побои, я понимал и то, чем всё закончится: я очнусь и увижу эти проклятые чётки.

Когда психотерапевт сказала мне это, думаю, она не рассчитывала, что я поеду в дом приемной матери – место, где я не появлялся больше пяти лет, – войду и застану её на диване с сигаретой в одной руке и пивом в другой. Я задушил её насмерть теми же самыми чётками, которыми она душила меня.

Ирония в том, что женщина, посоветовавшая мне это, позже сама оказалась за решеткой из-за профессиональных нарушений.

Убийство многое во мне прояснило, и вскоре после этого я вступил в Общество Отверженных.

Эту историю знает лишь ещё один человек.

Когда я убил приёмную мать, я снял чётки с её горла, намотал их себе на руку и с тех пор больше с ними не расставался. После я начал ходить на работу без них, но у меня появилась привычка хрустеть костяшками, чтобы справляться с их отсутствием.

Всё стало по-настоящему испорченным, когда я понял, что мне нравится душить женщин, которых трахаю. Однажды я почти убил одну из них. Стоит сжать чуть сильнее, чем нужно, и результат не заставит себя ждать. Но в последнее время я стал сдержаннее, и мысль о том, что Коре может быть больно, тревожит меня. Возможно, с возрастом я становлюсь мягче. Но я знаю, что это ложь, потому что, когда в следующие выходные начнется Охота, у меня не будет никаких проблем с тем, чтобы убить добычу, если я доберусь до неё первым.

Кровь на руках – моё любимое ощущение.

Точнее, было. Пока не появилась она.

33.Кора

Когда Крессида высадила меня у моего дома, она сказала никого не впускать. Хотя я почти её не знаю, в её тоне и в том, что она осведомлена о делах Сорена и Арло, было что-то такое, что трудно проигнорировать. Я посмотрела на неё растерянно, а она просто сказала довериться ей. Так что час спустя, когда я раздеваюсь и раздаётся стук, я тут же замираю.

Сделав успокаивающий вдох, подхожу к двери, смотрю в глазок и вижу Арло. Руки у него засунуты в карманы, а взгляд прожигает дверь так, будто он всерьёз рассчитывает, что она откроется сама, если смотреть достаточно пристально.

Он снова собирается залезть в квартиру?

Мне уже звонить в полицию?

Он смотрит прямо в глазок, словно знает, что я за ним наблюдаю, и говорит:

– Ты собираешься меня впустить?

– Нет.

– Почему?

– У меня месячные. Мы не можем трахаться, значит, тебе здесь делать нечего.

– Немного крови на шпаге ещё никого не убила.

От его грубых слов у меня открывается рот, и я вспоминаю кровь в прошлый раз, когда мы были вместе. Ему было всё равно.

– Впусти меня, Кора.

– Нет! Мне снова вызвать полицию? – кричу я.

– Кора. – Его голос спокойный. – Открой.

– Нет, – повторяю, хотя часть меня отчаянно хочет впустить его.

– Те чётки, которыми я тебя душил… – Я жду, когда он продолжит. – Это те же самые чётки, которыми я убил свою приемную мать. – Я застываю. – Она била меня всем, что попадалось под руку, а когда я уже лежал на полу и не мог сопротивляться, она душила меня ими, пока я не терял сознание.

Я упираюсь спиной в стену рядом с дверью и слушаю его.

Зачем он мне всё это рассказывает? Я не спрашивала.

Хотя нет. Я ведь спрашивала, зачем он их носит, и он сказал, что это средство контроля. Его голос ровный, отстраненный, но я чувствую боль, которую он пытается скрыть. Мысль о том, через что ему пришлось пройти в детстве, вызывает у меня боль.

– Я забрал её оружие и присвоил себе, – говорит он, и я зажмуриваюсь. Я даже не успеваю осознать, что делаю: пальцы сами находят ручку, и дверь открывается.

– Зачем ты рассказал мне это? – шепчу, цепляясь взглядом за чётки, которые, как всегда, сжаты у него в кулаке.

