Текст книги "Развод. Я ошибся, любимая (СИ)"

Автор книги: Светлана Синицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 5 (всего у книги 12 страниц)

Глава 15

Татьяна

Завтра.

Уже сегодня.

Магическое слово, в которое я просто не могла поверить!

Неделю назад моя жизнь развалилась на куски. Исчезла. И я жила на автомате. Как во сне. Удары сыпались один за другим. А вчера, когда мне стало плохо на парковке, я подумала – всё. Не выдержу. Не смогу.

А потом появился Всеволод. Поддержал меня. Отвёз домой. Договорился с самым лучшим адвокатом в области.

Конечно, платить буду я, но… Чёрт, мне даже немного страшно! Наверное, я просто разучилась верить в хорошее. Но… что-то внутри меня всё равно живёт. Держится.

Офис Василия Логинова оказывается простым и лаконичным. Ничего, отвлекающего от работы.

Я прижимаю к себе папку с документами. Вчера вечером всё же нашла в себе силы и съездила в дом, предварительно уточнив у соседки, дома ли Дима.

– Ох, Танька! – сокрушалась тётя Нина. – Со свету тебя сживают. А ты борись! Дели все салфетки, пусть подавится! Кристинку только жалко, – добавляет вдруг. – Совсем забили на девку…

От этих слов больно. Я растила Кристину. Делала что могла.

Ты никакая, тёть Тань.

Криво усмехаюсь. Теперь-то у Кристины есть «такая» Алла. Которая, судя по всему, на пару с Димой разрешает племяннице всё.

В доме было тихо. И грязно. Ноги прилипали к полу, а носки после визита пришлось стирать.

И Дима не обратил на это внимание. Хотя мне постоянно говорил, что где-то что-то не так.

Я быстро нашла чеки. Дима не тронул мою тумбочку. Он, кажется, вообще не знал, что я что-то храню. А у меня с детства всё это въелось на подкорку.

Я порывалась протереть пыль. Била себя по рукам, чтобы не начать поправлять, переставлять. Потому что в доме всё стало не так.

Детская будет в розовых тонах.

Слова Аллы крутились в голове, когда я проходила мимо запертых гостевых комнат.

Мою детскую Дима отдал Кристине. А Алле выделил новую.

Я не стала проверять, какую именно комнату Алла переделывает под детскую. Просто забрала чеки и ушла.

Тётя Нина качала головой, глядя на меня со своего участка.

– Козёл Димка, – донеслось мне вслед бормотание. – Нахлебается он с Берсеневской дочкой…

И вот сейчас я сижу в приёмной у Логинова. С работы пришлось отпроситься, но заведующая отнеслась к этому очень лояльно, особенно после вчерашнего.

Это… удивительно. Мне помогают посторонние люди. А близкие – вырвали сердце и растоптали.

Вот уж точно враги человеку домашние его.

– Татьяна Сергеевна, Василий Васильевич вас ждёт, – улыбается секретарша.

Я поднимаюсь прямая как палка. Строгий костюм стесняет движения. Я всю жизнь предпочитала свободный стиль, который сейчас в моде, но Диме нравилось, чтобы я носила классику.

Как Алла.

Вся моя жизнь была как у Аллы.

Хватит.

Логинов оказывается приятным мужчиной под сорок.

– Здравствуйте, – улыбаюсь смущённо. – Надеюсь, я не заняла ничьё место…

– Нет, – Логинов улыбается в ответ. – Клиента вызвали в срочную командировку, как раз образовалось «окошко».

– Это хорошо, – киваю.

Не люблю занимать чужие места.

– Всеволод сказал, – начинает Логинов. – Что у вас проблемы с разделом имущества. Супруг вывел активы?

– Нет, – качаю головой. – Он просто… не хочет делиться. Считает, что я возьму миллион и не буду ему мешать наслаждаться первой любовью.

– А общая стоимость имущества, конечно, больше? – Логинов проницательно смотрит на меня.

