Текст книги "Развод. Я ошибся, любимая (СИ)"

Автор книги: Светлана Синицына

сообщить о нарушении

Текущая страница: 2 (всего у книги 12 страниц)

Глава 5

Татьяна

Сажусь в машину.

Верчу в руках бесполезный смартфон. Нужно выбираться отсюда. Какая-нибудь машина точно проедет. Это – федеральная трасса. Автомобилисты помогают друг другу…

Дождь льёт, как из ведра. Ни единого просвета. Темно.

Сглатываю. Дура. Зачем я уехала? Лучше бы осталась. Переждала дождь. Потерпела бы. Было бы удобно.

Потираю шею. Горло сдавливают рыдания.

Я плачу.

Просто реву.

– За что? – ударяю по рулю. – За что? За что?!

Срываю голос. Закашливаюсь.

Они там. Дима и Алла. Вместе с Риммой Яковлевной, чью любовь я столько лет пыталась заслужить. Сидят, едят ресторанные блюда…

Тошнит.

Дима с утра ел мои оладьи. Не просто ел. Жрал. Не глядя. Закидывал в топку.

– Сволочь! – кричу. – Какая же мразь! Будь ты проклят!..

Я тебя со свету сживу!

Может, свекровь уже меня прокляла. Она балуется картишками. И я теперь я останусь на этой трассе…

Свет фар.

Далеко впереди.

Застываю. Приглядываюсь. Прищуриваюсь.

Да, мне не мерещится. Ко мне приближается машина. Большая. Какой-то внедорожник.

Выскакиваю из «Хонды». Машу руками и зову:

– Постойте! Помогите!

У меня включена аварийная сигнализация. Я даже выставила знак, который всегда вожу с собой.

Внедорожник тормозит. Переезжает на мою сторону дороги. Останавливается.

Серебристый «Мицубиси» кажется гигантом, а моя «Хонда» совсем теряется рядом с ним.

Я стою на месте и жду. А затем дверца внедорожника распахивается, и из него выходит мужчина.

У него в руках зонт. Большой, чёрный, подстать владельцу.

Уверенно, быстро, без лишней суеты мужчина подходит ко мне так, что я оказываюсь под куполом.

– Здравствуйте, – спокойно произносит мужчина. – У вас что-то случилось?

– Д-да, – уже начинаю мёрзнуть. – Я пробила колесо.

– Бывает, – отзывается. – Это не страшно. У вас есть запаска?

– Нет, – краснею. Чувствую себя полной дурой. Сейчас этот водитель выльет на меня ушат помоев, потому что женщина за рулём априори виновата. Во всём. – Забыла, наверное.

– Не беда, – усмехается белыми зубами незнакомец. – У меня есть.

– Для «Хонды»? – приподнимаю бровь, кивая на внедорожник.

– Для «Хонды», – кивает. – Посидите пока в моей машине. Чтобы аккумулятор зря не гонять.

Я слушаюсь. Иду под зонтом с незнакомым мужчиной.

В «Мицубиси» тепло. Тихо играет классическая музыка. По телу мурашки не только от холода.

Прокофьев. «На смерть Джульетты». Как жаль, что Дима не любит ни театры, ни классику.

– Давайте я вам помогу, – оборачиваюсь, когда незнакомец открывает багажник.

– Погрейтесь. Подержите зонт, когда я буду менять колесо.

Остаюсь на месте. А Диме всегда требуется помощь. Сиюминутная. Во всём. А вместо благодарности: ворчание.

Водитель внедорожника тем временем достаёт запаску и домкрат. Склоняется над моим колесом.

– Стандарт, – слышу тихий голос. – Хорошо. Подойдите, пожалуйста.

Я держу зонт, пока незнакомец меняет колесо. Его движения точные, профессиональные, словно его руки проделывали это много раз. Загорелые, большие, сильные. Как и он сам.