Я должна испытывать отвращение к его признанию, к тому, что он сознательно отнял жизнь, – но не испытываю. И, пожалуй, именно это пугает меня сильнее, чем его слова.

– Это было личное. Я хочу, чтобы ты знала: об этом больше никому не известно, кроме Сорена.

– Ты планируешь убить меня теперь, раз я знаю?

– Конечно нет. – Он поднимает руку к моей щеке. – Эта мысль причиняет мне боль.

– Но ты ведь плохой человек, да?

Всё указывает именно на это, кем бы он ни работал. Скольким бы людям ни помог, мужчина передо мной – не из хороших.

– Я плохой, да, – спокойно подтверждает он, проводя большим пальцем по линии моей челюсти. – Я делаю плохие вещи. И мне это нравится.

– Ты бы убил меня? – спрашиваю, чувствуя, как дрожат руки по бокам.

– Никогда. И я никогда не позволю ни одному человеку обидеть тебя. – Не знаю почему, но я ему верю. – Я могу остаться?

– Я устала, – шепчу.

– Пойдем в постель. – Арло закрывает за собой дверь и прижимает меня к себе. Я обвиваю его талию ногами, когда он подхватывает меня. – Как думаешь, я снова проснусь в наручниках? – дразнит.

Я кладу голову ему на плечо.

– Только если вежливо попросишь.

Я чувствую, как его грудь вибрирует от тихого смеха, прежде чем мы заходим в спальню. Он укладывает меня на кровать и на мгновение склоняется надо мной, прежде чем выпрямиться. Потом стягивает рубашку, скидывает обувь и сбрасывает брюки. Взяв одеяло у изножья кровати, Арло ложится рядом и накрывает нас обоих. Затем обнимает меня за талию, поворачивает и притягивает в изгиб своего тела.

– Спи, Кора.

Верный своему слову, он не пытается приставать ко мне.

Просто прижимает к себе всю ночь.

Я думала, что утром он всё ещё будет рядом.

Поэтому отсутствие его в постели меня действительно удивляет.

Его запах до сих пор держится на простынях, но самого Арло нигде нет.

Когда я встаю, на кухне меня ждут круассан и чашка кофе. Я беру кружку и понимаю, что кофе ещё не остыл. От мысли о том, что он специально сходил за завтраком и вернулся, у меня невольно появляется улыбка.

Я оглядываю квартиру в поисках хоть какого-нибудь намека на то, что он всё ещё здесь, но вместо этого слышу сигнал телефона из спальни. Возвращаюсь в комнату и вижу два его сообщения.

Арло:

Срочные дела на работе.

Арло:

Приходи вечером на ужин со мной и моими друзьями.

Я не уверена, хочу ли провести сегодняшний вечер с ним и его друзьями. У меня ощущение, что Арло многое от меня скрывает; он – сплошная загадка, которую мне никак не удаётся разгадать. И ещё я думаю, что если копать глубже, это может быть опасно. Крессида предупреждала меня быть осторожной, но я ничего не могу с собой поделать. Я впустила этого мужчину в свой дом, в свою постель, в свою жизнь, так что вполне естественно хотеть узнать его ближе, разве нет?

Теперь я знаю о нём больше и благодарна ему за то, что он со мной поделился. Мне самой почти не пришлось ничего рассказывать, потому что он уже навел обо мне справки. Он знает, что мама для меня важнее всего.

Я начинаю собираться, поскольку на сегодня запланировала визит к ней. Открываю кухонный шкафчик, где храню несколько плиток белого шоколада, и беру одну. Затем допиваю кофе и выхожу на улицу, где меня уже ждет Мэтти.

Поездка проходит быстро: я отвечаю на несколько писем и успеваю немного поработать.

В детстве я и близко не мечтала стать риелтором. Если честно, я вообще не понимала, чем хочу заниматься в жизни. Я просто знала, что мне нужно дело, которое будет приносить большие деньги. Поначалу недвижимость не приносила мне ни черта. Но когда я закрыла свою первую крупную сделку, я до сих пор помню тот выброс адреналина и момент осознания, что за всю тяжелую работу меня ждёт солидный гонорар. И вот с тех пор я подсела и уже не могу остановиться.