– Я подсчитывала – около двенадцати миллионов, – выдыхаю. – Но, скорее всего, больше. Я точно не знаю, сколько муж зарабатывает. И ещё он потратился на… любовницу. Оплатил ей ЭКО.

– Брачный контракт есть? – уточняет Логинов. – Я спрашиваю, потому что мне надо знать, на чём основана уверенность вашего супруга.

– Нет.

– Дайте, пожалуйста, документы.

Логинов изучает бумаги. Сижу как на иголках. Умом понимаю, что у Димы нет никаких оснований требовать от меня уйти с голым задом, но…

Всегда есть «но», вбитое мне за тринадцать лет.

Не будь эгоисткой. Давай по-человечески. Благородные слова, которые извращает жадность.

– Татьяна Сергеевна, – усмехается, наконец, Логинов. – Требования вашего супруга неправомерны. Все документы в порядке. И фирма, и дом – совместно нажитое имущество, как и счета. Я сделаю запрос в банк насчёт всех известных вам счетов. А также… – пауза, – напишу ходатайство о наложении обеспечительных мер.

– Это значит, – вздрагиваю, – заблокировать всё?

– Именно, – кивает. – Тогда Дмитрий Алексеевич не сможет попытаться вывести средства.

– А он, – чувствую себя дурочкой, – не может забрать дом, потому что земля – его, как и старый дом?

– Нет. Потому что в кадастре указаны актуальные характеристики строения. Разделу подлежит именно оно.

У меня не то чтобы падает камень с души. Нет. Но становится… спокойнее.

Я была права: Дима всё выдумал. Он не имеет права ни к чему меня принуждать.

Всё… не страшно. И его крики про иски. Состава преступления нет! Ничего нет…

Логинов составляет иски. Развод. Раздел имущества. Экспертиза Диминой фирмы будет проходить в рамках суда. Запрос в банк. Ходатайство. Всё по полочкам.

Дорого. Долго.

Возможно – полгода.

Но оно того стоит. Все чеки я собирала не зря.

– Всё будет хорошо, Татьяна Сергеевна, – ободряюще улыбается Логинов на прощание. – Правда – юридическая и моральная – на нашей стороне.

Мораль.

Любимое слово тех, кто хочет оставить тебя без ничего.

А я… не хочу поступать по совести. Потому что у Димы её нет.

Выхожу из конторы и присаживаюсь на лавочку. Я никогда не была в этом дворе. Новостройка, закрытая территория и зелень.

А ведь я всегда хотела жить именно в квартире.

Пусть Дима забирает дом. Выкупает, делает что хочет. Я не буду там жить. Никогда.

Так, я ведь обещала позвонить Всеволоду…

– Татьяна, – он тут же принимает вызов. – Как всё прошло?

– Хорошо, – отзываюсь. – Адвокат сказал, что процесс затянется, но… всё нормально.

– Прекрасно, – усмехается Всеволод. – Так держать. И, Татьяна, не сочтите за дерзость, но вам очень идёт светлый цвет.

Что?

О чём это он?

Чёрт, неужели Всеволод обратил внимание на мои отросшие корни?!

– Всё в порядке, – заверяю его. – Я… Спасибо вам. Большое спасибо.

– Пустяки, – почти вижу, как он пожимает плечами. – Если вам что-то понадобится – обращайтесь.

– Да. Хорошо. Конечно.

Хотя чувствую, что после того, сколько Всеволод сделал для меня, я вообще побоюсь к нему подходить.

А корни…

Включаю фронтальную камеру. Смотрю на себя.

Мои волосы. Прекрасные. Светлые. Вьющиеся.

Я губила их, как губила себя.

Хватит.

* * *

– Тань, – удивляется Люда – моя парикмахер. – Ты ли это? Я тебя десять лет крашу в каштан! А сейчас хочешь вернуться в свой цвет. Что случилось?

– Я развожусь.

Отвечаю легко и просто. Потому что больше нет смысла это скрывать. Все знают. Коллеги, соседи. Наши с мужем друзья, которые не звонят мне и вообще были всё это время Димиными…

– Сразу вернуть твой цвет мы не сможем, – предупреждает Люда. – Сделаю самое близкое. И завью. А вообще… Молодец, Тань.