Мужчина похож на свою машину. Такой… медведь. У него даже фонарь с собой оказался!

А где-то в двух часах езды отсюда на тёплой даче сидят Дима и его первая любовь.

Сердце сжимается. Снова. На глазах выступают слёзы…

– Готово, хозяйка. Принимайте работу.

Вырываюсь из мыслей, словно пробуждаюсь от тяжёлого сна.

Колесо поменяно, а незнакомец глядит на меня снизу вверх и улыбается. Он красивый. Не лощёной, а той самой природной мужской красотой. Наверное, так выглядели гордые воители древности.

Почему я вообще на него смотрю? Это – чужой мужчина. Он просто мне помог.

Боже, до чего я докатилась: простую помощь воспринимаю, как что-то инопланетное.

– С-спасибо, – пытаюсь улыбнуться.

Мужчина окидывает меня быстрым взглядом, легко поднимается на ноги. Пружинисто, грациозно, как тигр, готовый к прыжку.

– Вы промёрзли до костей, – не вопрос, а утверждение. – У меня есть кофе в термосе. Пойдёмте, выпьем.

– Спасибо, не надо…

Но незнакомец вдруг мягко, но настойчиво берёт меня за руку и ведёт в свой внедорожник.

У него на самом деле термос с вкуснейшим кофе. Мужчина наливает мне ароматный напиток в походную термокружку.

Я пью. Маленьким глотками, потому что кофе ещё горячий.

Мой спаситель присоединяется ко мне. На его пальцах следы масла.

– Чёрт…

Он достаёт влажные салфетки. Вытирает руки. Замечаю, что на его безымянном пальце нет кольца, но когда незнакомец закидывает упаковку салфеток обратно в бардачок, замечаю помаду.

Гляжу в свою кружку. Я ничего не знаю об этом человеке, но на мгновение словно поверила… Во что? В человечность?

Наверное.

– Вам ещё долго ехать? – спрашивает незнакомец.

– Два часа до областного центра, – пожимаю плечами. – А вам?

– Тоже два часа, – кивает. – Только в другую сторону. Как вас сюда занесло?

– Домой возвращалась, – отвечаю уклончиво.

– В такую погоду? – приподнимает густую чёрную бровь. – Без запаски. Без зонта.

– Я не рассчитывала, что моя машина сломается.

И не только машина. Сегодня сломалась вся моя жизнь.

– На это никогда не рассчитываешь, – отзывается незнакомец. – Потому что если постоянно находиться в ожидании плохого, то как вообще тогда жить?

– Наверное, никак, – отпиваю кофе. – Но всегда кажется, что можно лучше подготовиться.

– Можно, – кивает. – Но вопрос: нужно ли? Вдруг некоторые вещи происходят не просто так. А ради того, чтобы мы что-то поняли?

– И что же я поняла, пробив колесо? – усмехаюсь.

– Что помощь придёт.

Меня словно ударяет в грудь. Не изнутри. Снаружи.

Что он хотел этим сказать? И хотел ли вообще? Это просто вежливый мужчина, который не оставил другого человека в трудную минуту.

Чужого.

А Дима оставил. Мой муж, которого я любила. Всё трепела. Ждала.

Дождалась.

Незнакомец глядит на меня. Проверяет смартфон. Когда читает сообщение, его уверенных губ касается мимолётная улыбка.

Сердце пронзает.

Дима также улыбался все эти дни. Но не мне.

Мужчина замечает мой взгляд. Приподнимает термос.

– Ещё кофе?

– Нет, спасибо, – допиваю остатки. – Вы и так мне очень сильно помогли.

– Когда снова появится связь, обязательно позвоните мужу, – просит серьёзно.

– Откуда вы знаете, что я замужем?

– По кольцу.

Точно, дура. Я же тринадцать лет ношу обручальное кольцо. Не снимая. Только один раз – в реанимации, когда потеряла своего сына.

– Хорошо, – возвращаю кружку. – Я позвоню мужу.