– Я ненадолго, – говорю Мэтти, выходя из машины.

На стойке регистрации я отмечаюсь и достаю кошелёк, чтобы оплатить счёт, но медсестра останавливает меня жестом.

– Оплачено на пять лет вперёд.

Я смотрю на неё в недоумении.

– Что? У меня нет родственников, так что никто, кроме меня, не стал бы платить за мою мать.

Улыбка сходит с её лица. Она опускает взгляд, что-то печатает на компьютере, потом снова смотрит на меня.

– Простите. Да, всё действительно оплачено.

– Вы можете сказать, кем? – спрашиваю, наклоняясь вперед, будто надеюсь увидеть ответ прямо на экране.

– Я бы сказала, но всё оформили по телефону. Анонимно, – говорит она и улыбается. – Какое счастье.

Я задерживаюсь у стойки ещё на секунду, ошеломленная, а потом направляюсь к маме, пытаясь осмыслить услышанное. С каждым медленным шагом на меня накатывает сразу всё: облегчение от того, что этот груз наконец-то свалился с плеч, полное неверие, что кто-то способен на такое – ради мамы, ради меня. Теплое чувство благодарности, потому что я так долго тянула всё сама, работала до изнеможения… и всё же где-то есть человек, который заботится о нас, о женщинах Эшфорд, даже оставаясь в тени.

И снова я вижу свежий букет на тумбочке у её кровати. Кто, чёрт возьми, постоянно присылает ей цветы? И кто, мать его, заплатил такие деньги за её уход?

Я сажусь напротив неё и в этот раз не целую в щеку. Мама уже на том этапе, когда меня не узнаёт, и я не хочу пугать её тем, что какая-то незнакомка лезет с поцелуями. Спрашиваю, как она себя чувствует, и сегодня она отвечает. Так бывают не всегда. Затем достаю шоколад. У мамы тут же загораются глаза, она тянется к нему, и я кладу плитку ей в руку.

Я рассказываю, как прошла моя неделя, но она почти не слушает. Проходит час, и я понимаю, что разговора сегодня не будет, поэтому встаю и ухожу.

Я всегда стараюсь не плакать, потому что слёзы – это признак слабости. По крайней мере, так говорил один из мужей мамы. На самом деле слабым был он: вскоре после того, как мы узнали о диагнозе, он бросил её. Меня это вполне устроило. Мы с ней – единственная постоянная величина в жизни друг друга. Я ненавидела всех её мужей и сейчас уж точно не хотела бы иметь с кем-то из них дело.

По дороге в офис я наконец пишу Арло, чтобы спросить адрес на вечер. Он отвечает, что ужин будет в его ресторане, и предлагает заехать за мной. Я прошу не делать этого и говорю, что приеду сама. По какой-то причине он не спорит.

Устроившись за рабочим столом, я принимаюсь за последние договоры. Работа затягивается до самого вечера, и о времени я вспоминаю только тогда, когда Мэтти звонит и говорит, что ждёт у входа.

Быстро собираю вещи и выхожу к машине. Мэтти везёт меня домой переодеться. Я уже опаздываю, хотя не собиралась. Надеваю короткую юбку и рубашку на пуговицах. Волосы уже уложены, так что я оставляю их как есть, натягиваю туфли на красной подошве и выхожу за дверь.

Подъезжая к ресторану, я думаю, не спросить ли Арло, есть ли между нами что-то большее, чем просто секс. Если это не просто постель, то что тогда? Я ему так и не сказала, что отношения без обязательств – не то, чего я хочу. И всё равно продолжаю уступать.

В ресторане неожиданно тихо. Играет негромкая музыка, но людей почти нет.

– Мистер Грейвс просил проводить Вас в зал, – говорит хостес, когда я подхожу. Она сразу разворачивается и идёт, ожидая, что я последую за ней.

Я смотрю на часы, понимая, что ужин уже давно начался, и, подняв взгляд, вижу Арло и его компанию в дальней кабинке. С ними сидят ещё несколько женщин. Он замечает меня сразу же, его взгляд не отрывается от меня, пока я иду к нему.