Простые слова поддержки. Такие важные. Нужные. Ведь Люда сама развелась после тридцати лет брака…

Я не знаю, что чувствую, пока Люда красит меня. Я не помню себя. Забыла. Потеряла. А теперь нахожу. Собираю по кусочкам. И волосы – один из первых шагов.

– Готово, – улыбается Люда. – Ты красотка.

Смотрю на себя в зеркало и не узнаю. Это – уже не прежняя Таня. Не та, что была много лет назад. Но и не та, которая вошла в парикмахерскую с отросшими корнями.

Эту Таню мне ещё только предстоит узнать.

Я не копия. Я это я.

А Дима пусть будет с Аллой.

Пусть ему влюблённое сердце подскажет, как лучше пресмыкаться перед её отцом!

Глава 16

Дмитрий

Суббота наступает быстро.

Я сижу в машине, жду Аллу и… волнуюсь, чёрт возьми! Ведь пятнадцать лет назад я просил руки своей любимой в кабинете вице-мэра. К даче меня на пушечный выстрел не подпускали. А теперь Вадим Викторович сам пригласил меня.

Это значит – одобрение. Я получил что хотел.

– Ал, – спрашиваю, когда мы едем по трассе. – Как ты?

– Всё хорошо, – улыбается и кладёт ладонь на живот. – Наша доченька с нами. Инна Анатольевна проверила все мои анализы, назначила ещё гормоны.

– И почему случилось… это? – мне до сих пор трудно об этом говорить. – Она сказала?

– Видимо, какой-то сбой, – вздыхает Алла. – В конце концов, многоплодная беременность сама по себе патология…

Я беру любимую за руку. У меня ёкает сердце.

Алле тяжело, но она держится. Плакала только после скрининга. Потом – ни слезинки. Старается прожить горе. Ведь мы нужны будущей дочке.

А Таня… тоже теряла ребёнка. На большем сроке. Я не мог к ней подойти. Было стыдно. Потому что вместо скорби я чувствовал… облегчение. Если бы наш с Таней ребёнок родился, меня бы камнями закидали, вздумай я потом уйти к Алле. Пришлось бы ждать совершеннолетия сына. А так ничего меня не держало.

Нет, я что-то к Тане чувствовал. С ней было удобно. Она делала, что должна делать жена. Поднимала Кристинку. Но племянница выросла и больше не нуждается в няньке. Ей нужна подружка. А Таня дружить не умеет. Вечно считает, что она знает лучше других. Живёт умом, а не сердцем. Но своё сердце надо слушать прежде всего.

А моё сердце вело меня к Алле.

И пусть мы изначально не планировали двойню, но когда эмбрион поделился, я воспринял это как знак свыше: всё правильно.

То, что произошло, – трагедия. Ужасная. И я буду рядом с Аллой. Помогу любимой всё это пережить.

Дача Берсеневых окружена высоким кирпичным забором. Трёхэтажный дом отбрасывает длинную тень.

Нас встречает Ольга Львовна – мать Аллы и моя будущая тёща.

– Аля, – улыбается она. – Как доехала? Как малышка?

– Всё хорошо, мам, – отзывается Алла. – Дима водит очень аккуратно.

Ольга Львовна переводит на меня взгляд. Смотрит снизу вверх: она низенькая и полная. В прошлый раз мать Аллы даже не взглянула в мою сторону.

– Здравствуйте, Ольга Львовна, – протягиваю букет орхидей: Алла подсказала, какие цветы любит мать. – У вас прекрасный цветник.

– Это альпийская горка, – поджимает губы. – Я рада, Дима, что Аля счастлива с тобой.

Чёрт, вот и пойми, рада она или нет. Впрочем… какая разница? Мы с Аллой взрослые люди, и разрешение на брак нам не нужно ни от кого.

Ольга Львовна накрыла стол на веранде. Вадим Викторович уже сидит в своём плетёном кресле и внимательно следит за мной из-под кустистых бровей.

– Добрый вечер, – здороваюсь. – Как ваше здоровье?