Ни к чему этому доброму человеку знать о моих проблемах. Это ему точно будет неинтересно. Он и так потратил на меня слишком много своего времени.

Я возвращаюсь в «Хонду». Пробитое колесо лежит в багажнике. «Мицубиси» приветливо мигает мне фарами и уезжает. Смотрю в зеркало заднего вида, пока внедорожник не скрывается из виду.

А ведь я даже не спросила, как зовут того, кто мне помог.

С этим колесом я потеряла почти час. Уже одиннадцать вечера. Хорошо, что завтра выходной…

Когда появляется связь, тут же сыпятся уведомления. Меркетплейсы, рабочие чаты. Валя спрашивает:

«Как доехала?»

От Димы – ничего. Его даже нет онлайн. Зачем, когда Алла рядом.

Подъезжаю к дому в начале второго. Меня вырубает. Хочется просто лечь и уснуть. Не раздеваясь, не ужиная. Ничего. Как вдруг?

Моргаю. Мотаю головой.

В окнах нашего дома горит свет. Возле забора припарковано несколько машин.

Что, чёрт возьми, происходит?!

Музыка. Играет на всю катушку.

Дверь не заперта. В прихожей валяются разномастные кроссовки. А из кухни раздаётся голос Кристининой подруги:

– Крисик, а твои родичи вдруг с дачи не вернутся?

– Да нет, – расслабленно отзывается племянница. – Не вернутся.

Моё терпение лопается. Я хлопаю дверью и восклицаю:

– Вернутся!..

Глава 6

Татьяна

Музыка грохочет, но голоса становятся тише. Одноклассники Кристины глядят на меня исподлобья, пряча за спинами бутылки. А сама племянница стоит, красная как рак и вот-вот взорвётся.

– Тётя Таня! – восклицает. – Почему ты вернулась? Дядя Дима сказал, что вы у бабушки до воскресенья!

– Решила и вернулась, – отвечаю коротко. – Кристина, что я тебе сказала?

– Чтобы я в десять была дома, – цедит сквозь зубы. – Вот, я дома.

– Ты, – напоминаю. – Одна. А не всей компанией в пять человек. Ваши родители знают, где вы? – обращаюсь к ребятам.

– ТётьТань, – отзывается Лика – подруга Кристины. – Конечно, знают. Нас отпустили переночевать.

– Вот и ночуйте, – киваю. – Спите. Музыку выключить, стеклянную тару убрать. Я закрою на это глаза. Но только один раз.

С этими словами я подхожу к телевизору и вырубаю его. Чувствую себя отвратительно. От кофе на голодный желудок мутит, голова чугунная.

– А где они будут спать? – у Кристины дёргается веко.

– Там, где ты им постелешь. Где простыни, знаешь.

– Нет! – в голосе Кристины прорезываются истеричные нотки. – Так нечестно! Ты… ты не должна была вернуться сюда!

Во рту привкус желчи. О чём она? Это не просто слова. Это – убеждение.

– Я вернулась домой, – сжимаю ручку двери ванной. – Иди. Спать. Или мне обзвонить родителей твоих друзей и сказать им, чем их дети тут занимаются?

– Крисик, не агрись, – бурчит Лика. – Меня предки дома запрут, если тётя Таня им стуканёт…

Кристина тяжело дышит.

Отворачиваюсь. Закрываюсь в ванной. Сердце гулко стучит.

Я хочу спать. Просто, чёрт возьми, спать. Не устраивать разборки, не убирать бардак за великовозрастными детинушками.

– На что ты подписалась, Таня?! Они же тебя используют?

– Мама, пойми, Кристина – сирота.

– Пусть её возьмёт Римма! У вас с Димой своя семья! Тебе самой надо рожать…

Вцепляюсь в край раковины. Мама, как же ты была права. А я не слушала. Распахнула крылья и укрыла бедную сироту. Я хотела быть хорошей. Любимой. Показать, как я могу заботиться о ребёнке.