Арло не встает, когда я останавливаюсь у стола; вместо этого оглядывается по сторонам, а потом снова впивается в меня взглядом. Ухмыляясь, он похлопывает себя по бедру, предлагая мне сесть. Я приподнимаю бровь, будто спрашивая: «Серьезно?» – и он в ответ поднимает свою, а затем тянет меня к себе и усаживает на колени.

– Твои друзья, – шепчу, заметив, как другие наблюдают.

– Пусть смотрят, – отвечает он, проводя костяшками пальцев по моей щеке. – Ты скучала по мне утром?

– Спасибо за завтрак.

– Приятно познакомиться с тобой при других обстоятельствах, Кора.

Я оборачиваюсь и вижу детектива Бостона. Он протягивает мне руку, и я поднимаю свою в ответ, но Арло сдвигает меня так, чтобы я не смогла дотянуться.

– Наверное, лучше тебе не прикасаться к той, что принадлежит мне, – произносит Арло, в его тоне звучит явное предупреждение, пока он смотрит на своего друга.

– Принадлежит тебе? – фыркаю я.

Арло ничего не отвечает, лишь продолжает смотреть на него в упор.

– Конечно. Рад снова тебя видеть, Кора, – говорит Бостон.

Я снова оглядываюсь и вижу, что остальные продолжают наблюдать за нами.

– Кто все эти люди? – шепчу.

– Многие работают на меня. Другие со мной конкурируют. Иногда мы вот так собираемся.

– То есть… они все психотерапевты? – уточняю, пока его ладонь медленно скользит по моей спине.

Он наклоняется ближе и шепчет:

– Нет. Большинство из них – убийцы.

Я замираю и чувствую его ухмылку, когда он целует меня в плечо сквозь ткань рубашки.

34.Арло

Конфиденциально (только для личного пользования)

НАБЛЮДЕНИЯ:

Заметил сильную эмоциональную реакцию…

Прикосновение другого мужчины к ней вызывает резкое раздражение.

Одно из моих главных достоинств – я умею хранить тайны. Я годами хранил тайны ради приёмной матери. Ради Сорена. И ради Общества. Я ничего не выдаю и обычно соблюдаю правила. Реон однажды сказал, что правила созданы для того, чтобы их нарушать, и я тогда рассмеялся ему в лицо. Если мужчина не способен следовать правилам, ему не стоит доверять тайны.

Так почему же эта женщина, сидящая у меня на коленях, заставляет меня хотеть выбросить к чёрту каждое правило, которому я когда-либо следовал? Это плохо. И уж точно ни хрена не здорово. Она могла бы разрушить всё, ради чего я работал, до основания – и я всё равно приполз бы к ней обратно. Я понимаю, что это за чувство: похоть. Я, блядь, погряз в ней. Меня затягивает, я и не могу выбраться. Но с похотью есть одна особенность: рано или поздно она проходит.

Мне просто нужно помнить, что я должен быть сильным.

Но рядом с ней я становлюсь слабым.

Слабым мужчиной, который готов встать на колени и поклоняться ей, даже если это принесет боль. Я приму всё, что она захочет мне дать.

Несколько человек бросают взгляды в нашу сторону. Я не упоминал, что Кора придет, потому что если бы она не появилась, возникли бы вопросы, а я не хотел, блядь, на них отвечать. Но я рад, что она всё-таки пришла. Прошлая ночь с ней в моих объятиях дала понять, насколько сильно Кора на меня влияет, и я позволяю это.

Мне всегда нравилось душить женщин, так что я совершенно сбит с толку. Почему с ней всё иначе? Должно быть, это серьёзная стадия влечения.

Когда испытываешь похоть к другому человеку, возникает сильное стремление к физической близости. Тебя привлекает его внешность, и ты постоянно думаешь о том, как прикоснуться к нему. Но похоть не долгосрочна. Она существует только здесь и сейчас.

Вот что между нами.

Похоть.

И я не хочу, чтобы кто-то ещё прикасался к тому, что принадлежит мне.

– Ты собираешься предложить мне выпить? – спрашивает она, приподнимая бровь.