– Не жалуюсь, – отзывается Вадим Викторович. – А вот тебе, Дмитрий, стоило бы обратиться к неврологу.

– Зачем? – моргаю. – Я здоров как бык.

– И такой же несдержанный. – Берсенев берёт бутерброд с красной икрой. – То, что ты устроил в Перинатальном Центре, это…

– Я защищал свою семью! – перебиваю. – Я заплатил…

– Заплатил, – кивает. – Но это не даёт тебе никакого права требовать невозможного. Нельзя совершить чудо по заказу. И… что там с твоей действующей женой? Татьяной, кажется.

– Моя жена – Алла, – отвечаю горячо. – А Таня – ошибка.

– Это я уже понял. – Вадим Викторович доедает бутерброд и смахивает крошки салфеткой. – Но за свои ошибки надо платить.

– О чём вы?

– О том, Дмитрий, что моя дочь хочет поскорей выйти замуж. Для неё это важно.

– А для вас?

Внутри словно накололи льда.

– Для меня важно, чтобы она была счастлива, – отрубает Берсенев. – И если Алла счастлива с тобой, я приму её выбор.

– Я сделаю Аллу самой счастливой на свете, – обещаю. – А Таня… Она всё понимает. Мы обо всём договорились. Не волнуйтесь.

– Похвально, – кивает. – А я уже начал волноваться, что ты – типичный жлоб и крохобор, который выбился в люди и решил, что теперь ему всё можно.

Его слова задевают за живое. Но я проглатываю обиду. Ради Аллы. Она очень любит родителей. Мне вовсе не нужно напряжение в новой семье. Потому что мать Тани – Мария Алексеевна – всегда относилась ко мне настороженно. Особенно после того, как я принял решение забрать Кристинку.

– Уж прости, Тань, – сказал тогда я. – Но твоя мать для меня – чужая женщина, а племянница – родной человек. Моя кровь. Я её не брошу.

И Таня послушалась. Промолчала. А сейчас…

Ладно, разберусь. Не хочу портить такой знаменательный день мыслями о прошлом.

– Я рад, что ты лучше, чем я о тебе думал, – продолжает Вадим Викторович. – Значит, мои слова не пропали втуне, и ты не пойдёшь и дальше скандалить с Перинатальным Центром.

– Я обещал Алле, – стараюсь улыбаться, хотя скулы сводит. – Она не хочет лишней шумихи. И я… не буду никуда писать.

– Прекрасно, – наклоняет голову Берсенев. – В таком случае можно садиться за стол. Ольга Львовна сегодня расстаралась.

Мать Аллы работала в администрации и занималась обхаживанием гостей. Она знает толк в застольях.

На душе… странно.

Моя мать всю жизнь впахивала на огороде, чтобы прокормить меня и сестру. Таня ей помогала всю дорогу. А Алла бесконечно далека от этого. Я её не виню: она выросла в совершенно другой семье. Да и притом Алла беременна. Ей нельзя на грядки. А, значит, матери в этом году будет некому помочь…

Что ж, придётся кого-нибудь нанять. Не Кристинку же загонять в огород. Молодая девчонка, успеет ещё наработаться, её Таня и так загоняла по дому всё делать. А у Кристинке учёба, ей отвлекаться нельзя.

К слову, как там племянница?..

– Ал, – спрашиваю. – Как вы прошлись по магазинам с Кристинкой?

– Замечательно, – улыбается любимая. – Обновили ей гардероб. Такая красивая девочка, а носила балахоны. Но мы подобрали кое-что базовое у «Киры Пластининой».

Киваю. Без понятия, кто это такая. Но звучит внушительно. Алла знает в этом толк. Не то что Таня. Я пытался заставить жену одеваться со вкусом. Так, как это делала Алла. И даже получилось. Но Таня всё равно носила вещи не так.

И вообще, она вся – не та.

– Когда тебе рожать, Аля? – вдруг спрашивает Ольга Львовна.

– Через двадцать восемь недель, – негромко произносит Алла. – Но двойни обычно рождаются раньше…

Осекается. Бледнеет.