Что ж, показала.

Гляжу на себя в зеркало. Ну и вид! Лохматая, волосы вьются. Они у меня курчавые от природы, но Дима всегда говорил, что мне идут прямые, вот и я тратила кучу времени на это…

Умываюсь. Я бледная как смерть. Губы плотно сжаты. В глазах – лихорадочный огонёк. Я выгляжу старше лет на десять.

Боже, что со мной стало?..

Закрываюсь в душевой кабинке. Слышу мельчайшие звуки. Голова гудит. Створка плавно скользит, тихо защёлкивается. Конечно, ведь она новая.

Мысль обжигает не хуже кипятка: а если Дима сделал всё это специально? Отремонтировал со мной дом, чтобы поселить сюда Аллу?..

Нет, не могу сейчас думать. Просто хочу лечь.

Выключаю воду. Вытираюсь. Накидываю халат. Выхожу из ванной и натыкаюсь на Кристину.

В доме тихо. Пока я принимала душ, все легли. Спят в гостиной и в свободных комнатах. У нас их пять, поэтому места хватает.

Кристина смотрит на меня покрасневшими от слёз глазами.

– Что? – спрашиваю негромко.

– Ты всё испортила! – выплёвывает. – Ты меня перед друзьями опозорила! Я теперь для них тварь и трепло. Со мной никто не будет дружить!

– А тебе нужны такие друзья, любовь которых надо заслуживать?

– Много ты понимаешь! – фыркает. – Сама дяде Диме в рот заглядываешь, прогибаешься.

– Кристина, – произношу медленно. – Ты забываешься…

– Это ты ничего не понимаешь! – срывается на визг. Оглядывается на друзей и исступлённо шепчет: – Дядя тебя не любит! Ты ему не нужна. Ты никакая, тёть Тань. Хреновая жена и мать… Да ты мне даже не мать!

Больно. Просто невыносимо больно. Я помню Кристину маленькой худенькой девочкой, которая осталась без родителей. И что бы ни говорила моя мама, тогда я не могла поступить иначе.

Кристине было восемь. Она плакала, боялась идти в школу. У неё даже начался энурез. Я водила её по неврологам, создавала атмосферу, слушала, понимала.

Что я сделала не так? Недоглядела? Перестаралась? Или…

Дядя тебя не любит.

Никаких «или». Кристина уже всё сказала. Она знает про Аллу. Все в курсе, кроме меня.

Кристина видит, что я молчу, и продолжает:

– Ты мне никто! Дядя… дядя разведётся с тобой и женится на Алле. Да!

– Давно ты знаешь? – смотрю на неё в упор.

– Давно! – вскидывает голову. – Мы праздновали с ней Новый год.

Удар. Очередной. Уже не выбивает почву из-под ног, но внутри снова что-то умирает. Сгорает в агонии, хотя, казалось бы, уже нечему.

Новый год. Я как раз дежурила в ночь. Отслойка, запущенное поперечное предлежание, антенатал.

– Это был лучший Новый год в моей жизни, – продолжает Кристина. – Мы поехали на турбазу, катались на «ватрушках». Алла разрешила! Она каталась с нами. А ты постоянно бубнишь, как старая бабка: «Крис, опасно, Крис, нельзя».

– Потому что мне не всё равно, – стараюсь как-то держаться. – Я забочусь о тебе…

– Да ты просто компенсируешь! – ухмыляется криво. – Используешь меня в качестве ребёнка. Только я не твой ребёнок, ясно! Ты даже родить не можешь, а у Аллы хоп и сразу двойня. А ты и дальше делай тесты…

Я даю ей пощёчину.

Коротко, хлёстко, больно. Так, чтобы почувствовала. Поняла.

Кристина нашла мой тест. Я совсем забыла выбросить его. А она нашла и решила поковыряться в моей ране.