– Разумеется. Маргариту? – отвечаю, подзывая официантку. Кора кивает, и я заказываю сразу две, чтобы ей не пришлось ждать. – Ты скучала по мне утром? – спрашиваю, пока моя рука ложится на её голое бедро.

– Вообще-то я рассчитывала проснуться с тобой между ног, – отвечает она достаточно громко, чтобы все услышали.

Кто-то кашляет, и я усмехаюсь.

– В следующий раз это можно устроить, – говорю ей.

– Разве это не парень Делани? – она указывает на Джеймса.

– Он самый.

– Так это ты та женщина, которая занимает нашего Арло, – слышу голос Руперта. Он хороший психолог, и мне всегда нравилось с ним работать.

– Если только у него нет кого-то ещё, то да, – отвечает она и снова поворачивается ко мне.

Я сжимаю её бедро, давая понять, что у неё нет соперниц, и говорю:

– Никаких других женщин.

Она улыбается и наклоняется ко мне, целуя.

Возможно, «похоть» – не самое точное определение.

35.Кора

Я сижу у него на коленях, пока допиваю вторую Маргариту. Он удерживает меня, даже когда я пытаюсь пересесть рядом. Его не волнует, что на нас пялятся. Арло греховно сексуален, опасен, умен и влиятелен, но когда он смотрит на меня так, как сейчас, я чувствую себя желанной, нужной и безоговорочно присвоенной. Ни один мужчина прежде не вызывал во мне подобных эмоций.

– Готова уходить? – спрашивает он, прикусывая мочку моего уха.

– Да. – Я поднимаюсь, и на этот раз он не удерживает меня.

К нам подходит официантка, тихо сообщает Арло о каком-то инциденте, требующем его внимания, и я говорю, что подожду снаружи.

– Останься внутри, я ненадолго.

Я соглашаюсь и, как он просит, жду у входной двери, пока не замечаю снаружи знакомого мужчину с сигаретой в руке.

Джеймс.

Я открываю дверь с намерением просто поздороваться. Но, выйдя на улицу, замечаю, как к тротуару рядом с ним подъезжает машина. Зову его по имени, пока он докуривает сигарету, но Джеймс не реагирует, будто не слышит. Я подхожу ближе. Он роняет окурок и вдавливает его носком ботинка в асфальт.

– Джеймс, – говорю уже громче, и он наконец оборачивается. Я сразу понимаю, что мужчина пьян.

– Чего тебе? – спрашивает он, и в следующую секунду в его лице мелькает узнавание.

– Райлас, – окликает его женщина из машины.

Когда он поворачивается обратно к машине, на его левой руке что-то блестит в свете фонаря. Обручальное кольцо. Меня накрывает отвращение. Как он мог? Каким надо быть жалким ублюдком, чтобы так поступить с такой как Делани.

Я наклоняюсь и улыбаюсь женщине. На вид ей чуть за тридцать, волосы небрежно собраны на макушке, на ней спортивный костюм.

– Привет, я Кора, – машу ей коротко.

– Я Моника, жена Райласа. – Она кивает в сторону Джеймса.

Я снова перевожу взгляд на него и прищуриваюсь.

– Жена? – спрашиваю его. Она ведь должна быть мертва. Ублюдок крепко сжимает челюсть, а я снова смотрю на его жену. – Я не знала, что он женат. Очень приятно познакомиться, – улыбаюсь ей. – Вы давно в браке?

Она смотрит мимо меня, туда, где стоит её лживый, жалкий муж.

– Десять лет, – отвечает с гордостью.

Как раз когда я собираюсь сказать что-то ещё, Джеймс – или, вернее, Райлас – отталкивает меня в сторону и бурчит:

– Не обращай на неё внимания. Это одна из шлюх Арло.

– О-о, – произносит Моника, пока он забирается в машину.

– Да как ты, блядь, смеешь… – начинаю, но Райлас уезжает, не дав мне договорить.

Тут же звоню Делани, но она не отвечает. Обычно она спит с телефоном на беззвучном.

– Я же сказал тебе подождать внутри, – раздается голос Арло у меня за спиной.