Она забылась. Представила, что наша девочка до сих пор с нами. А ведь малышка по-прежнему внутри Аллы. Но вместе с тем её больше нет.

Сжимаю руку любимой. Я рядом. Всегда буду рядом.

– Переночуете у нас? – беспокоится Ольга Львовна, бросая быстрый взгляд на Вадима Викторовича.

– Нет, – качает головой Алла. – Я хочу домой.

– Вы живёте в Димином доме? – уточняет будущая тёща.

– Да, – киваю.

– А твоя жена?

– Она у матери. Скоро заберёт все свои вещи.

И почему они постоянно говорят о Тане? Почему их заботит судьба совершенно постороннего человека, который, к тому же, вставляет палки в колёса и мешает счастью их родной дочери?

У богатых свои причуды.

Домой возвращаемся уже к полночи. Кристинки нет. Наверное, у подружки своей. Лиля, кажется. Или Лина. Не помню.

Алла молчит всю дорогу, только глядит в окно. Не трогаю. Ей больно.

Я наелся от пуза у Берсеневых, поэтому засыпаю сразу, как добираюсь до кровати.

А просыпаюсь от звука… пилы.

Что?

Распахиваю глаза. Прислушиваюсь.

Да, точно. Кто-то что-то пилит. Обычной пилой.

Звук идёт справа. Из той комнаты, которую Алла хочет сделать детской. Мы уже даже кроватку купили. Розовую. Деревянную. Двойную…

Звук повторяется.

Поднимаюсь и иду проверить. Распахиваю дверь и застываю как вкопанный.

Потому что Алла стоит с ножовкой и распиливает кроватку…

Глава 17

Дмитрий

В первое мгновение мозг отказывается понимать, что происходит.

Это какой-то дурной сон. Быть такого не может!

А потом Алла всхлипывает, и меня точно током ударяет.

– Ал, Ал, – подбегаю к ней и обнимаю. – Что ты делаешь?

– Я идеальная, – исступлённо шепчет Алла. Ножовка выпадает из её ослабевших пальцев. – Идеальная, Дим! А тут… наша доченька… – она закрывает лицо руками. – Я решила: зачем нам двойная кроватка? Теперь одинарной хватит…

– Любимая, – беру её за руки, – мы можем купить новую. А эту – продать кому-нибудь…

Мельком оглядываю кроватку. Алла немного повредила покрытие, но ничего, можно покрыть сверху лаком… Чёрт, почему я вообще думаю о подобной ерунде в такой момент!

– Или не продать, – быстро поправляю себя. – А просто отдать тем, кто нуждается. Ты же организовывала благотворительные сборы на бездомных животных, значит, и для людей сможешь.

– Я не буду говорить об этом, – Алла закусывает губу. – Я… не могу.

– Хорошо, – прижимаю к себе любимую. – Мы просто уберём двойную кроватку на чердак.

Алла кивает, а я немного выдыхаю.

Признаться, в первый миг я испугался. Подумал, что Алла сломалась. Но моя любимая сильная. И при этом ранимая.

Я пообещал, что не буду писать жалобы на Воронову и Таню, но… чёрт, как же хочется!

Быть может, столкнись Таня с настоящим судебным процессом, она бы передумала делить имущество.

Кроватка весит больше тридцати килограммов, поэтому сам на чердак я её не потащу. Разберу потом. А пока оставляю всё как есть.

Держась за руки, мы с Аллой спускаемся на первый этаж. И как раз вовремя: входная дверь открывается, и в дом заходит…

– Крис! – улыбается Алла, поглаживая живот. – Я так тебе рада!

– Привет, – машет рукой племянница. – Дядь Дим, Алла, вы так классно смотритесь вместе! Прям такие няшные, я не могу!

– Спасибо, – Алла подходит к Кристинке, и они обнимаются. – Как ваша вечеринка?

– Просто огонь! – восклицает та. – Лика так классно всё организовала.

Племянница улыбается, но как-то странно вздыхает. Отводит взгляд. Алла тоже замечает это и спрашивает:

– Крис, что-то случилось?