– Ай! – Кристина хватается за щёки, испуганно смотрит на меня. Конечно, ведь её никто и пальцем не тронул, пока растил. – Ты меня ударила!

– Ударила, – киваю.

– Я на тебя заявление напишу! – Кристина заливается слезами. – Ты больная! Психованная. Хорошо, что дядя Дима теперь будет с Аллой. Она меня любит…

– Любить – не значит всё разрешать, – чеканю тихо. – И если ты ещё раз перейдёшь границу, мало тебе не покажется. Иди спать.

Я иду к себе. Притворяю дверь, прислоняюсь к ней спиной. Моя ладонь горит, покалывает. В груди ворочается склизкий комок.

Может, я не должна была этого делать?

Нет. Должна была. Кристина привыкла, что ей всё сходит с рук, потому что всегда можно наябедничать доброму дяде Диме, который всё порешает и разрешит. А потом выговаривает мне за последствия.

Так, Кристина сделала пирсинг, после которого развилось воспаление.

Покрасила волосы в красный ядрёной краской, после которой у неё пучками вылезали волосы, и я год лечила её у трихолога с дерматологом.

Набила тату, которая разонравилась через неделю.

Дима разрешал, а я исправляла. Так было всегда.

Утром готовлю завтрак только для себя. Порывалась на автомате напечь на всех блинов, но остановила себя и ограничилась овсяноблином.

Кристина с друзьями дрыхнет. Пусть. Проспят – не мои проблемы.

Надо сначала Кристинку выучить…

Отмазка. Грубая, тупая отмазка. Как раз для такой дуры, как я.

Ухожу прежде, чем компания просыпается. Я подрабатываю в частной клинике «Юнона». Беру мало смен, но мне нравится. И не только из-за денег. Глупо, но я до сих пор хочу… помогать людям.

Потому что в частные клиники приходят за опровержением. Вторым мнением. И я не понаслышке знаю, как важно для беременных провести точную диагностику. Чаще всего здесь работают сонологи общего профиля. Они просто не знают всех нюансов пренатальной диагностики. А я знаю. И могу что-то сделать.

Пациенты знают, где можно меня найти.

– Татьяна Сергеевна, – зовёт администратор. – У вас сегодня плотненько.

– Хорошо. Есть повторно?

– Пара человек.

Киваю. С некоторыми пациентами мы неплохо сработались. А кое-кого не убедит ничто.

Допплер у однояйцевой двойни. Третий скрининг. Подтверждение беременности.

Рутина. Без пороков, без сюрпризов. То, что сейчас мне нужно.

Растерянная девушка забирает у меня заключение и фотографию шестинедельного плодного яйца.

– Знаете, – произносит она тихо. – Я не то что не планировала… У нас с мужем не получалось. Он ушёл. А я встретила… друга. У нас было один раз и вот…

– Такое бывает, – стараюсь говорить спокойно. – Несовместимость.

– А… как бы вы поступили на моём месте?

– Если бы забеременела после долгих лет ожидания? – хоть бы голос не сорвался.

– Да.

Я думаю мгновение. Можно сказать, не думаю вообще. Просто коротко отвечаю:

– Родила бы.

– Спасибо. Спасибо вам.

Она уходит, а я остаюсь сама с собой. Руки подрагивают. На экране – чёрно-серый комочек размером с крупную виноградину.

Я такое у себя лишь однажды. Прошла первый скрининг. Всё было идеально. Но мой малыш не дожил до второго.

Хватит. Возьми тебя в руки.

Быстро перестилаю кушетку. Гляжу на часы: два часа до конца рабочего дня.

Зову:

– Следующий.

Поправляю датчик, когда дверь открывается и сладкий женский голос произносит:

– Здравствуйте. Таня.

Меня подкидывает. Поднимаю взгляд.

Передо мной стоит Алла.

Глава 7

Татьяна

Ты была копией.

Как ты прав, Дима. Теперь я вижу это воочию.