Я замечаю подъезжающее такси и поднимаю руку, чтобы остановить его.

– Я на машине, – говорит он, но я отступаю, не позволяя ему коснуться меня, и бросаю на него взгляд через плечо.

– Ты знал, что он женат, – обвиняю.

Он поднимает руку и проводит ладонью по лицу.

– Райлас был здесь? – догадывается.

– Да. Твой друг, Джеймс, – шиплю, усаживаясь в такси. Он собирается сесть следом, но я поднимаю палец. – Только попробуй – я так двину тебе по яйцам, что ты месяц не сможешь ими пользоваться.

Его темный взгляд впивается в меня, губы сжаты в тонкую линию.

Я называю водителю адрес Делани.

Как ночь может за считанные минуты превратиться из прекрасной в дерьмовую?

Арло остается стоять и смотрит мне вслед. Я снова набираю Делани, но она не отвечает. Арло звонит несколько раз, но я не беру трубку. Он знал, что Джеймс нам врет. Он мог сказать мне. Возможностей у него было предостаточно. Но предпочел промолчать.

О чем еще он лжет?

Может, он тоже тайно женат?

Вполне возможно. И я бы даже не знала.

Когда водитель останавливается у дома Делани, я выхожу и начинаю колотить в дверь, выкрикивая её имя, чтобы она понимала, что это я, а не какой-то чужой человек. В конце концов дверь открывает заспанная Делани, и я проталкиваюсь мимо неё, захлопнув дверь за собой.

– Уже поздно. Всё в порядке? – спрашивает она с тревогой.

Я понимаю, что должна сказать прямо, но знаю, что сделаю ей больно, а это последнее, чего я хочу. В последнее время у неё всё складывается так чудесно. Никаких проблем со здоровьем, она довольна своей жизнью. И хотя Джеймс отчасти является причиной её счастья, скоро он станет и причиной её огромной боли. И эту боль принесу ей я. Я начинаю расхаживать по комнате, не зная, как произнести это так, чтобы она после не возненавидела меня.

– Сегодня я столкнулась с Джеймсом, – говорю, останавливаясь.

– Ладно…

– Он стоял у ресторана Арло и ждал, чтобы его забрали.

– И?

– Подъехала машина, и он пошел к ней… – Она внимательно смотрит на меня, и я понимаю, что сейчас разобью ей сердце, но всё равно продолжаю. – Мне стало любопытно, кто за ним приехал, я наклонилась, чтобы заглянуть в салон, и увидела там женщину. Я представилась.

Лицо Делани бледнеет, но она не перебивает.

– Та женщина сказала мне, что она его жена.

– Она мертва, – говорит Делани, качая головой.

В этот момент её телефон начинает вибрировать. Мы обе оборачиваемся на звук, затем она смотрит на экран.

– Это Джеймс.

– Его зовут Райлас, – говорю. Ей нужно знать правду.

– Что?

– Она назвала его Райласом. – Забираю у неё телефон и сбрасываю вызов. – Не отвечай.

Она смотрит на меня беспомощно, затем опускается на диван, подтягивает ноги и обнимает их. Я ненавижу видеть, как ей больно – в любой форме, – и от мысли, что это сделал с ней мужчина, мне хочется разорвать его и проверить, есть ли у него вообще сердце.

– Он мне лгал, – тихо говорит она, и у меня сжимается сердце.

– Да, – я сажусь рядом и беру её за руку. – Мне жаль.

– Может, это ошибка. Может, она имела в виду, что замужем за кем-то другим.

– Нет. Это его жена. На нём было обручальное кольцо.

– Может, мне позвонить ему и выслушать, что он скажет.

– Не надо, Делани. Не позволяй этому мужчине забирать у тебя больше ни минуты.

Она начинает плакать, и я притягиваю её к себе.

Телефон продолжает вибрировать, а мы обе его игнорируем, пока я покачиваю её в своих объятиях.

Меня резко будит крик Делани. Я тру глаза, поднимаюсь с дивана и нахожу её у двери, где она отчаянно машет руками. Когда заглядываю через её плечо, вижу Джеймса, то есть Райласа: он стоит на пороге и умоляет её. Ровно до того момента, пока он не замечает меня.