– Да нет, всё норм… – тянет Кристинка. – Просто… просто Сашка на меня даже не смотрел! Мы позавчера с ним гуляли, хотели потанцевать, а на вечеринке он… – шмыгает носом, её губы трясутся, – общался с Маринкой из «Б» класса…

Сашка… Сашка?

Кажется, это одноклассник Кристинки. Она влюблена в него. Только Сашка не отвечает взаимностью. У него довольно состоятельная семья: отцу принадлежит несколько шахт.

Чёрт, такое чувство, что история повторяется.

– О, Крис! – Алла снова обнимает её. – Как я тебя понимаю. Очень тяжело, когда разлучают с тем, кого ты любишь.

– Я так рада, что ты меня понимаешь, – всхлипывает Крис. – А тётя Таня постоянно говорила, что Сашка меня использует!

– Крис, – вздыхает Алла. – Я на твоей стороне. За чувства нельзя осуждать. Тебе просто надо… раскрепоститься. Стать уверенней в себе. И твой любимый сразу это заметит.

– Алла, спасибо! – Кристинка бросается Алле на шею. – Ты самая лучшая на земле! Жду не дождусь, когда ты станешь моей тётей! А ещё жду сестрёнок…

Дёргаюсь.

Мы не сказали Кристинке. Знают только я и родители Аллы. Даже своей матери я ничего не сообщил. Она начнёт сокрушаться, действовать на нервы, разболтает всё своему Илье Тарасовичу…

Нет, не время. Потом. Пока говорить об этом слишком больно.

– Как подготовка к экзаменам? – спрашиваю для проформы. Всё равно Кристинка будет поступать платно. Я могу себе это позволить.

– Норм, – отмахивается. – Успею. А, дядь Дим, наша класснуха просила тебя позвонить ей.

– Зачем? – удивляюсь.

– Что-то насчёт выпускного, – пожимает плечами. – Тёть Таня была в родительском комитете. А теперь всё.

А ведь верно. Всеми школьными вопросами всегда занималась Таня. Находила племяннице репетиторов, помогала в организации праздников. Одно время даже заведовала кассой «на нужды класса».

Я вообще этого не касался. Но... не просить же Аллу. У неё стресс. Ей нельзя лишний раз волноваться. А у меня – поставки.

– Кристин, – гляжу на племянницу. – А ты не можешь как-нибудь сама? Сейчас столько всего навалилось. Может, тётя Таня всё-таки доделает дело…

– Ага, как же! – фыркает. – Она даже на последний звонок ко мне не пришла!

Точно, Тани не было на последнем звонке, хотя я ждал, что она придёт поддержать Кристинку. Всё-таки не чужие люди.

Но Таня закусила удила.

– Крис, – качает головой Алла. – Дай Тане время.

– Она ударила меня! – припоминает племянница. – За то, что я хотела немного развлечься. Я не хочу тухнуть! Не хочу быть серой массой и тратить свою молодость за зубрёжку! Я хочу быть, как ты! – смотрит на Аллу горящими глазами. – Ты такая крутая. У тебя всё-всё получается. Ты шикарная и идеальная!

Алла улыбается, а у меня теплеет на сердце. Всё же я сделала правильный выбор, когда послушал своё сердце и открыл его для Аллы.

Она ведь вернулась внезапно. В конце сентября.

Тогда я просто жил. По инерции. Работал, приходил домой. Ел Танины завтраки и ужины. Честно старался быть хорошим мужем.

Но не отцом.

Таня хотела детей, и я это знал. Но чувствовал: не время. Не надо. Сама судьба в самом начале дала знак, когда у Тани случился выкидыш. Не стоит торопиться, навешивать на себя дополнительные оковы.

Я заходил на страничку Аллы в соц. сети. Нечасто. Потому что после никак не мог нормально прийти в себя. Огрызался, раздражался. Мне казалось, что я живу как во сне, а жизнь проходит мимо.

Алла выкладывала много фотографий. Не сказать, что у неё так уж много подписчиков или особо регулярный контент, но снимки она делала очень красивые.