Алла ровесница моего мужа. Высокая, стройная, спортивная. Тёмно-русые волосы собраны в высокий хвост, на красивом, почти кукольном лице – нюдовый макияж. Тот, который называют естественным, требующих нескольких часов труда.

Над карими глазами – перманентные стрелки, свежие нарощенные ресницы. Одета Алла с иголочки в модные тренды: нежно-розовый тренч, серые ботфорты, серое же платье-футляр.

Идеальный образ, выверенный до мелочей.

– Здравствуйте, – слышу себя как будто со стороны. – Можно, пожалуйста, вашу карточку.

Алла протягивает мне карточку изящным жестом.

Едва не вцепляюсь в тонкую полоску бумаги.

Я ещё не была в такой ситуации. Не знаю, как реагировать.

Я – врач. Я очень терпеливая. Потому что работаю с разными людьми.

Но…

Любая истерика конечна. Обычно достаточно просто спокойно поговорить с женщиной. С хамами главное – не поддаваться на провокации и просто выполнять свою работу. Разнообразные просветлённые – туда же.

Но никогда ко мне на УЗИ не приходила беременная любовница моего мужа.

Это… издевательство какое-то!

Хорошо хоть исследование абдоминальное. Я даже в страшном сне не полезла бы туда, куда совался Дима.

А он спал с Аллой. И одновременно – со мной. То, что они сделали ЭКО, ничего не значит.

К слову, почему именно ЭКО?..

Открываю систему. УЗИ органов малого таза. Беременность десять недель. Двойня.

– У вас есть с собой предыдущие исследования, Алла Олеговна? – спрашиваю бесцветным голосом.

– Да, конечно, – улыбается.

Ещё бумаги. Бланк нашего Перинатального Центра. Подпись Вороновой.

Она делала УЗИ в шесть недель. И вчера.

– Зачем вы пришли ко мне? – спрашиваю прямо. – Дата предыдущего исследования – вчерашнее число. Воронова – первоклассный специалист.

– Я знаю, – кивает. – Дима выбрал лучшего врача.

Меня обжигает. Боже, во что я пытаюсь играть? Алла всё знает, а я за каким-то чёртом держусь в рамках профессиональной этики.

И ведь я сама рассказывала мужу про Воронову. Намекала, что мы могли бы обследоваться и планировать беременность у неё. Мою беременность. А Дима послушал и привёл к ней Аллу.

– Так зачем вы пришли? – повторяю.

– Таня, – Алла присаживается на кушетку, вкладывает холёные руки на коленях. – Вы так быстро вчера уехали. Мы не успели с вами поговорить…

– О чём же? – усмехаюсь. – О том, что к вам ушёл мой муж? Что вы пошли на ЭКО с чужим мужчиной?

– Таня, – вздыхает. – Всё… не так. Это сложно…

– Нет, – начинаю забивать данные в систему. – Всё просто. Мой муж изменил мне. С вами. Вы беременны. Всё. Нам не о чем разговаривать. Ложитесь на кушетку.

Алла кивает. И… достаёт айфон.

Фотографирует себя на кушетку, улыбается, надувает губы. Мерзко.

– Я веду блог, – сообщает мне. – Мои подписчики следят за каждым моим шагом. Я не могу их подвести. Я даю людям надежду, что в нашем безумном мире ещё можно что-то планировать.

Молчу.

Мне нечего ответить.

А Алла продолжает рассказывать:

– Я пропагандирую ответственное отношение к родительству. Я сделала расширенный скрининг. У нас с Димой будут две дочки.

А у меня от Димы один мёртвый сын.

У Аллы идеальный плоский живот. Правда, на бёдрах я замечаю как будто бы следы от растяжек. Что там у неё по беременностям в анамнезе?