– Ты, – рычит он. – Ты врёшь ей.

– Разве?

– Кора мне не врёт, Джеймс.

– Его зовут Райлас, – напоминаю без особой необходимости.

– Джеймс – моё второе имя, – признаётся он, и Делани прожигает его взглядом.

– Я нашла твою жену в соцсетях, – сообщаю ему. – У вас есть дети. Они знают, что ты трахаешь других женщин, помимо их матери?

– Как ты смеешь? Думаешь, раз Арло тебя трахает, можешь так со мной разговаривать? – взрывается он.

– При чем здесь вообще Арло? Я разговариваю с тобой так, потому что ты изменщик и мудак, который решил, что может жить на две жизни. Ты знал, что Делани хочет брака, и всё равно врал, изменял и Бог знает что ещё творил. – Я вскидываю руки и качаю головой с отвращением. Повернувшись к Делани, говорю: – Закрой дверь перед его лживой физиономией.

– Она не станет тебя слушать! – орёт Джеймс.

Но Делани слушает.

Она начинает закрывать дверь перед Джеймсом. Чёрт, мне правда пора перестать называть его Джеймсом даже у себя в голове.

– Дел, дай мне всё объяснить, – умоляет он, но дверь всё равно захлопывается. Он ещё несколько раз зовёт её по имени, пока мы идём на кухню. Она смотрит на дверь с тоской и тяжело вздыхает.

– Как я могла быть такой дурой и допустить это? – спрашивает убито.

– Ты не была дурой. Ты была влюблена, – поправляю я.

– Это и было ошибкой. – Она начинает наводить порядок в и без того чистой кухне. – Можешь идти. Думаю, мне нужно побыть одной.

– Я не хочу тебя оставлять.

– Пожалуйста, Кора. Обещаю, я его не впущу. Я просто…

– Ладно, без проблем. Но если тебе что-то понадобится – звони. Я приеду, несмотря ни на что.

Я хватаю сумку, надеваю туфли и крепко обнимаю её, чтобы у неё не осталось сомнений: я всегда буду рядом.

– Мне жаль, Делани. Но помни: ты чертовски потрясающая женщина. Нахуй его.

Дел тихо смеётся, высвобождаясь из моих объятий.

– Ты тоже, знаешь. Потрясающая. – Она смахивает слёзы, её лицо уже опухло от слёз.

– Спасибо, детка. – Выходя, я оборачиваюсь в последний раз и замечаю, что она смотрит на раковину. – Я вернусь позже с ужином, – кричу, привлекая её внимание.

– Хорошо, – отвечает она, всё ещё глядя перед собой.

Закрываю за собой дверь и выхожу к дороге, ожидая Мэтти.

– Тебе обязательно было говорить ей, да? – злой голос раздаётся где-то справа от меня. Я поворачиваюсь и вижу Райласа, сидящего на бордюре. Он с ненавистью смотрит на меня. – Ты за это заплатишь, – говорит, поднимаясь, и только тогда я замечаю нож в его руке.

Он теснит меня к кирпичной стене, направляя лезвие к моему горлу; пульс резко ускоряется, и я изо всех сил стараюсь не задрожать. Он наклоняется так близко, что лезвие касается кожи и слегка её надрезает. Мне страшно, но если он ранит меня или сделает что-то хуже, я буду драться до конца, защищая Делани.

– Ты изменил и попался, а теперь перекладываешь вину на другого человека, – фыркаю и толкаю его изо всех сил. Он чуть отшатывается, но этого хватает, чтобы лезвие исчезло с моей шеи. – У тебя с головой, похоже, совсем беда.

Через мгновение подъезжает Мэтти, и я с облегчением выдыхаю. Райлас отступает на несколько шагов и прячет нож в карман. Мэтти сразу выходит из машины и открывает мне дверь. Его взгляд скользит к Райласу, который всё ещё смотрит на меня, и я качаю головой, прежде чем сесть в машину.

Некоторые мужчины просто чертовски тупы.