У Аллы была своя фотостудия, она работала на свадьбах, днях рождения и других мероприятиях.

А потом был провал. Тишина. Очень мало постов. И ничего о муже.

Я помнил его. Наш земляк, перебравшийся в Москву, на двенадцать лет старше Аллы. Он уже тогда занимал должность в «ГазПроме», был перспективным и хватким. С нужными родителями и связями. Не то что я.

И вот теперь о нём – ничего. Алла и раньше почти ничего о нём не писала, но потом наступила тишина.

А ещё у неё на страничке не было никакой информации о сыне…

– Он умер сразу после рождения, – шептала любимая. – Врачи сказали – генетическое заболевание. От его отца. Дим, я так боюсь! А вдруг на самом деле я была виновата?

– Я оплачу все генетические тесты, – я держал Аллу за руки и покрывал поцелуями её пальцы. – Всё, только бы ты была счастлива!

В тот день я как раз листал страницу Аллы. Ушёл на работу пораньше: было тошно от завтраков Тани. Она всегда поливала оладьи клубничным вареньем. Как я люблю. Подавала на стол с пылу с жару.

Но мне нужно было не то!

Я одел Таню, как Аллу, заставил покрасить волосы, но не приблизился к тому, что хотел.

И это убивало.

Желудок урачал, поэтому я решил заехать в ресторан позавтракать. Могу себе позволить. Имею право. К тому же мы с Аллой часто бывали там. Когда были вместе. Я подрабатывал во время учёбы: разгружал вагоны, калымил в автосервисах, но не мог достичь того уровня, чтобы Вадим Викторович посчитал меня равным своей дочери.

В ресторане тихо.

Ноги сами несут меня к дальнему столику, где мы всегда сидели с Аллой. Концепция зала сменилась, столик подвинули. Ну и пусть. Я помню, как было…

Взгляд цепляется за женщину, сидящую на месте Аллы.

Моргаю. Не понимаю, а потом…

Сердце останавливается. Удар. И проламывает грудную клетку.

За столиком – Алла.

Моя Алла. Здесь.

– Ал, – зову хрипло, не узнаю собственный голос. – Это ты?

Она вздрагивает. Поднимает взгляд от смартфона.

– Дима? – шепчет одними губами. – Как… как ты нашёл меня?

– Я не искал, – чувствую себя идиотом. – Зашёл поесть. А ты… откуда? Когда вернулась?

– На прошлой неделе, – Алла пожимает плечами, убирает гаджет и… улыбается. – Решила, что хватит с меня столицы. В ней всё ненастоящее. Ужасное.

– А твой… муж тоже вернулся? – стараюсь говорить спокойно, но нихрена не получается.

– Я не замужем, – отзывается… любимая. – В разводе. У нас… не получилось.

Не получилось.

Вот и у меня – не вышло. С Таней. У Аллы – со своим богатым мужем.

– Я угощу тебя завтраком, – произношу быстрее, чем соображаю. – Креп с лососем? – смотрю Алле в глаза.

– Ты помнишь? – улыбается.

– Да.

Между нами – тишина. В ресторан заходят ещё люди. А мне наплевать. Потому что Алла – здесь.

И я – с ней.

Возвращаюсь из мыслей.

Алла и Кристинка выбирают еду в доставке. Я, конечно, люблю больше домашнее, но Алле вредно долго стоять на ногах.

А ещё надо бы посмотреть новую кроватку...

– Дядь Дим, – зовёт племянница. – У меня денежки на карте закончились. Скинь ещё, пожалуйста.

– Сейчас.

Захожу в приложении и...

Красная плашка. Словно клеймо.

«Ваши счета заблокированы по решению суда...»

Что?!

Бегу на улицу. Залезаю в почтовый ящик. Меня колбасит. Выбрасываю газеты и листовки. Вот оно. Заказное письмо.

Суд заблокировал мои счета по ходатайству адвоката Татьяны Сергеевны Герасимовой...

Чёрт!

Таня... Как она могла так с нами поступить?!