– Я буду рожать естественно, – сообщает Алла. – Уже выбрала роддом. И детская будет в розовых тонах. Это сейчас особенно модно. А на месяц дочек мы сделаем фотосессию в стиле старых мультфильмов Диснея…

– Дата переноса эмбриона.

Мне не о чем с ней разговаривать. Только по делу.

– Двадцать восьмое марта.

Меня словно пронзает ножом. В конце марта я потеряла сына.

Димы, какой же ты козёл!

– Беременность первая?

– Нет, – Алла, до этого смотревшая в потолок, поворачивает голову и глядит на меня. – Вторая.

– Ребёнок здоров?

Простые вопросы, а из меня словно вынимают душу. Просто выдёргивают крюком. С мясом и кусками сердца.

– Был, – Алла не сводит с меня взгляда. – Он умер.

– Соболезную, – отвечаю на автомате.

– И я вам, Таня.

Она знает.

Она, чёрт возьми, знает! Кто, кто, дьявол, ей рассказал? Дима? Римма Яковлевна?

Меня трясёт. И что бы там ни случилось у Аллы…

Я не хочу, чтобы между нами было хоть что-то общее!

Провожу датчиком по животу Аллы. Два плодных яйца. Два сердцебиения. Между ними – ровная перегородка. Самый оптимальный вариант двойни.

Идеальный. Как и всё в Алле.

– Всё в порядке, – произношу, заканчивая исследование. – Салфетки на тумбочке. Сейчас напишу заключение.

Алла вытирает живот.

– Мне нужен снимок.

– Конечно.

Печатаю заключение. А сердце разрывается. У Димы всё же будут дети. Но не со мной.

– Таня, – зовёт Алла. – Вы в порядке?

– Да, – цежу. – В полном.

– Если вы хотите поговорить…

– Не хочу.

– Зря, – качает головой. – Женщине жизненно важно выговориться. Сказать свои двадцать шесть тысяч слов. Иначе она сойдёт с ума. Таня, я… Мне жаль, что так вышло. Но любовь не спрашивает. И, пожалуйста, не осуждайте Диму. За чувства нельзя осуждать.

Я молчу. Иначе сорвусь.

Алла забирает выписку и снимок. Уходит, притворив за собой дверь.

Я плачу. Снова, как вечером в машине.

Закрываю лицо руками. Нужно собраться. Перестать реветь. Иначе я не смогу работать.

Перед глазами – Дима. Я почти вижу, как он плакал перед кабинетом Вороновой. Валя хорошая рассказчица и отлично всё передала.

ЭКО – не просто зачатие. Это подготовка, анализы, квоты. Но Дима, скорее всего, предпочёл заплатить. Как платил за мамину дачу, репетиторов Кристины. А за меня – не платил. Я всё покупала себе сама. Потому что была прогрессивной женой. Не хотела сидеть на шее у мужа. Развивалась, чтобы оставаться собой. Интересной.

В топку.

Дура.

Надо было пойти к главврачу и отказаться от Аллы. Конфликт, психологическая несовместимость. Что угодно.

Придёт ко мне ещё раз – так и сделаю.

Работаю до самого закрытия клиники. Администратор на ресепшене пристально смотрит на меня.

Наверное, на мне лица нет. Плевать.

Еду домой. Там срач. Стопроцентно. Ведь кроме меня убрать некому. Кристина из принципа не будет. Дима считает, что это не мужское дело. А клининг он не вызовет, потому что есть жена…

Стоп.

Едва не проезжаю на красный свет светофора.

Если Алла здесь, то она должна была где-то остановиться.

Нет. Только не это.

Возле дома стоит «Хавейл» Димы. Красного «Мини Купера» Аллы не видно. Значит, муж один. Не отпустил свою Аллу одну.

А мне менял колесо чужой мужчина.

Подхожу к дому. Сердце колотится. Хочу открыть дверь, но она сама распахивается. На пороге стоит Дима и, прежде чем я успеваю открыть рот, произносит:

– Таня, зачем ты избила Кристину?